Часть 49

Мне нехорошо. Я занимаю факультетскую ванную и не могу привести себя в порядок. Парвати дважды просила меня поторопиться, а я борюсь с утренней тошнотой. Едва останавливаю себя от похода к мадам Помфри. Я не могу раскрыть факт беременности, поэтому со страхом думаю о посещении целительной лавки вне Хогвартса. В Хогсмиде я не найду нужных зелий, придется отправиться в Косой переулок. Я бы смогла скрыть головокружение за плохим самочувствием, а улучшение аппетита за требованием к тренировкам, но тошнота в совокупности с остальным будет выглядеть подозрительно. Страшно покидать школу, но если в ближайшее время мне не станет лучше, то выбора не останется.

— Гермиона, я пропущу завтрак, если ты сейчас не выйдешь!

С помощью нескольких бытовых заклинаний я убираю круги под глазами и нездоровую бледность. Выходя, извиняюсь перед Парвати и с грустью думаю о появлении нехорошего предчувствия. Утро начинается с плохого, я охвачена непонятным волнением. Собственная апатия позволяет жалеть о вчерашнем поступке и вызывает страх за возможное появление филина во время завтрака.

***

С Гарри и Роном мы сидим у края гриффиндорского стола и тихо разговариваем о планах по поиску диадемы. Седрик согласился помочь и спросить у Елены о её местонахождении. Слабая надежда на лояльность привидения к новому призраку греет сердце, и я в который раз благодарю судьбу за столь замечательных друзей. Седрику неизвестно о крестражах, но он и не спрашивает конкретику. Скорее всего, понимает взаимосвязь с борьбой против Риддла.

— Мы не знаем наверняка, удалось ли Волдеморту спрятать диадему в Хогвартсе, — после моего возвращения Рон всё чаще называет Лорда по имени.

— Дамблдор уверен в этом.

— Но других доказательств нет.

Хороший аргумент, но я уже думала об этом прежде, поэтому делюсь наблюдениями: — Древняя магия не может найти диадему. Я думаю, защитные чары Хогвартса мешают поиску.

Вновь затихаем и обдумываем другие варианты, а затем мимо нас проходит компания слизеринцев, и Гарри наклоняется ближе к нам.

— Снейп приглядывает за детьми Пожирателей, но я уже несколько раз видел Малфоя на карте Мародёров у Выручай-комнаты.

Оглянувшись на слизеринский стол, замечаю пустой взгляд серых глаз и начинаю размышлять о возможных приказах Лорда. Уж если кого и сделают новым Пожирателем, так это отпрыска Люциуса Малфоя. Несправедливость использования учеников вновь отдается горечью, и я морщусь от презрения к методам тиранов. Грюм хотя бы предоставлял выбор, а Риддл сразу же убьёт за отказ.

— Нам нужно проследить за ним, — Гарри решительно кивает в сторону слизеринцев, а мы переглядываемся с Роном и соглашаемся.

Нет уверенности в злом умысле Малфоя, но если он использует Выручай-комнату по приказу Лорда, то лучше спрятать медальон в другом месте.

— Помимо слизеринцев, нужно приглядеться к остальным, — Рон понижает голос до шепота и в ответ на наши вопросительные взгляды поясняет, — я думаю, Волдеморт приходил в подпольную лавку Хогсмида, чтобы встретиться со шпионом из школы.

Сразу же качаю головой в отрицании, поскольку слова пропитаны подозрением о предательстве. Тяжело думать о возможном обмане со стороны преподавателей или учеников с других факультетов, однако я не видела лиц торговцев, поэтому не могу с уверенностью сказать, был ли там кто-то из Хогвартса.

— Ты подозреваешь кого-то? — Гарри делает большой глоток тыквенного сока и отодвигает нетронутую тарелку.

Настроение портится окончательно, и мы тяжело вздыхаем из-за новых трудностей. Какое-то время Рон размышляет и осматривает окружение вокруг, а затем тоже убирает столовые приборы и отрицательно качает головой.

— Думаете, Волдеморт приказал забрать диадему? — к концу вопроса я уже сама размышляю о кандидатурах, но не нахожу подходящей. — Может быть, кто-то находится под Империусом?

