Глава 4. Послевкусие

Вернувшись домой, я ещё долго не могла уснуть.

В темноте комнаты мысли не утихали, наоборот, становились громче, словно у них наконец появилось пространство, где их никто не перебивает.

Перед глазами снова и снова прокручивались кадры вечера: дискотека, шум, толпа, Колик, от которого я бежала, переулки, холодный воздух, и этот странный, резкий момент, когда все внезапно изменилось. Универсам. Турбо.

Как я вообще умудрилась так влипнуть в первую же дискотеку?

Таких ощущений у меня никогда не было.

Адреналин до сих пор будто не полностью выветрился из крови. Слишком много эмоций для одного вечера, слишком много нового, незнакомого, пугающего. И одновременно... живого. Настолько, что это даже сложно было назвать просто страхом.

Словно я впервые почувствовала, что значит настоящая жизнь, не та, к которой я привыкла.

«Неужели мне это понравилось?»

Эта мысль всплыла внезапно и заставила меня резко нахмуриться, будто я могла физически оттолкнуть её от себя.

Нет.

Это неправильно. Это опасно. Это риск, от которого нужно держаться как можно дальше.

Пойти туда было ошибкой. Они преступники. Беспредельщики.

Я их ненавижу. Должна ненавидеть..

***

Утром меня разбудила мама, самой встать так рано я не смогла.

Голова тяжело гудела от недосыпа, и первые минуты я даже не сразу поняла, где нахожусь, будто сон и реальность ещё не успели окончательно разойтись.

Но желание просто закрыть глаза и снова провалиться в темноту исчезло мгновенно, стоило мне вспомнить вчерашний вечер.

Как же мне повезло наткнуться на тех парней за углом...

Они защитили меня, совершенно незнакомую им девушку, хотя могли просто отвернуться или отдать меня преследователям.

Почему они так не сделали? Почему вмешались? Почему рискнули?

Эти вопросы снова поднялись внутри, не давая покоя, как будто вчерашняя ночь не закончилась, а просто перешла в утро вместе со мной.

Мама всегда говорила, что группировщики — злые и эгоистичные люди, в которых нет ни сострадания, ни чести. Люди, от которых не стоит ожидать ничего хорошего.

Но тогда почему... почему они помогли мне?

Я резко оборвала эти мысли, будто боялась зайти в них слишком глубоко.

Собравшись наспех, я поспешила выйти из дома ведь уже опаздывала.

Добравшись до университета и найдя нужную аудиторию, я наконец вошла внутрь.

— Здравствуйте, извините за опоздание, можно войти? — вежливо сказала я, чувствуя, как внутри поднимается неловкость.

Раньше я никогда не опаздывала.

— Проходи, Юдина, садись. У тебя все хорошо? — куратор, Тамара Петровна, посмотрела на меня с заметным беспокойством.

— Да, все в порядке, извините, — я улыбнулась и быстро направилась между рядами к задним партам.

— Хорошо, тогда открываем страницу триста сорок два... — продолжила она, и я села рядом с Таней.

— Ты куда пропала вчера? — тут же шёпотом начала она, едва я успела опуститься на стул. — Мы с Мишей вчера тебя с Серёжей пол вечера искали.

— Серёжа так и не объявился? — я нахмурилась, не скрывая удивления.

— Нет, мы подумали вы решили уединиться где-то. Ты разве его не нашла?

— Нет, я..

— Полякова и Юдина, мы вам не мешаем? — осторожно встряла в нашу беседу Тамара Петровна.

Я отрицательно замахала головой, испытывая стыд. 

Но стоило преподавателю вернуться к лекции, как Таня снова наклонилась ко мне:

— Мы правда думали, вы вместе ушли с дискотеки. Может, у него что-то случилось?

— После того как я с тобой разговаривала, я пошла его искать и...

— Юдина, я тебя не узнаю, — снова раздался голос Тамары Петровны. — Опоздала, теперь ещё и лекцию срываешь. Небось случилось что-то? Ты расскажи, мы послушаем.

На этот раз в её голосе было больше строгости. Я почувствовала, как под этим взглядом щеки начинают гореть.

Хотелось просто исчезнуть.

— Извините, Тамара Петровна, больше не повторится, — тихо сказала я.

