19

Мысли — это паразиты, которые живут на сознании.

Сон, как выяснилось, не спасает от экзистенциальной перегрузки. Кэтрин проснулась с ощущением бетонной плиты на рёбрах. Не физической, разумеется, просто «нечто» упорно отказывалось испаряться и сопротивлялось с редкостным упрямством, засев в теле, в мыслях, в каждом несчастном вдохе. Наивная попытка задержать дыхание и зажмуриться — как будто внутренний хаос можно обмануть столь примитивными методами. Забавно, но нет. Всё продолжало ощущаться слишком реально: холодный ветер, Драко, стоящий рядом, его голос, тень в глазах, эта мучительно-плотная тишина между ними. Всё это казалось чем-то живым, самостоятельным, что отказывалось подчиняться законам логики и здравого смысла. И это «нечто» не исчезло даже с появлением Блейза. Контроль ускользал. Уравнение больше не складывалось.

Медленный выдох, взгляд упёрся в каменный свод потолка. И тут же родилась новая идея: спастись — от самой себя, от навязчивых мыслей — через физическую нагрузку. Она уже знала этот приём: довести тело до изнеможения, чтобы в голове не осталось сил на лишние чувства. Ранний подъём оказался весомым преимуществом — гостиная Слизерина всё ещё тонула в одиноком полумраке, и у Забини точно не было шанса подловить её с этой его чертовски всезнающей ухмылкой. А Драко... Пусть делает, что хочет. У него, как всегда, только два режима: «ничего не случилось» и «случилось слишком многое, чтобы обсуждать».

Через пару минут она уже была готова. Спортивная форма, волосы собраны, на плече сумка со всем необходимым, в том числе фальшивой палочкой и сменной одеждой. Отточенная схема бегства от себя. Путь лежал к тренировочному полю — туда, где можно остаться наедине с собой. С дыханием, что сбивается на третьем круге, и болью в конечностях, которая, в отличие от чувств, хотя бы честная. Давно известный факт: Хогвартс не прощал спокойствия. Но прощал физическую боль. Рывок вперёд, выпад, чёткий поворот корпуса. Она контролировала всё — равновесие, баланс, переход от покоя к активным действиям. Гибкость, точность, сила — без пауз, без жалости. Она добивала себя намеренно. Добивала, потому что не знала, как иначе вытравить из головы все эти мысли.

Через час ноги предательски подкашивались, а в голове звенела пустота. Кэтрин, наконец, остановилась, упëрлась ладонями в колени, стараясь отдышаться. Лучше? Чёрта с два. Но хотя бы это пошло на пользу телу. Скорчив кислую гримасу, она стянула резинку с волос, быстро переоделась в сухую одежду и, перекинув сумку через плечо, направилась в библиотеку, надеясь затеряться среди книжных полок. Конечно, хрен там...

— Вэберн!

Кэтрин резко обернулась. Нотт. Лёгкая ухмылка, взгляд, в котором мешалось одновременно что-то весёлое и хищное. Он подошёл ближе, засунув руки в карманы.

— Что, опять вся такая серьёзная?

— Тео, мне некогда.

— Ох, да ладно, — он наклонил голову, глядя на неё с явным интересом. — Может, ты слишком напряжена, а? Стоит расслабиться.

Он выразительно похлопал по карману. Кэтрин вздохнула.

— Сегодня без меня.

— Ну конечно, — его взгляд скользнул по её лицу, будто примеряя что-то. — У тебя другие планы? Например, Малфой?

— Тео... — она выразительно сузила глаза.

— Ой, только не надо так смотреть. Мы же заметили, что он... скажем так, тоже напряжён, — ухмыльнулся Нотт.

— Я занята, — отрезала Кэтрин, развернувшись на каблуках.

— Ну, как скажешь, — фыркнул Теодор, но в голосе слышалась явная насмешка.

Она не стала отвечать. Просто ушла. Библиотека. Спокойствие. Тишина. Пожалуйста...

Библиотека и впрямь встретила её привычной тишиной — той, что жила в шелесте страниц и редких перешёптываниях. Кэтрин методично перебирала книги, водя пальцем по ветхим корешкам, но моментально почувствовала, когда рядом кто-то остановился. Грейнджер. Насколько глупым будет начать молить Провидение, чтоб она была здесь одна, без своих извечных спутников? Гермиона быстро нашла необходимую книгу, даже не удостоив Кэтрин взглядом, и всё могло закончиться хорошо, если бы, сделав шаг, она не притормозила.

— Любопытно, — негромко произнесла та, вставая вполоборота. — В последнее время ты всё чаще оказываешься рядом.

В голосе Грейнджер скользнуло что-то... обвинительное? Словно она не просто подмечала закономерность, а пыталась уличить в чём-то. Кэтрин даже не сразу осознала, что эта реплика обращена к ней, а потому запоздало отвлеклась от своих поисков.

— Я бы сказала, что это случайность. Но если тебя это так беспокоит... — она нарочито растянула паузу, оставляя фразу незавершённой, явно поддразнивая.

Гермиона нахмурилась, но не отвела взгляда.

— Меня беспокоит, что ты притворяешься.

Вот так сразу. Ни предупреждений, ни попытки завуалировать — просто резкий выпад. Кэтрин, наконец, обернулась, чуть приподняв бровь.

— Притворяюсь?

— Да. Ты можешь сколько угодно притворяться дружелюбной, делать вид, что не такая как они. Но, как ни старайся, змеи всегда остаются змеями.