— Сложно проверить предположения. Одно я знаю точно, мы должны найти крестраж раньше врага, — Гарри делает акцент на последних словах и подает знак о молчании из-за подошедших Джинни и Лаванды.

Нелегко перейти на отвлеченные темы и, прикрывшись учебником, я начинаю размышлять о крестражах и участии Малфоя. Отдаленно слышу уханье прилетающих сов и замираю от страха. На стол падает выпуск «Ежедневного пророка». Во мне смешиваются облегчение и огорчение, когда я не замечаю знакомых охристых крыльев, но мой взгляд цепляется за похожую сову с конвертом для Малфоя. Толкаю ногой Гарри и указываю на слизеринский стол. Я никогда не встречала подобный взгляд от главного ненавистника магглорожденных. Плечи опускаются, руки дрожат, глаза наполняются страхом, а губы жалобно кривятся. Впервые помимо злости я испытываю сострадание к Малфою. Переглядываемся с Гарри, он поднимает одну бровь, а я снова смотрю в учебник. Скорее всего, наша теория достойна истины. Что ещё, кроме послания Риддла, может так напугать самодовольного Хорька?!

Осматриваю зал и прощаюсь взглядом с последней улетающей совой. Противоречивая реакция на отсутствие ответа раздражает, и я отвлекаюсь на первую полосу газеты. Удивленно смотрю на колдографию Кристы Лоуренс и вчитываюсь в статью.

«После печального нападения Пожирателей смерти на магглорожденных волшебников жена погибшего Бенджамина Лоуренса дала эксклюзивное интервью нашему корреспонденту»

— Гермиона, — меня толкает в бок Джинни и шепчет, — на тебя многие смотрят.

Поднимаю голову и встречаюсь со странным вниманием гриффиндорского стола. Кто-то мне даже машет. С недоумением смотрю на Гарри, но взгляд зеленых глаз скользит по статье «Пророка», а потом его лицо украшает улыбка.

Слышу перешептывания с соседнего стола и встряхиваю газету, закрываясь статьей. С каждым ответом Кристы ситуация проясняется. Повторяю улыбку Гарри и просматриваю строки ещё раз:

«Если бы не Гермиона Грейнджер, я погибла бы от рук Пожирателей»

«Мисс Грейнджер спасла меня»

«Она защищала меня ценой своей жизни»

Криста рассказывает о спасительном полете на метле и моих атаках с воздуха, при этом подчеркивает неожиданность маневра и удачу защитных заклинаний.

С одной стороны, жизнь Кристы по-прежнему под угрозой, а столь похвальная статья о магглорожденной волшебнице может навлечь на неё дополнительный гнев Пожирателей. Однако Кингсли обещал защитить миссис Лоуренс и дал гарантии ее безопасности. С другой стороны, мне известно, что Риддл следит за всеми новостями магического мира.

Сворачиваю газету и все силы направляю на то, чтобы скрыть самодовольство. Его приказ об уничтожении магглорожденной семьи не выполнен из-за меня. Уверена, он в гневе. Быть может, по этой причине он не отвечает мне?! В момент моего появления на поле боя Малфой-старший говорил Риддлу о смерти Лоуренсов…

О нет! Не может быть! Резко поднимаю голову и перевожу взгляд на слизеринцев. Мерлин! Встречаюсь взглядом со злыми и осуждающими серыми глазами. В упор на меня. Неужели? Малфой-младший поджимает губы в брезгливости и наконец отворачивается от меня, а я покрываюсь краской от столь сильного презрения.

Если Лорд зол на Люциуса из-за спасенной Кристы, то вполне возможно, что Хорьку придется расплачиваться за ошибку отца. Конечно, семейство Малфоев не вызывает ничего кроме злости, но маленькое чувство жалости к однокурснику мешает мыслить объективно. В конце концов, профессор Снейп прав: ученикам ещё рано думать о войне.

— Ты идешь? — друзья встают и обращаются ко мне, а я не могу пошевелиться, поскольку каменею из-за знакомого уханья.

— Я вас догоню! — остаюсь одна со своим страхом и ловлю падающий конверт.

Филин делает круг по залу и сразу же улетает, а я зачарованно смотрю на послание. Обычный конверт с восковой печатью. До травологии остается мало времени, поэтому я выбегаю из зала и захожу в первый пустой закуток. Проверка на темные проклятия не выявляет опасности, и я дрожащими руками достаю пергамент.

