Глава 6. Вехоткино

Ставим звезды иделимся своим мнением в комментариях или анонке в тгк: Фиска пишет🐈‍⬛ (https://t.me/esexxsx)всех люблю!!!___________________________

— Анфиса!

Голос Лисы ворвался в сон, как ледяной ветер в натопленную комнату. Я вздрогнула, распахнула глаза и секунду смотрела в потолок, пытаясь понять, где я и почему подруга орет так, будто пожар.

— Вставай, мать твою! — Лиса трясла меня за плечо с такой силой, что чуть не скинула на пол. — Мы щас опоздаем!

— В смысле? — я резко села, сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Рука метнулась к тумбочке, схватила будильник. 12:27.

— Сука.

Цифры на циферблате расплывались перед глазами. Мы должны были выехать в час. Семь часов дороги, а Вова терпеть не может, когда кто-то опаздывает.

— А вы не могли раньше разбудить?! — заорала я, уже вскакивая с кровати. Ноги запутались в одеяле, я чуть не грохнулась, удержалась за стену.

— Тебя бешеный будил, — рыжая закатила глаза и сложила руки на груди. В ее голосе звучало неподдельное возмущение. — Он и орал, и тряс, и водой брызгал. Ты как убитая лежала. Я уж думала, ты вообще не проснешься. Собирайся давай, тебя одну ждем.

Я вылетела из комнаты пулей. В коридоре мелькнуло чье-то лицо, кажется, Зима что-то крикнул вслед, но я уже влетела в ванную. Одной рукой выдавливала пасту на щетку, другой крутила вентиль душа. Зубы чистила под струями горячей воды, которая должна была смыть сон, но вместо этого только добавляла паники.

Три минуты. Четыре. Пять.

Я вылетела из душа мокрая, на ходу вытираясь полотенцем. Вчера я предусмотрительно оставила вещи на стиральной машине — джинсы, теплый свитер, куртку. Натянула все это за тридцать секунд, даже не глядя в зеркало. Наверное, выглядела как чучело, но было не до красоты.

В коридоре меня уже ждали. Все. Вся компания стояла с сумками, и двадцать глаз смотрели на меня с разной степенью нетерпения.

— Ну наконец-то, — усмехнулся кудрявый. Он стоял ближе всех, в руках держал мои сумки — те самые, которые я вчера собрала. Рюкзак и небольшую дорожную. Валера смотрел на меня с той особенной усмешкой, от которой внутри все переворачивалось, но сейчас я была слишком зла, чтобы это оценить.

— Если бы ты будил нормально, не ждал бы, — огрызнулась я, выхватывая у него рюкзак. Он только хмыкнул, пропуская меня вперед.

На улице мороз обжег щеки. День был солнечный, снег искрился так, что глазам больно, и этот свет казался насмешкой над моим сонным состоянием. У подъезда стояли две машины — серые «Жигули» Вовы и темно-синяя «шестерка» Дино, вся в разводах соли и грязи. Ребята уже толпились вокруг, что-то бурно обсуждая.

— Во, вы прям вовремя! — усатый встретил нас с Лисой широкой улыбкой. Он стоял, приобнимая за плечи невысокую темноволосую девушку, которую я видела впервые. — Слушаем расклад, кто где сидит. Со мной едут Марат, Айгуль, Пальто и Наташа.

Он прижал к себе незнакомку, и та застенчиво улыбнулась.

— Знакомьтесь, девчонки. Наташа. Моя пассия. Думаю, подружимся.

Я кивнула, разглядывая новую знакомую. Милая, скромная, с большими карими глазами. Совсем не похожа на тех девок, которые обычно крутились вокруг усатого.

— С Дино, — продолжил Вова, — все остальные.

— Так нас шесть получается, — я растерянно посмотрела на салон синей машины. — Как мы влезем?

Повисла неловкая пауза. Марат, который стоял рядом с Айгуль, замялся, переступил с ноги на ногу и как-то виновато посмотрел на меня.

— Ну тут получается так что... — он запнулся под моим тяжелым взглядом, но все же закончил: — Едешь на коленях у Турбо.

— Вы че, ебанулись?! — выпалила я, резко обернувшись к кудрявому. Тот стоял неподалеку, прислонившись к капоту, и в его зеленых глазах плясали чертики. Он явно слышал весь разговор. — Я не поеду!

