Глава 68

Дальше завтрак прошел спокойно, если не считать странной оживленности за гриффиндорским столом и косых взглядов Пэнси, которыми та сверлила Дафну и Гарри. Казалось, Паркинсон совершенно не ожидала увидеть Гринграсс сегодня за завтраком — она, скорее всего, полагала, что юноша взбесится и что-нибудь сотворит со своей девушкой, которая посмела опоить его любовным зельем. Но все обошлось, точнее, Поттер сдержал гнев и поклялся себе, что отомстит Гринграсс, когда та будет ожидать этого меньше всего, ведь месть — это блюдо, которое подается холодным. Ведь такие поступки нельзя прощать, иначе Гринграсс почувствует, что ей все можно, и в следующий раз с подачи той же Паркинсон сотворит что похуже. Гарри планировал, что часть его гнева перепадет и Пэнси как генератору подобной идеи, и он уже даже знал, что с ней сделает, но для начала стоило поквитаться с Кристианом.

— Интересно, что думают обо всем этом твои родители? — полюбопытствовала Паркинсон. — Разве они не могли остановить твоего братца от опрометчивого поступка? Вправить, к примеру, мозги и заставить принести извинения, чтобы избежать позора.

— Позора, я думаю, не будет, — ответил вместо Гарри Нотт, — ведь Дамблдор специально подстроил все так, будто бы это будет учебная дуэль, в которой есть место победителю и проигравшему. Я уверен, что Кристиан проиграет — с его-то тупостью, но это будет не так феерично, как предполагалось. Самое страшное, что может получить этот глупый гриффиндорец — пара насмешек и нелестные комментарии, но не больше, ведь на его защиту встанут родители и Дамблдор, — огласил свои мысли Тео. — Ну, зато это хоть немного собьет с него спесь, и заставит в следующий раз думать, прежде чем мчаться к мамочке с доносом на старшего брата.

— Но ведь это неправильно, — стояла на своем Паркинсон, — родители в первую очередь должны заботиться о наследнике, ведь он — опора и надежда на продолжение рода, а не о тупоголовом младшем ребенке. И вообще, миссис Поттер не имела права кричать на сына, да еще и при всех, ведь он выше нее по статусу.

— Пэнси, о ком ты говоришь, — хмыкнул Драко, — Лили Поттер магглорожденная, ей неведомы такие законы, а Джеймс Поттер по статусу сейчас почти наравне с этими рыжими предателями крови, для него не важны традиции и законы чистокровных. Ему на них плевать, с такими-то друзьями!

— Не повезло тебе, Поттер, с родителями, — подвел итог Нотт, — будь у меня такой братец и такая истеричная мамаша, я бы давно уже сбежал, а ты держался до последнего.

— Он ведь гриффиндорец, в отличие от тебя, а храбрость и благородство у них в крови, — вновь встрял Малфой.

— Ты хочешь сказать, что я трус? — недовольно пробурчал Нотт.

— Не трус, но тебе присуща хитрость и изворотливость, — стал оправдываться Драко, — я сомневаюсь, что ты бы терпел подобное отношение к своей драгоценной персоне. Твоя мамаша носится с тобой, словно наседка, и слова поперек не говорит, чтобы не обидеть единственного сыночка.

— Разве у тебя не так, Драко? — больше утверждал, нежели спрашивал, Тео. — И да, пожалуй, я соглашусь с тобой — я бы давно на все плюнул и побежал бы к родственникам с доносом на чокнутых родителей.

— Знаете, мне, конечно, интересно узнать, что вы думаете о Лили и Джеймсе Поттерах, но давайте будем выражаться корректнее, ведь все же они — люди, которые подарили мне жизнь, — прервал дискуссию Гарри, — а что касается моего терпения, то мои действия можно назвать логичными — я выжидал и готовил пути к отступлению.