«Скудные знания не позволят тебе использовать столь сильные заклинания»

Снова оскорбительное приветствие. Он всегда начинает с яда. Странно, но сейчас даже злость прячется за привычным общением. Я привыкла к подобному обращению, но не собираюсь мириться с ним, поэтому ставлю себе цель когда-нибудь припомнить ему данные слова.

«Восстанавливающие чары одинаковы в происхождении с отменяющими. Любое заклинание можно своевременно отменить, грязнокровка, но я советую довольствоваться слабыми чарами, которые достойны твоего гнилого происхождения»

Мне кажется, я ощущаю разрыв вен от бешеного потока крови. Его отвратительные слова эхом отдаются в разуме. Сложно справиться с дыханием и я сжигаю пергамент.

— Инсендио! — пепел падает, так же как и моя надежда на его помощь.

Ученики проходят мимо, но не смеют даже поздороваться. Я ощущаю вокруг собственную яростную ауру и неумышленно отпугиваю людей. Отрава его слов уничтожает рассудок быстрее, чем яд Нагини. Дохожу до теплиц и уже вижу Гарри, но внезапно… останавливаюсь у входа. Мысли путаются, а ненависть мешает рассуждать, но я пытаюсь и понимаю главное. Во-первых, Риддл никак не прокомментировал мою угрозу о ребенке, для него это нетипично. Почему он промолчал? Я надеялась разгадать его реакцию и понять отношение к ситуации, однако он не дал пояснений. Во-вторых, отменяющие чары! Не знаю, осознанно ли Лорд завуалировал помощь за оскорблением или же просто не задумывался о значимости вопроса?! Отменяющие…

Он дал мне определенный вектор. Возможно, я смогу найти подходящее заклинание для отмены действия крестража.

Понемногу усмиряю гнев и захожу в теплицу. Если я удачно использую его подсказку, то вряд ли мне поверят, что Волдеморт сам поспособствовал восстановлению своей души. Внутренний триумф затмевает рассудок, и настроение улучшается, а в душе я ухмыляюсь очередному колесу фортуны.

***

— Ты уверен?

— Я долго расспрашивал её, поэтому ошибки быть не может.

После уроков мы нашли Седрика перед входом в гостиную Пуффендуя. За время путешествия от кладбища до Хогвартса Седрик успел подружиться с Серой дамой. Неудивительно, что она рассказала ему правду о диадеме.

— Где? — мой голос понижается до шепота, а ребята подходят ближе к Седрику.

— Правая колонна Астрономической башни.

— Ты молодец! — безграничное счастье читается на моем лице, а Седрик скрещивает руки на груди и широко улыбается.

— Спасибо! — Гарри едва не повторяет моё прошлое желание пожать руку призраку, но быстро меняет жест и кивает.

— Услуга за услугу, — Седрик переводит взгляд на меня и наклоняет голову, — я рад, что вернулся.

Слова благодарности окончательно превращают день в удачу, я ответно дергаю головой в признании радости.

***

— Гарри, пока не разберемся с Малфоем, нужно забрать медальон из Выручай-комнаты, — ждем вечера, чтобы подняться на Астрономическую башню, а я нервно хожу по гриффиндорской гостиной.

Заглушающие чары по периметру установлены верно, поэтому чужие уши нам не навредят. Гарри переставляет шахматную фигуру и отвечает:

— В обеденный перерыв я передал его Снейпу.

— Хорошо, — к счастью, Гарри и Рон теперь редко поступают необдуманно, я искренне радуюсь их взрослению. — Ты говорил профессору о диадеме?

— Нет.

— Почему?

Рон тоже вопросительно смотрит на друга, а я мысленно бью себя по лбу. Конечно же…

— Потому что Снейп может рассказать директору, а затем все найденные крестражи уничтожат.

— Разве мы не этого хотим? — Рон вновь смотрит на шахматную доску, а я сажусь посередине, не зная что ответить.

По-видимому, Рон не в курсе ситуации с Гарри, а я сболтнула лишнее.

— Рон, есть возможность… собрать осколки, — Гарри тщательно подбирает слова, но, по-моему, не осуждает мой промах.

Переставляет ладью и слегка хмурит брови от сделанной комбинации.