— Отказы не принимаются! — Вова подошел ко мне, положил тяжелую ладонь на плечо и мягко, но настойчиво подтолкнул в сторону синей машины. — Ехать нам семь часов. Остановки будут. Не ссы, не съедят тебя.

Он подмигнул и направился к своей машине, оставив меня на растерзание обстоятельствам.

Я подошла к открытой дверце «шестерки». Валера уже сидел внутри, на заднем сиденье, и, глядя на меня снизу вверх, похлопал ладонью по своим джинсам.

— Садись давай, маленькая.

— Да ну нахуй, — я истерично усмехнулась и обернулась к толпе, ища спасения. Взгляд упал на Зиму, который уже устроился сзади. — Может, Зима в багажник сядет?

— Эу! — возмущенно откликнулся лысый с заднего сидения. — А че сразу я?

Началась перепалка. Зима доказывал, что багажник не для людей, я орала, что не собираюсь ни у кого на коленях сидеть, Марат ржал как конь, наблюдая за этой сценой со стороны. Валера молчал, но в его глазах разгоралось терпение, готовое вот-вот лопнуть.

Оно лопнуло через минуту. Кудрявый вышел из машины, в два шага преодолел расстояние между нами, подхватил меня за талию и, не слушая возмущенных воплей, усадил на свое место. Сам сел рядом, задвинул меня глубже в салон и захлопнул дверцу.

— Да вы все тут поахуели?! — заорала я, но было поздно. Машина тронулась.

Я обиженно отвернулась к окну, вжалась в дверь, стараясь занять как можно меньше места и не касаться его. За стеклом поплыли серые многоэтажки, заснеженные деревья, остановки с одинокими прохожими.

— Да ладно тебе, — услышала я его голос. Спокойный, низкий, с той особенной хрипотцой, от которой у меня всегда мурашки бежали по коже. — Семь часов всего. Не съем.

Я промолчала, продолжая смотреть в окно. Зима с Пальто на заднем сиденье начали какой-то разговор — о музыке, о девушках, о драках. Их голоса сливались в монотонный гул, убаюкивали. Дорога была скользкой, Дино вел осторожно, машину слегка покачивало на поворотах.

Я сидела молча, стараясь не двигаться. Но через полчаса ноги затекли, и я волей-неволей чуть сместилась, чтобы сменить позу. И тут же почувствовала — его рука легла на мою ляжку. Не тяжело, не нагло, а как-то... по-хозяйски. Просто легла сбоку, и большой палец начал медленно постукивать по бедру в такт музыке, игравшей из магнитолы.

— Ты че творишь? — прошипела я, стараясь, чтобы парни сзади не услышали.

— Тише, — ответил он так же тихо, не открывая глаз.

Я дернулась, чтобы убрать его руку, но он только крепче сжал пальцы, придерживая меня на месте. Я хотела возмутиться, но усталость взяла свое. Голова отяжелела, веки слипались. Сквозь пелену сна я чувствовала тепло его ладони, слышала его дыхание и думала о том, как странно устроена жизнь: еще вчера я злилась на весь мир, а сегодня сижу в машине, и его рука на моем бедре кажется единственным якорем в этом зыбком, плывущем мире.

Я уснула.

— Просыпайся.

Голос пробился сквозь сон, как свет сквозь плотные шторы. Хриплый, низкий, теплый. Остановка первая.

Я открыла глаза и уткнулась взглядом в его лицо. Валера смотрел на меня сверху вниз, и в его зеленых глазах было что-то такое, отчего я мгновенно проснулась окончательно. Он держал меня за плечо, и, судя по тому, как близко было его лицо, будил он меня уже не первую секунду.

— Вставай, соня. Приехали.

Я моргнула, прогоняя остатки сна, и выбралась из машины. Ноги затекли, холодный воздух ударил в лицо, заставив взбодриться. Перед нами был придорожный магазинчик — небольшой, деревянный, с яркой вывеской и сугробами по пояс вокруг крыльца. Ребята уже толпились у входа, кто-то курил, кто-то разминал ноги.

Я пошла за Валерой к магазину, но он свернул внутрь, а я осталась с ребятами. Они что-то обсуждали — кажется, ночлег и раскладку по комнатам.

— О, Анфиса! — Вова заметил меня, развел руки в стороны и улыбнулся той особенной улыбкой, которая обычно предвещала какую-нибудь авантюру. — Тебя только и не хватало! У тебя же права есть?

