Глава 29

Первые лучи рассвета едва пробивались сквозь тяжелые бархатные шторы, когда Гермиона открыла глаза. Комната была погружена в синеватый полумрак, где предметы теряли свои очертания, становясь призрачными тенями. Она лежала, прижатая к теплому телу Беллатрикс, чувствуя, как ровное дыхание профессора шевелит её волосы.

Осторожно, словно боясь разбудить спящую бомбу, Гермиона приподняла голову. В тусклом свете Беллатрикс выглядела почти беззащитной – её безупречные черные локоны растрепались по подушке, губы слегка приоткрылись, длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щеки. Без привычной маски холодного превосходства она казалась обычной женщиной.

Это осознание ударило Гермиону с неожиданной силой. Она резко отстранилась, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

Блять что это было вчера?

В трезвом свете утра, их вчерашняя ночь казалась безумием. И хотя Гермиона почти привыкла к подобного рода происшествиям, вчерашнее выходило за все рамки.

Сердце бешено колотилось в груди, когда Гермиона скользнула с кровати, стараясь не потревожить шелковое покрывало. Её одежда была разбросана по комнате – рубашка у кровати, юбка возле двери, трусики...

Она даже не стала их искать. Быстрее, нужно было действовать быстрее.

Дрожащими руками она натянула рубашку, чувствуя, как ткань прилипает к еще липкой от пота коже. Пуговицы никак не хотели попадать в петли –пальцы отказывались слушаться. Юбка застегнулась, и села криво, но Гермиона уже не обращала на это внимания.

Последний взгляд на спящую Беллатрикс, и она замерла. В этом образе не было ничего от вчерашней хищницы. Просто женщина. Просто...

Гермиона резко отвернулась. Нет, нельзя было об этом думать. Нельзя было позволять себе эту слабость. Она знала – стоит Беллатрикс открыть глаза, и все вернется на круги своя. Ледяные взгляды, колкие замечания, этот ненавистный игнор. Вчера ничего не изменилось. Не могло измениться.

Дверь скрипнула намеренно громко, когда Гермиона выскользнула в коридор. Холодный утренний воздух замка обжег легкие, заставив вздрогнуть. Она бежала, не оглядываясь, по пустынным переходам, где её шаги гулко отдавались от каменных стен.

Только за портретом Толстой Дамы, когда пароль был произнесен дрожащим голосом, Гермиона позволила себе остановиться. Гриффиндорская гостиная встретила её пустотой и тишиной – даже самые ранние пташки еще не проснусь.

Она упала в ближайшее кресло, судорожно сжав кулаки. Она пахла Беллатрикс. На её коже, в волосах, даже под ногтями – этот смешанный аромат дорогих духов, секса и чего-то неуловимого, чисто её. Гермиона сжала веки, чувствуя, как по щекам катятся предательские слезы.

Гриффиндорская спальня встретила Гермиону ледяной тишиной. Рассветные лучи, проникая сквозь алое полотно балдахинов, рисовали на стенах кровавые блики. Она замерла на пороге, прислушиваясь к ровному дыханию спящих подруг, ни одна из них даже не пошевелилась, когда она осторожно закрыла за собой дверь.

Дрожащими пальцами Гермиона расстегнула помятую рубашку. Ткань пахла дымом, дорогими духами и чем-то ещё – тёплым, животным, что заставило её сглотнуть ком в горле. Девушка пошла в ванную комнату. В зеркале у умывальников отразилось её измождённое лицо: растрёпанные волосы, синяки под глазами, следы от зубов на ключице, едва ли она сможет прикрыть их воротником.

– О Боги... – прошептала она, набирая в ладони ледяной воды и с силой шлёпая себе в лицо.

Каждая капля, скатывающаяся по её шее, будто смывала следы прошлой ночи. Но сколько бы она ни терла кожу розовым мылом, запах Беллатрикс не исчезал, он въелся в поры, пропитал каждую клеточку. Гермиона сжала край умывальника до побеления костяшек, наблюдая, как вода уносит в слив чёрные частички туши с её ресниц.

Она медленно сняла юбку, и ткань с шорохом упала к её ногам. На внутренней стороне бедер засохли тонкие полоски – смесь её стыда и возбуждения. Гермиона резко отвернулась, швырнув одежду в корзину для белья. Горячий душ, мытьё, более жёсткое, почти до боли. Губка оставила на коже розовые полосы, но не смогла стереть воспоминания о том, как пальцы Беллатрикс впивались в эти самые места.

– Не думай. Не вспоминай. – она закусила губу, натягивая свежую рубашку. Ткань обожгла кожу, будто даже она осуждала её за вчерашнее.

