Глава 15: Тюрьма приютских стен

   Сколько времени прошло с наступления рождества? Кажется, месяц, может чуть больше. Да, скорее всего больше. В этом дурацком приюте не было ни единого календаря, только несколько настенных часов, трое из которых были сломаны. Над нами будто издевались, не давая посчитать дни до окончания нашего срока заточения. А меня так и вовсе уже несколько недель держали в изоляторе из-за лихорадки, так что я даже часов не различал. Мог лишь глянуть в окно пару раз за день и понять, насколько высоко сейчас находиться солнце.

После той ночи, когда я наконец проснулся на диване в подсоке у Уно, братья долго и упорно спрашивали, что случилось с Расселом, что я помню о произошедшем. Я рассказал им всё, что видел и слышал, вплоть до нашего с Кэпом последнего разговора. Они вытрясли из меня каждую деталь, даже заставив вспомнить лицо того ублюдка, что в нас стрелял и который, как стало известно позже из газет, бесследно исчез. Не всё из этого я хотел вспоминать. На самом деле, думаю, мне вообще было бы лучше всё это забыть! Но теперь, после череды эмоциональных допросов, сцены того рождества вспыхивали в моей голове чересчур отчётливо. Закрою я глаза, попытаюсь уснуть, а передо мной появляется блестящая машина с затонированными стёклами, веки покалывает от летящего в лицо снега. А ещё эти странные люди в красных кафтанах. Парни так и не поняли, кого именно я описываю, но сказали мне быть осторожнее, ведь эта могли быть "крысы из очередной подпольной канторы, приехавшие подчистить следы за своим пустоголовым коллегой".

Куда уж осторожнее. Весь день валяюсь за закрытыми дверями, выходя лишь в туалет, и то в сопровождении медсестры. Ещё и мигрень усилилась... и не понятно, виновато ли моё постоянное лежание, лихорадка или что я просто-напросто не могу нормально спать. Да, первые дни я дремал как медведь в спячке, но со временем, стоило мне закрыть глаза, я всё равно видел комнату. Нет, мне не снилось, что я в этой комнате, это скорее выглядело так, будто я продолжал наблюдать за окружением, даже когда направлялся спать. Я видел воробьёв и голубей, садящихся на подоконник по ту сторону стекла, и то как облака то и дело скрывают медленно плывущую по небу луну. А однажды я так и вовсе, якобы во сне, увидел как медсестра тихо зашла в изолятор и оставила в шкафу чистое постельное бельё. Разумеется, позже я его именно там и нашёл. Эти "сны без снов" жутко утомляли.

Благо хоть от одиночества я не страдал. Не знаю, как именно нашли меня змейки, но одним днём они пролезли по веткам дерева мне на подоконник и теперь большую часть времени прятались в карманах и под одеждой, греясь моим теплом и разговаривая со мной. Да и Фин с Эмили порой забегали и перекрикивались со мной через дверь, докладывая о происходящем. Кевин подошёл всего раз, а Денис я и вовсе не слышал и не видел. Лука сказал, что она, как и я: "киснет в комнате и борется с желанием утопиться".

Я всю жизнь ей испортил. И не только ей, вообще всей банде. По плану Рассела нас - младших - должны были забрать из приюта всего через пару недель. Но лидер резко сменился и теперь переговоры со всякими важными дядьками вёл Волчок, как самый старший из нас. Да только коммуникабельность у него хромала на обе ноги. То мадам, что была бывшей воспитательницей Рассела в его приюте, усомниться в том что парни из банды подходят на роль опекунов, то псина Мистера Купера, что должна была продать нам комнаты, начнёт колебаться в вопросе цены. Процесс затягивался настолько сильно, что мне вообще казалось, мы уже никогда не выйдем отсюда!

Из-за одного тупого, жирного, старого куска дерьма нашу банду теперь могут разбить! Мелких, вроде меня, разумеется растащат по семьям (к Эмили уже приценивалась какая-то парочка мармонов), а старшим придётся работать напропалую без возможности кому-то отсидеться на базе! Да и базы, вроде как, уже и не было. По крайней мере, один раз к нам с новостями приходил Дин и он сказал, что теперь на старом заводе уже не безопасно. Мол, Уно одна из его официанток сообщила, что слышала разговоры дружков того лысого бретёра - убийцы Кэпа - и что они "не прочь покошмарить тех малолетних ублюдков". Как они вообще узнали о том, что именно мы были участниками конфликта - одному богу известно. Не могли ведь они просто запомнить нас с той пьяной разборки? Или это Уно нас сдал? Хотя никто из ребят не делал таких предположений касаемо его. Ну или, по крайней мере, не при мне. Складывалось ощущение, что этого дядьку и вовсе принимают в банде за своего, а мне вот он никогда не нравился.

Ну, сколько бы я об этом не раздумывал, рано или поздно моя голова начинала болеть от такой интенсивной работы мозгами. Как и теперь, я просто лежал, глядя куда-то в потолок. Пыльные жалюзи на окне совсем не спасали от слепящего в глаза солнца. А вставать и снова накидывать плед на откосы было невмоготу. Белая змейка сейчас лежала у меня на груди, свернувшись комочком чуть пониже ключиц, а та что была тёмной и пятнистой сейчас доедала с моего подноса фрикадельки, которые я специально оставил, выловив из своего обеденного супа. Кожей я чувствовал, что брюшко белого тоже было немного круглым и сейчас он отдыхал, переваривая свою долю мяса. Они не говорили, видать очень устали, однако я всё же не вытерпел тишины и прошептал:

— Слушайте... вы могли бы завтра пойти и посмотреть, как там Кевин и Денис? Я за них волнуюсь.

Мои слова долго оставались без ответа, но я уже привык к тому, что змеи - не самые разговорчивые создания и им нужно немного времени, прежде чем они ответят на какой-либо мой вопрос.

— Без-з-з проблем. — прошипел беленький, сползая с моей груди и устраиваясь на подушке рядом. Как раз вовремя, у меня уже шея затекла лежать в одной позе. Ещё и вески покалывало от боли... надо переставать спать на боку.

Потягиваясь на кровати, я почти встал в позу мостик, но мгновенно спрыгнул на пол. Внутри затылка что-то болезненно гудело, а глаза были горячими и слезились, что пришлось тереть лицо. Как же мне надоело здесь сидеть. Тесно, душно, даже окна не открыть, медсестра открутила ручку и сама раз в день приходило проветрить помещение. Здесь даже книг не было, чтобы хоть чем-то себя занять. Не то чтобы я когда-то любил читать, но сейчас мне даже учебник по математике покажется самым захватывающим развлечением.

В который раз я делаю круг по комнате и дёргаю за ручку, питая надежду на то, что старая карга всё же забыла запереть мою камеру. Дёргаю дверь один раз и, конечно же, абсолютное ничего. Делаю по комнате ещё один круг, посидел на кровати, попялился в окно. АРГХ! Я если ещё минуту просижу здесь, то точно начну искать, чем можно разбить стекло! Не могу удержаться и кулаками бью по подоконнику, от чего тот противно щёлкает. Ещё одна попытка открыть дверь. Может я просто не правильно её открываю? Может нужно сначала потянуть на себя и потом толкнуть или приподнять дверь, чтобы её дно не царапало полы?

