3. Джинни и Драко

— Это я виноват! — сокрушался Гарри. — Я знал, что ей грозит опасность. Я чувствовал это! А теперь... Теперь...

— Не вини себя, Гарри, — попыталась утешить его миссис Уизли, держа за руку спящую Джинни. — На её месте мог оказаться кто угодно...

— Но я выбрал её! Я полюбил её! И она пострадала из-за меня!

— Она всегда была готова отдать свою жизнь за тебя, мальчик мой! Даже если бы ты её и не полюбил. Она полюбила тебя раньше. И выбрал не ты её, а она тебя...

Мистер и миссис Уизли, Билл и Флёр, Джордж и Алисия, Перси и даже приехавший из Румынии Чарли — все стояли в палате и, мрачно склонив головы, грустили об участи самой младшей Уизли. Миссис Уизли собиралась забрать Джинни в Нору и сама ухаживать за дочерью, но Гарри запротестовал:

— Она моя невеста! Она вернётся в наш дом, и я позабочусь о ней! — твёрдо заявил Гарри.

— Но, милый, ты ведь работаешь! — возразила Молли Уизли. — И мне будет спокойнее, если я сама смогу ухаживать за ней!

— Миссис Уизли, — подала голос Гермиона, — не переживайте! Мы вместе справимся. Тем более у нас есть Кикимер, у которого очень большой опыт присмотра за больными. Он стольких хозяев выходил...

— И, тем более, вы можете приходить к нам когда угодно! — подхватил Гарри.

— Нет, Гарри, — улыбнулась Молли, — нам всем будет спокойнее, если я буду лично ухаживать за ней. Да и она живёт с тобой всего-ничего. Возможно, домашняя обстановка будет ей привычнее, и она проснётся.

— Нет, она хотела жить в нашем доме, который мы подготовили для жилья! — твёрдо стоял на своём Гарри. — Скажи же, Гермиона, она ведь радовалась, что наконец съехала от... — Гарри осекся, поняв, что наговорил лишнего.

Миссис Уизли всхлипнула:

— Что ж, я знаю, Гарри, как мои дети не любили Нору из-за убогой обстановки и истеричной мамаши, которая вечно всеми командовала!

— Нет, что вы, миссис Уизли! — попытался исправиться Гарри. — Я имел в виду, что Джинни хотела поскорее начать самостоятельную жизнь, вот и всё! Ох, прошу вас, простите меня! — Гарри уже понял, что сказанного не изменить, и опустил голову. — Вы же знаете, миссис Уизли, что вы мне заменили мать! И я никогда, ни в коем случае, не обидел бы вас нарочно! Вы — лучшая женщина на свете! И ваши дети всегда вас любили и уважали! Как и я...

Миссис Уизли, расплакавшись, обняла Гарри. Все остальные представители их семейства молча наблюдали за этой картиной.

Драко с Гермионой вышли. Драко сел на лавочку и пробормотал:

— Вот смотрю я на Уизли... Такой контраст между моими родителями и ими... Гарри с такой яростью признаёт свою вину, а миссис Уизли утверждает, что он ни в чём не виноват... Когда мои родители из-за такого пустяка...

— Перестань сравнивать людей, Драко! Особенно своих родителей с кем-либо ещё... В данный момент это неуместно...

— Да, ты права, но это сравнение невольно лезет в голову...

---

В этот момент послышались крики. Драко с Гермионой поспешили вернуться в палату Джинни. Их глазам предстала картина, как Гарри, направив палочку на Джорджа и Рона, кричал:

— Как вы можете думать обо мне такое?! Кто я по-вашему?!

— Что произошло? — недоумённо уставилась Гермиона на миссис Уизли. — Гарри, успокойся, прошу тебя!

— Но мы просто высказали своё мнение, Гарри! Не нужно так реагировать! — протянув руки вперёд в знак примирения, оправдывался Джордж.

— Я никогда, слышите, никогда не оставлю её!

— Да объясните мне кто-нибудь, что тут происходит! — воскликнула Гермиона.

Рон ответил:

— Мы с Джорджем просто подумали, что раз уж Джинни в таком состоянии, то Гарри вряд ли женится на ней...

— Мерлин! Уизли, ты как всегда в своём репертуаре! — скептически произнёс Драко. Затем добавил: — Простите, мистер и миссис Уизли! Это было адресовано лишь Рону!

— Да мы уже поняли, Драко! — грустно улыбнулся Артур Уизли.

— Давайте сделаем так, — предложил Драко, — пусть первое время Джинни поживёт с нами! Я попытаюсь привести её в сознание с помощью легилименции...

— Это очень опасно! — строго ответил мистер Уизли.

Тем временем в глазах остальных членов семейства загорелась надежда.

— Я попытаюсь! Северус был хорошим учителем, а я старался быть хорошим учеником... Уверен, от одной попытки ничего со мной не станется...