В зеркале перед ней стояла Гермиона Грейнджер – идеальная ученица, золотая девочка, героиня войны. Только она видела трещины в этом образе: дрожь в уголках губ, тень в глазах, след укуса, который не спрячешь под высоким воротником.

Где-то в замке пробили часы, возвещая начало нового дня. Гермиона глубоко вдохнула, завязывая галстук с привычной аккуратностью. Каждое движение возвращало ей частичку себя – застёгивание мантии, проверка книг в сумке, привычный ритуал.

Но когда она закрыла глаза, перед ней снова возник тот образ – Беллатрикс, растрёпанная, тёплая, настоящая. Не профессор Блэк. Не бывшая Пожирательница смерти. Просто женщина, которая сказала "да" и позволила ей уснуть на своей груди.

Гермиона резко открыла глаза.

– Это ничего не значит, – прошептала она своему отражению. – Абсолютно ничего.

Но когда она вышла из спальни, направляясь к Большому залу, её пальцы непроизвольно потянулись к шее, туда, где под тканью скрывался след от зубов.

Золотистый утренний свет струился сквозь витражи Большого зала, рассыпаясь разноцветными бликами по серебряным блюдам и хрустальным кубкам. Гермиона механически подносила ложку к губам, но овсянка казалась безвкусной, а ароматный чай пах странно. Её взгляд снова и снова скользил к преподавательскому столу, где зияло пустое место – высокий дубовый стул Беллатрикс стоял непривычно отодвинутым.

Руки Гермионы непроизвольно дрогнули, когда она вспомнила, как эти же пальцы вчера впивались в черные шелковые простыни. Она резко отставила чашку, и фарфор звонко стукнул о серебряный поднос.

– Выглядишь так, будто видела дементора, – раздался знакомый голос справа. Тео опустился на скамью рядом, его карие глаза изучали её с любопытством. Он аккуратно положил перед собой книгу, небрежно отметив страницу пальцем. – Или, возможно, провела ночь с ним?

Гермиона резко выпрямилась, чувствуя, как жар разливается по щекам.

– Я просто... плохо спала. Подготовка к баллу, – она поймала себя на том, что слишком быстро оправдывается.

Тео поднял бровь. – Ах да, наш бал, – он улыбнулся, и в этом выражении было что-то слишком проницательное. – Платье готово? Или, – он наклонился ближе, понизив голос, – может, передумала и решила пойти с кем-то другим?

В его глазах мелькнул вопрос, который он не осмелился задать вслух. Гермиона почувствовала, как в груди сжимается странный ком. – Нет, все в порядке, я иду с тобой.

Девушка механически перебирала вилкой кусочки фруктов в тарелке, но аппетита не было – мысли упрямо возвращались к вчерашней ночи, к теплу Беллатрикс, к её губам...

– Так значит, с платьем всё в порядке? – Нотт аккуратно пододвинул к ней графин с апельсиновым соком. Его глаза изучали её с лёгким беспокойством.

Гермиона вздрогнула, вынырнув из воспоминаний. – Да, купила. Всё готово, – ответила она, слишком быстро, слишком резко.

Тео наклонился чуть ближе, понизив голос: – Может, тебе что-то ещё нужно? Перчатки, украшения... – Он запнулся, заметив, как её взгляд снова скользнул к пустующему месту за преподавательским столом. – Или помощь другого рода?

Она открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент к ним подбежал запыхавшийся третьекурсник из Когтеврана.

– Профессор МакГонагалл ждёт вас в своём кабинете, мисс Грейнджер, – выпалил он, оглядываясь через плечо, будто боялся, что его подслушают.

В воздухе между Гермионой и Тео повисла тяжёлая тишина. Даже шумные разговоры за соседними столами казались вдруг приглушёнными.

Гермиона медленно опустила салфетку на стол, заметив, как дрожат её пальцы. – Спасибо, – едва слышно сказала она мальчику.

Когда тот удалился, Тео резко перевел на нее взгляд. Его обычно невозмутимое лицо исказилось странными эмоциями.

– Гермиона... – начал он.

Она поднялась, ощущая, как колени предательски подкашиваются. – Это... наверное, по поводу моего эссе, – попыталась она убедить себя, но голос звучал фальшиво даже в её собственных ушах.

Тео схватил её за руку, его пальцы были неожиданно тёплыми. – Если что... ты знаешь где меня найти, – прошептал он. В его глазах читались странные эмоции, что напугали Гермиону.

Она кивнула, с трудом высвобождая руку. Путь к кабинету директора казался вдруг бесконечно длинным, а каждый шаг отдавался в висках навязчивой мыслью: "Она узнала".