Я много раз дёргаю ручку, то тащу на себя, то толкаю и в какой-то момент слышу щелчок. Звук был такой, будто кто-то с той стороны провернул ключ и готовился зайти. Я тут же отскочил на шаг назад, но ничего не произошло. Никто не вошёл, да и шагов не было слышно. затаив дыхание, я вновь хватаюсь за ручку и медленно опускаю её. И вот оно чудо, дверь без какого-либо труда открывается. Это я её сломал или её заклинило? Ай, ладно, не важно. В любом случае, я наконец-то свободен! Хватаю стоящие рядом ботинки, практически запрыгивая в них, на плечи закидываю куртку, ранее валявшуюся на спинке стула, и в кой-то век выхожу в коридор.

Я стараюсь закрыть за собой дверь так, чтобы она была немного приоткрыта и случайно не захлопнулась. Будет неловко, если я в итоге застряну за пределами моей камеры заточения. Вне душной комнаты шумно работает кондиционер и по прохладному воздуху витает запах лекарств, от которого лично у меня першит в горле. Я иду максимально тихо, стараясь чтобы мои ботинки не стучали по деревянному полу. К моей великой радости, на посту медсестры за стойкой я вижу лишь пустое кресло. Точно, сейчас же послеобеденное время и наверняка у сотрудников перерыв. Спасибо матушка фортуна за то, что дала мне такой шанс. Я даже не знаю, что толком собираюсь делать, мне просто стало легче на душе от того, что я наконец не заперт в четырёх стенах.

Надо бы вспомнить, как пройти в корпус с основными комнатами. Может получиться встретиться с остальными? И наконец проверить Денис... за неё я беспокоюсь больше всех. Хотя я не знаю, смогу ли вообще взглянуть ей в глаза, пусть и спустя почти месяц со смерти Рассела. но по крайней мере я просто могу посмотреть со стороны и хотя бы понять, как она себя чувствует.

Двигаясь максимально плавно, будто опасаясь что медсестра может уловить легчайшие колебания воздуха, я выхожу за ещё одну дверь, ведущую на лестничную клетку, и быстро спускаюсь на первый этаж больничного корпуса. На входе за стойкой я вижу развалившегося на стуле прыщавого подростка. Студент на практике, если судить по его медицинскому халату. Он сидел. закинув босые ноги на стол и игрался с калькулятором, будто тот был игровой приставкой. Не знаю, какие именно цифры его так увлекли, но я смог пройти мимо, пригнувшись перед стойкой и юркнув за угол. А вот и долгожданный выход!

Толкнув старую скрипучую дверь, я буквально выскакиваю на порог и даю дёру через весь двор, надеясь затеряться и не попасть на глаза вахтёру или медсёстрам, которые могли услышать хлопок дверей. Во дворе было холодно и сыро, небольшие кучки подтаявшего снега покоились на сером асфальте и на огороженных бортовым камнем чёрных участках земли. После короткой оттепели льды немного сошли, однако ночью вновь стукнули морозы и я мог бы догадаться, что вскоре по всей улице повырастают новые сугробы.

На лавочках и в редких беседках сидели и общались группки детей постарше. Они почти не обращали на меня внимания, но всё равно, думаю, лучше ретироваться с посторонних глаз как можно быстрее. Больно уж я выделяюсь из толпы всех этих двухметровых тинейджеров. Голова снова загудела от резких рывков и бега, заставив меня остановиться, как только я достиг ворот в жилое здание. Мелкая двухэтажная "казарма для мелких упырей" - так в первый день выразился один из воспитателей, которых в этом приюте называют "надзиратель". Конкретно этот корпус был для детей постарше, на которых уже всем было изрядно наплевать. Кто попал в это место - уже не уйдёт от сюда в семью. Ведь правда, кому нужен взрослый лоб, когда в облагороженном здании напротив есть комнаты с розовощёкими пухлыми младенцами и тоддлерами на любой вкус? Только каким-нибудь сектантам, я полагаю. По крайней мере, зачастую именно странные и чудные люди проявляли хоть какой-то интерес к великовозрастной (по детским меркам) шпане.

войдя внутрь, я прохожу мимо открытых дверей, в которых слышится шум и гамон голосов. И тут же вдали я замечаю сидящий на окне знакомый силуэт. Долговязый дурак с косичками и ещё один такой же, но поменьше и пока не успевший отрастить волосы.

— Лука! Кевин! — крикнул я и две пустые бошки мгновенно повернулись на меня. Лука издал громкий свист как знак удивления, а вот Кевин тут же спрыгнул с подоконника и помчал ко мне. На его лице была столь широкая улыбка, что мне было тяжело представить, что слова Эмили о его хандре могли оказаться правдой.

— Джей! Тебя уже отпустили братишка? — вряд ли это был нуждающийся в ответе вопрос, скорее попытка братца убедиться, что глаза его не обманывают. Однако меня это всё же немного вогнало в краску.

— Ну... не совсем. — тихо сказал я, ловя на себе недоумённый взгляд. — Дверь была открыта и я вышел прогуляться. Только тётка об этом не знает.

Что же, ожидаемо, от подобного моего признания уголки губ Кевина ещё сильнее разъехались по его лицу. улыбаясь во все свои ещё не выбитые зубы братец был всё так же похож на дурачка. Ну или, на худой конец, на собаку, радующуюся возвращению хозяина. Готов поспорить, будь у Кевина хвост, он бы вилял им без остановки, сбрасывая со столов и полок ещё больше вечей, чем он уже умудряется ронять твоими дырявыми руками.

— Класс — кратко описал он свои впечатления — Тогда давай время не терять! Пройдёмся и я расскажу тебе последние новости! К нам тут Питер и Иза заезжали, они такое сказанули, у тебя глаза на лоб полезут! Кстати, Иза передала всем нам сладкого, я твою долю сохранил.

— Всю мою долю?

— Ну... почти. Эй-эй, убери эту самодовольную мину! Я бы и так признался. Ну не сдержался я перед зефирными палочками! Тем более, они бы всё равно засохли, ожидая пока тебя выпустят из твоего цугундера.

Я почувствовал, как мои плечи дрогнули в немом смешке, что со стороны скорее напоминал рваный вдох. Да, вот этого мне и не хватало в той комнате. Да простит меня всевышний за то, что у меня повернулась извилина назвать своих братьев раздражающими! Их общество, сколько бы шума оно не создавало, явно лучше одинокого блуждания по лесу собственных мыслей с постоянным спотыканием об экзистенциальные ямы.

На секунду меня всего передёрнуло, когда я почувствовал прикосновение чужой руки к собственному плечу. Однако, подняв голову, я увидел всего-то возвышающегося надо мной Итана. Он как всегда был таким же сутулым и тощим, будто вот-вот рассыплется, но при том на измождённом лице сияли яркие и буквально горящие жизнью глаза. Если он как-то и поменялся за прошедший месяц. то разве что стал на пару тонов бледнее.

