ЭКСТРА. Принцесса Мириам. Часть 2

Слова автора:

Меня спрашивали, когда будет закончена экстра о Мириам. Вот — вторая часть. Будет ещё одна финальная глава.

Напоминаю: это просто маленький рассказ. История. Она не претендует на вычурность или особую драму.Просто я считаю, что её история заслуживает завершения.

Спасибо всем, кто ждал, читал и писал тёплые слова. Мне это очень важно. ❤️

Мириам

Я прихожу в церковь каждое воскресенье вот уже два месяца.

В церковь. Не к мистеру Моррисону — как я его упрямо называю про себя. Запрещаю себе думать о нём иначе. Не по имени.Дерек.Простое, английское имя. Маминого брата тоже зовут Дерек. Да и вообще — Дереков полно. Мог бы быть Джоном. Или Энтони. Или Томасом.Но нет. Он — Дерек.Мистер Моррисон.

Мы с ним... сдружились?Скорее, нашли общий язык. Спокойно. Без масок.

Каждое воскресенье после службы мы пьём чай.Редко — наедине.Наверное, священнику не положено пить чай с незамужней женщиной с глазу на глаз.Или всё-таки можно?Некого спросить.

Мы болтаем.Он рассказывает о деревне, о её жителях, о себе, о семье.У него простая, почти идеальная жизнь.Родители живут в соседнем городе: отец — врач, мама — домохозяйка.Есть младший брат — учится в Лондоне. Тоже на врача.Всё размеренно. Всё понятно. Всё правильно. Всё налажено.Так и хочется спросить: а где же ваша миссис Моррисон, и когда, собственно, будут крестины?

Когда он спрашивает о моей жизни...Я делаю глоток чая и отвечаю расплывчато.Иногда — просто молчу.

Но однажды всё же сказала:

— Я выросла в Таиланде. — Это всё равно было очевидно. Лёгкий акцент не спрячешь. Да и внешность у меня не «местная», не смотря на маму англичанку. — Но климат мне не подходил.

— Вам больше нравится дождь Англии? —Он улыбается и смотрит на меня чуть дольше обычного. — Я никогда не был в Таиланде. Говорят, там красиво.

— Очень. —Я сглотнула.

Красиво. Очень.Жарко, душно, влажно. Шумно, грязно порой. Но — так красиво.

Мы болтали, пили чай.А потом я снова возвращаюсь в свой коттедж.Но уже не сижу часами у окна, уставившись в пустоту.

Местные активистки записали меня во все возможные кружки и комитеты.По вторникам я хожу в дом престарелых — читаю пожилым людям.Мне это в радость. Тихо, спокойно. Почти умиротворённо.По средам — чай у мисс Стоун. Мы вышиваем. Все вместе. Я тоже. На удивление мне нравится. Даже беру вышивку домой. По четвергам я помогаю с ремонтом местной школы. Муниципалитет выделил деньги, но их, как всегда, не хватило — и взрослые сами красят стены и полы.

Меня попросили разукрасить каменный забор вдоль школьного двора.Я согласилась.Выбрала национальные узоры Таиланда — тонкие, геометричные, с золотистыми линиями, цветами лотоса и стилизованными слонами.Даже не так — я начала рисовать, не задумываясь.Линии будто сами ложились на камень: завитки, волны, силуэты...И только когда уже дорисовала почти полстены, поняла — это не просто узоры.

Это был фрагмент храма из моего детства.Сад из слоновой кости. Орнамент со стены моего любимого монастыря.Рисунок пальмы, под которой я пряталась от жары.

Я чуть не расплакалась прямо у стены. Хотела стереть, нарисовать обычное солнце и ромашки. Но не стала.Пусть так. Даже лучше.Красиво же.

Тем же вечером, в четверг — чаепитие в доме викария.Нас всё так же много, но теперь я не просто сижу в кресле. Я — участвую. В беседе, в смехе, даже в обсуждении пирогов миссис Элвуд (они, кстати, и правда лучше, чем у миссис Стоун — хотя та вряд ли согласится).

Я выгляжу лучше, чем в первый раз. А что? Могу себе позволить.И платья у меня есть — красивые. И прическу я умею уложить.И настроение подходящее. Всё как надо.И конечно же — не ради него.Ну... разве что чуть-чуть.

Он всегда садится рядом.Да, среди других людей, в общей компании — но всё равно рядом.Мисс Стоун — хитрюга. Сначала усаживается возле меня,но как только появляется викарий,раз — и ей срочно что-то нужно в другом конце комнаты. Или на кухне.И место рядом со мной вдруг оказывается свободным.Его место.

Мне даже кажется, она хочет, чтобы мы были вместе.Но ведь не ей надо это хотеть. А ему.