Каменные ступени, ведущие в кабинет директора, казались Гермионе невероятно высокими – будто она карабкалась по склону отвесной скалы, а не поднималась по знакомой винтовой лестнице. Ноги, словно налитые свинцом, едва слушались, а в ушах стоял навязчивый звон, заглушающий даже стук собственного сердца.

Горгулья молча пропустила её после произнесённого пароля, и дверь с тихим скрипом распахнулась.

Кабинет был залит утренним светом – золотистые лучи падали на старинные глобусы, заставляя их тени причудливо изгибаться по стенам. Профессор МакГонагалл сидела за массивным дубовым столом, её строгий профиль резко выделялся на фоне полок с волшебными артефактами. Но Гермиона едва заметила директора – всё её внимание приковала высокая фигура у окна.

Беллатрикс.

Она стояла, опираясь ладонью о подоконник, спиной к комнате. Чёрная мантия ниспадала тяжёлыми складками, сливаясь с тенью. Даже не видя её лица, Гермиона узнала бы эту осанку, этот гордый изгиб шеи, эти длинные пальцы, сжимающие камень с почти болезненной силой.

Кровь отхлынула от лица Гермионы, оставив кожу ледяной. В висках застучало, а в горле встал ком, мешающий сделать вдох.

Беллатрикс не обернулась. Лишь её плечи слегка напряглись под тонкой тканью рубашки.

Гермиона сделала шаг вперёд, затем ещё один, чувствуя, как дрожь поднимается от кончиков пальцев к горлу. Казалось, весь воздух в комнате пропитан электричеством – густым, тяжёлым, готовым вспыхнуть в любой момент.

– А, мисс Грейнджер. Как раз вовремя, – её голос звучал неожиданно мягко для столь раннего часа. – Присаживайтесь, пожалуйста.

Гермиона почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Её тело предательски вспомнило вчерашнее – жгучую боль, смешанную с невыразимым наслаждением, когда Беллатрикс...

Она резко покачала головой.

– Благодарю, профессор, я... предпочту постоять.

Девушка услышала, как Беллатрикс усмехнулась.

– Я... Вы хотели меня видеть, директор? – её собственный голос показался чужим, слишком высоким, слишком хрупким в этой напряжённой тишине.

МакГонагалл переплела пальцы на столе, её взгляд скользнул к неподвижной фигуре у окна, затем вернулся к Гермионе.

– Мисс Грейнджер, я попросила вас прийти, поскольку профессор Блэк сообщила, что вы планируете поездку в Министерство, – её голос звучал ровно, без намёков на подозрение.

Гермиона почувствовала, как напряжение медленно покидает её плечи. Она бросила осторожный взгляд в сторону Беллатрикс, стоявшей у книжных шкафов. Профессор зельеварения изучала переплет одной из книг, её профиль в утреннем свете казался высеченным из мрамора – холодным и бесстрастным.

– Да, профессор, – Гермиона кивнула, возвращая внимание к МакГонагалл. – Мне нужно завершить некоторые дела в Отделе магического правопорядка.

Беллатрикс слегка повернула голову, и Гермиона уловила едва заметную ухмылку, скользнувшую по её губам. Быстрая, как вспышка молнии, и такая же опасная. Но когда профессор подняла глаза, в них не было ни намёка на вчерашнюю страсть – только привычная ледяная отстранённость.

– Профессор Блэк согласилась сопровождать вас, – продолжила МакГонагалл, поправляя очки. – Учитывая её... особые связи в Министерстве, это кажется разумным решением.

Гермиона кивнула, стараясь не смотреть в сторону Беллатрикс. Она чувствовала, как по спине пробегают мурашки – от облегчения? Разочарования? Или просто от осознания, что им предстоит провести целый день вместе, притворяясь, что ничего между ними не было?

– Мы отправляемся в полдень, – неожиданно произнесла Беллатрикс. Её голос звучал ровно, профессионально. – Пожалуйста, не опаздывайте, мисс Грейнджер.

МакГонагалл одобрительно кивнула, явно довольная таким развитием событий. – Отлично. Тогда всё решено. Мисс Грейнджер, вы свободны.

Гермиона кивнула и направилась к двери. Когда её рука коснулась холодной дверной ручки, она почувствовала на себе чей-то взгляд. Оглянувшись, она увидела, как Беллатрикс снова уткнулась в книгу, её длинные пальцы перелистывали страницы с привычной грацией.

Девушка вышла в коридор, оставив за спиной кабинет директора и все невысказанные слова, что повисли в воздухе между ней и профессором Блэк.

Впереди было Министерство, долгий день и невыносимая близость того, кого она не могла терпеть, но уже не могла забыть.