— С возвращением, стало быть. — произнёс Итан, наконец отпуская меня и поправляя свою несменную тёплую накидку, которая, казалось, стала с ним единым целым, настолько редко он её снимал.

— Жаль, что не долгим — отвечаю я, кивая. Как бы мне не хотелось расстраивать братца, но не стоит врать, что я смогу составлять им компанию и дальше. — Я вот о чём хотел спросить... ко мне ни разу не приходила Денис. С ней всё в порядке?

Однако ответом на мой вопрос в первые секунды было лишь молчание. Пара неловких переглядок и тишина, прерванная Лукой.

— Жива и на том спасибо. — сказал он, запрокинув голову назад и почесав шею. — Я вообще думал у нас половина банды решит вскрыться как узнал о... ну, о рождестве. — хоть мы все и прекрасно понимали, что он имеет ввиду, но обсуждать это сейчас явно никто не горел желанием. — И помяни моё слово, Денис была бы первой. С ней Алиса, да Итан с Джейком поговорить пытались, да толку-то от этого. Ты ей пока Кэпа целого и невредимого не приведёшь, она кажись вообще с кровати не встанет.

— Может ты попробуешь? — внезапно вклинился в разговор Кевин. Я даже по началу не понял, к кому и с какой просьбой он обращается.

— Что попробую? — спрашиваю я, хмуря брови. Узнаю этот взгляд... кажется, у одного неугомонного мальчишки опять возникла сомнительная идея.

— Поговори с Денис. Ну типа, не знаю, расскажи о чём вы там с Расселом в последний день говорили, растормоши её как-нибудь! У меня в горле першит от одной её кислой физиономии!

— Хочешь снова её до слёз довести, гений? — шикнул Лука, закатывая глаза, тем самым показывая всё своё отношение к плану Кевина. Будь у меня мимика чуть подвижней, я бы отреагировал точно так же. — Давай, дави на больное, ты же лучше всех понимаешь, какого это-

— Так, перестаньте оба. — всё столь же едва громким, но уже более строгим тоном Итан прервал надвигающийся спор между братьями. Не знаю, что за магия была ему подвластна, но став перед зарождающимся ураганом он всего парой слов его остановил.

Кевин и Лука грозно зыркнули друг на друга, но спорит не стали. Кевин почти сразу отвернулся, делая вид что увидел в за окном что-то, захватившее всё его внимание. Лука же закусил губу и начал пялиться куда-то в пустоту, как он всегда делал, когда его отчитывали за провинность. Очевидно, подобные перепалки вспыхивали между ними слишком часто за последние недели. Я имею ввиду, конечно и раньше они цапались друг с другом как два дворовых кота, но сейчас витавшее между ними напряжение было куда более ощутимым. Это уже не шутливые братские стычки, а что-то более серьёзное и в чём я явно не хочу участвовать.

— Извини. — неохотно и от того полушёпотом выпалил Лука. — Но ало, это реально тупейшая идея. Как, по-твоему, Денис станет лучше от разговора о том как её почти-папаня окачурился?

— На самом деле — мягко вмешался Итан, кладя ладонь на плечо старшего из своих мелких братьев, пытаясь его успокоить. — это может помочь. По крайней мере, пока мы не вернёмся домой. Всё же, и Джеймс и Денис своими глазами видели, что стало с Расселом. Думаю, они поймут друг друга.

Если пару секунд назад я чувствовал себя неловко от того, что посчитал себя лишним в этом разговоре, то теперь, когда все трое парней разом направили взгляды на меня, мне вдруг стало ещё хуже. Я скрестил руки на груди и опёрся спиной о шершавую стену. Внезапно я понял, что же такого интересного было в окне, в которое до этого пялился Кевин - там была запрятана возможность избежать разговора глаза-в-глаза.

— Я уже всё рассказал, что помню — прошептал я до неожиданного громко в наступившей тишине. Во рту моментально пересохло, так что язык едва ли соглашался двигаться — По кругу трижды. Нового от меня вы уже не услышите. А как надо поддерживать человека, у которого умер кто-то близкий - я в душе не знаю.

— А тебе и не надо одно и тоже по кругу болтать! — воскликнул Кевин, подойдя ко мне и начав шататься и бодать меня плечом о плечо, так что штукатурка на стене оставляла белые разводы на его джинсовой куртке при каждом движении. — Уверен, она сама поговорить захочет. Знаешь как она пыталась отвести Харона в сторону и поболтать тет-а-тет? Уверен, с тобой так же будет, надо просто начать!

Проговаривая все детали своего "гениального плана" Кевин не переставал покачиваться туда-сюда, постоянно ударяясь о меня своим тощим плечом, что было довольно больно. С одной стороны, все его доводы были до одури тупы, но с другой... я же всё равно собирался проведать Денис. Что я, просто в дверях буду стоять, как лупатый истукан? Лучше и правда хотя бы попытаться, учитывая что старшие приедут неизвестно когда. С тяжким вздохом я делаю шаг вперёд и негромко объявляю о своём решении.

— Ладно. Пошли уже, пока меня не хватились. Только это, давай не с пустыми руками. Ты говорил, у тебя моя доля сладостей?

Бодро кивнув, одухотворённый Кевин со скоростью кометы побежал в свою комнату, где на одной из двенадцати кроватей он достал из наволочки целую кучу пакетов с сухофруктами и орехами, пару шоколадок и выудил из-под матраса целую упаковку печенья, которую, правда, кто-то уже немного подъел. Конечно же личность похитителя останется неизвестной.

Итан и Лука пожелали нам удачи, ну а сами остались на первом этаже. Братец сбросил все угощения мне в руки, а сам, налегке перепрыгивая через две ступеньки, направился на второй этаж, где были комнаты девочек. У самой лестницы, слева по коридору находилась небольшая комната со всего четырьмя кроватями. На одной из них и сидела Денис, держа на коленях тетрадь и ни то рисуя, ни то выписывая что-то. Однако, лишь завидев как мы двое вошли, она тут же захлопнула тетрадку и прикрыла обложку одной рукой. Денис была совсем не похожа на того человека, которого я представлял увидеть после запугиваний старших: никаких слёз ручьём или драматичного лежания на кровати в обнимку с одеялом. Сестрёнка выглядела почти нормально. Если бы я не знал о её хамоватом и, сходни с Кевином, активном характере, я бы принял её за обычную девочку.

— Выпустили? — первой "поздоровалась" Денис, когда мы оба сели на её кровать.

— Ага... — кивнул я, не совсем понимая, как именно начинать наш диалог. Ну братья, ну спасибо! Знаете же на каком дне находиться моё умение завязывать разговоры и всё равно отправляете меня решать какие-то проблемы. Сердечная вам благодарность. — Правда не надолго. Как обнаружат, что я сбежал - сразу назад отправят.

Я попытался вывести всё в шутку, надеясь немного оживить не задающуюся беседу. И тут же это вызывает у Денис хихиканье. Что? Я вижу, как сестрёнка усмехается и качает головой на мою дурацкую фразу. Да, это не тот чайкин гогот, который она обычна выдавала на остроумные фразочки Джеки и Мэттью (мне и не мечтать о том, что я когда-то дорасту до их уровня), но тем не менее! Никакой ужасной апатии, к которой меня готовили парни, здесь и не пахло. Усталость - может быть, но не более. И с чего они вдруг решили так драматизировать?