Так вот, мистер Моррисон.Вы садитесь рядом, потому что хотите быть ближе ко мне?Или просто потому что это единственное свободное кресло?

В пятницу я помогала детям с уроками после школы.Такой себе внеклассный репетитор — бесплатно, заметьте.В субботу я свободна. Если не считать обязательного чая у мисс Бетти.

А в воскресенье...

Я — первая у церковных ворот.А он, как и полагается викарию, — тоже там.Мы разговариваем, пока ещё никого нет. Он улыбается мне.

Но точно так же он улыбается всем — и мисс Эвелин, и миссис Грейс, и даже старику мистеру Томпсону, который вечно забывает, на какой странице мы остановились в молитвеннике.

Он — любимец всей деревни.За ним бегают почти все незамужние дамы округа.Что, хочешь встать в очередь?

Нет. Не хочу.

Но... прическу перед выходом поправляю.И в церковь теперь хожу в новых нарядах.Видели бы меня друзья из Таиланда.Все эти мои богатые друзья.Видел бы Раян.

Вдох.Но уже не такой глубокий.Я больше не плачу, вспоминая его.Теперь — просто вспоминаю. И улыбаюсь.

В церкви я сажусь в первый ряд. Слушаю.А потом пью с ним чай.И так — по кругу.Каждое воскресенье.

Но чем чаще я его видела, чем дольше мы разговаривали, тем сильнее он мне нравился.

Его манера говорить — спокойная, рассудительная.Его странный, но почему-то смешной юмор — каждый раз заставляет меня улыбаться.Его внимательные глаза.Его тонкие губы.Его... весь он.От макушки до самых кончиков пальцев.

И тем сильнее я... хочу.

Что именно, Мириам?

Он — священник.Да, но не католический. Целибата у них нет. Он может жениться. Может иметь детей.

Так ответь себе честно: ты ведь не против сменить фамилию на его?

...А что, если — да?

Мы как раз пили чай в церковной подсобке — я, он и мисс Агнес.Я в который уже раз уставилась на него.На его руки. На ямочку у щеки, когда он улыбается.

И вдруг подумала: Какие чудесные у нас были бы дети.Абсурдно, глупо — но мысль такая тёплая, что я даже не заметила, как покраснела.Он поймал мой взгляд, улыбнулся мне — и тут я... начала кашлять. Чтобы скрыть смущение.

— Всё в порядке? — Он сразу наклонился ко мне. Голос встревоженный. Внимательный.— Вы подавились?

— Да... что-то в горло попало. — Я кивнула. — Но мне уже пора, я и так задержалась. Обещала помочь мисс Джейн с её садом.

Я поспешно встала, поставила недопитую чашку на край стола — неловко.Она закачалась, и я потянулась, чтобы поймать.Мистер Моррисон тоже.Наши руки соприкоснулись.И я... замерла.

Вместо чашки я схватила его ладонь.Она была тёплая.Сухая.Живая.

Чашка упала. Разбилась о каменный пол.Осколки брызнули в стороны — и вместе с горячей водой вонзились в мою кожу.

Всё произошло так быстро, что я даже не сразу поняла, что случилось. Пока не почувствовала жгучую боль.

— Ай, — я отдёрнула руку. Начала дуть на ожог, морщась.

— Вы поранились? Можно взглянуть? —Мистер Моррисон протянул ладонь. Смотрел внимательно, с заботой. Даже, кажется, немного испуганно.

— А вы? — я подняла глаза. — Вас не задело?

— У вас кровь, — мягко сказал он,глядя на тонкий порез на тыльной стороне моей ладони. Рядом — красное пятно от ожога.

Я вздрогнула. Махнула рукой, словно хотела стряхнуть боль. Он тут же поймал мою ладонь в свои пальцы, удивительно тёплые, крепкие, аккуратные — и не дал мне двинуться.

— Надо обработать рану, мисс Харлэн. Можно я вам помогу?

Он снова посмотрел на мою руку. Потом наклонился — и легко подул на ожог.

Я даже забыла, что, кажется, должно быть больно.Что я обожглась.Что мы не одни в комнате.

Хотя мисс Агнес уже давно задремала в раскладном кресле у окна.

Я смотрела на его губы. Его губы, дующие на мою кожу.

— Да, можете, — наконец выдавила я из себя.

Он поднял глаза и кивнул — серьёзно, почти по-настоящему строго.Словно я только что доверила ему не рану, а целую жизнь.

— Посмотрю, есть ли что-нибудь... Здесь должна быть аптечка.

Он отпустил мою руку.И сразу стало больно.Ожог тут же напомнил о себе — колол, жёг.Так и хотелось сказать: возьми обратно.Но я только прикусила губу.

Мистер Моррисон вернулся почти сразу —в руках картонная коробка с надписью "First Aid".Немного потрёпанная, с отогнутым уголком.

