44

❗#afterall❣️4️⃣4️⃣

— Сладкая... — где-то между своими всхлипами слышит Гермиона и открывает глаза, поднимая голову.

Тео стоит недалеко, прямо перед ней и испуганно смотрит на Гермиону. Его рот приоткрыт, слова застряли, судя по всему. Он изучает Грейнджер, осматривает ее внешний вид и пытается найти ответы на роящиеся в голове вопросы.

— Где ты был? — кое-как встает Гермиона и резко подлетает к Нотту, — где ты, сука, был? Где твой телефон, Нотт?

Она бы схватила его за одежду, но на Тео только домашние штаны. Поэтому она просто толкает его в грудь, наступает, сверлит взглядом, продолжая вздрагивать и всхлипывать.

— Гермиона, ты чего? Что случилось? — он перехватывает ее руки и прижимает к себе, но она не успокаивается, — детка, я потерял телефон. Я не знаю, где он.

Гермиона снова начинает рыдать в голос, дергается в руках Тео. Она стучит по его груди, почти кричит, выпуская всю боль и обиду.

— Я звонила тебе! Звонила столько раз! — она дергается все меньше, слабеет, пока Нотт держит ее, прижимает к себе, — мой папа! Папа почти умер, а ты не брал трубку!

У нее истерика. Гермиона пытается осесть на пол, но Тео крепко держит ее, не дает упасть. Не обращает внимание на чужую куртку на ней, не слышит аромат мужского парфюма, думает только о том, как успокоить свою девочку. Как он мог так облажаться?

— Моя любимая, — Тео целует кудрявую макушку, сам едва не трясется, — прости меня! Прости! Я правда потерял телефон! Почему ты не отправила мне Патронус или...

— Потому что я не могу! — кричит Гермиона и снова дергается.

Ей все еще не удается упасть, и Тео находит ее лицо ладонями. Приподнимает, направляет ее взгляд на себя. Видит ее наполненные болью глаза и сам едва не давится своей собственной.

— Моя девочка, — Тео целует ее в лоб, прикрывая глаза, — прости меня. Прошу тебя, выдыхай. Все хорошо. Ты дома. С твоим отцом все хорошо. Я найду врачей, все будет в порядке. Все будет хорошо, я обещаю.

Он прижимает ее к себе, чувствует, как Гермиона вздрагивает. Она сжимает кулачки на его груди, всхлипывает, и каждый такой звук отдается болью в груди Тео.

— Я так боюсь, — хнычет Гермиона, — я так боюсь потерять его. Я...

— Я знаю, конфетка, — Тео опускает поцелуи на кудрявую макушку один за другим, — я знаю. Я с тобой. Мы справимся. Твой папа справится.

Они замолкают оба, и тишину дома нарушает только рваное дыхание Гермионы. Она все меньше и меньше трясется, слезы останавливаются понемногу, а кулачки разжимаются.

— Пойдем, ты замерзла, — Тео стягивает куртку и бросает прямо на пол возле Гермионы, — тебе нужен горячий душ и постель. А я приготовлю тебе ужин, хорошо?

Он приподнимает лицо Гермионы снова, смотрит ей в глаза. Видит там шторм все еще, но он совершенно точно затихает. Нотт поджимает губы в несмелой улыбке, вытирает большими пальцами слезы со щек Гермионы и наклоняется, накрывает ее губы своими.

— Я люблю тебя, и я все решу, — он перемещается на уголок ее губ, прикрывая глаза, — все будет хорошо.

Гермиона прикрывает глаза. Чувствует, как напряжение опускается вниз. Она открывает рот и вздыхает, обнимая Тео за шею. Позволяет ему целовать себя, успокаивается, дышит ровнее.

— Идем в душ, — она зарывается в его кудрях, перемещает его голову и губы на свою шею, — я очень замерзла.

И дело совсем не в погоде за окном.