Немного расслабляя плечи от чувства внезапного успокоения, а делаю глубокий вдох и ловлю себя на том, что вновь пялюсь куда угодно, но не на Денис. Опустив руки, я по привычке перебираю пальцами, периодически счёсывая искусанные лоскутья кожи вокруг ногтей. Однако горло больше не перекрывает воздух и не заглушает мой голос.

— Ну а ты? Мне остальные сказали, что с тобой что-то не так. Это правда?

Слишком поздно я осознал, что спрашивать так в лоб было ошибкой. Я услышал как сестрёнка раздражённо фыркнула и, на мгновение переведя на неё взгляд, заметил как она закатила глаза и нахмурилась до такой степени, что сама на себя стала не похожа. Вот уж точно такой я её никогда не видел.

— Только не снова. — сокрушённо протянула Денис. В её голосе слышалась хрипотца, будто она собирается зарычать на меня за простой вопрос. Я же ничего плохого не сделал! — И кто на этот раз прислал вас обоих?

— Ну-

— Никто нас не посылал! — резко перебил меня Кевин, не позволив даже начать своё скомканное оправдание — Ты понимаешь, что из-за тебя все нервничают ещё сильнее? Понимаю, хочется пострадать, - мне тоже хотелось - но не пятую же неделю подряд!

— А кто сказал, что я страдаю?! — уже более резко ответила Денис. О чёрт, как чувствовал, что сегодня конфликта не избежать. Ничего в последнее время не может идти по плану, да? — Я что, не могу немного побыть в одиночестве? Твои проблемы, за кого ты там волнуешься! Если нервы шалят - выпей Ксанакс, может полегчает!

И вновь кто-то рядом со мной начинает цапаться... ну почему ни один человек моего возраста не может говорит нормальным тоном? Зачем обязательно кричать? У меня в который раз начали пульсировать вески от нарастающий боли в голове. Я, конечно, говорил о том, что скучаю по энергичности своих братьев и сестёр, но можно же быть активным без перехода в режим животного, болеющего бешенством.

— Давайте погуляем? — сказал я, пытаясь хоть как-то отвлечь их от нападений друг на друга. Если я слишком прямо влезу в конфликт, то меня в конечном итоге скорее всего сожрут живьём либо один либо сразу оба. Мы уже сотню раз это проходили, пусть и не в таких напряжённых условиях. — Скоро воспитатели вернуться с перерыва и я не хочу, чтобы меня моментально нашли. Поговорить можно и в другом месте.

— Ну иди и гуляй. — всё ещё грубо ответила Денис, взявшись за край одеяла и выдёргивая его из-под нас, чтобы накрыться по самую шею. Но её "оппонент" не собирался отступать.

— И ты с нами! Хватит валяться, а то задница отрастёт и будет как у бегемота. — сказав это, Кевин спрыгнул с кровати и, с выкрученной на максимум наглостью, полез в единственный в комнате шкаф. Его действия сопровождались недовольным "эй". Среди сложенных на полках девчачьих вещей братец без проблем выудил гигантскую серую толстовку, покрытую цветастыми нашивками и заплатками. Он бросил её прямо на колени Денис, упорно игнорируя её испепеляющий взгляд. Кевин просто стал в дверном проёме, упираясь бедром о косяк и глядя на нас с ожиданием дальнейших действий.

Я так же поднялся с кровати и, чувствуя себя последним бесполезным идиотом, пялился на сестрёнку, надеясь получить от неё хоть какой-то ответ. Либо она сейчас пошлёт нас обоих и отхлещет этой же толстовкой, либо...

Моему облегчению вновь не было предела, когда Денис, раздражённо раздув ноздри, пусть с неохотой но всё же вылезла из-под одеяла и принялась натягивать толстовку прямо поверх пижамы. Не говоря ни слова, она резким движением - чтобы показать всю свою злость - выхватила с полки плотные брюки и так же надела их поверх домашних штанов.

— Пять минут. — сказала она, ткнув пальцем в грудь Кевина. — Я гуляю с вами пять минут и иду спать.

Попытка поставить нам условия после того как она явно пошла нам на поводу вызвала у братца ухмылку, которую он из всех сил пытался закусить, чтобы не раздражать и так находящуюся на гране Денис. За окном ещё во всю горело солнце, но глядя друг другу в глаза, мы с Кевином мысленно договорились не акцентировать на этом внимание, чтобы лишний раз не драконить сестру.

— Как скажешь. — кивнул он, увернувшись от попытки Денис пихнуть его локтем. Повернувшись ко мне, Кевин жестом указал на пакет со сладостями и махнул в свою сторону, молча приказывая мне взять вкусности с собой.

Дождавшись, пока Денис обуется, параллельно громко топая, якобы чтобы влезть в ботинки, мы всё же двинулись прочь из здания. Сестрёнка явно не хотела лишнего внимания, это я понял сразу, а потому она открыла окно в конце коридора и спустилась во двор по пожарной лестнице. Кевин с лёгкостью следовал за ней, а вот мне пришлось набраться смелости и, задержав дыхание, спрыгнуть со ступеней, ведь лестница не доходила до земли на целых два метра.

Удачно приземлившись, я просто шёл хвостиком за старшими. Нельзя было передать словами то, каким ничтожеством я себя ощущал в данный момент. Меня отправили, чтобы я поговорил с Денис на счёт... я даже не знаю чего, если честно. Старшие просто хотели чтобы я каким-то волшебным образом сделал так, чтобы сестрёнка почувствовала себя лучше, но по итогу мою работу сейчас делал Кевин, я лишь предложил нам выйти погулять. Вот уж во истину слабое звено.

Покорно шествуя за Кевином, мы в итоге обошли здание и сквозь прутья забора просто вылезли за территорию приюта. Да, безопасность здесь была такая, что через широкие пространства между перекладинами ограды могли с лёгкостью пролезть трое почти-подростков. Конечно, возможно тут дело в том что мы все были довольно тощие, но для меня это был очередной показатель того, как же персоналу наплевать на тех, кто уже не подаёт надежд на усыновление.

Прямо за забором росли высокие кусты, что ранее загораживали вид на огромный заросший высокой травой пустырь прямо около приюта. Судя по старому и пожухлому виду, трава эта была ещё с осени укутана морозом, просто её никто не убирал. Раньше тут наверняка велась стройка, но, как и происходит обычно в нашем городе, территорию почистили, деньги кончились, а на здание ничего не осталось. Но сейчас это уже не важно. Эти заросли отлично закрывали нас от возможных посторонних глаз. А когда мы сели на ближайший поваленный фонарный столб так и вовсе стали будто невидимками, окружёнными живыми стенами со всех сторон.

— Ты нашёл этот выход, да? — спросила Денис, снова пытаясь начать ненапряжённую светскую беседу, так несвойственную для членов банды. Однако я перкрасно понимал и разделял её желание не возвращаться больше к тяжёлым темам.