— Хм... — он нахмурился, заглядывая внутрь. — Здесь почти ничего нет. А вам надо обработать рану. Пойдёмте ко мне.

Я чуть не сказала: А так можно? Вы же священник? Но он снова взял мою руку. Внимательно посмотрел на кожу.

— Болит?

— Очень... — почти прошептала я. Даже попыталась немного всхлипнуть. На самом деле — терпимо. В его ладонях — вообще не болело.

Но когда мне ещё выпадет такая возможность — держать его за руку?Держание за руку — это, конечно, ещё не роман. Но хотя бы какой-то физический контакт. А без него... как, по-другому, завести детей?

Я морщилась, тихо постанывала, а он снова наклонился и легко подул на мою кожу.И снова — перестало болеть. Волшебник, не как иначе.

— Думаю, рану надо обработать. Здесь и ожог, и кровь. Ещё загноится. — Я произнесла это с видом человека, знающего толк в полевых хирургических операциях.

Он кивнул.И, не выпуская моей руки, повёл меня к себе домой.

Это было... странно.Он ведь мог уже отпустить. Я руку поранила, а не ногу, ходить могу. Но, видимо, просто забыл.Как мы оба забыли о разбитой чашке.О луже на полу.О недопитом чае.О мисс Агнес, которая мирно похрапывала в углу, не проснувшись ни от шума, ни от стонов, ни от разбитого фарфора

Его дом был всего в двух шагах от церкви.Когда мы вышли на улицу, он всё-таки отпустил мою руку. И даже извинился:

— Простите.

— Ничего страшного, — хотелось сказать: "возьми снова", но я просто вежливо улыбнулась.

Мы зашли к нему домой.Я бывала здесь уже много раз — на первом этаже, в кухне, в гостиной, в туалете. Но ни разу — когда дома был только он.

Его домработница, которая обычно живёт с ним, уехала в гости к родителям. А значит... мы действительно были одни.

— Располагайтесь в гостиной, я сейчас вернусь.

— Спасибо, — кивнула я.

Я села на диван.Самый обычный диван.Провела рукой по его потёртой ткани.Синий. Не кожаный, не дорогой.Просто — удобный.

У нас с Раяном были дизайнерские диваны. В лучшем случае — антикварные.Каждый — произведение искусства.Но они были... неудобные.Твёрдые, холодные, словно созданные не для людей.На них не хотелось сидеть. Не хотелось жить.

А на диване мистера Моррисона — Дерека —хотелось.

Хотелось просто сидеть.Смотреть телевизор.Пить чай. Читать. Молчать.

Он был мягкий, уютный.С подушками.Я взяла одну. Наволочку вышила, кажется, мисс Агнес — рыжий улыбающийся кот с огромными зелёными глазами.Такая безвкусица.

Надо будет ему вышить другой рисунок.

Господи, Мириам. Успокойся.

Что я и сделала — ровно в тот момент, когда Дерек вернулся с белой пластиковой коробкой в руках.Аптечка.

Он сел рядом.Близко.Но не настолько близко.

Мне вдруг захотелось передвинуться.Сесть вплотную.Коснуться его коленом.Локтем.Рукой.

Упасть с ним на эти подушки. Или... лучше без них.

— Вам жарко? — Голос мужчины вырвал меня из мыслей.

А мои мысли за последние пять секунд уже успели убежать... слишком далеко.На пол.На этот мягкий диван.На то, что могло бы здесь случиться.

СТОП, Мириам.

Я заставила себя улыбнуться.

— Да, немного жарко. Могу снять кофту?

— Конечно. Но давайте сначала я обработаю вам рану.

Я протянула ему руку. Он взял её в ладонь — уверенно, аккуратно. А я просто наблюдала.

За его склонённой головой.За длинными пальцами.За тем, как он распыляет антисептик,как аккуратно клеит пластырь, как бережно наносит мазь на ожог.Движения — чёткие, спокойные. Почти профессиональные.

— Я хотел стать врачом, как мой отец, —сказал он, заметив, как я на него смотрю.

— Почему не стали? — спросила я.

— Не был достаточно умным. Да и учиться слишком долго. Решил, что лечение душ — тоже считается.

Я кивнула.

— У вас отлично выходит.

Он поднял голову. Держа мою ладонь в своей, тихо спросил:

— Вы так думаете? Иногда я сам не уверен, стоит ли всё это того...

— Почему? — спросила я, тоже тихо.

— Мысли одолевают. В церковь всё чаще приходят только пожилые. Молодёжи это уже не нужно.

«Ага, не нужно... — я чуть не фыркнула.Все твои поклонницы — от восемнадцати до тридцати пяти. Это кто, по-твоему? Пожилые? Не скромничайте, мистер Моррисон. Вам это не идёт.»

