14. Не поздно всё исправить

Гермиона чувствовала, что с Гарри происходит что-то странное, но на все её расспросы он беспечно отмахивался. Также он больше не говорил о Джинни и Драко... Совсем. Раньше имена этих людей даже ненароком слетали с его уст, но сейчас... Он словно вычеркнул их из своей жизни. Будто их никогда и не было.

Несколько дней спустя после командировки Гарри Гермиона вошла в его спальню, чтобы найти любимую погремушку Скорпиуса, и увиденное повергло её в шок. Со стен исчезли все совместные портреты и колдографии с Джинни! Сама комната была полностью переделана под манеру холостяка: стены, которые когда-то красила Джинни в тёплый бежевый цвет, были теперь светло-серого тона. Мебель, которую она выбирала для их спальни, исчезла. Появились лишь самые необходимые атрибуты для работы и сна.

И, что касаемо работы, Гермиона увидела распечатанное письмо из Хогвартса. Прочитав его, она не могла поверить:

«Уважаемый мистер Поттер! Хотим порадовать вас новостью, что ваше резюме на работу принято и, с первого числа следующего месяца, вы можете приступить к работе преподавателя по Защите от тёмных искусств.Директор Хогвартса проф. Минерва Макгонагалл».

Гарри ушёл из Министерства? Но как же так?! Ведь он уже был ведущим мракоборцем. И это в его-то годы! В штаб-квартире ему не было равных, и без него отдел как без рук! Ему пророчили большое будущее, и ему стоило лишь рукой подать... Гермиона категорически не понимала его ход мыслей. Как только вечером Гарри вернулся домой, она устроила ему допрос с пристрастием:

— Гарри, скажи мне, что происходит?!

— Ты о чём? — как ни в чём не бывало спросил Гарри, беря на руки Скорпиуса.

— Я о том письме из Хогвартса! Ты ушёл из Министерства?

— Пока нет. Дожидаюсь, когда Кингсли вернётся из Америки, и отдам заявление ему лично.

— Но, Гарри! Как ты мог променять работу ведущего мракоборца на работу какого-то учителя! Ты ведь и получать будешь в разы меньше! ...

— Деньги для меня не мотивация! Насколько я помню, на пятом курсе мне неплохо удавалось обучать всех вас, верно?

— Не уходи от темы! Что происходит с тобой? Что за резкие перемены? Что, в конце концов, с твоей комнатой?!

— Решил сменить обстановку. Честно говоря, мне не нравился бежевый цвет, который выбрала Джинни. Я и решил сделать по-своему.

— Почему ты решил уйти из Министерства?!

— Ради Скорпиуса, — спокойно проговорил Гарри.

Гермиона опешила:

— А Скорпиус причём?!

— Гермиона, неужели ты не видишь, что с этой профессией связана вечная опасность и наживание всё новых и новых врагов?! Я хочу обезопасить будущее Скорпиуса! Когда-нибудь людям станет известно о его существовании, ведь мы не можем прятать его вечно! ... Также люди узнают, как я к нему отношусь, и смогут использовать эту слабость... Он будет вечно подвержен риску быть похищенным, проклятым или убитым... Так что лучше мне остановиться прямо сейчас!

Гермиона прослезилась:

— Но, Гарри! Это ведь была твоя мечта! Неужели ты откажешься от неё ради моего сына?!

— Вот именно, это БЫЛО моей мечтой! Но время идёт, потребности меняются, а события способствуют переменам. В данный момент моей главной мечтой является стоять рядом со Скорпиусом на его свадьбе. А если на каком-нибудь задании меня убьют — она никогда не сбудется...

Гермиона, расчувствовавшись, подбежала к Гарри и Скорпиусу и обняла их.

— Гарри, прости, что давлю на тебя! ... Давно пора привыкнуть к тому, что ты никогда ничего не делаешь просто так...

«Это точно!» — с горечью подумал он.

— Но... Почему ты убрал фотографии Джинни?

— Чтобы не думать лишний раз о ней.