Я открыла рот, чтобы ответить, но он не дал.

— Знаю, есть. Поэтому дальше машину Дино ведешь ты. Он тебе доверился.

Сзади подошел Валера и молча сунул мне в руку теплую сдобную булочку в прозрачной упаковке. Я машинально сжала ее пальцами.

— Спасибо, — выдохнула я, и только сейчас поняла, что зверски хочу есть. Голод накатил внезапно, тяжелой волной. Я разорвала упаковку и впилась зубами в мягкое тесто. — А Валера не может вести? — спросила я с набитым ртом, прожевав. — Почему именно я?

Я помнила, что Турбо умеет водить. Мы были мелкими, когда он уже гонял на отцовской машине по дворам.

— Я ему не доверяю, — фыркнул Дино, который как раз подошел к компании. Он скрестил руки на груди и с вызовом посмотрел на Турбо.

Кудрявый тут же перевел на него тяжелый взгляд. Зеленые глаза потемнели, в них мелькнуло что-то опасное. Между ними будто искра проскочила.

— Ладно, хорош, — вмешался Вова, разрубая напряженную тишину. — Расклад такой: девочки и Марат с Лампой — в машину к Дино, с Валерой. Пацаны — за мной.

Он развернулся и пошел к своей машине. Все зашевелились, забирая сумки.

— Мы не разобьемся? — подал голос Марат, и в его глазах мелькнул неподдельный испуг.

— Не ссы, поехали, — я доела булочку, выкинула упаковку в урну и решительно направилась к синей «шестерке».

В салоне было тесно. Лиса устроилась спереди, рядом с водительским креслом. На заднем сиденье Наташа держала на коленях Лампу, который верещал и пытался вырваться. Марат с Айгуль забились в угол, тесно прижавшись друг к другу. Валера сидел с другой стороны, положив руку на спинку сиденья.

Я села за руль. Привычный запах бензина, старого пластика и чужой жизни. Отрегулировала зеркала, пристегнулась. Марат высунулся в окно и показал мне большой палец: мол, езжай.

Я нажала на газ.

Машина рванула с места с ревом, который в тихом зимнем воздухе прозвучал как выстрел. Дорога уходила вперед идеально прямой лентой. Развилок не было, встречных машин тоже. Только снег, только бесконечное белое полотно и серое небо над головой.

Я вдавила педаль в пол.

Скорость росла. Шестьдесят, восемьдесят, сто. Двигатель выл, колеса чуть заметно скользили на льду, но я чувствовала машину, чувствовала каждое ее движение. Адреналин хлынул в кровь, прогоняя остатки сна и усталости.

— Анфиса, мать твою! — с заднего сидения заорала Наташа. Ее голос сорвался на визг. — Я так никогда не ездила!

— Да ладно тебе, медсестричка! — крикнул Марат, перекрывая шум мотора. — Разобьемся — ты нас спасешь!

Он держал за руку побледневшую Айгуль, но сам ржал как ненормальный. Увидев в зеркале заднего вида серые «Жигули» Вовы, которые пытались за нами угнаться, Марат открыл окно. Ледяной воздух ворвался в салон, закрутил волосы Айгуль.

— Анфиса, гони! — заорал брат, высовывая голову наружу и показывая машине Вовы неприличные жесты.

— Марат, ну ты идиот? — Айгуль схватила его за воротник куртки и с силой дернула назад, в салон. — Убьешься же!

Я только улыбнулась, вдавливая газ еще сильнее.

Мы остановились на второй заправке. Я заглушила мотор и выдохнула. Руки слегка дрожали — то ли от холода, то ли от адреналина. Хлопнула дверца жигулей, и из машины Вовы вышел разъяренный Турбо.

Он шел к нам быстрым, тяжелым шагом. Лицо побелело от злости, скулы заострились, в зеленых глазах полыхало такое пламя, что мне на секунду стало не по себе.

— Анфиса, это че было?! — заорал он, еще не дойдя до машины. Голос его гремел в морозном воздухе, разгоняя ворон с ближайших деревьев. — Ты понимаешь, что сейчас гололед?! Что на трассе творится?! А если бы что случилось?!

Я вышла из машины, захлопнула дверцу и посмотрела на него снизу вверх. Злость, которая копилась всю дорогу, вдруг вскипела во мне ответным огнем.

