23

Монте-Карло

Мир  в тишине       с головы до пят. Море —       не запятни́тся. Спят люди.     Лошади спят. Спит —    Ницца. Лишь   у ночи      в чёрной марле фары     вспыхивают ярки — это мчится     к Монте-Карле автотранспорт       высшей марки. Дым над морем —        пух как будто, продолжая пререкаться, это  входят     яхты          в бухты, подвозя американцев. Дворцы   и палаццо       монакского принца...Бараны мира,      пожалте бриться! Обеспечены         годами лет  на восемьдесят семь, дуют     пиковые дамы, продуваясь     в сто систем. Демонстрируя обновы, выигравших подсмотрев, рядом   с дамою бубновой дует  яро    дама треф. Будто      горы жировые, дуют,      щёки накалив, настоящие,     живые и тузы    и короли. Шарик    скачет по рулетке, руки  сыпят     франки в клетки, трутся   карты      лист о лист. Вздув       карман       кредиток толщью — хоть бери         его           наощупь! — вот он —         капиталист. Вот он,    вот он —          вор и лодырь — из    бездельников-деляг, мечет      с лодырем        колоды, мир  ограбленный        деля. Чтобы после         на закате, мозг  расчётами загадив, отягчая    веток сеть, с проигрыша      повисеть. Запрут    под утро          азартный зуд, вылезут    и поползут. Завидев    утра полосу, они ползут,     и я ползу. Сквозь звёзды       утро протекало; заря  ткалась     прозрачно, ало, и грязью       в розоватой кальке на грандиозье Монте-Карло поганенькие монтекарлики.

1929 г.