Часть 29

Через пару секунд после своих слов я осознаю, что опасность реальна, и за плечом Риддла вижу силуэт аврора в тёмном плаще. Лорд придерживает меня и обжигает пугающим взглядом. Я открываю рот и вскрикиваю:

— Помог…

Меня с силой впечатывают в кирпичную стену, зажимая рукой рот. Я глухо скулю и мимолётно вдыхаю запах его кожаной перчатки.

— Тихо!

Услышав знакомый шипящий голос, впадаю в истерику и резкими взмахами бью его по рукам. Задеваю лицо и шею, но он сильнее зажимает мне рот, вдавливая затылком в кирпич. Второй рукой он хватает моё запястье, а я мотаю головой в разные стороны и прикусываю кожу перчатки, но всё равно не могу закричать.

Краем глаза вижу вдалеке очертания защитников, но поскольку я ушла вглубь узкого закоулка без освещения, меня невозможно заметить. Тянусь к железной урне рядом с собой, надеясь столкнуть её и создать шум, но Лорд делает резкий рывок вбок и, отпустив запястье, тянет меня за горло в дальний угол закутка. Мы встаём за широкую кирпичную выемку от каминной трубы здания, и я с ужасом понимаю, что теперь нас точно не видно с главной улицы.

Активнее размахиваю руками и пинаюсь коленями. Отталкиваюсь от стены, резко запрокинув голову. Чувствую, как его ладонь соскальзывает с губ. Трачу свободную секунду, чтобы издать звонкий выкрик, но звук заглушается из-за сдавливания голосовых связок.

Я продолжаю отчаянно дёргаться и пинаться. Отдираю его пальцы от горла, продолжая извиваться всем телом. Боюсь взглянуть на него и утонуть в страхе от его злости, но когда мы встречаемся взглядами, на мгновение я застываю, прекратив сопротивление.

Изменение внешнего вида не влияет на его мимику и выражение лица, но я не могу понять, что вижу сейчас. Не верю в то, что подозреваю. Сейчас я не замечаю в нём злости и ненависти. Хотя я бы променяла всё на свете, чтобы заменить на них… эти эмоции.

С двойным усилием ударяю его по рукам и груди, но взгляд Лорда не меняется, и я проклинаю себя за глупое нарушение школьных правил. Лучше бы я осталась в гриффиндорской гостиной.

Его глубокое дыхание, приоткрытые губы с заметной игривой усмешкой и иронично приподнятые брови показывают мне… ликование, упоение и удовольствие… Мерлин, почему я так опрометчиво попалась врагу… Вижу в нём нескрываемое торжество. Должно быть, я сплю! Скорее всего, потеряла сознание от спиртного и скоро проснусь в гостиной Гриффиндора.

Меня пугает его пожирающий взгляд, и я сильнее отбиваюсь. Тянусь к карману пальто за палочкой. Подсознательно готовлю себя к проигрышу, потому что ни одно боевое заклинание не подействует из-за анти-магического поля. Мысль дарит легкое облегчение, ведь и он меня убить не сможет. Не теряю надежду, думая, что он ослабит хватку на горле и я смогу закричать, но меня опережает низкий голос:

— Силенцио Виспер.

Одновременно он убирает руку с шеи, а я издаю тихий выкрик, который заглушается моим протяжным шипением. Из-за проклятия теряю способность говорить нормальным голосом и теперь могу только шептать.

Он берёт меня за руки, не давая возможности достать палочку, но я дергаюсь в сторону и выворачиваю запястья из его хватки. Не могу позвать на помощь и в отдалённом углу сознания спрашиваю себя, к каким именно целительным или бытовым чарам относится «Силенцио»?! Заглушать крики буйных пациентов в больнице Святого Мунго?

Слёзы текут из глаз. Я не перестаю глухо кричать и повторять шипение Нагини. Со всей силы отталкиваюсь от стены и, задев врага локтем, ухожу влево. Риддл хватает меня за волосы и, развернув лицом к кирпичной кладке, грубым движением ударяет о стену. Голова раскалывается от ушиба, и я слегка уменьшаю сопротивление. Выворачиваю руку назад, чтобы оттолкнуть Лорда, но он заламывает её за спину и с силой наматывает мои волосы на кулак.

Мышцы от плеча до ладони горят и вызывают адскую боль, а на голове вырываются волоски. Он прижимается ко мне сзади, впечатывая всем телом в стену. Я не могу пошевелиться и едва могу вздохнуть. У меня не остается надежды, и я немым всхлипом прощаюсь со свободой.

Замираю у стены и слышу лишь своё тяжелое дыхание. Отчаянно ищу выход. В опьяненном пуншем и захваченном врасплох разуме появляется идея. За секунды переосмысливаю ситуацию и понимаю, что Лорд приходил в подпольную лавку инкогнито. Кругом авроры, и он остался незамеченным только из-за нормальной внешности. Вдруг для него важно остаться неузнанным?! А я лишь сама спровоцировала атаку, показав, что узнала его.

