Часть 26. Тени на рассвете

*Если Вам понравилось, то пожалуйста проголосуйте за часть) Так я вижу актив и Ваш интерес к истории, а так же это помогает в продвижении книги, заранее спасибо)

Лагерь утопал в холодной тишине, нарушаемой лишь треском угасающего костра и скрипом ветвей под порывами ветра. Лунный свет отражался на лезвиях УПМ, сваленных у палаток, и на лицах солдат, чьи глаза были полны усталости и тревоги. Запах крови и пепла всё ещё витал в воздухе, напоминая о ловушке у башни. Эрен Йегер стоял у края лагеря, его фигура выделялась на фоне тёмного леса. Его зелёные глаза были прикованы к горизонту, где море скрывалось во мраке. Прародительница Имир шептала в его голове — не слова, а образы: руины Парадиза, дым над стенами, тени падающих тел. Он сжал кулаки, его дыхание было тяжёлым, словно он пытался вытолкнуть её голос из своего разума.

Микаса подошла бесшумно, её красный шарф, покрытый пятнами сажи, развевался на ветру. Она остановилась в шаге от него, её тёмные глаза изучали его напряжённую спину. Она знала, что Прародительница становится сильнее, и её сердце сжималось от мысли, что Эрен может потеряться в её тенях. Вместо привычных слов поддержки она молча протянула ему флягу с водой, её пальцы слегка коснулись его руки. Эрен вздрогнул, обернулся, его взгляд смягчился, но в нём была новая тень — не только страх, но и усталость.

— Ты не спишь, — сказал он, принимая флягу, его голос был низким, с хрипотцой. — Опять следишь за мной?

Микаса слабо улыбнулась, её глаза блестели в лунном свете.

— Кто-то же должен, — ответила она, её голос был мягким, но с лёгкой насмешкой. — Ты выглядишь, будто собираешься сбежать в море.

Эрен хмыкнул, его губы дрогнули в почти улыбке. Он сделал глоток, его пальцы задержались на её руке, чувствуя её тепло через холод металла фляги.

— Может, и стоило бы, — сказал он, его голос стал тише. — Но тогда... кто бы защищал тебя?

Микаса посмотрела на него, её брови слегка нахмурились. Она шагнула ближе, её рука легла на его грудь, чувствуя, как его сердце бьётся неровно.

— Я не нуждаюсь в защите, Эрен, — сказала она, её голос был твёрдым, но тёплым. — Я хочу, чтобы ты был собой. Не её марионеткой.

Эрен посмотрел на неё, его глаза вспыхнули, но он не ответил. Вместо этого он притянул её к себе, его руки обхватили её талию, и он уткнулся лицом в её волосы, вдыхая её запах — смесь дыма и её кожи. Это не было их привычным яростным порывом; это было тихо, почти отчаянно, как будто он искал в ней убежище. Микаса обняла его в ответ, её пальцы запутались в его куртке, и они стояли так, молча, под звёздами, их дыхание было единственным звуком в ночи.

________________________________________________________________________________

В палатке было душно, свет лампы отбрасывал резкие тени на лица собравшихся. Леви стоял у стола, его пальцы постукивали по карте Парадиза, где красные кресты отмечали последние передвижения Флока. Ханджи, её волосы растрёпаны, изучала шифр, найденный Армином, её очки отражали свет лампы. Хистория сидела в углу, её голубые глаза были прикованы к Жану, стоящему у входа с связанными руками. Её пальцы сжимали край плаща, где было спрятано письмо Имир, её единственная связь с прошлым. Армин и Энни стояли рядом, их плечи почти касались, но они избегали смотреть друг на друга, их недавний момент у дуба всё ещё горел в их памяти. Саша и Конни сидели на полу, Конни баюкал перевязанное плечо, а Саша держала в руках кусок хлеба, но не ела — её глаза были серьёзными.

Леви посмотрел на Жана, его голос был как лезвие.

— Кирштейн, — сказал он, — твоя история про «проверку Йелены» звучит как дерьмо. Говори правду, или я начну резать.

Жан поднял взгляд, его каштановые глаза встретили Леви, но в них была не дерзость, а усталость.

— Я сказал всё, что знаю, — ответил он, голос ровный. — Йелена предлагала сделку. Я отказался. Хотите верить — верьте.

Хистория встала, её хрупкая фигура дрожала, но голос был твёрдым.

— Я видела тебя у порта, Жан, — сказала она, её глаза сузились. — Ты не просто говорил. Ты что-то передал ей. Что?