Утренние уроки пролетели для Гермионы будто в легком тумане. Несмотря на тревожное начало дня, ей удалось полностью погрузиться в учебу – точные движения волшебной палочки во время заклинаний, аккуратные заметки на пергаменте, четкие ответы на вопросы профессоров. Казалось, привычный ритм занятий вернул ей ощущение контроля над ситуацией.

Когда колокол возвестил обеденный перерыв, Гермиона неспешно шла по солнечному коридору, вдыхая аромат свежего хлеба, доносившийся из Большого зала. Лучи света играли на каменных стенах, создавая причудливые узоры.

– Грейнджер, постой! – за спиной раздался знакомый голос.

Она обернулась и увидела Драко и Тео, шагающих ей навстречу. Малфой выглядел особенно оживленным – его светлые волосы слегка растрепались, а в серых глазах светился необычный для него задор.

– Ты сегодня просто блистала на зельеварении, – сказал Тео, легко подстраиваясь под её шаг. – Наш факультет в ярости, их любимица Смит снова осталась позади.

Драко фыркнул, поправляя мантию:

– Да уж, после твоего сегодняшнего выступления Блэк выглядела так, будто проглотила лимон.

Гермиона невольно улыбнулась. Их непринужденная болтовня действовала на нее успокаивающе, как глоток теплого чая холодным утром. Она заметила, как Тео внимательно изучает её лицо, но его вопросы касались лишь предстоящего бала и их совместного выхода.

– Ты уверена, что не хочешь добавить к наряду диадему? – спрашивал он, грациозно избегая столкновения с группой первокурсников. – У меня есть фамильная – серебро с лунными камнями. Прекрасно подойдет к твоему платью.

Драко покачал головой:

– Нотт, перестань её пугать своими древностями. Грейнджер и так выглядит, будто готовится к казни.

Они рассмеялись, и Гермиона почувствовала, как напряжение последних часов постепенно уходит.

Когда они вошли в зал, наполненный солнечным светом и веселым гомоном студентов, тревога отступила. По крайней мере, до встречи с Беллатрикс у нее было еще несколько часов обычной, спокойной школьной жизни.

Гермиона едва успела проглотить последний кусок яблочного пирога, когда заметила, как профессор Блэк поднялась из-за преподавательского стола. Чёрная мантия плавно колыхнулась вокруг её стройной фигуры, словно живая тень.

Солнечный свет, падающий через витражи, внезапно показался Гермионе слишком ярким, когда Беллатрикс остановилась перед ней. Профессор не наклонялась, не снижала голос, говорила так, чтобы слышали все вокруг:

– Нам пора. Пройдёмте в кабинет директора, мисс Грейнджер.

Её голос звучал холодно и бесстрастно, будто они никогда не были ближе, чем профессор и ученица. Но когда Гермиона подняла глаза, она уловила в чёрных глазах Беллатрикс едва заметную искру.

Студенты за соседними столами невольно прислушались к разговору. Гермиона почувствовала, как на её щеках разливается жар, но поднялась с достоинством, аккуратно складывая салфетку.

– Конечно, профессор, – ответила она ровным голосом, хотя сердце бешено колотилось под строгими складками гриффиндорской мантии.

Беллатрикс развернулась с привычной грацией, и Гермионе ничего не оставалось, как следовать за ней, ощущая на себе любопытные взгляды одноклассников. Каждый их шаг по мраморному полу отдавался гулким эхом в высоких сводах коридора.

Когда они миновали последних студентов, Беллатрикс внезапно замедлила шаг. Её пальцы едва заметно дрогнули, будто она боролась с желанием что-то сказать, что-то сделать. Но момент прошёл, и профессор снова стала образцом холодной сдержанности.

Гермиона сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Этот молчаливый путь по коридорам Хогвартса казался ей самым долгим в её жизни.

У двери кабинета директора, перед горгульей, Беллатрикс резко остановилась. Она обернулась к Гермионе, и в её глазах вспыхнуло что-то дикое, неукротимое.

– Готова? – спросила она, и в этом вопросе звучало нечто большее, чем просто формальность перед поездкой.

Гермиона подняла подбородок, встречая её взгляд без страха.

– А ты?

Воздух между ними наэлектризовался. Беллатрикс резко сжала кулаки, и Гермиона увидела, как в её глазах мелькнуло знакомое опасное мерцание.

– Мисс Грейнджер, – её голос стал лезвием, обернутым в шелк, – вы забываетесь.

– Нет, – Гермиона сделала шаг вперед, нарушая дистанцию, которую Беллатрикс так тщательно выстраивала. – Ты лишила меня девственности со всех возможных сторон. Я думаю, это дает мне право называть тебя на «ты».