Мерлин, это очень сложно, но мне нужно тянуть время. Если Ксантиппа заметит моё отсутствие, то поднимет панику, и авроры проверят закоулки.

Знаю, какой глупой себя выставляю, но использую любую возможность, поэтому делаю вид, что не узнала его и на одном дыхании начинаю тараторить:

— Простите, простите меня, я случайно зашла не в тот магазин, я всего лишь хотела пройтись, спутала вас со своим знакомым и испугалась, — хватка не ослабевает, но я останавливаюсь лишь на мгновение и дальше произношу чушь, — у меня есть деньги, забирайте всё, и я никому не скажу, что видела здесь кого-то, сегодня праздник, я понимаю, что каждому хочется воспользоваться рождественской удачей и спутаться со странными торговцами.

Мерлин, на месте Риддла я бы сама подумала, что встретила не Гермиону Грейнджер, но всё равно продолжаю щебетать и хоть в чём-то находить плюсы алкоголя.

— Сэр, праздник часто дарит надежду и чувство защищенности от… от всего, понимаете, я сегодня тоже думала, что хорошо бы сделать что-нибудь невозможное, ведь дух Рождества очаровывает… всех… даже снежинки сегодня очарованы приятной праздничной атмосферой и нежно тают во рту…

Радуюсь внезапному освобождению рук, но шиплю, когда Лорд снова разворачивает меня к себе лицом. Не смею смотреть в глаза и буравлю взглядом его кадык, который дергается при глотании слюны.

— Приятный, в твоём понимании, дух Рождества не особо благоволит тебе, Гермиона.

Притворство не является чертой гриффиндорцев, но я стараюсь сделать удивленный взгляд и открыто смотрю в его глаза.

Наклоняя голову к плечу, он рассматривает моё лицо. Одной рукой держит мои запястья на уровне груди, а второй сжимает волосы. Я судорожно избавляюсь от обильной слюны и, прочистив горло, вкладываю удивление в интонацию: — Мы знакомы? — приподнимаю брови и спрашиваю. — Кто вы? Вероятно, я забыла вас, прошу прощения.

Он улыбается, а я нервно оглядываюсь в сторону выхода из переулка и прошу Мерлина поторопить авроров. Разжав пальцы в моих волосах, он наклоняется ко мне и медленно проводит ладонью по щеке, потом дотрагивается пальцем до губы. Меня опаляет жар его дыхания:

— Скажи, грязнокровка, — давление на губу ужесточается, и даже сквозь ткань перчатки я ощущаю остроту его ногтя на нежной коже, — ты забыла меня до или после того, как удовлетворила себя моим медальоном?

Жестокий и унизительный удар по моей гордости. Губы начинают дрожать, а он смотрит на них и ногтем очерчивает контур. Внутри я кричу ему, что это была минутная слабость и его собственная вина. Лорд заколдовал медальон — он и виноват во всём! Но снаружи продолжаю невинно смотреть и где-то далеко в сознании предчувствую начало нового раунда. А еще дальше, ближе к душе выделяю факт, что я… скучала по этой игре. Хотя едва ли игрой можно назвать войну.

Чувствую знакомое предвкушение и, нахмурив брови, спрашиваю:

— Каким медальоном?

Он зажимает мне нижнюю челюсть и ударяет головой о стену, а я выдыхаю из легких весь воздух.

— Довольно, грязнокровка, — чувствую хруст сжимаемых запястий и шиплю от болезненных ощущений. — Ты пожалеешь о том, что сделала, и будешь собирать себя по кусочкам!

О чём-то подобном предупреждал профессор Снейп. Запредельный страх вызывает жалкую дрожь. Меня так сильно трясет от его интонации, что невольно сама себе желаю быстрой смерти.

Пытаюсь свести губы в тонкую линию, но пальцы надавливают на скулы, заставляя болезненно поморщиться. Забываю свое притворство и еле слышно говорю:

— Вы сказали в письме, что проявите милосердие.

Он вновь ударяет меня о стену, и я до боли прижимаюсь затылком к острым углам кирпичей. Не могу взять себя в руки и вздрагиваю, когда слышу его тихий смех.

— Да, Гермиона, пожалуй, я проявлю милосердие, сократив на час развлечение своих слуг. Рассказать, что они предпочитают делать с такими, как ты?

