Белые розы

Всем общий салам. Перед прочтением хочу предупредить, что некоторые действия или диалоги на первый взгляд покажутся лишними, непонятными, странными, но не стоит сразу закрывать страницу или выходить из приложения, просто читайте дальше. Всему будет объяснение.И да, я буду использовать строчки из песен. (И стихотворения Есенина)Также события происходят не в 1989 году, а уже в 1990, спустя год.

15:47

«Не жалею, не зову, не плачу,Все пройдет, как с белых яблонь дым.»С.А. Есенин.

—Девушка!!— голос раздался прямо из-за спины брюнетки. Он показался довольно грубым и в какой-то степени опасным, поэтому она дернулась.

Есения обернулась и отошла немного назад. Пальцы нервно перебирали плотную ткань утепленного чехла для гитары, затем смахнули боковую челку за ушко. Сглотнула. Нервничала она не из-за брюнета с крупным телосложением и холодным выражением лица, а из-за своего опоздания на репетицию, что было первым в ее жизни.

—Время не подскажите?— он приближается, подтирая кровь с носа. Голос его стал звучать мягче.

—Сейчас,— она быстро закатала рукав и глянула на часы.— 15:48

Парень пнул ногой сугроб и проругался, плюнув в сторону. Тоже опаздывал. Еся не стала зацикливаться на прохожем, поэтому, быстро развернувшись, зашагала вперед. Уже растаявший снег под ногами, к слову, похожий больше на грязь, громко издавал звуки слякоти от шагов, а свежий только начинал выпадать, отчего тот еще сырее. Два силуэта разошлись в двух разных направлениях, и девушке стало намного спокойнее. Она оглянулась, но тут же ускорилась, забегая за угол здания.

16:02

Салтыкова забегает в дк, там — в маленькое помещение, похожее на подсобку, по дороге столкнувшись с уборщицей. Со скрипом двери остановилась и музыка, и Еся, и рука... гитаристки? Есения прижалась к стене, не понимая, что происходит. Гитаристка-то она. При том, что второй гитарист для ритм партий (иногда для соло) есть.

—Зачем пришла?— раздался голос вокалиста прямо в микрофон.

Максим отошел от стойки и приблизился к брюнетке, зажав ее у стенки. Она непонимающе осмотрела все помещение, затем глянула на Ваню (гитариста), который тоже молчал, как и остальные парни в группе и девушка с любимой гитарой Есении. Какого хрена?

—Я опоздала на полчаса,— Салтыкова подняла свои зеленые глаза, которые быстро терялись в глазах Максима. Она смотрит за движениями его зрачкоа, а он смотрит прямо в душу.

—Полчаса?— он улыбается,—А значит опаздывать не надо было!

С его лица слезла улыбка, парень ударил кулаком в стену.

Есения была в растерянности от этого поступка — он сейчас замахнулся?.. Губы Салтыковой сжимаются в тонкую полоску. Глаза краснеют, к горлу подступает ком, но сама она смотрела убийственным взглядом, даже каким-то слишком нездоровым. От этого удара в голове что-то щелкнуло. Она жмурится и прогоняет мысли, и взгляд тут же меняется, что смешит Макса.

— кулак. Прямо перед носом, но попадает  в стенку, прямо возле ее виска. Мимо. Она открывает свои зажмуренные глаза, испуганно сглатывает и быстро пролезает под рукой парня, убегая без оглядки.—

Снова эти воспоминания, нет...

Тихо, Еся. Не злись. Ты не они, не злись.

—Я всего один раз опоздала. А ты?— пауза.—Ты не приходил почти полгода в суммарном количестве...— заявила та, глубоко вдыхая.

—Ой, ты еще расплачься. Не нравится? Выход там,— Максим совершено спокойно указал на дверь.

«Белые розы, белые розы, беззащитны шипы...»

Ее губы задрожали. Она посмотрела на клавишника Женю, на басиста Мишу, барабанщика Витю и какую-то новую гитаристку. Почему бы не ударить его? Так сильно, чтобы...

Потому что нельзя. Она мечтала с детства не выйти замуж за принца, не поехать в Диснейленд, а никогда никого не бить. Правда иногда все-таки такое случалось,— она защищалась,— а пару раз и сама выходила из себя, еще будучи подростком. Да, определенно сейчас она не могла сжать руки в кулаки, но раз в два года (по секрету) у нее бывали сильные срывы, и с каждым разом всё хуже. И она не знала, к счастью или сожалению, но сейчас на нее, как всегда, не нашла злость, до срыва долго. Ей оставалось только уходить.

