11

− Отпусти меня, ненормальный, − с хохотом хлопаю по самой шикарной мужской заднице, которую мне доводилось видеть. Про щупать я вообще молчу. Не, ну а чего он меня на плече вниз головой тащит? Да за попу лапает бесстыдно. Я тоже могу.− Ты что, творишь, женщина? - меня внезапно подкидывают, я с визгом лечу вниз, уже почти чувствуя, как ляпаюсь в воду. Но в воздухе меня перехватывают, и следующий миг оказываюсь на руках у Чонгука, прижатой к его широченной груди.− Ой-ой, прости. Я не знала, что медведей нельзя по попе шлёпать, − улыбаюсь покаянно. И закусываю губу, чтобы снова не расхохотаться, до того он выглядит возмущённым.− По попе, значит? Шлёпать? - прищуривается хищно. - А ты у меня ещё та шалунья, да?− По-моему, шалун тут ты, − хмыкаю иронично. - Притом крайне озабоченный.− Есть такое, − на губах Чонгука появляется широкая улыбка. - Тобой я с первого взгляда озабоченный. Как там твой мозоль? Давай, полечим. Или сначала по попе нашлёпать?Щёки обжигает жарким румянцем. А он ещё и шаг ускоряет, демонстрируя, как горит желанием устроить мне сеанс языкотерапии.Мы уже почти достигаем пещеры, когда мой медведь внезапно замирает, вскидывая голову. Ноздри породистого носа хищно вздрагивают, ловя запахи, а глаза становятся почти чёрными.− Волки, − оскаливается он раздражённо. Ставит меня на ноги. - Быстро в пещеру, ягодка. И оденься, у нас гости.В его голосе нет тревоги. Значит ли это, что гости для нас не опасны? Или он просто отлично прячет свои эмоции?Я бы возможно и задала Чонгуку парочку вопросов со страху. Но мысль о том, что эти гости меня сейчас увидят в чём мать родила, мигом отрезвляет и отбивает желание тратить время на пустой трёп. Молча хватанув свои вещи с куста, я стремительно скрываюсь в полумраке пещеры.Шорты и блузка с кружевным бюстиком почти высохли, но после ночи ощущаются холодными и сырыми, неприятно холодя тело. А трусики вообще неизвестно куда подевались, после того, как были с меня сдёрнуты ночью.Дрожа и зябко потирая плечи, я закутываюсь в одеяло. И лишь после этого решаюсь выглянуть наружу. Чонгук стоит там, где и стоял. Огромный, мощный, устрашающий несмотря на наготу. Спиной к пещере, будто закрывая её собой.А вокруг тишина. Даже птицы перестали петь. И что-то такое странное вибрирует в воздухе, будоражащее и смутно знакомое. В голову приходит только одно слово. Магия. − Глава Чон, − вдруг слышу незнакомый мужской голос. − Таны, чем обязан? - низко и обманчиво спокойно интересуется Чонгук.− Рады видеть в добром здравии. Ваш брат обратился к князю Дамиану с сообщением об вашем исчезновении. Князь отправил нас на ваши поиски.− Исчезновении? Тиль, что с дуба рухнул? - недоумевающе фыркает мой медведь. - Какое к бесам исчезновение? Я, конечно, задержался из-за нападения вонючих техномагов. Но не настолько, чтобы тревогу бить.− Вас не могли найти больше двух суток, − возражает посланник князя.− Что? То есть как двух суток? Я вчера уехал из клана, − теперь уже в явном шоке мотает головой Чонгук.− Нет, глава Чон, вы выехали два дня назад. Не прибыли на встречу с князем, его секретарь попытался с вами связаться, и когда не вышло, написал вашему брату. Тот и обнаружил, что на вас напали, а сами вы исчезли, − предельно серьёзно отвечают ему.− Ничего не понимаю, − озадаченно бормочет медведь. Оборачивается, ловя мой растерянный взгляд. - Но разберусь. Передайте князю, что я жив, здоров и нашёлся. И что нам с ним точно нужно встретиться и обсудить кое-что. Так что пусть снова ищет для меня время в своём плотном расписании.− Князь велел сопроводить вас в его замок, когда найдём. Там и побеседует с вами. − Даже так? Я в принципе не против, но со мной девушка. Моя... спасительница. Я обязан ей жизнью... дал свою пожизненную защиту. Так что куда я, туда и она.И хоть говорит он это невидимому для меня собеседнику, смотрит при этом снова на меня. Напряжённо смотрит, задумчиво.− Думаю, это не проблема, − в голосе волка не отражается ни удивления, ни каких-либо ещё эмоций. − Я сообщу, что вы прибудете не один. У нас приказ обследовать следы вашего боя с техномагами. Позовите, когда будете готовы отправиться в путь.