— Драко, ты уверен? — встревоженно подняла на него глаза супруга.

— Нет, — коротко ответил Драко.

В комнате воцарилось напряжённое молчание. Затем он добавил:

— Но я уверен, что не прощу себе, если хотя бы не попытаюсь...

Посмотрев на ошарашенные лица находящихся в палате, Драко усмехнулся:

— Вы что, до сих пор вспоминаете того слизеринского хорька из младших курсов?! Перед вами, вообще-то, герой войны! И, к тому же, за эти несколько лет Джинни поразила меня своими невероятными умственными способностями! Будет жаль, если такие мозги пропадут!

Миссис Уизли в слезах расцеловала Драко и стиснула в объятиях. Драко мягко отстранил её.

— Рано радоваться! Я ничего не могу обещать!

Гермиона с гордостью, перемешанной с тревогой, воззрилась на своего мужа. Нет, всё-таки она в нём не ошиблась! Он — лучший из мужчин!

---

Как и условились, Джинни была перевезена в дом Поттера. Кикимер очень бережно ухаживал за невестой своего хозяина, которая всегда с добротой относилась к тщедушному домовому эльфу. Молли и Артур Уизли настояли на своём присутствии при применении легилименции Драко к их дочери. Драко их предупредил:

— Только мне нужна абсолютная тишина! Ничто не должно отвлекать меня! И как бы я себя ни повёл — не трогайте меня! Это может закончиться летальным исходом... и Джинни, и моим.

Мистер и миссис Уизли согласились. Когда все уселись вокруг кровати, Драко глубоко вдохнул. Затем, направив палочку на Джинни, произнёс:

— Легилименс!

---

Драко перенесся в какое-то пустое тёмное место. Вокруг стояла кромешная тьма. Холодный пол был из чёрного мрамора, а вокруг будто шептались призраки... Драко пошёл наугад.

— Джинни! — крикнул он. — Джинни! Ты слышишь меня?

Тишина в ответ. Драко повернул вправо и уткнулся в стену. Пришлось вернуться назад. Он совсем сбился с пути. Наконец его голову посетила мысль. Он вытащил волшебную палочку:

— Люмос максима! — крикнул он.

Всё вокруг осветилось, но оставалось таким же чёрным и таким же пустым... Внезапно он услышал:

— Кто здесь?

— Джинни! — Драко побежал на голос.

Вдалеке он увидел маленькую фигурку, сидящую на холодном полу. Он обрадовался. Он нашёл её! Но, подходя всё ближе, он сбавлял шаг в нерешительности. Что-то с ней было не так. Она смотрела сквозь него. Драко наклонился к ней и всмотрелся внимательнее в её лицо. Ужас сковал его сердце. Он понял, что Джинни ослепла. Он схватил её за плечи.

— Уизли, Уизли! Это я — Драко!

— Прошу вас, — Джинни расплакалась, — прошу вас, хватит!

— Джинни, Джинни! — Драко начал тормошить её. — Опомнись! Это я, Драко! Нам надо выбираться отсюда!

— Нет, не трогайте меня! — чуть ли не в истерике билась Джинни. — Нет! Нет!

Драко ничего больше не смог сделать, кроме как обнять её. Она рыдала, уткнувшись ему в плечо, затем внезапно лишилась сознания. Драко выругался. Он принялся будить её.

— Чёрт, Джинни! Джинни! Очнись! Агуаменти!

Струя холодной воды вылилась Джинни на лицо. Она закашляла.

— Наконец-то! — выдохнул Драко. — Джинни, а теперь спокойно выслушай меня! Это я, Драко! Ты понимаешь, что я тебе говорю?

Джинни кивнула.

— Я думала... это опять они... Они приходили... и снова пытали меня... — Джинни всхлипнула. — Драко, это и вправду ты?

— Да, да, это я! — Драко облегчённо вздохнул. Если она узнаёт его, значит, ещё не всё пропало. Она не сошла с ума. — Послушай, Джинни. Ты должна осмыслить происходящее. Мы сейчас находимся в твоём сознании...

— А как ты сюда попал? Значит, ты — плод моего воображения?

— Если бы я был плодом твоего воображения, то ты наверняка представила бы меня голым! — усмехнулся Драко. — Но, должен разочаровать тебя, я в одежде!

— Чёртов нахал! — вспылила Джинни. Затем, помедлив, спросила: — Значит... залез в мою голову с помощью легилименции!

— Браво! Попала в точку! И это с твоим-то зрением! — пытаясь превратить это в шутку, снова усмехнулся Малфой.

Это сработало. Джинни горько, но засмеялась.

— Пожиратели пытали меня Круциатусом до такой степени, что... я ослепла...

— Ничего страшного, вернуть зрение вполне реально! В больнице Св. Мунго это вылечат!