— Как интересно... — Кэтрин выдохнула и уголки её губ дрогнули в подобии улыбки. — И что же выдаёт во мне эту «ужасную» слизеринскую сущность?

Гермиона не моргнула.

— Ты хочешь казаться другой, но при этом живёшь по их правилам. Ты не выбираешь сторону, ты... просто лавируешь.

Кэтрин тихо рассмеялась — не весело, а скорее как человек, услышавший что-то до абсурда нелепое, а затем посмотрела на неё с едва уловимым интересом.

— Ты говоришь так, будто знаешь меня, — она небрежно откинула волосы назад.

Грейнджер стойко выдержала обращенный к ней взгляд.

— Это видно, и этого достаточно.

— Достаточно для чего? — Кэтрин наклонила голову, разглядывая её с ленивым прищуром. — Чтобы вписать меня в свою чёрно-белую картину мира?

Гермиона чуть нахмурилась, но промолчала.

— Или достаточно, чтобы меня судить?

— Чтобы понимать, — сухо поправила она.

— Конечно, — Кэтрин усмехнулась, вновь заправляя мешающие пряди за ухо. — Ты ведь уже всё решила.

Пауза затянулась. Грейнджер выглядела так, словно хотела ответить, но в итоге лишь качнула головой и, прижав книгу к груди, ушла. Кэтрин выдохнула с раздражением. Отличное начало дня.

***

На часах было без четверти шесть, и Кэтрин с присущей ей педантичной пунктуальностью остановилась у двери в кабинет Защиты от тёмных искусств. В одной руке — книга, в другой — сложенный листок с короткими заметками. Оставшееся до занятия время она решила использовать для того, чтоб дочитать главу о патронусах. Пальцы двигались по строкам, слова текли перед глазами — «мощный щит», «сильный источник счастья», «защита от дементоров» — и всё это казалось на грани.

«Сильный источник счастья» — она невольно усмехнулась. Кэтрин не нравились эти слова. Они требовали чего-то... недосягаемого. Чего-то, чем она, возможно, не обладала. И ей совершенно не улыбалось это признавать. Но тут дверь со скрипом отворилась, являя её вниманию Поттера. Их взгляды встретились. Секунда тишины и Гарри едва заметно нахмурился.

— Кэтрин? — произнёс он достаточно резко, с явным сомнением, и дёрнул рукой, машинально поправляя очки.

— Не похоже, что ты рад меня видеть, — она чуть помедлила, но всё же отступила в сторону, освобождая проход.

Поттер выдохнул, качнув головой.

— Нет, просто... не ожидал увидеть тебя ещё и тут.

На секунду, словно оценивая друг друга, они притихли, а затем Гарри кивнул — то ли признавая её право находиться здесь, то ли просто решая не зацикливаться на этом. Не добавив ни слова, он прошёл мимо и направился дальше по коридору. Кэтрин невольно посмотрела ему вслед и прищурилась, когда он остановился.

— Удачи, — зачем-то бросил он и, засунув руки в карманы, продолжил движение.

Она вновь помедлила, анализируя произошедшее, но всё же выпрямилась и потянула за ручку. Внутри было тихо. Люпин стоял у стола, задумчиво перебирая бумаги, но, услышав скрип двери, он поднял голову и тепло улыбнулся.

— Добрый вечер, мисс Вэберн.

— Добрый, профессор, — Кэтрин захлопнула за собой дверь и сделала несколько шагов вперёд.

— Как ваши дела?

— Все в порядке, спасибо.

— Рад слышать. Вы... Надеюсь, сегодня вы будете чувствовать себя увереннее, — он склонил голову в сторону, разглядывая её с тем вниманием, от которого неосознанно хотелось сбежать. — Однако, вы выглядите... уставшей.

— Временами кажется, что в этой школе иначе просто не выходит, — Кэтрин попыталась придать голосу оттенок сарказма.

Люпин усмехнулся.

— Справедливое замечание, — он кивком указал на её книгу. — Значит, подготовились?

— Ну, я прочитала всё, что смогла найти, — хмыкнула она. — Но это не значит, что у меня получится.

— Что ж, тогда будем работать над этим, — мягко улыбаясь заметил Люпин.

Она неуверенно дёрнула уголком губ, но ответной улыбки не вышло. «Будем работать над этим». Легко сказать. Она окинула мужчину взглядом — тот выглядел спокойно, без намёка на какие-либо сомнения, и это было, пожалуй, хуже всего. Потому что когда в тебя верят — у тебя уже нет права облажаться. Кивнув, она сцепила пальцы за спиной, словно пыталась согнать с себя этот прилив тревоги.

— Ох да, — профессор вдруг наклонил голову, словно только вспомнил о чём-то. — Ещё кое-что.

— Звучит так, будто сейчас будет что-то важное, — Кэтрин нахмурилась.

— Потому что так и есть, — улыбнулся он. — Хочу предложить вам... скажем так, сделку.

— Сделку?

Люпин кивнул и, не торопясь, подошёл к столу. Взял со стопки бумаг книгу, провёл по обложке ладонью.

— Как и обещал, я нашёл кое-что, что может вам помочь в поиске информации о вашем даре.

— И? — Кэтрин резко выпрямилась.

Люпин поднял на неё взгляд — спокойный, чуть лукавый.