И такую беспомощность она уже чувствовала... когда-то.

—Макс,— движутся медленно её губы, будто пытаясь привести парня в себя или совсем загипнотизировать,— Не неси хуйню. Мы вместе эту группу создали,— тут же грубо отрезала она.

«Люди украсят вами свой праздникЛишь на несколько дней...»

—Обиженных в жопу ебут,— повернулся парень, сложив руки на груди,— Ну?

—Погну!— резко выдала девушка, выскользнув из каморки и хлопнув дверью. И это единственное, что она могла сделать, хотя даже от этого начинала проклинать себя.

—И БОЛЬШЕ НЕ ПРИХОДИ, ТЫ ЗДЕСЬ НИКОМУ НЕ ВСРАЛАСЬ!

Ну и пожалуйста.

«И оставляют вас умирать на беломХолодном окне.»

Ее руки затряслись. Она быстро покинула Дом Культуры, в этот раз совсем не обратив внимания на уборщицу. Она просто не хотела его обидеть, не хотела ударить и убить своими руками — ее агрессия с каждым разом растет, поэтому сейчас она бы впала в состояние аффекта. Или берсерка.

И почему он так? Почему снова она становится ненужной вещью? Снова одна, как и всегда, снова поверила не тем людям. Она вкладывала столько души в это, а сейчас их невыпущенный первый альбом, над которым они старались вместе, в который она вложила все, теперь будет ей самым ненавистным и будет не её.

Женская фигура проскользнула на улицу. Дышать стало легче из-за свежего снега, который уже намёл, она пыталась успокоиться. Еся села на первую лавочку, что ей попалась, а после сняла ремешок чехла с плеча, опустив его рядом с собой. заскрипела зубами. Щелк челюстью. Салтыкова сползла вниз.

—Ну и катитесь к черту. Буду я на вас нервы тратить,— она протерла лицо снегом и, вновь схватившись за чехол, закинула на плечо.

Она прошла пару метров, и снова остановилась у лавочки, опустилась на колени, ударила себя по щеке и закрыла глаза руками. Что же ей так не везёт постоянно ? Взяла уже свежий снег и намылила себе лицо, разговаривая сама с собой:

—Еся остановись. Будто ты не знала, на что люди способны. Давай, поплачь еще! Идиотка. Ну конечно, бедная я и несчастная, да? Давай, пореви, у тебя же дел больше нет, пожалей себя. А лучше вообще на всю улицу зарыдай, чтобы прохожие погладили! Дура.

День выдался не очень :  отчитали все профессора, не пойми за что; так еще она проспала, а из одежды были только серое худи и серые штаны Адидас, за что словила выговор от старосты; девочки опять из-за чего-то шептались насчет нее, в лицо пуская смешки; булочки в столовой раскупили, и Еся снова не еле ни черта весь день; еще и эта ситуация... сегодня она крайне измоталась и чувствовала себя плохо, зато сегодня уснет без колебаний и лишних препаратов.

Ее губы стали тихо нашептывать стихотворение своего любимого поэта, которое она учила еще в началке. Ноги подняли ее, руки схватили чехол, и фигура начала перемещаться по хрустящему свежему снегу, ловя на себе взгляды прохожих.

Хруст снега под шагами.

—Белая береза,— тихо буркнула она, шмыгая носом.

Хруст пальцев, которыми она щелкает об подбородок.

—Под моим окном...

17:51

В далеке раздались звуки глухих ударов. Ноги повели ее в переулок, а затем остановились в этой безлюдной темноте, которая зимой наступает рано. Два парня дрались и друг другу не уступали, но один был меньше в габаритах. Оба были с кровавыми мордами, катались по земле — то один сверху набивает, то другой. Еся оступилась, как вдруг один из парней скинул другого с себя, врезал в челюсть и встал над ним, подняв голову наверх и тяжело выдохнув. Его глаза сверкнули, он пошел прямо к девушке. Салтыкова прижалась к стене, прокручивая хищный блеск, что показался в глазах напротив только что.

—Спокойно. Салфетка есть?— тот же грубый мужской голос.