Чувствую, словно меня обливают холодной водой. Вмиг прощаюсь с алкоголем и окончательно сознаю свое положение. Мы никогда не вмешиваем посторонних в наши отношения. Он бьет — я сопротивляюсь. Я борюсь — он отвечает. На меня разом нападают неприятные мысли. Он — тёмный волшебник, который не следует морали и истребляет всех несогласных с его мнением. Волдеморт буквально намекает, что отдаст меня слугам, и я не знаю, способен ли он на самом деле использовать этот метод для уничтожения моей гордости и подавления духовного настроя.

Скорее всего, мой ужас читается по лицу, потому что он надменно улыбается одним краешком губ, но на долю секунды… на одно мгновение… возможно, я схожу с ума, но, по-моему, я успеваю заметить едва уловимое разочарование.

Понимание озаряет разум, и я чувствую подъём душевных сил. Нужно проверить догадку, поэтому я иду на риск и решительно смотрю в его глаза, чеканя каждое слово:

— Вы не сделаете это!

Он ухмыляется и шипит мне прямо в губы:

— Сделаю, Гермиона!

— Не посмеете.

Иных слов я не подбираю и вздрагиваю от его яростной гримасы. Он проводит рукой по моим скулам и обхватывает пальцами горло. Слезы застилают глаза, но я обещала себе не плакать перед ним, поэтому часто моргаю и не отвожу взгляд от его лица.

— Ты… — его голосом можно резать металл, я практически не дышу, чтобы не пропустить слов, — думаешь, я не посмею отдать никчемную грязнокровку на растерзание Пожирателям смерти?

Финал. Я обязана проверить, правильно ли поняла причину его разочарования. Мерлин, пожалуйста, помоги мне! Если я ошибаюсь, то мне не сдержать трещины в душе. Решаюсь проверить и, нервно бегая зрачками по его лицу, медленной интонацией говорю:

— Н-нет, вы не посмеете отдать… свою… грязнокровку на растерзание Пожирателям смерти.

Не справляюсь с эмоциями и крепко жмурюсь от наступающих слёз. Если он сейчас посмеется над моей наивностью и начнет отрицать моё предположение, то… я не смогу выдержать этот удар. Риддл непредсказуем и клинически опасен. Не знаю, что будет, но трепетно жду ответа, боясь пошевелить хоть пальцем.

Чувствую его прикосновение к волосам, он заправляет пряди за ухо и, возвращаясь к лицу, обхватывает пальцами подбородок. Молчание означает, что я ошиблась. О нет!

Я всхлипываю и с трудом открываю глаза. Не могу понять его выражение, мне надо узнать ответ. Настолько сильно надо, что я не могу больше ждать. Пользуясь внезапностью, выдергиваю руки из его хватки и отворачиваюсь от прикосновения к лицу.

Уверена, теперь разочарование читается в моих глазах, но я не пытаюсь его скрыть. Потому что не могу. Потому что… больно. Очень больно! Мерзкий гвоздь вбивается в сердце, а душа плачет от боли.

Я искренне думала, что он разочаровался во мне из-за того, что я поверила его угрозе и не выдержала психологического натиска. Боюсь, что ошиблась… и он правда способен отдать меня своим слугам для пыток и… остального.

Он молчит и явно наслаждается моими метаниями, а я вжимаюсь в стену и растираю онемевшие запястья. Неплохо бы вернуть рукам чувствительность и достать палочку, но покалывание в ладонях не проходит, я не могу пошевелить пальцами.

Лорд следит за моими действиями и о чём-то активно размышляет. Я стираю рукавом влажность на щеках и придумываю план побега. На улице ветрено, усиливается снегопад. Обнимаю себя за плечи и пытаюсь согреться, но я настолько разбита, что даже холод на улице не сравнится с ледяной стрелой внутри меня. Она скользким льдом покрывает душу и наполняет разум грустью. Опускаю руки и не обращаю внимания на дрожь.

Возможно, замерзнуть проще, чем ощущать себя… преданной. Сознание истерично кричит и смеется. Лорду это слово не подходит. Но я не могу избавиться от чувства, что он предал меня. Усмехаюсь своим мыслям. Волдеморт ничего мне не должен, поэтому и предать меня не может. Преданность — чересчур личное слово. Лучше назвать подобное чувство зависимостью.

Я даже не ожидала, что буду так страдать. Копаюсь в себе и понимаю, что пропадаю в отчаянии. Чувствую боль от того, что не нужна ему. Мне правда…

— Больно?

— Да!

— Отлично.

Стоп! Что? Уставившись в удивлении на Лорда, проматываю секунды назад. Я задыхалась предательством Риддла, размышляла о боли и машинально ответила на его вопрос, про который раздумывал мозг. В первую очередь я вспоминаю о возможной легилименции, но отгоняю предположение, потому что палочкой он не пользовался, слов не произносил, давления я не чувствовала.

В недоумении смотрю на Лорда, а он… не знаю даже, возможно, дело в человеческом лице, а может и нет, но он рассматривает меня с довольной и снисходительной улыбкой. Приятной улыбкой. Как будто бы я оправдала его ожидания.