— Первую книгу я отдам вам сразу, — он положил том на край стола, как бы ненавязчиво предлагая. — Но остальные... — он сделал небольшую паузу, будто смакуя эффект. — Вы будете получать в конце каждого занятия.

— В смысле? — Кэтрин непонимающе взглянула на него.

— В буквальном, — Люпин улыбнулся чуть шире. — Каждое удачно освоенное заклинание — одна книга.

— Это шантаж?

— Мотивация, — спокойно поправил он.

Она сузила глаза, но прежде чем успела возразить, Люпин поднял ладонь, прерывая:

— И, к слову, я решил, что пока стоит отложить изучение патронуса.

Кэтрин сжала губы.

— Я...

— Не переживайте, — мягко сказал он. — Это не значит, что мы к нему не вернёмся. Просто вам сейчас логичнее сосредоточиться на чем-то ином: продвинутая защита, дуэльные техники, — он сложил руки на груди, чуть склонив голову в сторону. — Пара тёмных заклинаний, — на этом моменте Люпин подмигнул, словно они обсуждали не потенциально незаконную магию, а что-то совершенно бытовое. — А ещё несколько практик, которые могут помочь вам развить ваш дар.

Кэтрин застыла. Не из-за патронуса. Не из-за тёмных заклинаний. А из-за последнего. Она не сразу нашла, что сказать.

— Вы... Вы так заморочились ради меня?

— Я просто считаю, что у вас есть потенциал, мисс Вэберн. И не вижу причин его не развивать.

Кэтрин перевела взгляд на книгу, что он оставил на столе. Чёрт. Она ожидала чего угодно... Чего угодно, кроме этого. Профессор действительно хотел помочь — и такой поворот не вписывался в её привычную картину мира. Люпин кивнул в сторону тренировочного манекена — тот расположился в центре класса, недвижимый, готовый принять на себя любой удар.

— Сегодня попробуем кое-что полезное, — он медленно вытащил палочку, крутанул её в пальцах и направил в сторону мишени. — Спекуло.

Серебристая вспышка, и воздух перед манекеном будто подёрнулся лёгкой рябью.

— Это не просто защита, — пояснил он, опуская палочку. — Заклинание зеркального отражения. Оно не блокирует удар, как «Протего», а перенаправляет его обратно.

Кэтрин склонила голову, разглядывая странное искажение воздуха.

— И насколько сильно?

— Всё зависит от атакующего заклинания, — Люпин сделал пару шагов в сторону, освобождая ей пространство. — Оно способно развернуть магию средней силы, но не сработает против чего-то серьёзнее шестого уровня. Так что против «Авады» вам рассчитывать на него не стоит.

— Как жаль, — хмыкнула она.

Люпин усмехнулся.

— Но оно может легко отразить «Экспеллиармус», «Импедимента» или что-то вроде «Петрификус Тоталус». Главное — скорость реакции.

Кэтрин сцепила руки за спиной, раздумывая.

— То есть, если опоздал — всё, считай, труп?

— Примерно, — согласился Люпин, пожимая плечами. — Это не пассивная защита, а ответный манёвр. Нужно уметь видеть атаку, прежде чем она долетит до вас.

Она согласно кивнула.

— Лучше один раз почувствовать, чем сто раз услышать, — Люпин лукаво усмехнулся. — Попробуйте атаковать нашего товарища.

Кэтрин не стала медлить. Быстрый взмах рукой, короткое, отрывистое: Экспеллиармус. Красный луч сорвался с кончиков её пальцев, метнулся вперёд... и вдруг резко изменил траекторию, со свистом возвращаясь обратно. Кэтрин едва успела отскочить в сторону, но магия всё равно ударила в плечо. Не сильно, но достаточно, чтобы ощутить отдачу. Она резко выдохнула, стряхивая оцепенение.

— Что за...

Люпин сдержанно хмыкнул.

— Вот поэтому оно требует моментальной реакции.

— Отлично, — Кэтрин потёрла плечо, сжав губы. — И как мне теперь не выбить саму себя в следующий раз?

— Научиться ловить момент отката.

Он сделал лёгкий взмах палочкой, и с парты в сторону Кэтрин плавно двинулась другая — та самая фальшивая, которую она носила с собой.

— Но, думаю, вам это будет несложно, — он слегка приподнял бровь, бросая на неё внимательный взгляд. — Ваша реакция и концентрация выше среднего.

Кэтрин молча перехватила палочку. Люпин склонил голову.

— Хотя, если вам удобнее... на наших занятиях можете не использовать её вовсе.

Она подняла взгляд. Он говорил спокойно, как о чём-то само собой разумеющемся. Кэтрин медленно выдохнула:

— Посмотрим.

Она сделала шаг вперёд и подняла руку. Люпин одобрительно кивнул.

— Хорошо. Тогда попробуем.

Первый раз она не успела. Вспышка «Экспеллиармуса» вырвалась с его палочки, и Кэтрин едва не рухнула на пол, когда удар пришёлся прямо в грудь. Она моргнула, отступая назад. Люпин хмыкнул:

— Быстро. Но не достаточно.

Кэтрин сжала зубы.

— Давайте ещё раз.

Он не стал спорить. Повторная атака, новый выпад — и на этот раз она среагировала. Пальцы на миг сжались в кулак, потом резко раскрылись.

— Спекуло!

Магия выстрелила из её ладони, и красный луч, уже почти долетевший до неё, вдруг резко изменил направление. Люпин взмахнул палочкой, отбивая атаку.

— Уже лучше, — заметил он.