Девушка отрицательно покачала головой, хотя салфетка и была, на что он фыркнул и пошел дальше. Она подошла к другому парню — он был и правда меньше... и девушка его знала. Это же Марат Суворов! А кто не знает? Больше года назад все обсуждали какую-то Айгуль, мол ее по кругу пустили, а та в окно, потому что на самом деле ее насиловали. Брр... А Марата отшили из-за нее, он еще хотел парня одного подставить, но в отделе всё замешалось — не получилось. И об этом знает весь район. И Салтыкова в курсе событий, потому что эту историю она слышала очень много раз, попав на территорию универсама, улицу Ново-Савино. Да и не только район, эта новость обошла весь город, даже к краевым пришла — маленькое ОПГ, имеющее связи только с пушкинскими, что тоже находились на краю города. А Маратика она видела еще и до этого — пересекались, когда она еще училась в школе в их районе, да и вообще на улице Марат часто был, не раз спасал от мерзких типов. А это было как никогда кстати, потому что еще год назад она не жила в этом районе, но часто здесь бывала. А чужим девчонкам, то есть с других районов, было опаснее, чем чужим пацанам. Тут парни уже не особо боялись, что это девчонка чьего-то старшака или авторитета, потому что ровные пацаны своих телок в чужие районы не пускают, особенно старшие.

—Марат?— тихо шепнула Еся, встав над ним.

—Еся?— он поднялся с холодного снега, выплевывая кровь.

—Еся-Еся. Давай помогу?— девушка растерянно смотрела на то, как Суворов еле встает и еле держится на своих ногах. Она быстро достала пачку салфеток, которая все же у нее была, протянула.

—Обойдусь. Мерси,— он глянул на нее и ушел, тяжело вдохнув и кинув на нее усталый взгляд. Это его обыденное и интеллигентное мерси прозвучало как-то слишком безэмоционально.

Девушка пожала плечами и пошла дальше. Не хочет — настаивать не будет, у самой состояние не из лучших. Только на секунду обернувшись, она посмотрела на него и вдохнула. Суворов... где-то она слышала эту фамилию, помимо учебника истории или рядом стоящего имени Марат. Где-то слышала.

8:00

Салтыкова ходит по шараге. Пары через 30 минут.  Она опять не выспалась, опять кошмары, опять долго засыпала, хоть и должна была от усталости упасть без сил и уснуть. Вдруг подбегает ее одногруппник по имени Хасан, выкидывает стеклянную бутылку в окно и подходит к Есении. Девушка даже не стала спрашивать про действие, которое только что произвел ее товарищ — уже привыкла. Она только протянула руку, а Хасан ее пожал. Не так давно этот парень, что все время стебал, наконец понял, что зря это делал, когда она прикрыла его перед преподом. Мелочь, а подружились.

—Ты чего на первую пару пришла?— он встал возле нее у стенки.

—А ты?

—Так у нас первым конституционное и административное право,— серьезно заявил он.

—Ну вот.

Хасан улыбнулся, потянулся к ее ушку. Без лишних смущающих движений прошептал, сдерживая смех:

—Первой и второй пары не будет...— шепнув это, он отстранился, чтобы взглянуть на счастливое лицо Еси. —Ну че, Есенин, пошли?

—Я Есения!

—Ага, а еще любишь Есенина. Пошли, пока в столовке булки горячие!

—Тебе б только пожрать!

—Я тебе куплю, не возмущайся,— улыбнулся парень, отходя от стенки,— А то стоишь грустная.

Салтыкова впервые улыбнулась со вчерашнего дня. Она оглянулась, на подоконнике сидел басист из их группы. Салтыкова долго смотрела на него, а затем пошла за Хасаном.

16:03

—Илья, что за бред ты несешь?  Какой Сутулый?— хмурилась Еся, шагая по бордюру и пытаясь не свалиться.

Пары закончились, и когда она выходила из универа, на пути выскочил по чистой случайности Сутулый, который «вообще собирался в какой-то переулок», но, заметив Есю, «решил проводить» — цитирую. И завязался разговор. Ну, правда по этой «чистой случайности» он долго стоял у шараги и оглядывался, спрашивая время у прохожих.

—Я ведь Сутулин. Ну вот и Сутулый.

—Мм, креативно,— подметила девушка.— А я тогда... Салтык? Или, может, Николай Иванович Салтыков? М, ну это длинно, можно сразу Князь!