— Прости, Гарри, мы просто увлеклись, — ухмыльнулся Малфой, — но ты пойми, нас удивило поведение твоей семьи. Кстати, теперь, как я понял, у вас произошел раскол? Ну, тебя поддерживает дед, а твоего братца — родители?

— Можно и так сказать, — подтвердил Поттер. Он не имел причин скрывать это, ведь все и так знали, что в последнее время он не ладил с братом и родителями, и предстоящая дуэль — лучшее тому доказательство.

— И что ты намерен делать теперь? Разорвешь помолвку своего братца и женишь на какой-нибудь чистокровной ведьмочке из приличной семьи, а родителей изгонишь из рода?

— Может быть, — проговорил Гарри, выразительно посмотрев на Паркинсон. Та, словно почувствовав его взгляд, оторвалась от своего разговора с Дафной.

— Что ты так на меня смотришь? — настороженно спросила Паркинсон. — Неужто влюбился? — она попыталась скрыть свое напряжение за ехидным комментарием, но это не сработало.

— Да вот размышляю, как ты будешь смотреться в роли невесты моего братца? — услышав это, Малфой подавился соком, а сама Пэнси как рыба начала открывать и закрывать рот в попытках что-то сказать, но из-за шока у нее ничего не вышло.

— Не шути так, а то мне стало не по себе, — прокашлявшись, сказал Драко, — да и Пэнси вся побелела от такой перспективы.

— А кто говорил о шутке? Я вполне серьезно, — без намека на юмор произнес Гарри. — Пэнси нужно научиться отвечать за свои поступки, так что пусть считает это расплатой.

— Какой расплатой? — не понял Драко. — Она что, уже успела что-то натворить?

— Об этом она поведает тебе сама, если посчитает нужным.

— Пэнси, что ты сотворила?! — допытывался недовольный Малфой. — Тебе мало проблем, так ты решила прибавить мне еще головной боли?

— А причем здесь ты, Драко? — отмахнулась Паркинсон. — Просто я помогла Дафне, а все вышло не совсем хорошо, вот Гарри и злится. Это так, ерунда, тебе не стоит беспокоиться.

— Ну, раз ты так говоришь... — кивнул Драко. — Если она будет тебе докучать, сообщи мне, — последняя фраза была адресована Поттеру.

— Я сам как-нибудь разберусь с интригами этих двоих и заставлю ответить за все сполна, — заявил Поттер, поднимаясь, — у нас сейчас занятия с Флитвиком, так что давайте отправляться, может, он что-нибудь расскажет о предстоящей дуэли, — слизеринцы под предводительством гриффиндорца двинулись на чары.

* * *

Около зала, где должна была проходить дуэль, собралась почти вся школа, но половину быстро разогнала Минерва, решившая, что младшекурсникам не стоит этого видеть. После долгих споров и массы аргументов в зал прошествовали студенты пятого курса и старше, несколько профессоров и виновники торжества, которые сверлили друг друга недовольными взглядами.

— Мы все собрались здесь по просьбе директора, который решил, что вам будет полезно изучать дуэлинг, — начал свою речь Флитвик. — Эта дисциплина поможет вам научиться применять знания на практике, а также рассчитывать силы с тем или иным противником. Дуэль — это не глупые взмахи палочкой и выкрикивание заклинаний, что пришли на ум, это умение оценить противника, быстрая реакция и концентрация.

— Профессор, но ведь это может быть опасно, — как обычно решила показать свое «Я» Грейнджер. — Кто-то может не рассчитать силы, и я боюсь даже представить, что тогда будет, — некоторые из слизеринцев презрительно зафыркали.

— Для этого, мисс Грейнджер, здесь нахожусь я и еще несколько других профессоров, — по голосу Флитвика было видно, что он недоволен тем, что его прервали. — Раньше эта дисциплина была здесь одной из основных, но нынешний директор отменил ее по ненадобности.

— Из-за того, что магглорожденные не способны полноценно сражаться с чистокровными, — вставил едкий комментарий Нотт. — Школа утратила свое величие, как это было при Основателях.