Кэтрин глубоко вдохнула, сгибая пальцы. Магия чувствовалась иначе, когда она шла через неё напрямую. Более концентрированной, более живой.

— Это вам не «Протего», — прокомментировал Люпин, покручивая древко. — Тут важно не просто видеть момент атаки, но и чувствовать момент отката.

Кэтрин молча кивнула. Они повторили упражнение ещё несколько раз. И на третьей попытке она действительно уловила тот самый момент. Запоздалая вспышка ощущения, когда магия уже вылетела, но ещё не достигла цели. Она резко вскинула руку вперёд, позволяя магическому потоку вырваться наружу.

— Спекуло!

Заклинание ударилось в невидимую стену, дрогнуло... и со свистом полетело обратно. Люпин ухмыльнулся, ловко отбивая атаку в сторону.

— Ну что ж. Похоже, вы начинаете понимать принцип.

Кэтрин довольно улыбнулась. Она чувствовала лёгкое покалывание в пальцах, и лёгкую, почти незаметную улыбку у себя на губах. Следующие тридцать минут прошли в постоянном напряжении — атака, отражение, уклонение, новая попытка. Сначала было сложно. Она несколько раз почувствовала собственную магию, возвращающуюся слишком быстро, чтобы среагировать вовремя. Один раз заклинание прошло в опасной близости от ее виска. Другой раз она едва не свалилась назад, поймав удар в солнечное сплетение. Но потом... Потом это стало азартом. Она начала видеть паттерн — ощущать момент, когда магия разворачивается, когда надо отойти в сторону или встретить её контрзаклятием. И когда у неё впервые получилось безошибочно перенаправить Экспеллиармус обратно в манекен, она не удержалась — фыркнула, стирая пот со лба.

— Отлично, — голос Люпина звучал спокойно, но Кэтрин видела одобрение в его глазах. — Думаю, на сегодня достаточно.

Она выдохнула, чувствуя, как мышцы приятно гудят.

— Чёрт, это было восхитительно.

— Рад, что вам понравилось, — усмехнулся Люпин.

Она быстро собрала вещи, не забывая о книге, но перед тем, как уйти, ещё раз обернулась.

— Спасибо, профессор, — в голосе всё ещё был этот лёгкий, искренний восторг. — Жду следующего занятия.

Люпин кивнул, наблюдая, как она уходит. Он видел многих учеников, но у Кэтрин был редкий дар — она хотела учиться, хотела становиться сильнее. И в такие моменты было особенно приятно быть учителем. Когда дверь за ней закрылась, он задержался на месте ещё на несколько секунд.

— Это будет интересно.

***

Кэтрин всё ещё ощущала в теле остаточное напряжение после занятия. Но это было приятное ощущение. Руки наливались тяжестью, но не от усталости, а от удовлетворения — от того, что что-то, наконец, получилось. Она свернула в коридор подземелий, удерживая книгу прижатой к груди. Пальцы заметно постукивали по её переплёту — в нетерпении. Чёрт, ей уже так хотелось оказаться в спальне, поудобней устроиться в постели и начать разбираться в этом всём. Но стоило пересечь порог Слизеринской гостиной, как она столкнулась с Блейзом.

— Куда ты так несёшься? — Кэтрин чуть приподняла бровь.

— Дорогая, у меня планируется насыщенный вечер, — он скользнул по ней оценивающим взглядом, затем ухмыльнулся, — не у всех же книжки на первом месте.

— Прекрасно, Забини, — закатила глаза Кэтрин. — Десять очков.

— О, как грубо, Вэберн, — Блейз театрально приложил руку к сердцу. — Я вообще-то не такой уж гуляка, как ты обо мне думаешь.

— Нет, ты хуже.

Он засмеялся.

— А ты, между прочим, тоже могла бы уже перестать жить, как старая дева, и уделить внимание личной жизни.

— Ох, спасибо за заботу, но у меня на вечер планы поинтереснее, — фыркнула Кэтрин, плотнее прижимая книгу к груди.

— Ну конечно! Как я сразу не догадался, — Блейз скользнул по ней взглядом и понимающе хмыкнул. — Вечер наедине с архивами и пыльными свитками... Самый лучший романтический сценарий.

— Рада, что ты понимаешь.

— Фетиш на старинные манускрипты? Или просто нет кандидатов на замену?

Кэтрин приподняла подбородок и смерила его взглядом.

— Какой ты, однако, невыносимый. Разве ты не спешил?

Блейз лишь довольно ухмыльнулся, развернулся на каблуках и, кинув напоследок: «Весёлого вечера со свитками!» растворился в темноте коридора. Кэтрин только покачала головой.

В гостиной царил привычный вечерний полумрак, мягкий гул голосов смешивался с потрескиванием камина. У дальнего столика Тео что-то вполголоса рассказывал младшей Гринграсс, откинувшись на спинку кресла. Астория держала в руках чашку чая, и, хотя на губах у неё играла улыбка, в глазах читалась редкая сосредоточенность — признак того, что её действительно что-то увлекло. Кэтрин уловила обрывок диалога:

— ...и тогда этот кретин просто взял и перепутал пузырёк! Ты представляешь?

— Ох, Салазар... И что было дальше? — Астория прикрыла губы ладонью, явно сдерживая смех.

— Дальше он, разумеется, не заметил подвоха, — флегматично продолжил Тео, опираясь локтем на спинку дивана. — А через пару минут его язык стал двухметровым и начал жить собственной жизнью.