— Да че ты паникуешь? — бросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Все живы, здоровы. Кроме Марата.

Я кивнула в сторону брата, который как раз вылезал из машины, потирая затылок. Рядом стоял Вова, и вид у Адидаса-младшего был самый что ни на есть жалкий — видимо, от усатого ему уже прилетело.

Турбо сделал шаг ко мне. Его дыхание вырывалось белыми облаками пара.

— Не смей так больше, — сказал он тихо, но в этом шепоте было столько стали, что я невольно поежилась. — Поняла?

Я хотела огрызнуться, хотела сказать, что он мне не указ, но слова застряли в горле. Потому что в его глазах я увидела не просто злость. Я увидела страх. Настоящий, животный страх потерять.

Я молча кивнула и отвернулась.

Вплоть до самой деревни вела я. Дино больше не пытался сесть за руль, молча сидел на заднем сиденье и смотрел в окно. Может, ему понравилось, как я гоняю, может, просто не хотел спорить. Валера тоже молчал, но я кожей чувствовала его взгляд — тяжелый, внимательный, изучающий.

Деревня называлась Вехоткино. Мы въехали в нее, когда уже начало смеркаться. Дома здесь были старые, деревянные, с резными наличниками и покосившимися заборами. Снег лежал сугробами выше колена, и только узкие тропинки, протоптанные редкими жителями, вились между домами.

Наш дом стоял на отшибе. Большой, бревенчатый, с высокой крышей и заколоченными ставнями. Вова открыл замок, и мы вошли внутрь.

В доме было холодно. Настоящий, промозглый холод, который, кажется, пропитал стены за долгую зиму. Изо рта шел пар, пальцы сразу закоченели.

— Так, смотрите, — Вова стоял в прихожей, тряся сумкой, в которой звенели бутылки. — Девочки готовят ужин. А мы с пацанами идем дрова рубить. Всем все ясно?

Никто не спорил. Девочки — я, Лиса, Наташа и Айгуль — пошли на кухню разбирать сумки с продуктами. Лампа, которого запрягли убираться, носился по комнатам с веником, поднимая тучи пыли и собственный визг. А мальчики ушли на улицу — доносился стук топоров, голоса, смех.

Я вышла на крыльцо, когда стемнело. Мне нужно было подышать, отвлечься от шума и суеты.

Деревня была глухой. Настоящей, русской, зимней глушью. Большие хлопья снега падали с неба, медленно кружась в воздухе, ложились на крыши, на заборы, на мои ресницы. Тишина стояла такая, что слышно было, как с ветки старой сосны за околицей падает снег. Где-то вдали скрипело дерево — сосна качалась на ветру, и этот скрип казался единственным звуком в целом мире.

Я закурила, глядя на темнеющее небо. Мысли текли медленно, как патока. Обо всем и ни о чем.

— Девочки! — на кухню зашел Вова, разрумянившийся, пахнущий морозом и дымом. — У вас все готово?

В доме было уже тепло. Печка, которую парни растопили, гудела и потрескивала, разгоняя холод по углам. Стол ломился от еды — картошка, тушенка, соленья, хлеб. Все, что смогли собрать.

Ребята уже собирались. Мальчики мыли руки в тазу с водой, шумели, толкались. Атмосфера была по-своему уютной. В этой большой компании, в этом старом доме, под треск дров в печи было тепло не только телом, но и душой.

Вова разливал шампанское Наташе и Айгуль. Мы с Лисой переглянулись и синхронно потянулись к водке. Не пили только Лампа, которому было рано, и Валера.

Мальчики расселись за столом. Для одиннадцати человек стульев, конечно, не хватило. Наташа устроилась на коленях у Вовы, и это смотрелось удивительно органично. Я забралась на подоконник — так, чтобы с одной стороны был кудрявый, с другой Дино. Айгуль села на стул рядом с Зимой.

— Ну, ребята, — Вова поднял свою рюмку. Голос его звучал торжественно и просто одновременно. — За то, что все собрались.

Послышался звон бокалов и рюмок.

Пацаны заговорили о своем — об Универсаме, о делах, о каких-то общих знакомых. Мы с девочками — о чем только можно. Смеялись, вспоминали, делились историями. И только сейчас, глядя на эти лица, освещенные теплым светом керосиновой лампы, я поняла одну простую вещь: они — моя вторая семья. Те, кто примут любую, не осудят, не предадут.