— Сейчас такое время, — произнесла я. — Место церкви в нашей жизни... уходит. Но это не значит, что надо опускать руки.

Я смотрела на него — и вдруг поняла: мне важно, чтобы он не сомневался. Чтобы не терял уверенности. Чтобы знал:

— И вы уж точно не причина этого. Скорее наоборот. Я уверена: в соседних приходах и половины нет такого количества людей по воскресеньям, как у вас.

«Потому что в соседнем приходе — пожилой викарий с дрожащим голосом, — добавила я про себя, — а у нас — мистер Великобритания. Ещё и с бархатным голосом.»

— Спасибо, — он улыбнулся. Тепло. По-настоящему. — Вот, кажется, всё.

Он отпустил мою руку.Я посмотрела на ладонь — и вправду, всё было готово.Чисто, аккуратно, даже почти не больно.

Пора вставать.Уходить.Идти домой.

Снова ждать воскресенья.Службы.Встречи.Чая.

Я не двигалась.Он тоже.Смотрел на меня.

Красивый мужчина.

Нравлюсь ли я ему? Я не знала.Он всегда вежлив, кажется — одинаково со всеми.Но... я не заметила, чтобы кто-то ещё пил с ним чай.Не заметила, чтобы он к кому-то ещё подходил до начала проповеди.

Может, я просто устала ждать.Счастья. Любви. Ответа.Сначала — от Раяна. Потом — от Ома.Потом — от всего мира.

Я боролась за свою свободу, чтобы в итоге стоять здесь и гадать: нравлюсь ли я деревенскому священнику?Молодому мужчине, младше меня на пять лет.

Он улыбался.Я — нет.

Может, стоило кокетничать. Хлопать ресницами. Смеяться чуть громче. Но я устала от этого. Да и никогда не умела.

— Мистер Моррисон, — мой голос был спокойным. Будто я спрашивала о чае. Или о погоде, о которой тут так любят говорить. — Что вы делаете сегодня вечером?

— Меня пригласили на ужин к мистеру и миссис Харпер, — ответил он беззаботно.

Он ничего не понял. Я чуть не застонала от досады. С ним будет не легко.

— Мистер и миссис Харпер ужинают рано, — напомнила я.Я знала их — пожилая пара, живут от меня в двухстах метрах.

— Да. И что? — спросил он.

Я прикрыла глаза.Сделала вдох.Открыла.

Наконец улыбнулась — может, хотя бы так он поймёт. И выпалила на одном дыхании:

— Я хочу пригласить вас на свидание.

***

Мистер Мориссон, Дерек.

Я застыл.Просто проглотил язык.Не потому что меня впервые пригласили на свидание.А потому что это была она.

Мириам.Такая красивая. Такая... закрытая.Загадочная.

Я был уверен: ей не интересно.Я столько раз намекал.Приглашал на чай. Подходил сам.Смотрел на неё во время проповеди — в первом ряду.Иногда слишком долго.Но она просто улыбалась.Пила чай. Уходила.

У меня мало опыта. Почти нет.Но даже я знаю: если человек тебе нравится — ты как-то это показываешь.Улыбкой. Фразой. Попыткой быть ближе.

Я всё это делал.Но в ответ — ничего.И теперь... она приглашает меня на свидание?

(Автор: что я могу сказать... Только то, что ты священник, и тебе по статусу не положено иметь опыт в таких делах.)

Я сглотнул. Резко встал.Мне стало жарко. Потом — холодно.Аптечка выскользнула из рук и глухо упала на пол.

— Извини, — выдохнул я.

Мы одновременно нагнулись её поднять.Она смотрела на меня внимательно.Слегка насмешливо.Ну конечно. Такая женщина — и я.Младше её. Обычный сельский викарий.

Я уже давно понял: она не просто «беженка из Таиланда».Коттедж хоть и маленький — но куплен без кредита (в такой деревне все обо всех знают).С учётом цен на жильё — это почти невозможно.Она не работает, но может себе позволить многое.

Она была очень образованной.Могла процитировать классика — и угадать мелодию, которую тихо напевала мисс Стоун.Как будто у неё в голове сразу всё: и литература, и музыка, и память.

И она...Она была красивой.Ухоженной. Спокойной.С какой-то такой... дорогой красотой,которую я не умел объяснить.

И теперь она зовёт меня на свидание.

— Не переживайте вы так, — сказала она, протягивая мне аптечку. Голос спокойный, почти равнодушный. — Вы не обязаны соглашаться. Не хотите — не надо.

Она нахмурилась.Кажется, даже немного обиделась. Отвернулась, собираясь уходить.

И тут я наконец очнулся.

— Я хочу, — выпалил я. Как дурак.

Она обернулась.

— Что хотите?

— Пойти с вами на свидание, — сказал я уже тише. — Во сколько за вами зайти?