— Нет, Драко, не вылечат! — горестно покачала головой Джинни. — Потому что это вызвано не физической травмой, а, скорее, психологической... Круциатус поражает наш мозг, а именно заставляет думать, что у тебя болит та или иная часть тела. Мне фактически расплавили глаза этим заклятием, и поэтому... там... во внешнем мире я восстановиться не смогу...

— Хочешь сказать, здесь ты это сможешь?

— Вероятность есть. Скажи, что ты видишь вокруг?

— Вокруг... ничего! Сплошная темнота. Ну, палочка моя Люмосом светит...

— Это потому, что я ничего не вижу, Драко. Это ведь моё сознание. А отблеск от твоего Люмоса я вижу еле-еле. Не могу я вернуться. Я должна восстановиться здесь.

— Вот что, Уизли, давай ты не будешь геройствовать и пытаться вылечиться здесь в одиночку! Вставай! Мы найдём выход! Там Поттер и твои родители с ума сходят!

— Ты не понимаешь, я не выйду отсюда, пока не смогу видеть!

— Но как ты вылечишься?!

— Заговорами, Малфой. На это уйдёт много времени, возможно, годы... но они помогут! Главное, чтобы во внешнем мире мне тоже помогали! У меня должно быть здоровое тело, чтобы я смогла восстановиться и физически, и психологически... Пусть меня продолжают кормить через специальную трубку. Пусть прикладывают целебные зелья. Я выкарабкаюсь. Но позже. Когда начну видеть хотя бы немного...

Драко вздохнул, поняв, что она права. Он сел, оглядывая её, а затем спросил:

— Ты хотя бы видела, кто это сделал?

— Видела, Драко...

— Ты знаешь их?

— Да, знаю...

— Скажи мне, кто это! Они ответят...

— Лучше я покажу тебе...

Позади Джинни начал прорезаться свет, и Драко понял, что она напрягает свой мозг, чтобы выдать ему воспоминания. У Драко расширились глаза...

---

Прошло около четырёх часов, как Драко впал в легилиментный сон. Родители Джинни уже сами задремали, сидя на софе рядом с дверью. Гермиона читала книгу, стараясь переворачивать страницы бесшумно. И лишь Гарри, практически не смыкая глаз, следил за состоянием Джинни. Он всё надеялся, что сейчас произойдёт чудо — и Драко, и Джинни оба очнутся. Но время шло — час за часом, а изменений никаких.

Внезапно Драко упал на пол и начал биться в судорогах. Из его носа пошла кровь. Гермиона хотела подбежать к нему, но Гарри остановил её.

— Ты что, не помнишь указаний Драко?! Что бы ни случилось, как бы он себя ни повёл — не трогать его! Иначе он может застрять там навсегда!

Гермиона послушно остановилась, с болью наблюдая за мучениями своего любимого мужа. Наконец он затих и открыл глаза, тяжело дыша. Гермиона подбежала к нему.

— Драко, ты в порядке?

Драко молча, затравленно посмотрел на окружающих, затем оглянулся на Джинни, которая так и осталась лежать в коме. Подойдя к ней, Драко положил ладонь ей на лоб. Затем посмотрел на Молли и Артура и произнёс:

— Отвезите её в больницу Св. Мунго. Скажите целителям, что она лишилась зрения...

— Что?! — схватилась за сердце Молли, но Драко невозмутимо продолжал:

— В больнице должны хорошо ухаживать за ней. Гарри оплатит все расходы.

— Но мы можем лечить её и дома! — запротестовала Молли, но Гарри протянул руку, заставляя её замолчать.

Драко посмотрел на него.

— Нельзя держать её дома. Пожиратели в любой момент могут прийти и сюда, и в Нору. А в больнице Св. Мунго безопаснее. Там круглосуточная охрана, которую не обмануть. — Затем, слегка улыбнувшись, он сказал: — Она очнётся... Но спустя долгое время. На это могут уйти годы, но она очнётся! Ручаюсь вам!

Из груди Гарри вырвался радостный вздох, и он припал к руке своей Спящей Красавицы. Молли с Артуром бросились к Драко и начали благодарить его. Однако Драко оставался хмурым, и Гермиона видела это.

Когда Джинни снова привезли в больницу, Драко дал чёткие указания целителям. Джинни поселили в одноместную палату, которую Гарри оплатил на год вперёд. Они понимали, что ожидание будет невыносимым, но он слишком сильно любил её, чтобы так легко сдаться...

---

Несколько дней Гермиона толком не видела Драко. Он рано уходил на работу и поздно возвращался. И был ужасно замкнут.

Однажды Гермиона увидела, что Драко начал перебирать все свои зелья. Она встревожилась:

— Драко, милый, объясни мне, пожалуйста, что произошло? Что ты видел в сознании Джинни?

