Глава 14: Интерлюдия. Сбитая В Полёте Птичка

  — Ребята, я нашла их!

   Хриплый девичий голос прорезал тишину переулков. Свежевыпавший снег хрустел под ногами небольшой группы подростков, когда они приближались к своей цели. Низкорослая девочка в цветастой куртке перемахнула через забор-решётку и, едва касаясь земли, поспешила к сидящим в конце переулка парням. 

   Один из них был её младший братишка, а второй так долго её воспитывал, что заслужил кличку "батя номер один". И оба они были пустоголовыми дуралеями! Два идиота, которые обещали вернуться ещё несколько часов назад, но в итоге вынудили остальных ехать и искать их! 

   — Ну наконец-то! Вы с ума сошли! — прикрикнула Денис, схватив младшего за плечо и встряхнув — Ещё и спать здесь решили?

   Сердце её всё ещё быстро колотилось после бега, но резко произвело особенно сильный удар, стоило ей опустить голову и заметить на одеждах своего капитана уже застывшее, широко растёкшееся багровое пятно.

    Треск проволоки позади и звук приземления в сугроб: и вот к ним приблизилось ещё трое парней. Самый старший из них положил массивную руку на плечо сестры, заставив её сделать шаг назад. Он присел на корточки перед своими товарищами по банде и почувствовал, как пальцы норовят сжаться в кулак. Питер звучно выдохнул, расширив ноздри. Мало ему было запыхаться в холодной дороге, сейчас в его груди нечто колотилось о рёбра, выдавая страх. Парень снял с руки перчатку и, отодвинув ворот у куртки своего неподвижного лидера, коснулся его кожи. 

   Холодная как лёд, гладкая как воск и недвижимая, как камень. Он, уже двумя руками, обхватил шею Рассела и надавил кончиками пальцев в ложбинку под челюстью, надеясь прощупать хотя бы слабую пульсацию. Однако Питер всё яснее ловил себя на омерзительной мысли, что руками он будто держит охлаждённый кусок мяса, которое немного подтает и начнёт разваливаться на волокна. 

   — Пит? Эй, не делай такое лицо, будто кто-то умер! — укорил его ещё один из братьев. Харон стоял на коленях рядом и снимал с младшего брата почти заледенелую куртку, лишь чтобы вместо неё накинуть собственную, согретую теплом его тела. 

   Их младший рыжий братец был на вид без единой царапины и иногда можно было заметить, как под его носом клубиться пар от его дыхания. По крайней мере, он был жив. Только вот...

   — Кэп мёртв. — произнеся эти слова, Питер будто поставил мир на паузу. Никто и ничего больше не слышал. Ни голоса, ни скрип снега, ни шорох курток. Каждый слушал лишь то, как что-то внутри с треском отрывается от остального тела. 

   Единственным звуком, что осмелился нарушить минуту молчания, стал звучный всхлип, а затем и голос, наполненный едва сдерживаемым отчаянием и до ужаса надорванный

   — Замолчи! О таком не шутят! — сдавленно крикнула их сестрёнка. Денис со всей силы, что только могла иметься в её теле, толкнула старшего в плечо, заставив его отпустить Рассела.

   Девочка упала на колени пред своим капитаном и попыталась сжать его руку, но пальцы у её лидера были несгибаемы, как у статуи. Лицо старшего было мертвенно бледным, а на щеках и ресницах лежали снежинки. Хрупкие белые льдинки оставались целыми, ведь не было на коже тепла, способного их растопить. 

   — ...Рассел. — шёпот Денис был похож на писк. Каждый звук и вдох было так тяжело вырывать из горла, будто его кто-то зажал верёвкой и затягивал всё сильнее. 

   Когда девочка почувствовала, что её обняли за плечи и попытались хоть немного оттащить, она начала бить локтями и кулаками по груди своего так названого брата, который зачем-то уводил её подальше. Но Питер не отпустил её, сжав в объятьях этого брыкающегося ребёнка и отходя на несколько шагов от бездыханного тела их общего друга.

   — Отпусти! —выкрикивала она сквозь слёзы и вырывающийся из горла кашель, но её не слушали. Никто не слушал, находясь в этот миг в пучине собственных мыслей. 

   — Не смотри на него. Хуже будет. — Питер практически рыкнул на сестру. Он уже и не помнил, когда последний раз ему так хотелось повысить на неё голос. Обычно сил у него и так было мало, чтоб ещё и тратить их на нравоучения младших. Но сейчас это бессилие разрывало изнутри от желания кричать и бить, избивать до полусмерти того, по чьей вине он в эту ночь лишился своего лидера. 

