33 глава

Она наблюдает за мной уже несколько столетий. Знает обо мне гораздо больше, чем я сам о себе. Именно это потрясает меня больше всего, именно это выбивает почву из-под ног, а не то, что она хочет сделать меня своим преемником. Хотя, и это тоже.

- Ри, - мы с Остином сидим в гостиной, он читает книгу, а я пялюсь в окно, вот уже пару часов пытаясь осмыслить слова белокурой голубоглазки. Безуспешно, надо заметить. Наверное два дня, которые успели пройти с того нашего разговора - слишком маленький промежуток времени. Наверное, мне просто нужно привыкнуть к этой мысли, а потом уже думать, что с этим делать. - Тебе пора на Тисовую, - киваю, действительно пора, тем более теперь, за моей безопасностью следят члены ордена Феникса, которым невдомек, что я не торчу в своей спальне, как они считают, а провожу время так, как привык и там, где мне нужно. Но показываться им хоть иногда нужно, а потому...

- Доброй ночи, - я улыбаюсь мужчине на прощанье, а через секунду уже сижу в той же позе, только уже на полу в своей комнате на Тисовой. Я подхожу к окну, чтобы меня могли увидеть мои соглядатаи и морщусь от увиденного. Именно от увиденного, потому что, по идее, я не должен был их видеть. Чары невидимости не такая уж и сложная штука, хотя, как я помню по книгам, они дожны тусить возле дома под мантией-невидимкой - это-то их и губит, потому что, когда без видимой на то причины трава в одном месте исчезает, а рядом приминается...м-да, господа. Ладно, дело ваше. Я отхожу от окна и спускаюсь в гостиную, чтобы поприветствовать Дурслей. Уже в коридоре я ощущаю напряжение, которое все увеличивается по мере того, как я иду к комнате. А зайдя в гостиную, я понимаю что, а точнее кто, стал его причиной. В углу комнаты, в том самом, который не увидишь с улицы, как бы не пытался, сидит мужчина, одетый в черный костюм и черную рубашку, в которых выглядит так же грозно, как и в своем камзоле и мантии. Что ж, Снейп всегда умел производить нужное ему впечатление.

- Добрый вечер, - обращаю на себя внимание я. Теперь все смотрят на меня: на лицах Дурслей написано облегчение, а вот на лице Снейпа, который до этого невозмутимо листал какую-то книгу, неловкость и вина.

- Привет, Гарри, - первой произносит Петунья, - ты не мог бы исполнить желание нашего гостя, а то он отказывается уходить, а уже поздно и завтра...

- Хорошо, - прерываю я ее и перевожу взгляд на зельевара, приподнимаю бровь.

- Я хотел с вами поговорить, - тихо, но твердо говорит он, а я киваю и выхожу из гостиной, махнув рукой, чтобы следовал за мной. Поговорить. Ожидаемо, правда я не думал, что это случится так скоро. Я поднимаюсь по лестнице, слыша тихие шаги за спиной, но, на полпути, останавливаюсь, вспоминая, что за домом следят, а моя комната просматривается достаточно неплохо.

- Орден знает, что вы здесь? - Я разворачиваюсь к нему лицом.

- Нет, - отвечает мужчина, удивленно смотря на меня, ведь я не должен знать ни о том, что за мной наблюдают, ни о том, что, в принципе, есть какой-то там орден. - И я не хотел бы, чтобы узнал. - Добавляет он, немного помолчав. Я мгновенье смотрю на него, а затем протягиваю ему руку, а зельевар не раздумывая берет ее в свою. Миг, и мы на побережье. Я отпускаю его ладонь и морщусь - не люблю аппарировать.

- Вы умеете аппарировать, - он не выглядит удивленным, просто констатирует факт, - но до школы добирались на автобусе.

- Полагаю, вы уже проверили правдивость моих слов? - По крайней мере, именно для этого, я и терпел эту трясучку. Он кивает. Молчит. - Вы хотели поговорить со мной о том, как я добирался до школы или, может быть, узнать, как часто я говорю правду? - Я устал и сейчас предпочел бы сидеть в своей комнате и читать...да хоть что-нибудь, у меня целый список есть. Он мотает головой, но не в знак отрицания, а, видимо, вытряхивая ненужные мысли.