Гринграсс прыснула, но тут же взяла себя в руки.

— Надеюсь, ему удалось вернуть всё обратно?

— О, разумеется, — лениво протянул Тео. — Правда, неделю после этого он не мог выговаривать «р» и «л», но это уже детали.

Кэтрин приподняла бровь, проходя мимо.

— Опять кто-то пострадал от твоей гениальности, Нотт?

— О, Вэберн, — Тео оторвал взгляд от Астории и усмехнулся, — как мило, что ты так высоко ценишь мои способности.

— Просто ты — один из немногих, кто может превратить чужую ошибку в собственное развлечение, — бросила она с лёгкой улыбкой и кивнула им обоим, прежде чем двинуться дальше.

— Эй, Вэберн!

Голос прозвучал с характерной издёвкой. Но Кэтрин все-таки обернулась. Флинт, определённо, умел действовать на нервы — с его самодовольной ухмылкой и голосом, который словно призывал ударить его чем-нибудь увесистым.

— Наконец-то решила спуститься к нам с небес? — лениво протянул он, запрокинув голову на спинку дивана. — А мы-то уж подумали, что ты стала слишком важной для компании.

— Маркус, — она окинула его безразличным взглядом, — это просто ты стал слишком неинтересным.

— Оу, — он чуть подался вперёд, сложив пальцы домиком. — А я-то слышал, ты теперь с Поттером уединяешься. В закрытом классе. Может, расскажешь нам, чем вы там занимаетесь?

— Ну, например, — Кэтрин дерзко прищурилась, — учимся тому, как бить в ответ, если кто-то слишком много треплет языком.

Флинт на секунду замер, потом хищно ухмыльнулся.

— Какая ты жестокая, Китти.

— Я реалистка, Маркус, — бросила она, проходя мимо. — Но если хочешь на себе проверить — всегда пожалуйста.

Он расхохотался ей в спину, но, похоже, решил, что продолжать не стоит. Ну и чýдно. Настроение было слишком хорошим. Не хотелось бы испортить его такой мелочью, как бессмысленные перепалки.

Когда Кэтрин вошла в спальню, она сразу же заметила Паркинсон — та сидела у зеркала, методично проводя щёткой по волосам, явно больше любуясь собой, чем действительно заботясь о результате. Пэнси заметила движение и мельком взглянула на неё через отражение, но не сказала ни слова. Замечательно. Снова повезло. Кэтрин не нуждалась в беседах. Она быстро добралась до своей кровати, бросила сумку на пол и залезла с ногами, не утруждая себя переодеванием. Книга оказалась в руках уже через секунду. Она перевернула первую страницу, затем вторую. Вводные главы тянулись монотонной белибердой — красивые фразы, пустые обороты, пафосные рассуждения о магической наследственности. Кэтрин скептически нахмурилась. Обычные попытки раздувания пыли. Ничего конкретного. Неужели зря надеялась? Она перевернула ещё страницу, затем ещё. Разочарование накапливалось, съедая остатки терпения. Если даже Люпин, с его ресурсами и знаниями, не смог... Но потом — пятая глава. Эльхард. Кэтрин задержала дыхание. Люпин упоминал этот род как носителей дара.

«Древний род, хранители магии, сила матери-природы...» — она перечитала снова, пальцы чуть крепче сжали страницу. Это...

— Как трогательно, — раздался елейный голос Пэнси. — Сначала спасение страждущих, теперь вот за древнюю историю взялась. Что дальше? Мир во всём мире?

Кэтрин резко вскинула голову. Паркинсон отложила щётку и, наконец, повернулась к ней, склонив голову набок с преувеличенным интересом.

— Никогда не думала, что тебя можно так увлечь чем-то, помимо очередной драмы. Осторожней, Вэберн. Ещё немного, и ты станешь одной из этих скучных зубрил.

Кэтрин, ничуть не впечатлённая очередной колкостью, спокойно вернулась к тексту и, только перевернув страницу, флегматично бросила:

— Ты удивишься, Паркинсон, но есть вещи интереснее последних сплетен и чужого грязного белья.

— Возможно, — Пэнси перекинула ногу на ногу и задумчиво провела пальцем по цепочке на шее. — Но зато мои сплетни не заставляют меня выглядеть так, будто я собираюсь стать частью библиотечного фонда.

— Ну, видишь ли, — Кэтрин оторвалась от текста ровно на секунду, прищурившись, — есть разница между чтением и разглядыванием букв в надежде, что они сложатся в нечто, имеющее смысл. Не все ограничиваются картинками и подписями к ним.

— Ох, неужели я ранила твою утончённую интеллектуальную натуру? — Пэнси усмехнулась. — Прости, конечно, но ты не выглядишь как человек, который добровольно тратит вечер на что-то... подобное.

— Конечно, — фыркнула Кэтрин, закрывая книгу, но палец оставила между страниц. — Мне стоит, как ты, тратить вечера на размышления, как поудачнее встать в свете факелов, чтобы Малфой, наконец, обратил внимание.

— Ах, Вэберн, ну зачем ты так? — закатив глаза, она драматично вздохнула. — Я бы уже почти поверила, что тебе действительно плевать, но ты снова вспоминаешь его чаще, чем я. Неудивительно, что он...