Женщина на секунду задержала на мне взгляд, будто сомневаясь, затем всё же продолжила лекцию.

Мы с Таней переглянулись и решили отложить разговор до обеденного перерыва.

Третьего замечания я слышать не хотела, но и сосредоточиться на словах Тамары Петровны у меня так и не получилось.

До конца пары мысли крутились в голове без остановки: что случилось с Серёжей? Почему он исчез? И стоит ли вообще рассказывать Тане о том, что произошло со мной на дискотеке?

Говорить ли ей о приставаниях, о бегстве... и о том парне, который почему-то снова и снова всплывал в памяти.

Его взгляд... холодный и внимательный, который странным образом не только пугал, но и оставлял внутри странный след.

Чувства, совершенно новые и непонятные для меня, пробуждали что-то тревожное.

И внутри появлялось желание... не просто забыть это, а снова оказаться рядом с этим ощущением. И именно это пугало больше всего. Моё желание испытать это снова.

Впервые за долгое время слова преподавателя проходили мимо, не задерживаясь, словно были фоном, который не имел значения.

Я смотрела только на часы, считая каждую минуту до звонка. И когда он наконец прозвучал, мы с Таней почти одновременно поднялись и быстро вышли из аудитории, словно больше не могли там оставаться ни секунды.

Я решила ничего пока не говорить подруге. Лишь коротко сказала, что добралась домой без происшествий, стараясь, чтобы это звучало убедительно.

Не знаю почему, но мне казалось, что так будет лучше...

Стоя в очереди в столовой, я вдруг заметила знакомую мужскую фигуру в толпе.

Серёжа?

Я сделала шаг вперёд и, осторожно коснувшись его плеча, развернула его к себе.

И в ту же секунду сердце на мгновение сбилось с ритма. Под глазом у него темнел свежий синяк, на переносице виднелось рассечение, будто он совсем недавно побывал в неприятной драке.

— Серёжа, кто это с тобой сделал? — растерянно спросила я.

К нам почти сразу подбежала Таня и, увидев его лицо, ахнула, прикрыв рот ладонью.

— Серёженька... Боже, что случилось? — испуганно выдохнула она.

— Ничего, споткнулся на лестнице, — быстро ответил он и отвёл взгляд.

Ложь.

Она прозвучала слишком поспешно, слишком неуверенно.

— Ужасно... А куда ты исчез вчера? Мы тебя искали, переживали, — мягко продолжила Таня.

— Я... я упал, испачкался, там немного крови было... решил просто пойти домой, не хотел портить вам вечер, — добавил он уже тише, ещё менее убедительно.

По его лицу было видно, как ему неловко. Он избегал наших взглядов, будто каждое слово давалось ему с усилием.

Не нужно было быть особенно умным, чтобы понять: он явно с кем-то сцепился и, судя по всему, далеко не удачно.

Я не стала продолжать расспросы. Этим всегда лучше занималась Таня. К тому же, мне он вряд ли расскажет правду.

Видимо, не только у меня выдался непростой вечер...

Как оказалось позже, Миша приболел, и после занятий Таня решила навестить его.

В её голосе я уловила лёгкое, почти незаметное изменение, которое она сама, кажется, ещё не до конца осознавала.

В этом было что-то похожее на зарождающуюся влюблённость.

И у меня возникло ощущение, что после дискотеки между ними действительно что-то сдвинулось, и, возможно, совсем скоро Таня сама придёт ко мне с очередной захватывающей историей.

Оставшиеся пары и дополнительные занятия прошли на удивление скучно и однообразно.

Я почти не слушала преподавателей. Все мысли снова и снова возвращались к вчерашнему вечеру, к обрывкам событий, к деталям, которые почему-то особенно застревали в памяти и странным образом тревожили и одновременно цепляли внутренность.

Я пыталась отогнать их, сосредоточиться, переключиться на что угодно, но чем сильнее старалась, тем быстрее уставала от собственных мыслей.

В итоге я просто позволила им быть, решив, что это пройдет само собой.

Нужно время, и все постепенно вернётся на свои места, в привычный ритм, в понятную, спокойную жизнь.

Все снова станет как прежде. Ведь я этого хочу.... верно?