Я этого не вижу, но буквально чувствую, что посланник князя уходит. И мы остаёмся одни. Чонгук пару минут задумчиво смотрит куда-то вдаль, и лишь когда я неловко переступаю с ноги на ногу, отмирает и идёт ко мне в пещеру.− Что значит, пожизненную защиту? - тихо спрашиваю у него. − То и значит, ягодка. В моём мире женщине одной без защитника сложно. У тебя защитник имеется, − веско произносит мужчина, подходя ко мне. Обхватывает озябшие плечи, нежно гладя пальцами. - Замёрзла?− Немного. Одежда сырая. А где моя обувь?− Не знаю, когда я очнулся с тобой в охапке, ты была босая. И в мокрой шляпке.Представляю эту картину. Шляпка, кстати, тоже на кусте висит. А мои лёгкие мокасины наверняка слетели с ног, когда я отбивалась от своего кусачего утопающего.− Не переживай. Я тебя на руках понесу, − разглаживает морщинку у меня на переносице Чонгук. - И одежду тебе достану. Князь целый отряд ищеек по мою душу отправил, этим зверюгам открыть портал в замок к своему вожаку ничего не стоит. Я с ним быстро переговорю и сразу в свой клан тебя заберу. Там у тебя будет всё, что пожелаешь. Доверься мне, маленькая.− Портал? - как не сопротивляется моё влюбчивое наивное сердечко, но мозг всё равно упрямо выхватывает это заветное и неприятное одновременно слово из всего сказанного. - То есть среди этих княжеских ищеек есть те, кто может открывать порталы? А на Землю тоже?Лицо Чонгука темнеет, а напряжение в глазах становится почти угрожающим.− Ты так спешишь от меня сбежать? - тихо, явно сдерживаясь, рычит он.− Этот мир для меня чужой. Ты сам сказал. Я не могу здесь оставаться.− Кто сказал, что не можешь? Ты сама мне говорила, что у тебя там нет никого и никто тебя не ждёт. Так зачем туда рваться?− А здесь? - вскидываю подбородок. - Зачем мне оставаться? Там... там у меня дела, моя жизнь, там всё понятно и известно.− А здесь я. И со мной тебе будет хорошо, − вплотную подступает ко мне медведь.У меня сейчас реально такое чувство, что кислород в груди закончился. Только и остаётся, что жадно хватать ртом воздух и хлопать глазами.− Ты... ты сейчас серьёзно? Понимаешь же, что с такими предложениями не шутят? - выдавливаю сипло.− Похоже, что я шучу, ягодка? - на моей талии смыкаются его руки, притягивая меня к мужскому телу. А глаза, кажется, будто прямо в душу смотрят, выжигая там своё имя навечно. - Я тебе прямо говорю: «Оставайся со мной».− Мы же не знаем друг друга, − бормочу растерянно. - Мы из разных миров. Я не могу так просто... это слишком... поспешно. Чем я буду заниматься? А что если у нас ничего не получится?Боже, вот почему я всё это несу, когда всё, чего мне хочется, это согласиться? Просто... страшно это. Одно дело запасть на сногсшибательного и обаятельного мужчину, растечься лужей, провести с ним потрясающую ночь, забив даже на контрацепцию. Ни на что не рассчитывая, даже беременности не опасаясь, поскольку дни у меня самые безопасные, и не рисуя себе воздушных замков в розовом спектре. А другое - рискнуть подпустить этого мужчину ближе. В душу, в сердце, под кожу. Рискнуть остаться с ним в абсолютно чужом и неизвестном для меня мире, положившись только на его слово и своё неистовое и почти сумасбродное желание.А с другой стороны... Я смогу потом жить спокойно, если сейчас не рискну и не попробую? Смогу забыть того, кто вполне возможно может стать любовью всей моей жизни?Конечно, многие меня считают рисковой и безбашенной. Но обычно я рискую взвешенно... а тут... безбашенно получается, да. − Ну вот и будем узнавать. Делов-то, − усмехается Чонгук, явно заметивший мои колебания. - Не бойся ничего. Я тебя никогда и ни за что не обижу, малыш. Если тебе нужно решить какие-то важные вопросы на Земле, прежде чем согласиться, мы туда наведаемся и решим. Но предупреждаю, я решительно настроен утащить тебя потом обратно. И никакому волку даже близко не дам к тебе подойти. Самому мало. Соглашайся, сладкая моя.Зажмурившись, я прижимаюсь лбом к его обнажённой груди. Туда где гулко и взволнованно бьётся сердце. Он напряжённо ждёт ответа.Он тоже нервничает... это понимание настигает меня волной облегчения. Нервничает. Ему не всё равно.− Хорошо. Я останусь, и мы попробуем, − бормочу тихо, но решительно.