На губах Паркинсон появилась ленивая усмешка, но продолжения не последовало — мол, сама додумывай. Кэтрин сжала челюсти, но не дала себе поддаться на провокацию. Она постаралась скопировать улыбку собеседницы:

— Пэнси, дорогая, если ты так завидуешь, просто признай это.

— Завидовать? Тебе? — она рассмеялась и встала с кресла, поправляя складки своего неприлично короткого платья. — Ох, Вэберн, уверяю, если бы мне вдруг захотелось быть на твоём месте, я бы тот час отправилась в Мунго — провериться на проклятье.

— О да, в таком случае, конечно, выбор очевиден, — хмыкнула Кэтрин.

Пэнси метнула на неё короткий, оценивающий взгляд, потом картинно вздернула подбородок и направилась к выходу.

— Не сиди тут до утра. А то ещё Малфой подумает, что ты правда стараешься его впечатлить своим умом.

Кэтрин не ответила. Только перевернула страницу, возвращаясь к пятому разделу. Когда дверь за Паркинсон закрылась, стало легче, словно её отсутствие наконец позволило воздуху циркулировать свободно. Теперь, когда ничего не отвлекало, можно было спокойно углубиться в текст. Страницы книги пахли древностью, и, перелистывая их, Кэтрин ощущала себя не читателем, а кем-то, кто раскапывает что-то давно забытое, сокрытое. Она провела пальцами по пожелтевшему пергаменту, чувствуя его шероховатость и выступающие чернильные буквы. Глаза скользнули по первым словам, и мир вокруг начал растворяться.

«Мать Природы — не очередная богиня, не дух, не воля небес. Она — то, что было до богов и останется, когда угаснет последний огонь. Она та, чей голос звучал задолго до первых людей, и чей след не исчезнет, пока жив хоть один росток.

Она не ждёт поклонения, не требует жертв. Её сила — в самой жизни, что наполняет мир: в голосе лесов, в шорохе трав, в дыхании ветра. Она — руки, что нежно поднимают ростки из земли, и грудь, на которой покоятся реки».

Кэтрин, невольно задержав дыхание, нахмурилась. Это звучало слишком... непререкаемо. Как будто не просто легенда — а истина, высеченная в камне. Закон, которому не нужны ни доказательства, ни вера. Она перевела взгляд на следующий абзац.

«Она — щит, что оберегает от голода и холода, даёт тепло, пищу, укрытие. Она лечит раны земли, когда людская алчность топорами оставляет рубцы на её теле. Она идёт босиком по полям, оставляя за собой хлебные нивы. Она склоняется над младенцами, что плачут в колыбели, охраняет путников, затерянных в лесах».

Кэтрин медленно провела пальцем по краю страницы. Это не просто описание. Это были слова восхищения, но странное чувство подсказывало, что они не передают и половины истинного величия.

«Но её милость не слепа. Она — справедливая мать. Она терпелива, но не всепрощающа. Если землю изранить, она заплачет дождём, что смоет все живое. Если сжечь леса, она поднимет ветер, что способен уничтожить мир. Если разорвать её сердце, оно ответит бурей, обрушившись на повинных».

Руки крепче стиснули книгу. Мать. В истинном значении этого слова.

«Она не мстит — она защищает. Она не карает — она уравновешивает. Ибо её закон — жизнь. И всё, что чтит эту жизнь, будет под её покровом».

Кэтрин медленно провела ладонью по волосам, чуть приглаживая кудри и сдвигая их со лба. Ну что ж, начало было многообещающим. Она поглубже вдохнула, перелистнула страницу, и продолжила чтение.

«В те времена, когда магия ещё не была облечена в правила и границы, когда она текла по миру, как живая река, был один род, что нёс в себе её первозданную силу. Род, избранный самой Природой. Эльхард».

Глаза задержались на этом имени. Вот оно! Она все глубже зарывалась в текст, испытывая неподдельный интерес, словно стояла на краю вожделенного открытия.

«Даяна Эльхард — Первая Мать. Та, кого выбрала сама земля.

Ей не было предначертано занять место в летописях, она не была дитя королей. Она не имела ни золота, ни оружия, ни армии. Простая знахарка, жившая в глухом, Богом забытом краю, зажатом между голодом, войной и смертью. Но сила не ищет короны — она приходит к тем, кто её достоин».

Кэтрин прикусила губу. Образы выстроились перед глазами сами собой. Тёмные леса. Разбитые дороги. Лица, застывшие в вечной усталости. Это не было сказкой — это был мир, где жить означало бороться. И какая ирония, что спустя тысячи лет это не претерпело особых изменений.

«В то время земля была израненной. Люди рвали её на части, топтали её плоть сапогами, выжигали её кожу кострами, высасывали её кровь, высекали её кости, разрывали её сердце. Они требовали всё, но ничего не возвращали. Они умирали, но не останавливались.»

Она замерла на этой строчке. Что-то в этом сочетании слов отзывалось не просто правдой, а вечным законом. Люди никогда не умели вовремя остановиться. Войны, конфликты, распри — все это было неотъемлемой частью человеческой сущности.

«Они гнили заживо в своих домах, сражались за кусок заплесневелого хлеба, отправляли детей в бой, разрывая их тела на поле, где когда-то росли колосья. Они жгли, убивали, уничтожали — и молили богов о спасении. Но боги не вмешивались. И тогда ответила земля.»

Холод пробежал по спине. Но она продолжила чтение.

«Истории расходятся.Никто не знает наверняка, почему сила пробудилась в Даяне.