Наступила тишина. Беллатрикс замерла, её грудь резко поднялась на вдохе. Затем, неожиданно, её губы дрогнули, и в уголках рта появилась та самая ухмылка, от которой у Гермионы перехватило дыхание.

– Аргумент, – признала Беллатрикс, и в её голосе прозвучало что-то новое, почти уважение, почти восхищение.

Она резко развернулась и сказал пароль. Но прежде, чем переступить порог, на мгновение задержалась, позволив своей руке случайно или намеренно, коснуться руки Гермионы.

– Тогда не разочаруй меня сегодня, – прошептала она так тихо, что слова едва долетели до Гермионы.

Кабинет директора был залит мягким золотистым светом, проникающим сквозь высокие стрельчатые окна. Пылинки, подхваченные лучами, танцевали в воздухе, оседая на старинных фолиантах и хитроумных магических приборах. В камине уже пылало яркое изумрудное пламя, готовое в любой момент перенести их в Министерство.

Профессор МакГонагалл поднялась им навстречу из-за массивного дубового стола. Солнечные блики играли на её очках, скрывая выражение глаз, но тёплая улыбка смягчила обычно строгие черты лица.

– А, вот и вы, – её голос звучал неожиданно мягко. Она сделала шаг вперёд и легонько коснулась плеча Гермионы, словно проверяя, не дрожит ли та от волнения. – Вы готовы к отъезду, мисс Грейнджер? Вы выглядите немного... взволнованной.

Гермиона почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. Она бросила быстрый взгляд на Беллатрикс, стоявшую чуть поодаль, но профессор зельеварения сохраняла невозмутимое выражение лица, лишь пальцы её слегка постукивали по рукаву мантии.

– Да, профессор, совершенно готова, – ответила Гермиона, заставляя себя улыбнуться в ответ. Её голос звучал гораздо увереннее, чем она чувствовала себя на самом деле.

МакГонагалл перевела взгляд между ними, и на мгновение Гермионе показалось, что в её глазах мелькнуло что-то понимающее. Но директор лишь кивнула и отступила к камину.

– Тогда вам пора. Министр уже ждёт, – она сделала широкий жест рукой в сторону мерцающего пламени. – Желаю вам удачи в Министерстве. И, – она слегка наклонила голову, – будьте осторожны. Обе.

Беллатрикс ответила едва заметным кивком, её тёмные глаза на мгновение вспыхнули в свете камина. Она сделала шаг вперёд, её мантия зашелестела, как крылья ночной птицы.

– После вас, мисс Грейнджер, – её голос звучал формально, но в нём слышались отголоски их недавнего разговора за дверью.

У камина в кабинете директора воздух дрожал от магического напряжения. Изумрудные языки пламени лизали старинные кованые решетки, отбрасывая мерцающие блики на каменные стены. Гермиона замерла перед огнем, чувствуя, как жар окутывает её лицо, будто пробуждая воспоминания о другом пламени – том, что пылало в её груди всю прошлую ночь.

Беллатрикс протянула ей серебряную шкатулку с летучим порохом. Их пальцы случайно соприкоснулись, и Гермиона почувствовала легкий электрический разряд. Порошок в ладони переливался всеми оттенками золота и изумруда, словно заключая в себе саму суть магии перемещения.

– Не забудь четко произнести название, – прошептала Беллатрикс, и её голос, обычно такой уверенный, звучал странно приглушенно в этом заполненном магией пространстве. Её собственные пальцы уже сжимали щепотку пороха, и в глазах читалось странное оживление.

Гермиона кивнула, ощущая, как сердце учащенно бьется. В этот момент, стоя плечом к плечу перед танцующим пламенем, все сложности их отношений казались далекими и неважными. Была только магия, готовящаяся унести их в новое приключение.

Они переглянулись – последний безмолвный вопрос, последняя проверка готовности. Затем, как по сигналу, синхронно бросили порох под ноги и четко произнесли:

– Министерство магии!

Зеленое пламя взметнулось вверх, обволакивая их со всех сторон. На мгновение Гермиона увидела, как лицо Беллатрикс, освещенное сверхъестественным светом, преображается – черты смягчаются, глаза расширяются, губы слегка приоткрываются. Затем мир взорвался изумрудными искрами, пространство сжалось, и её тело потянулось сквозь бесконечный туннель из огня и магии.

В последний момент перед исчезновением она почувствовала или ей показалось, как чьи-то пальцы слегка сжимают её запястье, словно страхуя, от возможной ошибки в этом опасном путешествии сквозь пространство.