Глава 4. Сквозь стены

Жить в соседних комнатах оказалось куда труднее, чем Гермиона могла предположить.Не только потому, что каждый день приходилось видеть ненавистное лицо Малфоя. Проблема заключалась в том, что Хогвартс жил своей особой жизнью: стены в старом крыле, где обитали старосты, были слишком тонкими. Иногда казалось, что между их комнатами вовсе нет преграды.

Первой это заметила Гермиона.Вечером, устроившись с книгой на подушке, она услышала глухое бормотание. Сначала подумала, что это звук из коридора, но вскоре разобрала:— ...Мерлин, да почему ничего не выходит...

Это был голос Малфоя. Он явно тренировался в заклинаниях — по интонации, по раздражённым вздохам.

Гермиона нахмурилась. Интересно, что же у него не получается?Она сжала книгу крепче и попыталась сосредоточиться на чтении, но вместо этого прислушивалась к каждому его слову.

⸻

Через пару дней случилось обратное.Поздним вечером Малфой сидел у окна и вертел в руках палочку, когда услышал стук. Нет, не в дверь — в стену. Ровный, спокойный, чуть ритмичный.Он замер, прислушиваясь.

— ...Акцио перо... — донеслось тихое, сосредоточенное.И лёгкий смех — нервный, но тёплый.

Малфой не сразу понял, что слышит Грейнджер. Она явно делала какие-то заметки.

Она смеётся одна? — почему-то эта мысль засела в голове, не давая покоя.

⸻

Через неделю стена уже не казалась такой уж преградой.— Ты опять читаешь до ночи? — раздался вдруг голос Малфоя.Гермиона вздрогнула, но ответила:— А ты опять репетируешь свои дурацкие заклинания?

Наступила пауза. И вдруг оба засмеялись — тихо, коротко, будто не верили, что вообще разговаривают вот так, через камень.

— Ты же понимаешь, что это нелепо? — сказала Гермиона.— Абсолютно, — согласился Малфой. — Но почему-то работает лучше, чем когда мы ссоримся лицом к лицу.

Гермиона прикусила губу. Вот бы Рон или Гарри услышали это...

⸻

Иногда ночами они делились тем, чего бы никогда не сказали открыто.— Я ненавижу, что меня все считают идеальной, — прошептала Гермиона однажды. — Я тоже ошибаюсь... я просто не хочу, чтобы это кто-то видел.Молчание. А потом негромкий ответ:— Я ненавижу, что все считают меня чудовищем. Хотя... может, они и правы.

Гермиона долго не могла уснуть после этих слов.

⸻

К концу месяца они привыкли засыпать под шёпот друг друга. Хогвартс шумел, жил, но в их маленьком крыле между двумя комнатами возникло то, что напоминало... доверие.

И когда Гермиона однажды услышала тихое «спокойной ночи, Грейнджер», она впервые в жизни ответила:— Спокойной ночи, Малфой.

И улыбнулась — сама себе, в темноте.