Одни говорят, что когда вся её деревня пала под мечами чужаков, сама земля воззвала к ней. Стоило ей пасть на колени, принимая неизбежное, пепел поднялся вихрем, и сквозь него она услышала голос — не человеческий, не божественный, ветер прошептал её имя, а корни древних деревьев сомкнулись вокруг её ног, принимая её, как свою. Защищая. В местах, где кровь пропитала почву, там, где пали её родные, начали прорастать алые цветы. Маки. 

Другие — что она бросилась защищать лес, услышав, как он взывает к ней, и тогда огонь, что уже почти тронул его стволы, вдруг замер, само пламя потянулось к её рукам, но не обожгло. Оно легло в её ладони, сворачиваясь, как ручной зверь.

Кто-то остаëтся при мнении, что это была случайность — что земля просто выбрала первую, кто отозвался на её мольбу.

Но правда растворилась в веках. Слова рассыпались, словно зола на ветру. Легенда жива, но истина утонула в глубинах времени — и нет тому свидетелей.

Правдиво лишь то, что Дар Матери Природы нашёл и выбрал её первой на эту роль.

Она проснулась другой. Её пальцы чувствовали дыхание земли. Она слышала, как растут корни, как просыпаются семена под толщей снега, как зовут её реки. Её кожа стала тёплой, словно хранила в себе частичку солнца».

Кэтрин вдумчиво перечитывала каждую из строк. Это звучало... реально. Не как абстрактная магия, не как сила, сокрытая в крови. Это было чувство. Связь. Нечто, что невозможно просто взять — можно только принять. Но вместе с тем, ощущалось бремя избранности.

«Она вышла в поле, иссохшее, мёртвое, разломанное, и провела рукой по земле. И в тот же миг дождь пролился с неба, и зерно снова проросло, и ветер унёс пыль, вернув дыхание почве».

Образ был таким ясным, что Кэтрин невольно представила её. Девушку, стоящую на голой земле, чьи пальцы касаются почвы. Дождь, проливающийся с неба, как ответ на её призыв.

«Люди стали приходить к ней. Сначала с мольбами. Потом с просьбами. Потом с приказами».

Это тоже не было удивительным. Если есть кто-то, кто может им что-то дать, люди неизбежно потребуют больше.

«Они видели, как слабеет её тело, когда она возвращает жизнь. Видели, как её кожа покрывается трещинами, как её глаза выгорают, как её руки становятся тяжёлыми. Видели, что её магия была не даром, а ценой, которую она платила снова и снова.

Она могла давать жизнь земле. Но за всё нужно платить».

Кэтрин нахмурилась. Когда она сама исцеляла увядающие растения — не замечала ничего подобного.

«Каждый цветущий лес стоил ей сил. Каждое спасённое поле отнимало годы. Каждый оживший росток забирал часть её самой. И всё же она справилась.»

Она закрыла книгу на секунду, обдумывая прочитанное. Справилась. Но как? Справляться — не значит выжить. Кэтрин вздохнула, снова раскрывая страницы.

«Со временем люди преклонились перед ней. Они боялись её. Они возводили её имя в легенды. Они сделали её своей Матерью.

Её имя стало известным. Её поселение стало центром. Князья искали её благословения, чтобы их земли не пустели. Полководцы клялись в верности, чтобы не гнить в засухе».

Так всегда было. Легенды, вера, сила, но...

«Женщины этого рода больше не принадлежали себе — только силе, что передавалась через их кровь. Дар мог быть только у одной. И когда умирала прежняя Мать, её наследница пробуждала в себе силу.

Тогда род стал не просто известным — неприкосновенным.

С годами они изменились. Их власть сделала их отстранёнными, холодными, загадочными. Они не вмешивались в войны, но если земля страдала — могли покарать целые города».

Кэтрин осмысливала прочитанное. Неужели, те, кто изначально был избран спасителем, пали под низменным стремлением к власти и корысти. Она вновь взглянула на начало главы.

«Даяна Эльхард.Первая.Та, кого выбрала земля.Та, что обратилась в легенду, но никогда не исчезнет».

Кэтрин закрыла книгу, накрыв её ладонью. В голове медленно крутилось одно слово. Выбрала. А если бы она не захотела? Если бы она не согласилась быть частью этого? Тишина в комнате сгустилась, а в свете лампы буквы на обложке книги показались темнее, чем прежде. Кэтрин не знала, сколько времени провела за чтением. Возможно, час. Возможно, больше. Она машинально перелистывала страницы, но мысли то и дело ускользали. Она глубже вдохнула, на секунду прикрыв глаза, сливаясь с тишиной и пытаясь переосмыслить новую информацию. А потом дверь в спальню распахнулась, и вожделенному покою пришёл конец.

— Ой, Вэберн, ты всё ещё тут? — голос Пэнси прозвучал с очевидно наигранным удивлением, будто бы она ожидала увидеть тут кого угодно, но не её.

Кэтрин без особого желания подняла взгляд. В дверях стояла вся компания: Пэнси с бутылкой в одной руке и бокалами в другой, Дафна с вечной ноткой лукавства во взгляде и Астория, которая, казалось, просто смиренно следовала за ними.

— А где мне ещё быть? — флегматично бросила Кэтрин, сделав вид, что возвращается к книге.

— Ну, учитывая, что тебя последнее время только и видно в компании парней... — Пэнси кокетливо изогнула бровь.

— Милая, ты так внимательно следишь за моей жизнью... Неужели ревнуешь?