— Зачем?

— Чтобы у меня был шанс и дальше проигрывать тебе в шахматах, — угроза королю доказывает победу Рона, а Гарри усмехается своим словам, однако радость не затрагивает глаза.

Не хочу снова заставлять друга рассказывать правду и обращаюсь к Рону. Пересказываю разговор в доме Сириуса, надеясь не огорчить его.

— Допустим, древняя магия достанет из Гарри частицу души, но почему нельзя уничтожить остальные крестражи?

Если честно, я сама не понимаю мотивов Гарри, поэтому молчу и прикусываю губу.

— Я не рассказывал вам, но… — интонация Гарри напоминает извинение, и я приподнимаю брови, ожидая продолжения, — это идея Снейпа.

Переглядываемся с Роном, он пожимает плечами, а я наклоняюсь ближе к Гарри.

— Волдеморт потеряет бессмертие, если получит обратно все осколки своей души.

— Нам это известно, Гарри, но мы в любом случае можем отдельно уничтожить все части, — Рон с нажимом повторяет последнее слово, а я размышляю над действиями учителя. — Просто… — Гарри вновь делает паузу, — Снейп предположил, что Волдеморт может… измениться.

— Что? — снова бью себя по лбу за звонкое восклицание.

Какая чушь! Риддл никогда не изменится. Почему профессор уверен в обратном? Вероятно, последний вопрос я говорю вслух, потому что Гарри поворачивается ко мне и произносит:

— Я задал ему такой же вопрос, но не понял ответа.

— Что он сказал?

— Что с недавнего времени увидел эмоции, которые прежде невозможно было заметить ввиду их отсутствия.

Нехорошие мысли о предположениях мастера зелий давят на сознание, я с трудом проговариваю:

— И что же?

Гарри безрезультатно приглаживает волосы и тихо поясняет:

— Снейп сказал, что больше чем смерти Волдеморта, он хочет его раскаяния.

Определенно, день снова превращается в сумасшествие. Я даже представить себе не могу Риддла, раскаявшегося в грехах. Каким образом ему поможет целая душа?

— Или осознания потери.

Вот последние слова меня немного напрягают.

— Потери?

— Да. С душой ему будет проще понять боль утраты.

Не знаю, какая из причин главенствует - понимание слов зельевара или беременность, но из-за внезапного приступа тошноты я срываюсь в уборную. Глаза застилает соленая пелена, а желудок выворачивается наизнанку. Было бы глупо полагать, что план профессора Снейпа состоит в моем убийстве перед лицом Риддла, однако чувство, что меня используют в чужих интересах, неприятно колет сердце. Скорее всего, у профессора личные счеты с Лордом. Я не хочу тратить время на предположения, поэтому решаю спросить учителя напрямую.

Умываюсь холодной водой и возвращаюсь к удивленным друзьям.

— С тобой всё хорошо?

— Да, — не даю им возможности задать ещё один вопрос и говорю прямо, — мне нужно сходить в библиотеку, — срываюсь с места и, не слушая слов Гарри, направляюсь в подземелья.

Профессор не видел взгляд Риддла в момент проклятия Долохова. Лорду не нужны остальные частицы души, чтобы понять боль потери. Мне и так известно подобное чувство. Я поддержала решение Гарри об отмене уничтожения артефактов, но мне нужно узнать настоящие причины столь сильной ненависти профессора Снейпа. Громко стучу в дверь кабинета зельеварения и после ответа захожу.

Профессор обращает на меня внимание не сразу, сначала дописывает предложение на пергаменте, и только потом медленно поднимает голову. Я с шумом закрываю дверь и поджимаю губы, справляясь с боевым настроем. Понимаю, что следует успокоиться, ведь я пришла сюда не за ложью, а за искренними объяснениями, поэтому делаю глубокий вдох и чувствую расслабление лицевых мышц. Профессор откладывает перо и цепляет руки в замок, а я показываю на дверь и произношу:

— Простите, сэр.

С минуту он буравит меня тяжелым взглядом, а потом ровным преподавательским тоном говорит:

— Я давно должен был привыкнуть к неумению Поттера держать язык за зубами.

Скромно прячу улыбку от его проницательности и медленно ступаю к первой парте.

