Глава 44 Жизнь после смерти

Мои воспоминания о том вечере были вспышками. Горящий жёлтым пламенемотчий дом. Фары от проезжающих мимо автомобилей. Незнакомое мужское лицо счёрной короткой бородой... Человек, который снял петлю с моей шеи, носил имя Гаспар. Когда я увиделаего впервые, ему было двадцать шесть. Его тёмно-зеленые глаза светились острымумом и добрым сердцем. Он был темноволос, густая щетина украшала правильныечерты лица, среднего роста и правильного телосложения. Когда Гаспар меня увидел, я стояла на перилах балкона. Я, потеряла сознание,так и не сделав тот роковой шаг. Он услышал мой призыв о помощи по телефону ивытащил из объятого огнём дома, а после увёз из страны. Рассказал мне всё это на следующий день, когда я пришла в себя. Я была вномере какого-то отеля. Мои ушибы были обработаны, но эмоциональное состояниебыло настолько шатким, что я не могла говорить. Гаспар представился мне, сказал, что он друг и коллега моего отца. Работал впосольстве С Ш А атташе по промышленным вопросам и частенько бывал у папы.Они разрабатывали совместный план развития какого-то дела уже больше двух лет,вот и подружились. Он знал меня под фамилией папы, а не маминой – Бронских.Благодаря дворянской власти над С МИ Испании, скандал с моим участием не вышелза пределы страны. Я рассказала ему всё сама, но позже. Он дал мне телефон, чтобы я могла позвонить близким. На автомате набраланомер тёти. – Слушаю! – раздался её такой родной голос. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как мы простились в аэропортуЖирона. – Тётя, это я... – прохрипела я, чувствуя, как комок слез подкатывает. – О, Боже! Латти? Как ты, родная моя? Я тут извелась вся! Всё в порядке?.. Алло,ты слышишь, деточка?! Алло?! Я не могла сказать ни слова. Рыдания заставляли моё тело биться вконвульсиях, и Гаспар взяв из моих рук телефон, позвал врача. Сквозь собственную истерику, я услышала, как он представился моей тёте ипризвал её о помощи. Теперь Тесса Торрес – единственный мой родной человек в этом мире. Моего папу убили. Он не выжил после многочасового избиения. Мысль о том,что я так много не успела ему сказать из-за собственной глупости и упрямства,убивала меня. А теперь уже поздно... Я даже с ним не попрощалась. Так у меня не стало родителей. Никодим Дворак выжил. Гаспар рассказал мне это, дабы облегчить мои мукисовести. Ещё он рассказал, что та флешка, которую я нашла в комнате отца, оченьважна. На ней хранится информация, способная помочь закончить гражданскуювойну в моей стране. Единственная проблема была в том, что на карте памяти стоял пароль.Разгадать который не могла ни я, ни Гаспар. Вот что значит плохо знатьсобственного отца. Но мне очень повезло с тётушкой. Она примчалась сразу же, как смогла. Теперь мой дом был во Флориде, в Соединенных Штатах Америки. В городесолнца, океана и только положительных эмоций под названием Дэйви. Там жилГаспар и его семья. Он помог снять нам с тётей домик на берегу бескрайнегогоризонта воды. Там-то я и проходила свой курс реабилитации под эпическимназванием «Возвращение Злате Торрес желания жить», с помощью тёти и Гаспара.Последний, кстати, почти дневал и ночевал в нашем новом доме. Фамилиюпришлось изменить, чтобы не рисковать всплывшим фактам из моего недавнегопрошлого. С тётей приехал мой защитник Франциско Саэс. Он сопровождал нас с тётей вотсутствие Гаспара, охранял наше спокойствие и уединенный образ жизни. Средиместных поползли слухи о том, что мы, скорее всего, под программой защитысвидетелей. Мы жили в самой уединенной части города. Я была изолирована от всех носителей информации. У меня не было телефона,компьютера и телевизора. Вернее, он был, но только для просмотра фильмов. Итак, у Гаспара и Тессы ушло почти восемь месяцев на то, чтобы мне сновазахотелось улыбаться. Первый месяц я отказывалась