—Князь у нас уже есть,— улыбнулся он.

Парень смотрит на Есю и смеется, засунув руки в карманы. Есения уже знала, что он скажет.

—Ну у нас не только из-за фамилии... ну там, Вова Адидас — Старший наш. А ты... ну тебя бы Есенин звали.

Салтыкова пропустила последнюю фразу, к которой готовилась, и акцентировала внимание на ранее сказанное. Ее бровь изогнулась — ну точно где-то слышала.

—Адидас.. Вова... Владимир... Суворов, что ли?

—Суворов. А еще есть... Пальто!

Суворов... но девушка быстро пришла в себя и продолжила диалог.

—А фамилия Пальтин?— усмехнулась Еся.

—Нет, он просто когда пришивался, в чушпанском пальто гонял,— ответил сутулый.—Турбо их в Москву повез, вот тогда ему и погоняло дали такое.

Уловив смысл слово «Чушпанском», Еся хотела возразить, мол, что уже и пальто на эти категории делится, но лишь шмыгнула носом.

—Мм, креативно...— повторила она.— А мне бы какое прозвище дал?

Ранее сказанные слова Илья пролетели из-за Суворова, поэтому она задала вопрос, на который ответ уже звучал. Сутулин повторил, усмехаясь.

—Ну, Есенин,— с уверенностью заявил тот,—Хотя, насчет Николая Ивановича... надо подумать. Ну, понимаешь, у нас пацаны культурные, конечно, но...

—Но по-своему,— спокойно произнесла Салтыкова.

—Ну а вообще.. если бы, к примеру, ты была пацаном, пришла бы пришиваться... то, сперва бы обратили внимание на внешность, может, чем-то что-то отличаешься или напоминаешь кого. Ну, к примеру у нас ухо есть — он вислоухий. Конопатый — он рыжий с веснушками. Потом на поведение, на характер. Потом на фамилию или имя. В общем, чем отличишься. Или, допустим, когда тебя пришивали, ты учудила что-то. Ну, а в принципе, у нас часто по фамилии. Кот, Король, Цып, Зима, Турбо...

—Подожди. Кот - Котов, Король - Королев, Цып - Цыпов, Зима... Зимов?— предположила девушка, на что сутулый перебил.

—Зималетдинов, вроде.

—Интересно. Турбо... - Турбов? Турбин?

—Туркин,— ответил Илья.—Туркин...— с каким-то отчаянием произнес он.

—Турбо - Туркин. Бред какой-то. Ну, тогда уже Турок,— на это предположение ее собеседник засмеялся, достал сигарету и сразу засунул обратно, вспомнив про ее аллергию.

Есения и Илья знакомы с детства, судьба свела. Но все это время Сутулый не рассказывал про группировку, про пацанов. А вот сейчас, почему-то, решил. «Почему-то»

Еся остановилась, оглянулась назад, затем посмотрела вперед. Сутулый повторил ее резкое замирание и посмотрел на нее. Она нервно сглотнула.

—Стой.. мы когда мимо поля шли, я, походу, мобильник обронила.

Мобильник в 90-х у обычной девочки, которая живет в общаге, конечно, странные дела, но вникать не стоит. Да и с кем ей общаться, если у всех знакомых телефоны домашние? И то — половина вообще звонит со стола коменданта. А вот для Ильи это не было удивлением, так как эту мобилу он ей подогнал еще в прошлом году, а она до сих пор не знает, что то краденное. Пришлось ему еще и чек рыскать, и коробку. Он развернулся и подошел.

—Тогда быстрее пойдем, пока не забрал кто.

Сутулый странный какой-то.

Вернувшись к полю, девушка принялась расчищать ногами снег. Вдруг подошел парень, который.. в общем, знакомый незнакомец.

—О, Турбо, Привет,— Сутулый пожал руку парня, и что-то вложил, а этот парень сразу засунул руку в карман.—Э, это Еся.

Турбо сразу узнал девушку. Он протянул руку, надменно и скептически смотря в её глаза.

—Турбо.

Как-то наигранно это было.

Салтыкова пожала ему руку...

————

Белые розы — Ласковый Май (Юра Шатунов)

Ода, я это написала. Сука, больше полгода я пыталась это написать, но мне так лень, что я просто записывала идеи в заметках. 🥳🥳🥳🥳