22

Письмо Татьяне Яковлевой В поцелуе рук ли,         губ ли, в дрожи тела       близких мне красный       цвет       моих республик тоже      должен           пламенеть. Я не люблю         парижскую любовь: любую самочку      шелками разукрасьте, потягиваясь, задремлю,          сказав —              тубо — собакам    озверевшей страсти. Ты одна мне          ростом вровень, стань же рядом          с бровью брови, дай   про этот       важный вечер рассказать      по-человечьи. Пять часов,         и с этих пор стих   людей      дремучий бор, вымер    город заселённый, слышу лишь         свисточный спор поездов до Барселоны. В чёрном небе       молний поступь, гром   ругней      в небесной драме, — не гроза,       а это       просто ревность       двигает горами. Глупых слов          не верь сырью, не пугайся      этой тряски, — я взнуздаю,         я смирю чувства    отпрысков дворянских. Страсти корь       сойдёт коростой, но радость      неиссыхаемая, буду долго,         буду просто разговаривать стихами я. Ревность,      жёны,         слезы...            ну их! — вспухнут веки,          впору Вию. Я не сам,        а я          ревную за Советскую Россию. Видел    на плечах заплаты, их   чахотка      лижет вздохом. Что же,       мы не виноваты — ста мильонам       было плохо. Мы   теперь      к таким нежны — спортом       выпрямишь не многих, — вы и нам      в Москве нужны, не хватает      длинноногих. Не тебе,    в снега       и в тиф шедшей    этими ногами, здесь      на ласки       выдать их в ужины       с нефтяниками. Ты не думай,       щурясь просто из-под выпрямленных дуг. Иди сюда,      иди на перекрёсток моих больших       и неуклюжих рук. Не хочешь?         Оставайся и зимуй, и это   оскорбление     на общий счёт нанижем. Я всё равно      тебя      когда-нибудь возьму — одну      или вдвоём с Парижем. 1928 г.

Татьяна Яковлева про ВВ:

Маяковский и вправду был человеком редчайшего остроумия, способный убить словом, ранить, и столь же неотразимого обаяния и сексапила — я такого человека или чем-то похожего никогда больше не встречала.