— Садитесь, мисс Грейнджер, у нас будет долгий разговор.

*** Ещё одна покалеченная судьба по вине Риддла. Душевное страдание сбивает сердечный ритм, и я до боли сжимаю ладони в кулаки. С трудом преодолеваю обратный путь. Рассказ профессора поражает каждую клеточку, я активно борюсь с подступающей истерикой. Лили Поттер была очень дорога профессору, а Риддл безжалостно лишил её жизни. Теперь мне понятен мотив профессора. Он хочет припомнить Лорду смерть миссис Поттер. Разумеется, он не будет подвергать меня опасности, а просто надеется на понимание такого слова как привязанность. Упрекнуть Лорда в отсутствии чувств было легко… до встречи со мной. Поэтому профессор предполагает некое осознание и раскаяние Лорда. Что ж, у каждого свое мнение. Я не буду убеждать учителя в ложной надежде. Гарри желает сохранить план в тайне, поскольку профессор Дамблдор не захочет слушать наши доводы. В конце концов, у директора тоже своя собственная миссия — любыми способами нейтрализовать зло в лице Тёмного Лорда. Данная задача также достойна существования.

Направляясь в гостиную Гриффиндора, я ловлю себя на мысли о различиях между нашими целями. Директор ожидает смерти Риддла, профессор Снейп раскаяния, Гарри… своего собственного освобождения от частицы его души, а я… я по-прежнему хочу признания. Влияние Лорда распространяется на людей по-разному, и сложно сказать, какая цель преобладает над остальными.

— Гермиона! — разворачиваюсь на внезапный крик Гарри.

— Ступефай! — в панике отскакиваю в сторону от яркой вспышки.

Мимо меня проносится человек, а за ним бегут Гарри и Рон. Быстро поднимаюсь на ноги и направляюсь за ними.

— Что происходит?

В нас вновь летят заклинания, а слева падают доспехи. Портреты срываются на крик, а я надеюсь на приход учителей.

Гарри попадает невербальным заклинанием в плечо неизвестного ученика. Капюшон падает с головы, а рука теряет… диадему. Что?

— Малфой!

— Гори в аду, Поттер! — в нас летит оранжевый луч, и свет в коридоре гаснет.

Слух улавливает звон артефакта, его поднимают с пола, а я выкрикиваю:

— Люмос!

— Локомотор Мортис! — Малфой придерживает диадему одной рукой, а другой направляет в нас заклинания.

Вновь падают картины, и мы упускаем Драко из виду. Рон поднимает меня, и мы бежим дальше.

— Мы поднялись на Астрономическую башню, — заворачиваем и спускаемся по лестнице, Малфоя не слышно и неизвестно куда он отправился. — Нужная колонна была разрушена.

— Вероятно, Волдеморт приказал Малфою забрать диадему, — Гарри осматривает коридор, мы пробегаем мимо группы когтевранцев и прячем палочки.

— Мы встретили Хорька у выхода, но он сразу же напал на нас.

Проклятие! Куда он мог пойти? Мимоходом ругаю себя за несвоевременную беседу с учителем. Лорд не должен получить крестраж.

— Гарри, где карта Мародёров?

— В спальне, — друг останавливается, а потом вновь срывается на бег, но в противоположную сторону, — проверим Выручай-комнату!

От быстрого бега я сбиваю туфли и хватаюсь за бок. Несколько минут мы умоляем стены комнаты помочь нам найти Малфоя. Наконец, появляется узкая дверь, и мы вбегаем в темную комнату.

— Редукто!

— Протего!

Рядом разбиваются колбы, задевая нас осколками. Малфой прячется между широкими рядами многочисленных стеллажей и уходит вглубь помещения.

— Флипендо! — заклинание Хорька ударяет массивный деревянный шкаф, и его отбрасывает в сторону Гарри. — Протего! — к счастью, Рон помогает защитой, но из-за секундной заминки мы теряем Малфоя из поля зрения.

Панически боюсь проиграть и потерять диадему, поэтому забегаю в самый первый ряд стеллажей. Не разбираю дороги и не обращаю внимания на окрики друзей. Магию до краев наполняет знакомое тепло, и я взмахиваю палочкой.

— Грейнджер! — вместе с десятком разбитых стеллажей от моей атаки, замечаю за одним из шкафов светлую макушку и бегу дальше.