— Замолчи, Нотт, — вставил Рональд.

— Десять баллов с Гриффиндора за неподобающее поведение, — молниеносно отреагировал профессор. — Хочу огорчить вас, мистер Уизли, но мистер Нотт прав, — гриффиндорцы обескураженно загудели, обсуждая полученную информацию.

— Но ведь это неправда, — как-то нерешительно возразила Гермиона.

— Правда, мисс Грейнджер — из-за того, что потенциал у магглорожденных волшебников куда меньше, из программы было исключено множество наук, которым частные преподаватели или родители обучают своих наследников. Салазар Слизерин в свое время недаром возражал против принятия в Хогвартс таких магов — он был одним из сильнейших волшебников того времени, поэтому знал, как могут быть губительны такие перемены. Сейчас множество древних знаний утеряно, а все, что непонятно, причислено к темной магии, но изначально было не так.

— Профессор, вы поддерживаете политику Слизерина? — в шоке спросила Джинни.

— Я не сторонник таких радикальных действий, но полагаю, что обучение должно быть полноценным, а чтобы этого добиться, нужно разделять студентов по факультетам не из-за внутренних качеств, а по происхождению, — после этих слов даже стоявшая у стены Лили с ужасом взвизгнула.

— Но ведь со слов директора я самая лучшая ученица на потоке, и я магглорожденая, хотя со мной на параллели учится множество чистокровных, — не отставала Гермиона.

— Хм, дело в том, мисс Грейнджер, что все ваши оценки в основном ставятся за блестящее знание теории, а не за применение заклинаний, и, как я ранее сказал, программа слишком упрощена. Стоит поставить вас в ряд с мистером Малфоем и попросить применить одно из высших заклинаний, и вы сразу увидите, о чем я говорю, — во взгляде гриффиндорки появилась зависть.

— Филиус, мы собрались здесь не для этого, — произнесла Лили, — давайте перейдем к теме урока и отбросим обсуждение этих сомнительных теорий.

— Хорошо, — кивнул профессор, — но не стоит оспаривать мои слова, их правдивость доказано многими выдающимися волшебниками, которые уже давно поняли, что сила рода — не пустые слова. Но тебе, как и мисс Грейнджер, этого не понять — вы пришли в наш мир, когда вам было одиннадцать, и еще многого не знаете и вряд ли когда-нибудь узнаете.

— Я замужем за чистокровным магом, поэтому смогла посмотреть в библиотеке несколько статей касательно этой темы, — вместо Гермионы в спор встряла Лили, — да и Джеймс говорил, что чистота крови не так важна.

— Идиотка, — послышался нелестный комментарий от Малфоя.

— Десять баллов со Слизерина, мистер Малфой, за оскорбление, — ответил Флитвик. — Я не хочу спорить с тобой, Лили, да это и не место для дискуссии, но советую, прежде чем заявлять такое, убедиться в том, что ты права. Своим высказыванием ты нанесла оскорбление многим чистокровным, нарушив древние законы аристократов. И последнее — посмотри в библиотеке информацию обо всех выдающихся магах, которые внесли свой вклад в развитие магического мира, и ты поймешь, что почти все они были чистокровными, лишь несколько полукровок, и ни одного магглорожденного, — с этими словами маленький профессор решительно двинулся к помосту. По его поджатым губам было видно, что он не особо толерантно относится к Лили Поттер, и даже больше — что она раздражает его своим узким мышлением.

— Прошу на помост, — Флитвик приглашающе махнул Кристиану и Гарри.

— А может, пусть сначала Гермиона? — взмолился Крис, чем заработал уйму презрительных взглядов.

— Мистер Поттер, ваш брат вызвал вас на дуэль за оскорбление, поэтому мне непонятно ваше поведение. Если вы желаете отказаться от сражения, прошу сделать это по Кодексу, — Флитвик выжидающе посмотрел на гриффиндорца.