— Ага! — с гордостью ответил Кевин — Я всю территорию облазил, пока вы в своих каморках валялись. Здесь ещё если до лесополосы дойти, можно к сараю заброшенному выйти, нам приютские лагерь возвели и собираются чуть ли не каждый вечер. Прям как у нас на базе: с мангалом и лавками! Давайте сходим как-нибудь, а?

Хоть Кевин и рассказывал об этом с таким воодушевлением, но стоило мне представить такой вечер перед глазами - так сразу стало тошно. Каким бы похожим на базу то место не было, мы ведь всё равно знаем, что как дома это уже не будет. Там, где мы жили, не было чужаков, не было и необходимости сбегать из-под стражи в виде кучки воспитателей. Там были только мы и наши старшие. Это был не какой-то лагерь, а место нашего выживания. И кажется, Денис думала точно так же, потому как она тут же нахмурилась и с размаху дала Кевину по закоркам с такой силой, что я даже вздрогнул от звука шлепка.

— Даже не смей сравнивать! — едва не готовясь рычать, сказала Сестрёнка. Теперь, когда она точно знала что нас не услышат, она дала себе разрешение ещё сильнее повышать голос. Руки дрожат...— По-твоему любая шайка может заметить банду, да!? Ну так и иди к ним, раз тебе наплевать на нас! Ну а что, у них же мангалы с лавками, прямо как на базе! Если тебя так легко купить, то проваливай, нам предатели не нужны!

— Он не говорил такого. — попытался я вставить своё слово. Теперь я чувствую, как дрожит всё тело, а горло будто сдавливает верёвкой. Мой голос предательски тихий, так что мои слова просто тают на фоне и никто даже не обращает на них внимание. Они просто продолжают спорить.

— А ты себя считаешь дофига верной, так? — Кевин ответил не так эмоционально, но всё ещё с явно читаемым оттенком злобы. — Что же ты такого сделала, чтобы так о себе думать?

— Как минимум я не бегаю как шваль от группы к группе, а стараюсь приносить пользу своей семье! И я-

— И в чём твоя польза, позволь спросить?! — На сей раз братец крикнул так, что его обычный юношеский голос надломился, став похожим на хриплый бас. Он так резко поднялся, что я рефлекторно сжался всем телом. Каждая моя мышца напряглась в этот момент. Ну вот зачем я вообще сюда пошёл?! Всё же было не плохо. И почему я не могу придумать, как это остановить? — Лежать весь день и ныть как сопливая девчонка, пока остальные пляшут вокруг тебя, вместо того чтобы думать, что нам делать со всем тем дерьмом, что на нас свалилось - в этом твоя польза? Это конечно же показывает твою глубочайшую преданность!

— Я...— голос Денис так же надломился, но он, в отличие от Кевина, не был грубым и грозным, скорее я мог представить, что у неё тоже трясутся руки и начинается истерика. — Я, по крайней мере, не отношусь так наплевательски к смерти Рассела. Ты же сам называл его братом, да? Так куда это делось теперь? Я ни на секунду не увидела в тебе и намёка на то, что для тебя это было потерей.

— Фильтруй свои слова. — Кевин в этот раз говорил тише, но кажется из-за прежнего крика он сорвал себе голос и теперь хрипел и покашливал между предложениями. На периферии своего зрения за заметил, как братец до побеления сжал руки в кулаках, но тут же спрятал их в карманы куртки. — И наконец пойми что Рассел, чёрт тебя дери, мёртв. Ему уже всё равно будешь ты ему верна или нет. Мне точно так же больно было это осознавать, но знаешь что? В отличии от тебя я понимаю, что не собираюсь ложиться рядом с ним в могилу и не хочу потерять ещё кого-либо. Я думаю о тех, кто жив! Кэп чему жизнь свою посвятил? Заботе о нас и об остальных! И вместо того, чтобы всеми силами не дать его желаниям сдохнуть, некоторые предпочитают забыть о них. Ну разумеется! Старания Рассела ведь ничего не стоят. Зачем нам заморачиваться с этим, правильно? Зачем работать, поддерживать друг друга, искать выход, если можно просто сложить лапки, лечь под одеялко и сказать "меня не трогайте, я скорблю"?

   Перебор. Я не понимаю, зачем Кевин всё это говорит! Он не понимает, что своими словами не помогает, а делает всё лишь хуже?

   — Заткни пасть! — поток слов брата был резко прерван пронзительным и громким приказом Денис. В образовавшейся через мгновение тишине я услышал шелест травы, будто все живые существа поблизости решили убежать от источника шума. Как же я хотел убежать вместе с ними. 

   Сгорбив спину, я практически лёг грудью на собственные колени. Мои пальцы крепко сжимали складки на изношенных брюках, а каждая частичка моего тела пульсировала от ударов сердца. Снова начинается. Так, Джеймс, спокойно... как Ричи учил: вдох, задержал дыхание, выдох. 

Всё же переборов быстро зарождающуюся тревогу, я из любопытства приподнял голову и взглянул на старших. Слишком меня напрягала внезапно наставшая тишина. Я заметил, что они оба стоят, возвышаясь надо мной так, что мне казалось, будто я маленький жук, смотрящий на них с земли. Они стояли опасно близко, едва не соприкасаясь лбами и неотрывно глядя друг другу в глаза. Никто из них не произносил и слова, тишина была такой, что мне показалось, будто это мне заложило уши. Только свист воздуха от их неровного дыхания был слышен отчётливо, даже слишком. 

   — Ну заткнулся. — шёпотом сказал Кевин, прерывая затянувшуюся паузу. Однако безмолвие от этого никуда не делось. Мир вокруг будто сжался или создал пузырь из которого нет выхода, наполнив его концентрированной  густой тишиной. Задыхаюсь. Не могу сделать вдох. — Ты продолжишь говорить, что я не прав?

   — ...Нет. — в одно мгновение голос Денис из звонкого и пропитанного ядом злобы превратился в совсем тихий, сдавленный и беспомощный. Я заметил, как она стала часто моргать и из блестящих глаз полились первые слёзы. Моё сердце сдавило лишь сильнее от подобного вида, будто грудь зажало со всех сторон прессом. Я никогда не видел как кто-то из моей семьи плачет. Я знал, что это возможно, но я не думал что находиться рядом в этот момент будет так паршиво. — Ничего я тебе не скажу. 

   Прошептав это, Денис сделала шаг назад, а после и вовсе обессиленно опустилась, сев на поваленный столб. Она поставила локти на колени, а лицом утонула в собственных ладонях. Сначала не было ничего, но потом её плечи потрясло от рыдания. Прерывистые и тихие, больше похожие на поскуливание, но будто разрывающие мой череп изнутри. Ни один крик не мог вызвать у меня такую сильную головную боль, какую вызвали эти звуки плача. 

   И ведь это я виноват. Если бы не задержался тогда, если бы не замешкался... я мог не ехать с Расселом в ту ночь и возможно его бы и не заметили, а мог ещё давно не затевать того бессмысленного конфликта. Столько было вариантов сделать так, чтобы всё было хорошо, но ни одним из них я, как последний идиот, не воспользовался. 