Гермиона кивнула. Конечно, прошло уже полтора года, как он не видел свою невесту. И Гермиона могла его понять, каково это: не видеть человека, которого любишь всем сердцем. Но Джинни хотя бы могла очнуться. Если бы и Драко тоже смог открыть глаза... пускай спустя годы... Гермиона ничего бы не пожалела и простила бы ему всё на свете... Она погладила Гарри по плечу и понимающе улыбнулась.

---

Гарри положил заявление об увольнении по собственному желанию на стол министру Кингсли. Тот, казалось, не удивился, но упрямо смял его.

— Не принимай поспешных решений, Гарри. Потом ты можешь пожалеть об этом.

— Звучит как угроза, министр! — холодно отозвался Гарри.

— Это вовсе не угроза. Но предостережение. Потом ты, возможно, захочешь вернуться сюда, но снова эту же должность я тебе гарантировать не смогу.

— Вы, как никто другой, должны быть прекрасно осведомлены в том, что я не гоняюсь за повышениями. И мне не нужны высокие гонорары! Я просто хочу поскорее убраться отсюда...

— Поттер, я не приму твоё заявление! Тебе нужен отдых?

— Мне нужно увольнение! — сорвался на крик мракоборец. — Я не хочу больше работать на вас!

— Чем же я тебе не угодил?

— Я не собираюсь перед вами отчитываться, министр!

— Однако я бы попросил...

Гарри вздохнул. Подойдя к стене, он увидел колдографию членов Ордена Феникса, сделанную после победы над Волан-де-Мортом... Кингсли сиял гордой, но в то же время усталой улыбкой. Все Уизли скупо улыбались, не в состоянии на большее, так как они потеряли Фреда в этой войне... Однако Джинни стояла, держа за руку Гарри и положив голову ему на плечо. Гермиона и Драко стояли совсем рядом друг с другом. Можно было заметить, как их руки едва соприкасались, а взгляды, которые они сдержанно посылали друг другу, искрили необъятным пламенем любви и страсти. Однако они всеми силами пытались это скрыть. В той войне они понесли такие крупные потери! Дамблдор, Снегг, Сириус, Люпин, Тонкс, Грюм, Фред... А сколько ещё учеников погибло в битве за Хогвартс?! Но тогда они боролись все вместе против одного врага! Они пытались сделать этот мир лучше. А сейчас — бесконечные тайны, скрываемые из-за личной выгоды... Ложь... Боль... Гарри с горечью посмотрел на министра.

— Вот ответьте мне, как долго вы собирались скрывать Малфоев?

На этот раз брови Кингсли дёрнулись вверх.

— Значит, всё-таки нашёл... — констатировал он.

— Всё-таки нашёл! — передразнил его Гарри. — Значит, для вас дочь Артура Уизли играет не такую важную роль, как родители Драко Малфоя?!

— Гарри, ты всё неправильно понял... Всё равно мы бы узнали правду! У нас изготавливалась Сыворотка правды специально для допроса преступников... И если бы Джинни Уизли не простила Люциуса и Нарциссу, как показал мне Драко, то мы бы применили к ним поцелуй дементора — вот и всё! А тут Драко пришёл сам и рассказал мне о случившемся... Вернее, показал. Он сильно рисковал, но дал мне твёрдое обещание, что полностью изменит их память...

— Я знаю всё, Бруствер! — перебил его Гарри. — И сам тот факт, что вы повелись на его мольбы, просто немыслим для меня! Он самым что ни на есть наглым способом купил вас!

— Да, пусть так, — спокойно ответил Кингсли. — Но я ни копейки из этих денег не возьму себе, Гарри! Это всё пойдёт в пользу магического общества: на пожертвования, или на закуп дорогих ингредиентов для зелий и лекарств... Я не вижу смысла не доверять Драко. Он во время войны доказал свою верность...

— Да, но не мне! И не своей жене! Они с Джинни скрыли от нас это!

— Они боялись, что вы их не поймёте... Так оно и вышло. А насчёт недоверия — то вы заслуживаете его даже больше, чем Джинни и Драко...

— В каком смысле?! — Гарри непонимающе уставился на министра.

В глазах Кингсли промелькнул яростный огонёк:

— Это же вы с Гермионой умудрились зачать ребёнка практически сразу после «смерти» её супруга.