— Но профессор Дамблдор сказал, что дуэли не будет. Мы просто попрактикуемся, и все, — вновь взялся твердить свое Кристиан. — Гарри просто должен извиниться.

— Мистер Поттер, пятьдесят баллов с Гриффиндора! — впервые на памяти студентов и профессоров, которых здесь было всего двое, декан Рейвенкло потерял самообладание. — Я впервые сталкиваюсь с настолько необразованным студентом, который перед предстоящей дуэлью даже не соизволил заглянуть в книгу!

— Филиус, он просто растерялся, — кинулась на помощь сыну Лили.

— Знаете, миссис Поттер, — перешел на официальный тон Флитвик, — знаю, что говорить это не полагается, но меня не удивляет, что Гарри Поттер так о вас отзывается, а главное — я понимаю, почему Чарльз с Дореей ему ближе. А сейчас, мистер Поттер, соизвольте подняться на помост или отказаться от дуэли.

— Хорошо, я поднимусь, — словно делая всем одолжение, проговорил младший из Поттеров. — Я готов, — Кристиан остановился на втором краю помоста и направил палочку в сторону брата.

— Для начала вам стоит поклониться друг другу, — скомандовал мужчина. После этих слов Гарри выполнил все, как требовалось, Кристиан под презрительное фырканье слизеринцев тоже поклонился, правда, со свойственной ему неуклюжестью. А дальше настала очередь самой дуэли.

— На счет три, — предупредил профессор. — Раз, два... — не дожидаясь счета «три», Кристиан атаковал простейшим обезоруживающим, но оно отскочило от ловко поставленного щита Гарри.

— Как подло, братец, — хмыкнул юноша, — атаковать, не дождавшись — это то же, что нападать со спины. Хотя другого я от тебя с таким-то воспитанием и не ожидал...

— Отстань! — в Гарри, полетело еще одно обезоруживающее, от которого тот просто увернулся.

— Неужто за семь лет ты ничему не научился? Это заклинание для первокурсников, давай что-нибудь посильнее, а то я уже заскучал, — слизеринцы от едких комментариев Поттера уже смеялись в голос.

— Орхидеус! — воскликнул взбешенный Кристиан, и к ногам Гарри полетела кипа цветов.

— Ой, братец, неужели ты решил засыпать меня цветами в надежде, что я растаю, словно влюбленная девчонка, и сдамся? Я просто удивляюсь твоей изобретательности, — Поттер не делал попыток напасть — для начала он решил словесно поиздеваться над братом, а затем уже магией добить его.

— Ступефай! — заклинание вновь угодило в щит.

— Это уже что-то, но ведь это заклинание знает любой третьекурсник, а ты, насколько я помню, на седьмом, вот и покажи что-нибудь соответствующее. Повесели меня, Кристи, — язвил Гарри.

— Инкарцеро! — такая медленная пытка продолжалась еще минут десять, во время которых Кристиан всеми известными ему путями пытался проклясть брата, который насмехался над ним, но все попытки были тщетны. Обладая отменной реакцией, Гарри вовремя реагировал, хотя тут бы и четверокурсник справился — оказалось, младший из Поттеров плохо владел своей палочкой, да и объемом знаний не блистал. Слизеринцы уже почти катались по полу от смеха, который вызывали едкие комментарии Гарри; миссис Поттер в ужасе смотрела на старшего сына и пыталась воззвать к его совести, но все было безрезультатно. Стоявший в тени Снейп мысленно аплодировал Гарри, ведь не каждый день можно было увидеть такое представление. Минерва и Джеймс, что пришли перед самым началом сражения, были в гневе, хотя Гарри заметил, что МакГонагалл улыбнулась, когда юноша наколдовал братцу ослиные уши и хвост.

— Все, мне надоело! — воскликнул наконец-то Поттер, накладывая на Кристиана сонные чары, от которых тот с грохотом рухнул на помост, издав испуганное «ой», что окончательно поставило точку в этой смехотворной дуэли.