от еды. Нет, не специально. Просто мой организмне мог принимать пищу. Пришлось вводить её путем капельниц. Искусственно, вобщем, подобно растению. Я больше не пыталась покончить с жизнью. Ведь тогда у меня был выбор либоумереть, либо быть убитой, после того как мною позабавятся солдаты. Всю мою историю, включающую в себя моё решение умереть послеизнасилования, знали тётя, Гаспар, ну и тот, кто совершил его надо мной. Образ моего насильника, его мерзкий запах и тошнотворные прикосновениявсплывали в моём неуравновешенном сознании очень часто. Мне казалось, будто явижу его лицо за окнами нашего коттеджа, слышу голос в завывающих порывавветра и в раскатах грома... А ещё... мне снился Виктор Эскалант. В моих снах он, словно рыцарь вблестящих доспехах, спасал меня от рук негодяя, и каждый раз по-разному. Ячувствовала его тепло, рядом собой, его аромат... Иногда мне снилась другая реальность. Где не было ни предательства Эскаланта,ни моего трагического возвращения домой... и отец был жив. В этих снах я быласчастлива, но проснувшись, содрогалась от действительности. Через шесть месяцев я стала спать целую ночь и не кричать от кошмаров. Но япочти не разговаривала, могла целыми часами смотреть в одну точку. Я бояласьлюдей. При одной только мысли, что меня может кто-то коснуться, охватывалдикий ужас.***Очередной жаркий день превращался в тёплый вечер.Я сидела на крыльце в плетеной качели и мыслями улетала туда, где когда-тобыла счастлива.Я всё ещё любила его. Презирала себя за это. Но ничего не могла с собойподелать. Я заметила, как мои жуткие воспоминания о том вечере в моём доме слёгкостью заменялись теми, где фигурировал Эскалант. И от этого мне былонемного проще на душе.Одинокая слеза скатилась по моей щеке и упала на запястье.– Привет.Я даже не заметила, как рядом появился Гаспар. Давно он здесь?– Прости, я задумалась... – вытирая слёзы, я попыталась быть вежливой.Он смотрел на меня чересчур проницательным и понимающим взглядом своихтёмно-зеленых глаз.– Ты видела когда-нибудь, как заходит солнце за горизонт океана? – стояпередо мной, спросил он.– Нет, – мотнула я головой.Гаспар молча, протянул мне руку.Я с опаской посмотрела на его ладонь. Ведь ничего страшного не произойдёт,если я коснусь? Так устала бояться! – Злата, это всего лишь моя рука, – услышала я тихий голос Гаспара. Взглянув ему в глаза, я медленно вложила ладонь, и его пальцы осторожносжали меня. – Вот видишь, не такой уже я и страшный! – улыбнулся он мне, когда я всталана ноги. Держась за руки, мы вышли из двора. Тётя провожала нас взглядом. Этовпервые я покидаю пределы коттеджа. На пляже было пустынно. Солнце ещё только начало клониться к закату.Сильный ветер разгонял волны, делая из них музыку. Гаспар отпустил мою руку, и я почувствовала облегчение. Он снял обувь иподошёл к самому краю берега, чтобы тёплая вода касалась его ног. – Несравненное ощущение! Попробуй! Я немного засомневалась, но всё же повторила за ним. Это и вправду оказалосьчудесно. Тёплый песок приятно окутывал каждый мой шаг. Я приподняла подолсвоей длинной юбки, чтобы не намочить, и следовала за Гаспаром. – Хочешь поговорить? – поравнялся он со мной. Я мотнула головой, глядя себе под ноги. – А послушать? – его голос звучал осторожно. Искоса бросив на него взгляд, я кивнула. – Я здесь вырос, – начал Гаспар, улыбаясь своим воспоминаниям. – Мой отец,дипломат со стажем, получил должность в посольстве Испании, когда мне былопятнадцать. Так что доучиваться мне пришлось уже там. Завёл друзей, успелвлюбиться и разочароваться, а заодно – получить диплом. Очень много времениразъезжал по миру, пока не стал работать атташе. Где и познакомился с твоимотцом. Наверное, он заметил, что мне не очень хочется слышать это. – Твой папа был для меня не только коллегой, но ещё мудрым наставником идругом, – он