   Я услышал над головой тяжёлый вздох. Это Кевин, наконец опуская плечи и вынимая руки из карманов, попытался успокоится. Я уставился в землю перед собой и только слышал как братец опустился на корточки перед Денис, начав говорить с ней. Тихо и мягко, не как всю прошлую минуту. Подобные перепрыгивания с агрессии на нежность вызывали у меня тревогу.

   — Я тоже хочу плакать. Все мы хотим. И ещё мы все чувствуем себя виноватыми. — Я ощутил, что взгляд Кевина упал на меня в момент, когда моё тело передёрнуло. Они все чувствуют себя виноватыми? Это звучит как издёвка или попытка неумелого утешения. Я ожидал, что столкнусь с осуждением, вернувшись к братьям, и что лишь немногие смогут меня простить, а теперь слышу подобное. — Но мы уже никак не вернём его, — продолжал братец — а своим бездействием так и вовсе похороним ещё глубже. Помнишь, чего он хотел? Чтобы мы могли жить как люди, так по-людски ли всё время плакаться об ушедшем и ждать того, что это вернётся?

   Однако Денис так и не ответила ему на этот вопрос. Да и кажется, ответа не было нужно. Слегка повернув голову в их сторону, я увидел как Кевин убрал руки сестрёнки от её лица, максимально глупо улыбаясь. Идиот... но всё же, в чём-то этот идиот может быть и прав.

   — Ну? — спросил он, пытаясь сменить тактику уже пятый раз за разговор. Чёрт, то смешки, то крики, то нравоучения... почему нельзя идти по одному сценарию? — Будем дальше киснуть или возьмём себя в руки и сделаем то, что не успел наш лидер, чтобы он не жалел о том, как бесславно помер?

   — Я и собиралась взять себя в руки. — буркнула Денис, смахивая слёзы и рывком освобождая руку из хватки Кевина. — Просто мне нужно было время. Вы могли всего-то оставить меня в покое на время. 

   — А как бы ты без нас узнала, что время хандрить уже кончилось? 

    — Как-нибудь. 

   — Ага, когда почувствовала бы старость! — братец вновь усмехнулся, встав с корточек и усевшись между мной и Денис. Он положил руки нам на плечи, слегка встряхивая. — Вам обоим, пока пинка не дашь, вы ж ничего делать не будете. Раз лидер ушёл, то теперь я вам даю приказы! И первый мой приказ будет-...

   — Шиш тебе! — крикнула Денис и, выбравшись из-под руки брата, с силой толкнула его в грудь, от чего и он свалились со столба в заросли травы, утягивая меня за собой. 

   Мне на секунду показалось, что Денис снова начала злиться, но приподнявшись и взглянув на неё, я заметил как она вытирала с лица слёзы, разоряясь малость вымученной улыбкой. Через силу и, скорее всего, от нервов, но она всё-таки улыбалась... это уже было хорошо. У меня наконец отлегло от сердце. 

   — Эй! Бросаешь вызов капитану? Измена начальству! Измена!

   Вскакивая с земли и даже не отряхиваясь, Кевин рванулся к Денис, попытался подцепить её ногу как в реслинге, чтобы повалить на лопатки, но сестрёнка не растерялась. Она согнулась, двинулась вперёд и схватила брата за руку и спину, давая отпор неожиданному нападению. Только не драка...

   Однако видимо, им обоим подобное оказалось по душе. Они топтались по траве, толкая друг друга и пытаясь уронить, пока в итоге Денис не придавила Кевина к земле, заламывая ему одну руку за спиной. Хоть по силе они и были примерно равны, но Денис всё-таки была старше и знала, как заставить "маленького братика" скулить и молить о пощаде, не полагаясь на одну лишь тяжеловесность. 

   — Ну и кто здесь лидер, а, щегол холёный? 

   — Ай-ай-ай-ай! Ладно-ладно! Сдаюсь, отпусти! 

   Ещё немного подержав братца в таком униженном положении, Денис отпустила его и отошла на шаг назад, смахивая со лба капли пота. Однако тут же, стоило Кевину подняться и выдохнуть, он совершил ещё одно нападение исподтижка. Если до этого они просто бодались, как два козла, то теперь в ход пошли удары по телу и валяние в траве в попытках натурально придушить друг друга. 

   Сглатывая комок в горле, я наконец поднимаюсь с земли. Нужно найти способ их остановить, пока они друг друга не покалечили. И плевать, что им это кажется весёлым!

   — Эй, п-перестаньте! Нас же заметят. 

   — Да кто нас тут заметит!? — Хрипло прикрикнул братец, посмеявшись. Он пытался выбраться из захвата Денис, которая держала его сзади и сдавливала грудь пониже ключицы. — Либо помоги, либо не мешай!

   Наверное с минуту я просто стоял, пялясь на них как осёл, но в конечном итоге... мне пришлось просто опуститься и сесть на столб, да оттряхивать испачканные брюки. Я хоть и ненавижу быть свидетелем расправ и драк, но попадать под горячую руку в разгар борьбы тоже не хочется. Остаётся надеялся, что хоть эти не сильно покалечат друг друга. Я бессильно наблюдал, как раз за разом Денис впечатывает Кевина в землю, а тот просит тайм аут, только чтобы потом контратаковать. Это продолжалось, по ощущению часа два, но вероятнее прошло минут десять. 

   В конечном итоге у сестрёнки вся толстовка была мокрой от валяний во влажной траве, а Кевину так и вовсе пришлось вытирать с лица грязные разводы, после того как его головой макнули в сырой грунт. Но, к моему удивлению, Кевин не дерзил и не рвался вызывать на реванш, как он делал почти всегда после поражений. Он просто отступил, когда Денис сказала "всё, хватит".

   — Ладно — сказала сестрёнка, пальцами зачесав назад чёлку и водрузив на голову тонкий чёрный ободок. — я пойду помоюсь, пока душевые не закрыли. Уже неделю нормально не купалась... 

  — Ага, не поверишь, я почувствовал! — с едкой усмешкой сказал Кевин, получив бросок пачкой мармеладок в лицо.

   — Я возьму? — спросила сестрёнка у меня, указав на сладости, оставленные на столбе. Я кивнул и Денис, прихватив шоколадку, ушла прочь тем же ходом, которым мы сюда пришли. 

   — Легче? —  Лишь на миг Кевин остановил её последним вопросом. Сестрёнка глянула на него и молча кивнула, прежде чем скрыться за забором. — Чтож, это победа. 

   В мокрой одежде, с измазанным лицом, спутанными волосами и наверняка с парой синяков на теле, Кевин горделиво вздёрнул подбородок и раскрыт пачку мармелада. Не став лезть в упаковку грязными руками, он высыпал горсть разноцветных мишек себе прямо в рот, уплетая их за обе щеки. 

    — ...Но ты ведь проиграл ей, разве нет? — спросил я. Вряд ли падение вниз лицом можно было назвать "победой". 