По радио, которое Вова привез с собой, заиграла песня. Александра Серова — «Как быть». Мелодия полилась мягко, обволакивающе. И тут Вова резко поднялся, протянул руку Наташе и пригласил ее на медленный танец. Она засмущалась, но встала.

Марат тут же последовал примеру брата, потянул за собой Айгуль. Они закружились в тесном пространстве между столом и печкой, смеясь и наступая друг другу на ноги.

Я смотрела на них и чувствовала, как в груди разрастается что-то теплое и щемящее. И одновременно — душно. Слишком много людей, слишком много эмоций. Мне нужен был воздух.

Я тихо сползла с подоконника и выскользнула на улицу.

Мороз обжег щеки, заставил поежиться. Снег все так же падал — крупными, ленивыми хлопьями. Я достала из кармана штанов пачку тонких шоколадных сигарет, которые курила, когда хотелось чего-то особенного. Села на заснеженную ступеньку крыльца, закурила.

Никотин заполнил легкие, смешиваясь с морозным воздухом. Алкоголь мягко давил на виски, делая мысли чуть замедленными, чуть вязкими. Я смотрела на темные силуэты домов, на одинокий фонарь вдали, на бесконечное небо, усыпанное звездами. Здесь, вдали от города, они были видны так отчетливо, будто до них можно было дотянуться рукой.

— Ты что тут делаешь?

Я обернулась. Сзади стоял Дино. В свете, падающем из окна, его лицо казалось бледным, глаза — темными провалами.

Друг он был хороший. Надежный, верный. Но в плане отношений... Я видела его бывших. Долго они не задерживались.

— Покурить вышла, — ответила я сухо, делая еще одну затяжку. Мне не хотелось с ним разговаривать. Не сейчас, когда в голове такой сумбур, когда в груди после танцев и смеха поселилась какая-то непонятная тоска.

Я затушила сигарету о перила и бросила бычок в сугроб.

— Я прогуляюсь пойду, — сказала я, поднимаясь.

Не дожидаясь ответа, я пошла вглубь деревни, туда, где заканчивались дома и начиналось поле, засыпанное снегом.

Темнота накрыла деревню плотным, тяжелым покрывалом. Только бледный свет луны, пробивающийся сквозь редкие облака, серебрил сугробы, превращая их в причудливые, фантастические фигуры. Деревня спала. В некоторых окнах еще горел свет, но большая часть домов погрузилась во тьму.

Я шла, проваливаясь ногами в снег. Холод пробирался под куртку, но я не чувствовала его. Мысли текли сами собой. О прошлом, о будущем, о нем.

Возле старой раскидистой ели стояла скамейка. Маленькая, почти полностью занесенная снегом. Я села на нее, стряхнула снег с сиденья и уставилась в темноту.

И вдруг — голоса. Грубые, чужие. Сзади.

Я дернулась, чтобы обернуться, но не успела.

Удар.

Темнота взорвалась миллионом искр и погасла.

От лица Турбо

— Бля, пацаны, а где Анфиса?

Я обвел взглядом комнату. Шум, смех, кто-то танцует, кто-то разливает по новой. А ее нет.

Предчувствие сжало сердце ледяными пальцами. Плохое предчувствие. Очень плохое.

— А она гулять ушла, — в дом зашел Дино, отряхивая снег с куртки. — Я на крыльце с ней разговаривал, она сказала, что прогуляется.

Я не помнил, как пересек комнату. Очнулся уже в прихожей, когда мои руки сжали куртку Дино на груди и прижали его к стене с такой силой, что он охнул.

— Сука, — прошипел я, глядя в его испуганные глаза. Мой голос звучал глухо, как из бочки. — Ты идиот конченный?! Как давно она ушла?!

— Да минут двадцать... двадцать пять... — залепетал он. — Отпусти, Турбо, я же не виноват...

Я отшвырнул его и вылетел на улицу.

Мороз ударил в лицо, но я его не чувствовал. Только сердце колотилось где-то в горле, только одна мысль билась в висках: найти. Успеть.

Я побежал по тропинке вглубь деревни, вглядываясь в темноту, в снег, в тени.

— Анфиса! — заорал я что есть мочи. — Анфиса!!!

Тишина. Только ветер в ветвях и мое собственное, сбившееся дыхание.