Гарри раскрыл рот. Он хотел было что-то возразить, но вовремя одумался. Ведь если бы Кингсли узнал, что ребёнок от Драко, тот бы сразу вернулся... Гарри изменил тактику:

— Мы с Гермионой были сломлены, ясно?! В письме, которое завещал мне Драко, была даже не просьба, а требование — чтобы я не оставлял Гермиону... Чтобы поддерживал её... Она погибала... Она превратилась в живой труп, вы понимаете? А если бы я не... И вообще, не вам нас осуждать, министр! Просто подпишите заявление!

— Нет, не подпишу, — спокойно, но твёрдо ответил Кингсли. — И я вас ни в коем случае не осуждаю! Мне ли? ...

— А почему вы не рассказали Малфою о нашем с Гермионой ребёнке? — вдруг поинтересовался Гарри.

— Потому что думал, что вы сами замечательно справитесь с этой задачей...

— Вы правы! Я справился! Я рассказал ему...

— Ну, значит, он и вправду ваш!

— О чём вы?

— Я до последнего сомневался, что ты являлся биологическим отцом ребёнка, Гарри... Но, видимо, зря.

— А кто же ещё мог быть его отцом?

— Драко, к примеру... — Кингсли улыбнулся.

Гарри лишился дара речи. Министр тем временем продолжал:

— Ответь мне, почему вы скрываете его ото всех, Гарри?

Оправившись от шока, Гарри проговорил:

— Потому что... не хотим, чтобы его сглазили! В магическом мире сглазы и проклятия встречаются на каждом шагу! Это в маггловской вселенной давно перестали верить в подобное...

— Пусть будет так... Но ты же понимаешь, что всю жизнь скрывать его вы не сможете!

— А мы и не собираемся! — огрызнулся Гарри. — В общем, подпишите моё заявление, и я просто уйду.

— Нет. Я могу дать тебе время, Поттер... Сколько пожелаешь. Ты рождён быть мракоборцем!

— Преподавание мне тоже вполне подходит!

— Ты не сможешь вечно отсиживаться в кабинете и знать, что можно делать этот мир лучше, избавляясь от нечисти...

— Можете думать что угодно, министр! Но больше я не хочу иметь ничего общего с вами!

Гарри развернулся и, выходя из кабинета Кингсли, с силой хлопнул дверью.

---

Вернувшись домой, Гарри обнаружил Рона в своей гостиной. Тот встретил его, нахмурив свои рыжие брови.

«Гермиона уже поделилась новостями!» — сразу понял Гарри.

— Привет, Рон!

— Виделись уже! — проворчал его друг. — Почему ты мне ничего не говорил о том, что хочешь покинуть аврорат?

— Это решение пришло спонтанно. И я не хотел лишний раз говорить об этом никому... Гермиона тоже узнала об этом совершенно случайно...

— Ну, а зачем такие резкие перемены, Гарри?

— Ради Скорпиуса, Рон.

— Сам-то веришь в то, что говоришь?! Ты после командировки какой-то отмороженный! Гарри, что бы ты там ни обнаружил, ты можешь рассказать мне! Я тебя ни в чём не буду упрекать!

— Я знаю, Рон, — вздохнул Гарри. — Пойдём.

Они поднялись в спальню Гарри, и Рон тоже отметил резкие изменения, произошедшие в его комнате.

— Что... здесь произошло?!

— Рон, прошу, не заставляй меня объяснять тебе! Я не смогу! Просто... — Гарри вытащил с помощью волшебной палочки воспоминание из своей головы и швырнул его в Омут памяти. — Посмотри!

Рон послушно проследовал к Омуту и заглянул в него.

Некоторое время спустя Рон поднял голову и в шоке уставился на Гарри. Тот понимающе кивнул и заговорил первым:

— Теперь ты понимаешь, что...

— Ты что натворил?! — перебил его Рон.

— Извини, что?! — ошарашенно спросил Гарри.

— Ты что натворил?! — повторил Рон. — Как ты мог поступить таким образом, Гарри?! Ты же... ты соврал ему!

— А он нам не соврал?! — теряя терпение, выкрикнул Гарри. — Всё это произошло по вине его родителей! А он пытается их выгородить и...