   Около минуты рослому пацану пришлось держать Денис, прежде чем та сдалась и отказалась от попыток вырваться из хватки старшего. Теперь девочка стояла смирно, однако каждая мышца её тела в этот момент содрогалась от звучного рыдания. Она спрятала лицо в ткани братской куртки, которая немного, но заглушала плач.

   Руки Питера расслабились, уже не сжимая плачущего ребёнка, а лишь продолжая держать в кольце своих рук. Взгляд его прошёлся по остальным присутствующим, что за все эти минуты, которые казались часами, не проронили и слова. Харон по прежнему стоял на одном колене перед окоченелым телом и только бог мог знать, что в тот момент происходило в его голове. Росшие вместе с малого возраста, ни Рассел ни Харон и мысли не допускали, что когда-либо станут свидетелями кончины одного из них. Но держался парень поистине героически, не впадая в истерику и ярость. Лишь блестящие влагой глаза и сильно покрасневшие веки выдавали то, насколько в тот момент ему было больно. 

   —... Как малой? — и вот последний голос, принадлежавший человеку до этого хранящего молчание. Эдмунд стоял чуть поодаль, опасаясь приблизиться или даже взглянуть куда-то кроме припорошённого снегом асфальта.

   Его голос дал необходимую сейчас каплю озарения. Точно, они тут уже разнылись по Кэпу, но помимо него был ещё один человек, за которого стоило бы начать переживать. 

  — Эй — громким шёпотом позвал Харон, усилием воли переключая внимание на Джеймса, всё ещё спящего у стенки. Снимая перчатку, старший тронул щёку мальчишки ладонью. С губ раздался вздох облегчения, когда его младший братец выдохнул облачко тёплого воздуха, а под кожей отчётливо чувствовалось тепло. — Жив. Не факт что цел, не факт что орёл, но жив. Ну-ка, Эд, подними его. Доползём до Уно и оттуда уже дозвонимся... куда надо. 

   — Куда?! — резкий вскрик Денис прервал череду её же всхлипов. Слабая попытка вырваться вновь заставила Питера покрепче сжать её в своих до неприличия сильных руках. — Кому ты звонить собрался?! Кто по твоему может помочь!

   — Кому надо. — Харон ответил на крики таким же резким голосом, в котором слабо проглядывалось глубокое рычание. Он потёр пальцами собственную переносицу и ладонью стёр с глаз предательски вырвавшиеся слёзы. Глубокий вдох заставил рёбра разойтись и грудная клетка стала раза в два шире, втягивая в себя холодный воздух, пропахший снегом и железом. — Питер, отведи Дени туда же. Все втроём - вон отсюда! Здесь не на что глазеть. 

   — А ты, Харон? Собираешься остаться? — едва ли Питер успел закончить вопрос, как его перебил тот же хриплый и уже более агрессивный приказ. 

   — Да! Проваливайте. — это уже был не каркающий голос их братца, а натуральное рычание, будто какого-то чудовища, рвущегося из глубины его тела. 

   Эдмунд, всё ещё не поднимая взгляд выше собственных ботинок, поспешно приблизился к стене. Он без особых усилий поднял тощее тело младшего, завёрнутое в толстую куртку. Сажая Джеймса на своё предплечье, Эд второй рукой обхватил его спину. Теперь младший сидел в его руках, утыкаясь лицом куда-то в стык между плечом и шеей, размеренно дыша.

   Медленно, унося младших с собой на руках, двое рослых парней покидали переулок, лишь на мгновение повернувшись и задержав взгляд на своём братце: склонившимся перед холодным телом их общего лидера. Вряд ли они когда-то вспомнят, насколько искажённым выглядит лицо их главного наглеца, когда у него текут немые слёзы.

   Крепко держа на руках младшего брата, Эдмунд быстрым шагом движется в сторону ночного бара, надеясь на то что Уно будет в достаточно хорошем настроении, чтобы пустить их. Питер шёл сразу за ним, крепко сжимая в руке запястье Денис, пресекая её редкие попытки вырвать руку из хватки. Шли они молча и лишь редкие всхлипы сестры отражались от стен домов. На улицах было тихо, даже слишком тихо. Ни единой живой души и единственная странность - дорогая и абсолютно пустая машина, мимо которой парни прошли, даже не заметив, что она оставалась незапертой.