Жан посмотрел на неё, его губы сжались, но он покачал головой.

— Ты ошибаешься, Хистория, — сказал он. — Я не враг. Я хочу того же, что и ты — спасти Парадиз.

Ханджи фыркнула, её очки блеснули, когда она подняла шифр.

— Ж.К., — сказала она. — Это ты. Мы не идиоты, Кирштейн. Говори, или я начну копать глубже.

Армин шагнул вперёд, его голубые глаза были полны боли. Он сжал кулаки, его голос дрожал.

— Жан, — сказал он, — мы прошли через ад вместе. Если ты с Йеленой... просто скажи. Мы найдём выход.

Энни посмотрела на Армина, её голубые глаза смягчились, и она слегка коснулась его локтя, её прикосновение было едва заметным, но тёплым. Она молчала, но её жест говорил о поддержке. Саша отложила хлеб, её голос был тихим, но резким.

— Жан, — сказала она, — ты всегда был с нами. Если ты врёшь... это хуже, чем титаны.

Конни кивнул, его нож лежал на коленях, пальцы сжимали рукоять.

— Мы доверяли тебе, — сказал он. — Не заставляй нас пожалеть.

Жан отвернулся, его челюсть сжалась. Он чувствовал, как его ложь рушится, но он всё ещё цеплялся за слова Йелены — что его предательство спасёт Парадиз. Он знал, что они не поверят ему, но продолжал играть свою роль.

________________________________________________________________________________

Армин и Энни вышли из палатки, их шаги были бесшумными на мягкой земле. Они остановились у старого дуба, где их поцелуй оставил след в их сердцах. Армин смотрел на звёзды, его блокнот был сжат в руке, но он не открывал его. Энни стояла рядом, её голубые глаза следили за ним, её лицо было спокойным, но пальцы нервно теребили край куртки.

— Ты слишком много думаешь, Арлерт, — сказала она, её голос был сухим, но с лёгкой теплотой. — Это тебя убьёт.

Армин улыбнулся, его щёки слегка порозовели. Он повернулся к ней, его рука нерешительно коснулась её, их пальцы соприкоснулись.

— Может, и так, — сказал он. — Но я не могу перестать. Жан... он был моим другом. А теперь... я не знаю, кто он.

Энни посмотрела на него, её глаза сузились, но в них была мягкость. Она шагнула ближе, её рука сжала его, её пальцы дрожали, выдавая её неуверенность.

— Люди меняются, — сказала она тихо. — Иногда... они теряются. Но ты... ты всё ещё здесь.

Армин посмотрел на неё, его сердце сжалось. Он хотел ответить, но вместо этого наклонился, их губы встретились в коротком, неуклюжем поцелуе, полном той же страсти, что и раньше, но всё ещё неуверенном. Энни ахнула, её пальцы впились в его куртку, и они отстранились, их дыхание было рваным. Она отвернулась, скрывая румянец.

— Не привыкай к этому, — пробормотала она, но её рука не отпустила его.

Армин улыбнулся, его голос был мягким.

— Слишком поздно, — сказал он.

________________________________________________________________________________

Хистория стояла у своей палатки, её пальцы сжимали письмо Имир. Она смотрела на лагерь, на Эрена и Микасу, стоящих у вишнёвого дерева, их силуэты сливались в темноте. Саша и Конни сидели у костра, перевязывая друг другу раны, их тихие шутки разрывали тишину. Хистория чувствовала, что Жан скрывает правду, но её сердце не хотело верить в его предательство. Она вспомнила слова Зика, его обещания мира, и её решимость окрепла. Она не станет его пешкой. Она будет сражаться за своих друзей.

________________________________________________________________________________

Йелена и Флок стояли на палубе корабля, их лица освещал холодный лунный свет. Райнер сидел в стороне, его плечо было перевязанным, глаза пустыми. Йелена держала новое письмо от Жана, её губы изогнулись в улыбке.

— Кирштейн держит их в неведении, — сказала она. — Эрен сломлен. Зик будет здесь скоро.

Флок стиснул зубы, его кулаки сжались.

— Мы раздавим Йегера, — сказал он. — И Парадиз будет наш.

Райнер посмотрел на море, его голос был хриплым.

— А если они узнают? — спросил он. — Жан не железный.

Йелена рассмеялась, её глаза сузились.

— Он сделает, что должен, — сказала она. — Или умрёт.

Продолжение следует....