— Но ведь это его родители!

— Рон, честное слово, я не понимаю тебя! Они пытали твою сестру! Они довели её до слепоты, до комы... А он пытается смягчить для них наказание...

— Да, меня это тоже повергло в шок, но Джинни сама простила их! Драко пытается хоть как-то исправить ситуацию. Ты представь, как ему тяжело! Он разрывается между нами и ...

— Хочешь сказать, ты простил их?! — в шоке проговорил Гарри.

— Если простила Джинни... Я не буду им мстить за неё. Ты знаешь, я все эти месяцы жил лишь мыслями и надеждой: покарать этих людей, которые довели мою родную сестру до такого состояния... Но после увиденного... Я могу понять Драко. Он тоже наш друг!

— Рон! Ты готов понять и простить Драко, при этом наплевав на наши с Гермионой чувства?! Ты же как никто другой знаешь, ЧТО нам пришлось пережить за эти полтора года... Он повесил на меня это чувство долга перед ней, хотя я и без него прекрасно осознавал, что никогда и никак не смогу расплатиться с ней! Он инсценировал свою смерть, при этом чуть не убив Гермиону и Скорпиуса...

— Гарри! — громко перекрыл Рон причитания друга. — Пойми ты, Драко жив! Наш друг — жив! Неужели для тебя важнее его ложь, чем то, что он сможет вернуться и пробудить Джинни... И, между прочим, они вместе с Джинни придумали этот нелепый план по сведению вас с Гермионой, только чтобы вы меньше страдали! Они знали, что вас надолго не хватит, что вы не сможете зайти дальше, чем брат с сестрой...

— Да ни черта подобного! — не подумав, бросил Гарри и тут же пожалел.

Рон, широко раскрыв глаза, в шоке воззрился на него. Поняв, что забрать обратно свои слова он не сможет, Гарри глубоко вздохнул.

— Пару раз мы с Гермионой переспали. В первый раз, когда сильно напились... Я даже не помню, что и как тогда происходило... И во второй раз, когда Гермиона забеременела. У неё шалили гормоны, и ей хотелось ... интимной близости... Мы, конечно, после выявления беременности поняли, что к чему, и больше друг к другу не прикасались... Но сам факт, что мне пришлось... Да, Рон, именно пришлось переспать с ней, только потому что я ей должен, вызывает у меня просто бесконечное отвращение к себе! А тут выясняется, что Малфой жив... Что они все живы! Знаешь, как мне хотелось пустить Убивающее заклятие в его предков! Даже не знаю, какие чудеса удержали меня от этого...

— Слушай, Гарри... То, что между вами с Гермионой произошло, — чистая случайность! Вы не испытывали друг к другу какой-то особой симпатии... И вы не знали, что Драко жив. Я больше чем уверен, что в противном случае тебя бы даже воротило от одной мысли о близости с его женой! Да, возможно, у меня раньше были к ней какие-то чувства, но в первую очередь для меня стояло её счастье! А по-настоящему счастлива она была только с Драко! Скорпиус — это сын! Когда-нибудь он вырастет, женится и оставит её. А что останется ей? Ты думаешь, сможешь заменить ей Драко?! Да никто не сможет! И тебе никто не сможет заменить Джинни! Я вас обоих знаю как облупленных, и ни ты, ни Гермиона не сможете быть счастливы по-настоящему! А сейчас ты из-за своего эгоизма лишаешь счастья вас всех четверых! Ты должен исправить ситуацию, Поттер! Не тебе одному плохо! А то, что между вами было... Пусть останется в прошлом. Ради Гермионы, ради Скорпиуса ...

Гарри в изумлении смотрел на своего лучшего друга и осознавал его правоту. Он впервые за долгое время внимательно разглядел Рона: он возмужал, стал в плечах ещё шире, глаза уже смотрели строго и сосредоточенно, и взгляд был пронзительным и мудрым. Гарри сел на кровать, обхватив голову.

— Господи, Рон! Что я натворил?!

— Ещё не поздно всё исправить.

— Ты пойдёшь со мной?

— Спрашиваешь! — обиженно ответил тот.

Гарри в очередной раз убедился, что не зря когда-то оказался с ним в одном купе.