Драко остановился и произнёс, опустив голову:

— Я видел её... Она сидела на холодном полу и смотрела сквозь меня... — Драко посмотрел на жену. — А вокруг темнота, потому что она ничего не видит! И я не смог её вытащить оттуда, потому что в своём сознании она ослепла, понимаешь?! Она даже представить ничего не может, потому что пытка сломала её изнутри!

— Милый! — Гермиона сочувственно погладила его по спине. — Я представляю, как это было ужасно... Но почему ты перебираешь зелья? Что случилось? Мне кажется, ты что-то не договариваешь...

Драко с молниеносной быстротой поцеловал её в губы. И сделал это так отчаянно, словно в последний раз...

— Послушай, Пушинка... — Драко посмотрел ей в глаза. — Сейчас мне надо кое-куда отлучиться. Это нужно для Джинни. А когда я вернусь, я расскажу тебе всё, как было на самом деле, клянусь тебе!

— Что?... Я... не понимаю! — Гермиона растерялась.

Но Драко отошёл от неё и произнёс:

— Я вернусь! Я обещаю! — и трансгрессировал.

— Стой! — крикнула Гермиона, но Драко испарился.

Гермиона трансгрессировала в министерство, но его там не оказалось. Затем — в больницу Св. Мунго... Затем — в Нору... Драко нигде не было видно... Гарри тоже встревожился не на шутку и отправился вместе с Гермионой на поиски Драко. Спустя сорок минут Гарри догадался отправиться в Азкабан. Они приземлились на соседнем островке недалеко от тюрьмы и понеслись туда. Внезапные крики борьбы заставили их почти лететь. Издалека они увидели Гойла и Драко, стреляющих друг в друга непростительными заклинаниями. Гойл стоял вдалеке, а Драко почти лежал в изнеможении.

— Экспеллиармус! — крикнул Гарри, направив палочку на Гойла, но тот с необычайной для него ловкостью увернулся от заклятия и, посмотрев в их сторону, увидел Гарри и Гермиону. Его лицо исказилось от злости, и он, направив палочку на гриффиндорцев, молча связал их ноги заклинанием Инкарцеро. Гарри и Гермиона упали на землю и выронили свои палочки. Они были в шоке, не ожидав, что Грегори Гойл — тупица из тупиц — сможет атаковать невербально.

Драко крикнул срывающимся голосом:

— Авада Кедавра! — но снова промахнулся.

Гойл посмотрел на своего бывшего школьного друга и яростно произнёс:

— Адское пламя!

Дальше Гермиона всё видела будто в замедленной съёмке. Из волшебной палочки Гойла вырвался бешеный, неуправляемый огонь, который поглотил Драко с головы до ног. Сам Гойл окинул сгорающего заживо Малфоя презренным взглядом и трансгрессировал. Гермиона слышала тот последний мучительный крик её мужа... Она даже не поверила, что это кричал Драко, если бы не видела всё своими глазами, — столько боли и мучений было в этом крике. Он не успел ничего сказать, он не успел даже посмотреть на неё перед смертью.

Из груди Гермионы вырвался отчаянный вопль. Гарри в шоке смотрел, как его друга, союзника, мужа его лучшей подруги поглотило Адское пламя. Он не хотел верить в происходящее и всё твердил, как в бреду:

— Нет, нет...

Адское пламя начало подбираться к ним всё ближе. Вдруг внезапно их кто-то поднял в воздух. Мракоборцы во главе с Роном летели на мётлах и хором произнесли:

— Вингардиум Левиоса!

Гарри и Гермиона поднялись в воздух и, освободившись от верёвок, сели на метлы позади других мракоборцев.

— Рон! — кричал Гарри. — Нужно поскорее тушить огонь!

— Поскорее не получится! Это же Адское пламя... Гермиона!!! — вдруг проорал Рон.

Гермиона произнесла:

— Левикорпус! — и, подвесив вверх ногами сидящего спереди мракоборца, пересела на его место и спикировала вниз на метле так, как никогда этого ни делала раньше. По пути вниз, чувствуя, как языки пламени уже обдают её кожу, она крикнула:

— Саинти Агуаменти Максима!

Из её палочки вырвались какие-то блестящие капли, которые, при соприкосновении с Адским пламенем, разрастались и отгоняли его в сторону моря. Огонь всё убывал и убывал, пока не погас вовсе.

Гермиона побежала к месту, где в последний раз видела Драко. Слёзы и дым застилали ей глаза. Гарри и Рон звали её, но она не хотела слышать ничего и никого. Наконец, приблизившись, она увидела обгоревшее тело, практически скелет своего мужа. Упав на колени, она подползла к нему.

— Люмос! — прошептала она и, осматривая его тело, увидела на его руке обгоревшие остатки обручального кольца.