— Депульсо! — отбиваю заклинание и ответно кидаю оглушающее проклятие.

Малфой открывает темный дубовый шкаф и ставит защитное поле.

— Ступефай! — он блокирует моё заклинание, а во мне поднимается отчаянная тревога.

Не думаю о последствиях и не понимаю, зачем Малфой прячется от меня в шкафу, поэтому, как только он исчезает за дверью и до закрытия остается пара секунд, взмахиваю палочкой и с быстрым потоком прохладного воздуха преодолеваю длинное расстояние до шкафа. Хватаюсь за дверцу и подгоняемая сильным ветром влетаю внутрь.

— Грейнджер, что ты наделала? Убирайся отсюда, грязнокровка!

В темноте ощущаю чужое тело и начинаю активно отбиваться от рук врага, который хочет вытолкнуть меня за дверь. Отдаленная мысль приходит на ум — не сошел ли Хорёк с ума, думая, что мы не найдем его в обычном шкафу?! Он пихает меня руками, а затем я торжествующе ощущаю прохладное серебро и резким движением выхватываю диадему из его ладони.

— Отдай! Грязнокровная сука! Ты понятия не имеешь, где мы сейчас…

Мой случайный удар по челюсти заглушает слова, и он вскрикивает от боли. В темноте я ничего не вижу, а палочкой боюсь пользоваться в закрытом пространстве, поэтому убираю её за пояс юбки. Мне нужны свободные руки, поэтому, не находя другого выхода, я надеваю диадему на голову и продолжаю бороться с Драко.

Внезапно чувствую небольшой стук, как если бы шкаф ударился ножками о пол.

— Отдай диадему! — меня хватают за волосы, а я цепляюсь за его шею.

— Не отдам! — пинаю Малфоя коленом и, потеряв равновесие, он заваливается на дверь.

Я радуюсь освобождению и удачному захвату. Гарри с Роном наверняка успеют вовремя подбежать к шкафу. Малфой сильнее оттягивает мои волосы, а я давлю на него всем телом и кричу:

— Ты не получишь её! — двери открываются, мы падаем на пол, но Малфой тянет меня в сторону, и мы делаем совместный кувырок.

— Снимай! — он придавливает меня своим весом и вновь хватает за волосы, а я ударяю его ногой.

— Нет! — переворачиваемся, и я взмахиваю рукой, он отстраняется, давая возможность поправить диадему.

Серые глаза полны ненависти, он двигает ногами вперед, и мы снова катимся по полу. Параллельно удивляюсь отсутствию помощи Гарри, но меня так отвлекает борьба с Малфоем, что я сразу же теряю подозрение.

— Грейнджер, ты умрешь! — он хватает меня за шею, а я вновь пинаю его ногами.

— Но диадему всё равно не отдам!

— Тебя убьет Тёмный Лорд! — мы вновь переворачиваемся, я стукаюсь головой о пол.

Во мне столько гнева на проклятого Хорька, что я хочу любыми способами вызвать его заминку, чтобы успеть достать палочку. Нужно сказать что-то совершенно невозможное и сбивающее с толку, поэтому, перекатившись в очередной раз и оказавшись сверху, я говорю:

— Нет, Малфой, это тебя Тёмный Лорд убьет, а меня он любит!

С триумфом замечаю шокированный взгляд Хорька и достаю палочку, однако мгновением позже Малфой начинает дрожать и поворачивает голову вправо, а я в замешательстве повторяю за ним.

— Захватывающее зрелище, Гермиона!

Теперь я дрожу сильнее блондина.

— Очень занимательное.

Коченеющими руками поправляю сползающую диадему и давлюсь собственной слюной.

— Всегда полезно услышать новую информацию, не так ли, грязнокровка?

От страха склоняюсь к Малфою, словно прося помощи, но ощущаю, что его рука на моей шее сжимается сильнее. Драко боится не меньше, чем я, и мы оба заложники сложившейся ситуации.

Вот он. Во всей красе. Ублюдок! Прикасаясь плечом к стеллажу, в знакомых кожаных перчатках и с настоящей внешностью нас испепеляет взглядом Лорд. Хуже ситуации, чем встретить врага с диадемой на голове и верхом на его слуге, просто не может быть!