— Хватит, вы обе, — Дафна закатила глаза, но было заметно, что её это забавляет. — Мы сюда не за этим пришли, а расслабиться.

Она первой опустилась на кровать Кэтрин, за ней — Пэнси, а Астория аккуратно устроилась в кресле у окна.

— Это вторжение? — Кэтрин с сомнением покосилась на них.

— Это спасение, — с улыбкой поправила Дафна, разливая вино. — Мы не дадим тебе утонуть в своих древних манускриптах.

— Как мило, — саркастичная улыбка. Но она всё же приняла протянутый бокал.

Вино было терпким, не похожим на то, что они пили с Блейзом, но всё же обволакивало горло и желудок приятным теплом. Разговоры потекли неторопливо: обсуждение предстоящего похода в Хогсмид, новые слухи в школе, Астория упомянула какую-то выставку в книжной лавке, которую ей бы хотелось посетить, на что Паркинсон закатила глаза, устало откинулась назад, поддерживая голову ладонью.

— Ладно, к чёрту всё остальное. Кто-нибудь ещё замечает, что Малфой ведёт себя так, будто на него наложили проклятие? Или это только мне он изрядно потрепал нервы?

— Ты преувеличиваешь.

— Вот ещё! — Пэнси раздражённо скрестила руки на груди. — Он ходит, как бомба замедленного действия, смотрит так, будто сейчас кого-то сожрёт, ещё и на Нотта постоянно огрызается!

— Если огрызаться на Тео — это новый симптом эмоциональной нестабильности, то я, кажется, давно в группе риска, — со смешком заметила Кэтрин.

Дафна усмехнулась, качая бокал с вином в руке.

— Малфою явно нужно поскорее разобраться в себе.

— Лучше бы просто объяснил, в чём его проблема, — недовольно фыркнула Пэнси.

— Лучше не спрашивай, — бросила Кэтрин, не отрываясь от бокала.

— Да уж, — вздохнула Астория. — Мы же говорим о Драко. Если он что-то решил, он до последнего будет делать вид, что держит ситуацию под контролем.

— Ты его защищаешь? — Кэтрин покосилась на неё с интересом.

Астория склонила голову, задумчиво оглядывая напиток в своём бокале.

— Нет, — пожала она плечами. — Просто я знаю, каково это — изображать, что всё в порядке, когда на самом деле ни хрена не так.

Девушки переглянулись. Дафна заметно напряглась, а Пэнси внезапно встала, потянувшись.

— Ну что, Даф, курить идём?

Кэтрин уловила взгляд Астории. Едва заметный, но слишком ясный. В нём скользнуло... разочарование. Тихое, привычное, будто эта сцена повторялась уже сотню раз, и результат всегда был один и тот же. Не злость, не осуждение — просто усталость от неизменности. Дафна, игнорируя реакцию сестры, кивнула, легко вскочив на ноги.

— Пойдём. Кэт?

Она отрицательно качнула головой.

— Только не говори, что снова будешь читать, — бросила Пэнси.

— Просто не хочется никуда идти, — она пожала плечами.

— Вот и правильно, — тихо вставила Астория, и Кэтрин заметила, как Дафна слегка поморщилась, но не прокомментировала.

Когда дверь за ними закрылась, младшая Гринграсс осталась сидеть, задумчиво разглаживая ткань своей мантии. На секунду повисло молчание.

— Ты ненавидишь, когда она курит, — вдруг сказала Кэтрин, не поднимая взгляда от смятого покрывала.

Астория едва вздрогнула, но не показала удивиления.

— Да.

— Почему?

— Потому что это разрушает её. Даже если она сама этого не признаёт, — ответ прозвучал спокойно, без осуждения, но с какой-то глубокой, не высказанной заботой.

Кэтрин задумчиво покрутила бокал в руках.

— А ты, похоже, довольно хорошо видишь людей.

— Иногда это проклятье, — Астория легко улыбнулась.

Кэтрин посмотрела на неё чуть внимательнее, будто решая, стоит ли задать вопрос.

— Тогда может прояснишь, почему Блейз с самого начала выбрал меня?

— А ты еще не поняла? — Астория посмотрела на неё с искренним удивлением. — Потому что он увидел в тебе себя.

Кэтрин напряглась.

— Это не объясняет... ничего.

Гринграсс мягко улыбнулась, делая небольшой глоток вина.

— Ты не похожа на него внешне. У вас разный темперамент. Разные характеры. Но он увидел, как ты держишься. Как ты смотришь на людей — чуть с вызовом, чуть с осторожностью, будто проверяешь, не предадут ли они тебя.

Кэтрин молчала.

— Он увидел, что ты не боишься быть другой. Что тебе плевать на правила, но не плевать на тех, кого ты выбираешь. Он не сразу понял, почему это его зацепило. Просто... однажды решил, что ты того стоишь.

— Что ж, Забини не перестаёт меня удивлять, — Кэтрин перевела взгляд на собственный бокал.

— Блейз не делает ничего просто так, — подтвердила Астория. — Он хороший игрок и видит людей. Пожалуй, так же, как и я.

Кэтрин прикусила губу, задумавшись.

— И что же видишь ты?

— Я вижу, что ты ищешь ответы, но... боишься их найти.

— Загадочные ублюдки, — фыркнула Кэтрин.

Астория мелодично рассмеялась.

— А ты всё равно нас любишь.

Она дёрнула уголком губ. Так и есть.