- Я прошу у вас прощения, - он смотрит мне в глаза, - за то, что не стал слушать, когда вы хотели объяснить мне, и за свое поведение в отношении вас в последние два года. - Я не понимаю, о чем он думает, но не потому, что на его лице застыла бесстрастная маска, а потому, что на нем наоборот сейчас написано слишком много, чтобы успеть прочитать, я грустно улыбаюсь.

- У вас есть мое прощение, сэр. - Я отворачиваюсь от него к морю и прикрываю глаза, продолжая улыбаться, но вовсе не радостно, а как-то устало, просто то, что находится внутри требует хоть как-то проявиться мимически. Мне горько на языке, потому что взаимоотношения с этим человеком я закончил еще год назад, оставив при этом, тот самый горький осадок. Я еще целый год надеялся, что что-то изменится, еще целый год вздыхал по тем разговорам, что были между нами, когда мы сидели в Комнате, облокотившись на кольца спящего Салазара. А потом, в какой-то момент, все перегорело. Он стал для меня обычным человеком - не плохим, не хорошим, просто человеком, с которым мы идем по разным дорогам. И сейчас я даю ему это прощение, потому что оно ему нужно, иначе бы не просил, а мне не жалко...мне все равно. Я не обижаюсь на него, потому что он стал мне безразличен, потому что нет смысла обижаться на того, кто сидит за дверью на семи замках, не желая ее открывать. Потому что его брезгливый взгляд, смешанный с язвительностью, затушили тот интерес, что был у меня к нему. Потому что теперь, когда кто-то что-то говорит о нем, я даже не прислушиваюсь, ведь он просто мой учитель - посторонний человек.

- Я... - Он замолкает так ничего и не сказав. Я слышу растерянность в его голосе - он что, ожидал криков и обвинений? Я не он и не Блэк, которые ненавидят друг друга даже спустя двенадцать лет, которые не виделись. Да и криками можно решить лишь одну проблему - выпустить эмоции, а у меня их нет. Мы стоим и молчим.

- Я прошу вас больше не беспокоить моих родственников, - говорю, когда понимаю, что больше ничего от него сегодня не услышу, - если захотите встретиться, просто оставьте им письмо для меня и уходите, потому что их очень печалит общество каких-либо волшебников в их доме. Доброй ночи. - Я сжимаю портключ, который переносит меня на Тисовую, не дожидаясь его ответа.

Лето проходит почти так же чудесно, как и обычно, портит его лишь то, что перед школой Грюм и компания приходят на Тисовую, чтобы переправить меня в штаб-квартиру. Мне не мешало то, что за домом номер четыре пристально наблюдали, потому что во-первых, они это делали не пристально, а во-вторых, я уже давно научился появляться в нужное время в нужном месте. Спасибо моему чутью, опыту, подаренному старушкой Фигг и, если первые два не работают, внимательной Петунье, которая нажимала на кнопку, сделанного специально для этого артефакта. Кнопка нажата - я получаю сигнал, и, как можно скорее, появляюсь на Тисовой, чтобы успокоить моих "охранников". А беспокоились они всегда одинаково - мимо дома начинали ходить странно одетые люди или миссис Фигг с нездоровым интересом поглядывая в распахнутые окна. Они сильно отличались от магглов, а на вопрос Вернона: "Неужели так сложно одеться нормально?" - Я лишь пожимал плечами. Я не знаю. По-моему, ничего сложного.

Я сидел на диване в гостиной Дурслей, перечитывая собственную статью и внося поправки, когда услышал, что в дом кто-то вошел. Хотя почему кто-то, я точно знал, что это члены Ордена, прибывшие, чтобы забрать меня. Я знал, что они придут именно сегодня, потому что сегодняшний день был днем вручения наград содержателем лучших садов, куда была приглашена Петунья и ее семья. Когда со мной поделились этой замечательной новостью, я чувствуя себя не в своей тарелке, сказал, что скорее всего это сделали маги, чтобы выдворить их из дома и забрать меня. Петунья расстроилась, но быстро "настроилась" обратно, когда я сказал, что раз этот вечер они освободили, то вполне могут провести его всей семьей в каком-нибудь кафе, а Вернон, увидев улыбку на лице жены, уже начал строить грандиозные планы.

Я продолжаю сидеть на диване, только статью убрал в папку, которую уменьшил и засунул в карман. Мои "гости" не заставляют меня долго ждать. Ух ты, а их целая толпа. И зачем столько?