   — Ты что, думаешь я пытался побороть её? — воскликнул братец с деланым возмущением — Чтобы я и пытался побить девчонку?! Да как тебе это в голову пришло! Разумеется я поддавался. — хоть Кевин и выпрямил спину, изображая себя благородным, я-то видел, что он во время драки прилагал большие усилия, но всё равно Денис одержала верх. В прочем, наверное не стоит ему на это указывать. 

  — Так а в чём тогда победа?

   — Как это в чём? Ну... нас ведь отправили на миссию "поговори с Денис и сделай так чтобы она перестала изображать ленивую картошку"? Так я это и сделал! Это и была моя победа. 

   —... Ты накричал на неё, а потом вы подрались. Думаешь, от этого ей станет лучше?

   — Послушай, братик — вновь обретая наигранный высокопарный тон, протянул Кевин, отряхиваясь с земли и усаживаясь рядом, закидывая руку мне на плечо. — мой маленький несформированный братик, я эту ускоглазую мадам знаю уже пол века... 

   — Тебе всего тринадцать.

   — ПОЛ ВЕКА! — перебил меня Кевин, не позволяя говорить поперёк собственной речи — И вот, какой опыт я приобрёл за эти годы: не всем людям, когда они грустят, нужны обнимашки и тёплый плед. Без сомнений, кому-то они помогают, но некоторые, такие как наша Денис, будут от грусти вянуть. Вянуть и высыхать, превращаясь в истлевший и мёртвый стручок... как кактусы тёть Изы. Им не поддержка нужна, а нормальная такая встряска. Чтоб на них поорали, дали пинка, они хлебнули адреналина и начали что-то делать. Поверь, хоть со стороны это и выглядело так, будто я, злой злодей, напал на беззащитную грустную девочку-аннигилятора, но именно так я наставил её на путь истинный. 

  — А почему ты не сделал этого раньше? В плане... прошёл месяц, а ты только сейчас с ней поговорил.

   — Так а кто бы мне разрешил? Ты видел, как братья на меня гавкают? Ладно Лука, он тот ещё шизоид, но мне Итан говорил, чтобы я даже не думал подходить к Денис, иначе я всё испорчу. Я сначала хотел поспорить, но клянусь, он бы меня своим взглядом убил! Итан! Ну а теперь скажи мне, кроме меня, из этих добряков способен надавать крепких моральных лещей? Да никто, вот они, пустоголовые, и сидели, ожидая погоды с моря. Дуралеи. 

   — ...То есть, если я правильно понял, ты побил её, чтобы она успокоилась? — попытался подытожить я весь этот монолог побитого девчонкой и униженного горделивца.

   — Блин, заткнись, а? Когда ты так формулируешь мысль, я даже себе кажусь ублюдком.

   Кевин, вновь придя к привычному, хоть и немного хриплому голосу, убрал руку с моих плеч и снова полез за сладким, засовывая опустевшую пачку мармелада в карман. Теперь он неторопливо хрустел подчерствевшим печеньем, глядя куда-то вдаль. 

   Наконец стало тихо... учитывая, кто сейчас рядом со мной, подобное было удивительно. Кажется, именно в этот момент приключения на сегодня официально закончились. Теперь я готов вернуться в свой изолятор и провести вечер в тишине, не испытывая приступов головной боли от всепоглощающего одиночества. Может быть, и мне нужна была встряска? Похоже на то. Но мне хватает эмоциональной, от драки я лучше откажусь. 

   — Я бы хотел ещё поговорить, прежде чем тоже пойду. — прошептал я, стараясь не нарушить атмосферы. 

   — Валяй. Я весь твой до вечера. 

   — Ну... это немного глупо, на самом деле. Я зацепился за одну твою фразу...— начал проговаривать я, думая как подойти к вопросу. Кевин всё это время смотрел прямо на меня и это лишь сильнее давило! — Твоя фраза была вроде: "мы все считаем себя виноватыми"? Ты её сгоряча сказал?

   — Нет. — с ходу отчеканил Кевин. — Ты просто не знаешь, как наши впервые отреагировали на весь этот пиз- тяжёлый случай. Ты когда ещё в отключке у Уно лежал, к нам Эдмунд на базу прикатил первым, он тогда выглядел как прокажённый, мы всё спрашивали, что случилось, а он нем как рыба. Только когда все остальные прибыли, они рассказали что произошло. Слава богам, что ты этого не видел, на самом деле, там такое началось. — Кевин покачал головой, вновь пошарив в пакете с вкусняшками и достав маленькую пачку сока. Он сполоснул горло и, видя что я всё ещё ожидающе смотрю на него, продолжил. — Питер расказал, что Кэп предлагал ему поехать вместе в ту ночь, но он слишком устал и отказался и теперь жалеет. Дин чуть ли на колени не становился перед нами, признавшись что попросил у Кэпа его пистолет на время и не вернул, мол его бы это спасло. Но знаешь, что? Никто из нас не виноват. Виноват в его смерти тот, кто убил, а не мы, которые не знали о том что должно случиться. И не ты уж точно!

   — Я?! — непроизвольно вырвалось из моих губ, когда Кевин резко ткнул в меня в грудь. — Я и не говорил, что считаю себя виноватым...

   — Да у тебя на лице это написано! Иначе ты бы не зацепился за мою фразу. — вот как. Я реально так легко читаюсь?

   — Мы все виноваты в этом дерьме, каждый по-немногу. Но при этом, эм-... короче, не мы должны за это отвечать. Я же тогда по носу получил от той жирной швали не потому что хотел, чтобы оно грохнуло одного из моих братьев, так? Я хотел тебе помочь и вообще не думал, что эта свинья будет искать и кому-то мстить! Сын шлюхи... — шикнул Кевин, практически выплёвывая оскорбления. Он практически зашипел как варан, но будто по щелчку снова перешёл в норму. — Я этого не говорил, если что. Мне Харон шею намылит, если узнает, что я при мелких матерюсь. 

   — Это я-то мелкий? — усмехнулся я, пытаясь с таким же мастерством увести разговор в другую сторону. Да вот только не было у меня таланта Кевина и я чувствовал, что моя попытка уже пахнет провалом, но зачем-то продолжал — Ты всего на три года меня старше, а то и на два с половиной. 

   — Эй, не обсчитывай меня! Никаких "двух с половиной", три - есть три. Кто в вопросе возраста вообще месяца считает? 

   Немного отойдя от эмоционально напряжения, Кевин окончательно выдохнул и стал самим собой. Наконец исчезли этот пафос и нравоучения, которые с уст братца смотрелись так абсурдно, что мне казалось это я уже схожу с ума. Мы сидели и я, уже привычно, слушал в пол уха рассказы Кевина о каких-то только ему известных событиях и мудростях, а сам почувствовал, что погружаюсь в подобие сна. Нет, я не спал, лишь сидел неподвижно, иногда жуча конфеты из пакета, счастливый от того что наконец почувствовал сладость на языке. 

   Люблю сладкое.  Вот бы в изоляторе его тоже давали.