Почему он спросил о боли? Я дотрагиваюсь пальцами до переносицы и гоню прочь подозрительную мысль о том, что он специально хотел увидеть мою реакцию на его предательство.

Нет! Я слишком много думаю и накручиваю себя. Слишком уж неожиданно для столь бесчеловечного существа. Разум добавляет подозрения: «ты же не веришь в его бесчеловечность» — я уже не знаю, во что верю.

Меня переполняет злость, в голове путаница. Я не хочу продолжать раунд, и мне всё равно что он со мной сделает за неуважение. Сжимаю руки в кулаки. Замечаю, что от моей вспышки гнева его улыбка становится шире. Не могу терпеть издевательство над собой. В злобе прищуриваю глаза и дерзко спрашиваю:

— Ты отдал бы меня Пожирателям смерти?

— Нет.

— Почему?

— Ты моя.

Диалог занимает не более трёх секунд, а я… не знаю, что происходит с моим организмом. Со всеми внутренностями и наружностями. На улице холодно, а мне тепло. Голова кружится, а сердце смеется. Легкие впитывают чистейший кислород, а соль колет глаза.

Итак, я всей душой желаю, чтобы не было заметно моего облегчения. Он узнал, что мне было больно, но я не покажу ему… что-то похожее на маленькую долю счастья.

Минуту мы смотрим друг на друга, он как прежде спокойно меня разглядывает, а я незаметно запоминаю его настоящее лицо. Никому никогда не признаюсь, но он пленительно красив. Правильная чарующая красота.

Момент заканчивается из-за голосов с главной улицы, и я делаю рывок в сторону, пытаясь закричать, но действие заклинания не проходит. Кроме шепота, я не издаю и звука. Лорд реагирует раньше и снова толкает меня к стене, а я начинаю вырываться и доставать палочку. Голоса приближаются. Я отчаянно стараюсь сбежать.

Он прижимается ко мне, мы сталкиваемся висками. Обхватывает за предплечья вдоль тела, а рядом с ухом я слышу его голос:

— Да, грязнокровка, ты принадлежишь мне, и только я смею причинять тебе боль, — дергаюсь головой вбок, но всё равно чувствую его губы у виска, — поэтому я самолично… — на этих словах застываю и слушаю его суровое шипение, — уничтожу всех твоих родных и близких.

Ужасаюсь тому, что слышу и поднимаю руки, отталкивая от себя Риддла. Авроры подходят ближе к закоулку, у меня есть надежда на спасение. Лорд отстраняется, берёт моё лицо в ладони и дотрагивается своими губами до моих:

— И вот тогда ты будешь умолять меня забрать крестраж обратно.

Верю. Верю каждому слову. Быть может, меня он оставит в живых, но остальных не пощадит. Я знаю, что такое ответственность, поэтому приложу все усилия для защиты друзей и родителей. Не позволю Риддлу причинить им боль. Набравшись храбрости, также обхватываю его лицо и выговариваю в губы:

— К тому моменту я самолично уничтожу все крестражи.

Удивляюсь собственной смелости и знакомым укусом прижимаюсь к его рту. Он вдавливает меня в стену и тоже кусает за губу.

Слышу звуки хрустящего снега и звонкие голоса. Искренне радуюсь приходу спасителей. Риддл отстраняется и смотрит на меня, а я вглядываюсь в метель, не сдерживая улыбки облегчения. Он не сможет причинить вред аврорам и меня забрать не получится. Я спасена… но саркастичное хмыканье врага привлекает внимание, и я встречаюсь с ним взглядом. Он хватает меня за талию и довольным тоном выдыхает:

— Не так быстро, грязнокровка!

Не успеваю осмыслить его слова, потому что мы резко поднимаемся в воздух до последнего этажа подпольной лавки. Заворачиваем за угол и меня с силой кидают сквозь створки окна. Я приземляюсь на шершавый пол, больно ударившись бедром. Слышу щелчок от ручки окна и быстро достаю палочку из кармана.

Я надеялась, что обоюдные угрозы были прощанием, но теперь вновь оказываюсь в одной комнате с Лордом. Насмешка судьбы.

Он закрывает окно и поворачивается ко мне. Отдаленно слышу голоса с первого этажа. Вероятно, торговцы здесь живут всё время. Вряд ли они придут на помощь, поэтому я могу рассчитывать только на себя.

Без шансов — неутешительно, но факт. Я с ним даже с магией не справлюсь.

Не свожу глаз с Риддла и отчаянно сжимаю древко палочки. Он взмахивает своей, и я подпрыгиваю, словно убегая от Круциатуса, но он всего лишь ставит заглушающие чары.

Голоса исчезают. Замочек на двери защелкивается. Я снова с ним один на один.