- Привет, Гарри, - Люпин. Нервничает.

- Здравствуйте, профессор. Что вы делаете в моем доме? - Негостеприимно? Так они, вообще-то, взломали замок, чтобы войти. У оборотня окончательно пропадает уверенность, но на выручку ему приходит Грюм.

- Мы пришли забрать тебя, парень, - заявляет он, а я даже открываю рот от такой беспардонности. Я что, сундук? Хочу заберу, хочу оставлю...

- Простите? - Грюм недоуменно смотрит на меня, а вперед выступает Бруствер. Ну давай, Кингсли, попробуй, может у тебя получится лучше, потому что без боя я с вами никуда не пойду, мне и тут хорошо.

- Добрый вечер, мистер Поттер, - он протягивает мне свою ладонь.

- Добрый, мистер Бруствер, - я пожимаю протянутую руку, - вы тоже участвуете в кампании по взлому замков? - Смущается. Что? Совесть все-таки есть? М-да, что-то я сегодня язва, причем разговорчивая язва, ибо обычно не позволяю себе таких вольностей в разговорах с кем-либо, кроме ребят, с которыми занимаюсь фехтованием, потому что отрабатывать сарказм на близких - низко, если зол, так замолчи и уйди, пока не наговорил того, о чем потом пожалеешь. А в школе все считают меня молчуном и скромнягой, разве что со Снейпом можно было померяться остротой языка, но это было давно и неправда.

- Дамблдор считает, что будет безопаснее, если вы остаток лета проведете на Гриммо. - А ты молодец, Кингсли, держишь удар, в отличии от остальных.

- Директор? - Вопросительно приподнимаю брови. Я вообще не понимаю, что они тут делают. Дементор на меня не нападал, ну да, полетал вокруг меня, выпившего вовремя зелье, и так и не приблизившись убрался восвояси, а следовательно патронуса я, размахивая прутиком и истошно вопя, не вызывал. Не в обиду Гарри будет сказано, ведь ему было всего пятнадцать и он этого не ожидал, в отличие от меня. Поэтому из школы меня никто отчислять не собирался. Кстати, зачем Амбридж послала ко мне это существо, если я не говорил о Реддле? Вопрос, но это потом, а сейчас... - А при чем здесь профессор Дамблдор? - Я понимаю Гарри - он был счастлив переехать отсюда, а еще он хотел к Блэку, хорошо общался с Люпином и Дамблдором. Но я не он и все это не имеет ко мне никакого отношения, да и из этого дома меня, в отличие от него, никто не гонит.

- Эм... - От этого вопроса теряется уже Кингсли, а ему на помощь приходит симпатичная девушка с фиолетовыми волосами.

- Гарри, профессор Дамблдор - твой опекун, поэтому он имеет право распоряжаться тем, где ты будешь жить. Я Тонкс, кстати, - она приветливо улыбается.

- Гарри, приятно познакомиться! С каких это пор?

- Что? - Не понимает вопроса Тонкс.

- С каких пор директор - мой опекун?

- С тех пор, как погибли твои родители, - недоуменно произносит Тонкс, виновато смотря на меня.

- И почему вы решили сообщить мне об этом сейчас? - Что-то меня несет, - я бы и дальше оставался в счастливом неведении, - все! Пора замолчать. А во всем виновата статья, что спокойно лежит у меня в папке, пестря моими дополнениями и исправлениями, а также исправлениями исправлений. Я уже двое суток сижу над ней, но на выходе, все равно, ерунда, я даже Галену ее еще не показал - стыдно.

- О чем ты? - включается в разговор Люпин. Я молчу - на сегодня хватит. - Ты не знал, что Дамблдор - твой опекун? Но об этом писали в газетах. - С этим не поспоришь - действительно писали. Я пролистал все выпуски, начиная с сороковых годов. А статья о том, что Мальчика-Который-Выжил берет под крылышко сам Альбус Дамблдор, была в декабрьском, по-моему, выпуске Пророка.

- Ему тогда был год, - озвучивает мои мысли Бруствер. А интересный ты дядька, Кингсли.

- Сейчас, это неважно, - вмешивается Грюм, - сигнал пришел, нам пора выдвигаться. - Все начинают копошиться, кроме меня, продолжающего сидеть на попе ровно, и Кингсли, единственного, кто понял, что я идти никуда не собираюсь и плевал с высокой колокольни на все их сигналы.