остановился и посмотрел вдаль. – Я хочу помочь тебе, Злата... Смотри! Он указал мне в сторону заходящего солнца. Огромный яркий диск медленноопускался в воду. Небо было многоярусным от разных оттенков цвета – от синего доярко-красного... Я даже затаила дыхание от этой мощи и красоты. Это всё настоящее, оно былотаким много миллионов лет назад и неизменно до сих пор... – Именно здесь ощущаешь силу времени, – говорил Гаспар. – Это единственнаявозможность увидеть его и ощутить. Каждый раз смотри на этот закат и чувствуй,как уходит боль и сегодня становится вчера...  – Аутотренинг? – скептически молвила я.  Гаспар перевёл на меня задумчивый взгляд. Его лицо наполовину осветилосьзолотым светом заката.  – Нет, Злата. Это жизнь. Так она проходит. И тебе решать, что с ней делать.Горевать о прошлом, либо открыться будущему.  Чтобы он не видел моих слёз, я отвернулась к уже почти скрывшемуся солнцу.  – Однажды, я уже открылась...  На следующий день, мы снова пошли на пляж, чтобы проститься с ушедшимднём. Я снова молчала, а Гаспар опять рассказывал мне о своём прошлом.  – В студенческие годы я в первый раз влюбился. Эта девушка была словноангел. Золотистые волосы, голубые глаза... Я боготворил её, оберегал, словнохрупкий цветок. А потом узнал, что она далеко не милое создание. Волосы еёискусственные, в глазах линзы, и спит она с моим другом.  Мой взгляд, обращённый к нему, был преисполнен сочувствия. Так хорошопонимаю его чувства!  – Но наша дружба лишь укрепилась, про ту девушку мы больше не вспоминаем,– улыбнулся он закату. – Теперь мне выбрали невесту родители, следуя традициям внашей семье. Через неделю я впервые встречусь с ней.  Я раздумывала над этим:  – Лучше завоёвывать любовь человека, который уже связан с тобой. А нетратить годы и силы на того, кому это не нужно.  Теперь это была наша традиция. Мы встречали закат, стоя лицом к океану.Гаспар делился со мной своими историями, весёлыми и трагическими. Солнцезаходило, и вместе с ним что-то плохое уходило из моих мыслей.  Я стала выходить из дому чаще и не только на пляж. Была на шопинге и гулялапо городу. Решилась на разговор с Марией и Адрианом по мобильному тёти. Онитактично расспрашивали о моих делах, лишь изредка отвечая на вопросы.  Несмотря на то, что они были ассоциацией прошлого, я была очень рада ихслышать. Конечно же, мне хотелось расспросить их о новостях в Барселоне. Но ябоялась услышать что-то о Викторе. Что-то хорошее для него и одновременноочередное потрясение для меня. Я боялась услышать, что он счастлив с какой-нибудь красоткой-моделью... Очень эгоистично, с моей стороны.  Очередной раз, выйдя на прогулку к закату, Гаспар снова взял меня за руку.  Стоя передо мной на мокром песке босыми ногами, он посмотрел мне в глаза:  – Не бойся прикосновений.  Гаспар осторожно коснулся моей второй руки и сжал обе мои ладони.  Не знаю, кто сломал меня сильнее – Дворак или Эскалант. Но мне было трудночувствовать это, перебороть себя.– Я любила его по-настоящему, – глядя на наши сплетённые руки, тихозаговорила я. – Но не того, кем он в итоге оказался. Я была без ума от того парня,который стоял под моим балконом с извиняющимися табличками. Которыйсмущался сказать мне о своих чувствах и так страстно целовал в такси... Я любилатолько героя, в которого играл гениальный актёр. Вымышленного, идеального,словно сошедшего со страниц любимой книги.– Что он сделал? – осторожно спросил Гаспар, когда солнце светило на нас,последними лучами.С шумом волн смешался мой выдох. Этот день услышал историю моей любвиперед тем, как стать прошлым. Гаспар не перебивал меня и не задавал вопросы.Лишь его руки крепче сжимали мои.А когда я закончила, он обнял меня.– Нельзя изменить то, что было, – прошептал он. – Эту боль нужно пережить.Насытиться ею сполна, чтобы потом забыть навсегда!