   Изолятор. Серая комната, жалюзи, стол и тумбочка. Сам я лежу на кровати, а вернее... где-то под ней. На нижней стороне матраса были провисшие пружины, в углубления которых так идеально помещалось моё тело. Холодно. Входная дверь с дребезжанием открывается и я вижу каблуки сине-бутылочного цвета и облачённые в капрон ноги, выглядывающие из-под белого халата. Пахнет сигаретным дымом. На какое-то время воцаряется тишина, но потом её пронзает гул. Гул, который повторяется. будто кто-то пытается произнести одно и тоже слово, надев на голову аквариум. 

   Блобс. Эблобс. Эвобс. 

   — ЭВАНС! 

   От резкого крика я вздрагиваю и уже интуитивно напрягаюсь, будто готовясь удариться головй. Однако мне в голову ударяет резкий порыв ветра с запахом петрикора.

   — Ты чего, братишка? — хохочет Кевин, чуть возвышаясь надо мной с набитыми до отказа щеками. — Уснул что ли?

   — ... Похоже на то. 

   Я делаю глубокий вдох, откидывая голову назад и устремляя взгляд в небо. Серые тучи очень низко, а на лицо попадают белые градинки. Шелест и гром предвещают скорый холод, но мне так не хочется уходить. 

   — Хэй. — шёпотом кличет меня Кевин, бодая плечом. Я неохотно опускаю голову и смотрю как он кивает куда-то в сторону приюта — Слыхал?

   Я прислушался и, щуря из всех сил глаза, всматриваюсь в серую стену с множеством окон. Замечаю движение, будто одно из окон резко распахнулось и оттуда высунулся силуэт в белом. В тишине вечерней улицы сквозь гул слышу слова, из который чётко слышу только собственную фамилию, но общая фраза похожа на что-то вроде.

   — Фу ты, паразит. Эванс! Ну только попробуй мне на глаза попасться, руки повыдёргиваю. 

   — Пу-пу-пу... — протянул Кевин, закусывая губу и пожимая плечами. — Чтож, удачи дожить до заката, братец. 

   //_______________________\\

   Хотел я этого или нет, но мне пришлось вернуться в медкорпус и добровольно сдаться в руки разъярённой врачихе. Увесистая тётка, раздражающе звякая своими синими каблуками, втащила меня за волосы в изолятор. Она всё возмущалась и возмущалась, а я уже и не слышал. Я слишком устал, чтобы выдавать хоть какие-то эмоции на её ворчание. Хотелось просто вернуться в тишину, лечь под одеяло и поспать. Всегда хочу спать после таких ярких дней.

   — Уж не знаю, как ты дверь отпер гадёныш — шикнула она, едва не забросив меня в комнату, так что я буквально врезался в кровать, ушибив голень о раму. — но это первый и последний раз!

   — Простите. — тихо сказал я, опуская голову и делая максимально жалостливый вид, надеясь что этим всё и кончится. 

   — ПрОсТиТе! — передразнила меня медсестра, издавая ртом неприличные звуки. Хотелось, чтобы на сим было всё, но тут она выдала такое, от чего у меня глаза сами собой округлились. — Раздевайся!

   — Чего?

   — Того. Снял всё до трусов, и постельное бельё сложи! Щас поймём, что за приспособления для взлома ты носишь и кто тебе их дал. 

   ...Унизительно. Одно слово, а так идеально описало всю эту процедуру. Медсестра не переставала пялиться на меня, не только требуя, чтобы я разделся, но и пялясь на меня всё время. Она не угомонилась, пока я не сложил на кровати все свои вещи, а заодно и наволочку с пододеяльником и простынёй. Старая мымра бес проблем нашла запрятанные в моей куртки шоколадные батончики и лакрицу, которые тут же перекачивали к ней в карманы. Я всё не понимал, что она так тщательно ищет. То она подушку прощупывала (хотя с тем, насколько мало в ней было наполнителя, можно было просто посмотреть на просвет), то в моих волосах копалась, а раз даже подцепила резинку моего белья, будто думая, что я в неё что-то вшить или вдеть мог. Ненормальная! 

   —... Странно. — подытожила она, сворачивая мои вещи и постельное в один рулон — Ты как дверь из изолятора открыл? 

   — Так вы её не заперли. — ответил я, пожав плечами. На самом деле, я и сам не знал, как именно это получилось, ведь я отчётливо помнил этот омерзительный щелчок и как я раз пять подходил и дёргал ручку, прежде чем та поддалась. 

   — Не неси чуши! — шикнула она, махнув рукой. — Я пятнадцать лет в этом отделении работаю и ни разу такой ошибки не совершала. 

   — Первый раз, значит. 

  — А вот хамить мне, молодой человек, не нужно! — впихнув рулон вещей в подмышку, эта кляча ткнула мне пальцем прямо в лоб, от чего её отросший ноготь наверняка оставил след на коже. — Матери своей будешь характер показывать, а я тебе не подруга. 

    Хех, да... это было её излюбленная фраза. Что за дьявол нашептал ей на ухо, что будет очень остроумно тыкать в детей "остроумными" вбросами про матерей, когда сама работаешь в детдоме. 

   Я-то знаю, что моей маме я никогда слова плохого не скажу... По моральным причинам.

   Прежде чем уходить, старуха открыла прикроватную тумбочку и собрала оттуда оставшуюся мою одежду: и пижаму, и брюки и свитер. Она просто закинула их на плечо и выпрямилась, готовясь уходить. 

   — Эй, отдайте мою одежду! — наконец удосужился возмутится я, поняв что пожитки мои конфискуют далеко не только для беглого осмотра. 

    — Так поспишь, не девочка. Послезавтра отдам, как постирается. 

    Вот суч-

   Прежде чем я успел хоть что-то придумать для ответа, тётка уже захлопнула дверь с той стороны, а от её удара даже стены задрожали. Она провернула ключ раза два в замочной скважине и, чтобы уж наверняка, подёргала ручку и то толкала, то тянула дверь. И каждое это движение сопровождалось противным лязгом. 

   ....Ага. Вот как мне решили отомстить за мой побег. Оставили на два дня с почти голой задницей, чтоб я даже смотреть в сторону выхода из комнаты не мог. Где-то я это уже переживал. Ну, что ж теперь делать, не кричать же и не биться в дверь, мне максимум, что предоставят - это пару тумаков. 

   С тяжким вздохом я опускаюсь на кровать. Плед без пододеяльника оказывается таким колючим, что я просто сминаю его и кидаю под ноги, им не возможно укрываться. Вот и остался я на пустой кровати... унизили, обокрали и оставили на мерзотном матрасе, больше похожим на мешок с кусками проволоки, чем на койко-место. 

   На самом деле, если так посудить, я бы не сказал что иной исход был бы лучше. Да, я понёс наказание, но как будто бы это ничто по сравнению с тем, как я помог Денис, поел нормальной еды и в целом провёл день. Даже в этой пропахшей лекарствами коморке я мог закрыть глаза и заставить себя поверить, что я всё ещё на поле под морозным воздухом. Учитывая, как холодно мне стало без футболки, дать волю воображению было особенно легко. Не открывая глаз, я почувствовал как легли на мою грудь два чешуйчатых шнурочка. Вроде я знаю, что змеи холоднокровны, но так становиться немного теплее. 

     Наконец можно отдохнуть.

    И всё же... что в тот момент произошло?