Осколки

Прошла неделя с того дня, как Элис рухнула без сознания в центре Большого зала, измотанная, побитая, искалеченная и молчаливая. Все это время она находилась в лазарете, но теперь — выписана. Осталась не боль, не ожоги, не раны. Осталась тишина. Глухая, как в подводной бездне.Элис ходила по замку, как тень. Она не искала взглядов, не поднимала головы, не отвечала на приветствия. Словно кто-то вырезал из неё ту девочку, что бегала по коридорам, смеялась с Тео, летала в бурю, прощала, любила, дралась за мяч в квиддиче. В её глазах осталась лишь пустота и обрывки чего-то потерянного.Слизеринцы, в том числе и Тео, продолжали наблюдать за ней с тревогой. Он всё ещё не знал, как вернуть её обратно. Он приносил ей книги, оставлял чай у двери спальни, пытался заговорить, но каждый раз она кивала молча, с благодарностью — и уходила.— Элис, — однажды выдохнул он в пустом коридоре, — я всё ещё здесь.— Я знаю, — сказала она спокойно. — Но ты не должен.В этот день Элис стояла у окна библиотеки, когда её окликнула Дафна Гринграсс.— Ты снова тут? — голос у неё был сухой, почти презрительный. — Что, отдыхаешь от сцен в Большом зале?Элис не повернулась.— Если тебе скучно, найди себе кого-то другого.— Тебе слишком много прощают, Миллер. Все эти жалкие взгляды, профессора, даже Тео... он как собачонка, всё за тобой бегает. Тебе не кажется, что это немного... отвратительно?Элис медленно обернулась.— Тебе завидно, Дафна? Или больно оттого, что ты — никто?Слизеринцы, сидевшие неподалёку, приподнялись с мест. Тишина сгущалась.— Я просто не понимаю, — процедила Дафна, — как можно простить предательницу.И в этот момент Тео появился в дверях.— Хватит, Дафна.Дафна бросила на него яростный взгляд.— Конечно. Принц Элис пришёл защитить её. Идиот. Открой глаза! Она — Пожиратель смерти!Тео шагнул ближе, голос стал жёстким:— Она — моя подруга. Что бы ни случилось. А ты... ты просто злая и несчастная.Остальные слизеринцы начали шептаться, кто-то из младших учеников выбежал вон — и очень быстро в коридор начали стекаться и гриффиндорцы, и когтевранцы. Среди толпы был и Седрик.Он смотрел на Элис. На её побледневшее лицо, сжавшиеся кулаки, на зелёные глаза с красноватыми прожилками от слёз, недосыпа, боли.— Всё нормально, — тихо сказал он, подходя ближе. — Мы с тобой.Элис посмотрела на него. И впервые за долгое время позволила себе небольшую, едва заметную улыбку.— Благодарю, — сказала она одними губами.Когда толпа начала расходиться, Тео остался рядом с Элис.— Она не права, — произнёс он. — Всё ещё можно вернуть.Элис тихо кивнула.— Я стараюсь.Они сидели вместе на холодной скамье у камина. Напряжение между ними ощущалось, как ледяной туман. Он хотел сказать что-то, обнять, возможно, просто взять за руку, но не решился. Пока.Она — не прежняя. Но она — всё ещё Элис. Та, за которую стоит бороться.