20 глава

Утро пришло без солнца.За окнами стоял тусклый серый свет, и даже птицы будто боялись нарушить тишину.

Розэ открыла глаза и сразу почувствовала — рядом пусто.Простыня с другой стороны кровати была холодной, словно там никого и не было.Она села, медленно, будто боялась потревожить что-то невидимое, и посмотрела вокруг: комната та же, но воздух другой. Тяжёлый. Молчаливый.

— Джису? — тихо позвала она, но ответом было лишь эхо собственного голоса.

Телохранитель за дверью, заметив движение, почтительно склонил голову, но, на вопросительный взгляд Розэ, лишь коротко сказал:— Госпожа Ким выехала утром. Сказала, что вернётся вечером.

Сердце болезненно сжалось.Розэ вспомнила, как ночью, сквозь сон, чувствовала, что кто-то убирает с её лба пряди волос. Тогда ей показалось, будто это Джису. Но, возможно, ей просто хотелось в это верить.

Она долго сидела на кровати, потом встала и подошла к окну.За стеклом виднелись сосны, утопающие в тумане. Где-то вдали — черные силуэты охранников. Дом казался золотой клеткой.И именно сейчас, когда Джису не было, Розэ впервые почувствовала себя в ней по-настоящему одинокой.

⸻

Тем временем в центре Сеула, в высотном здании, где собирался совет клана Ким, стояла тишина, от которой сводило виски.

Джису сидела во главе длинного стола.На ней был чёрный костюм, волосы убраны, лицо — мраморное.Перед ней лежал документ, но она даже не смотрела на него.

— Господин Ким мёртв, — тихо произнёс один из советников. — Его автомобиль подорвали у офиса в Инчхоне.В комнате повисло тяжёлое молчание.Кто-то из старших мужчин покашлял, другой сжал кулаки, но никто не осмелился первым заговорить.

— Мы знаем, кто за этим стоит, — продолжил он. — Пак.Пауза.И в этот момент глаза Джису дрогнули. Всего на секунду.Но этой секунды хватило, чтобы тишина стала острее ножа.

— Мы должны начать войну, — произнёс кто-то. — Они перешли черту.— Долгие годы мира закончены, — добавил другой. — Пак расторг контракт. После смерти твоего отца он больше не имеет силы.— Если ты промолчишь сейчас, — третий поднялся, — клан Ким потеряет уважение. Потеряет страх. Потеряет власть.

Джису молчала.Пальцы сжали край стола так, что побелели костяшки.Она чувствовала, как что-то в груди разламывается, медленно, мучительно.

— Нет, — наконец произнесла она. Голос — тихий, но режущий. — Не будет войны.

В комнате поднялся ропот.— Что ты сказала?— Они убили твоего отца!— Это позор, Джису!

Она резко поднялась. Стул с грохотом отъехал назад.— Позор будет, если я нарушу обещание. — Её взгляд был холоден, как лезвие. — Я обещала ей не трогать их.Им. Пакам.

Молчание.Кто-то осмелился прошептать:— Ради женщины? Ради пленницы?..

Джису шагнула вперёд — и тот, кто произнёс эти слова, мгновенно замолчал под её взглядом.— Ради обещания, — отрезала она.И вышла, не обернувшись.

⸻

Вечером дверь дома тихо открылась.Розэ услышала шаги, и сердце вдруг радостно подпрыгнуло. Она выбежала в холл — и замерла.

Перед ней стояла Джису.Но не та, что была раньше.

Волосы растрёпаны, ворот рубашки расстёгнут, запах — сигареты и алкоголь.Глаза — усталые, пустые.Она прошла мимо, даже не взглянув на Розэ, сняла пиджак и бросила его на диван.

— Ты... пила? — робко спросила Розэ.

— Не твоё дело, — коротко ответила Джису, открывая бутылку воды, но потом резко передумала и снова достала сигарету.

— Джису, не надо... —— Заткнись.

Розэ отпрянула.Голос был чужим, резким.Перед ней стояла не та Джису, что целовала ей лоб в самолёте. Не та, что укрывала ночью, боясь разбудить.

Это была кто-то другая.

⸻

Следующие дни потянулись, как в дурном сне.Джису почти не появлялась дома.Если и возвращалась — поздно, с запахом алкоголя, с усталым лицом и тенью злости, которая висела в воздухе.

Она больше не говорила с Розэ. Только короткие фразы:— Поешь.— Не выходи из комнаты.— Телохранителей не трогай.

Иногда, в редкие минуты, Розэ пыталась заговорить.— Джису, я знаю, тебе тяжело, но...— Замолчи, — холодно. — Ты ничего не знаешь.

И уходила.А потом — снова сигарета, дым, полузакрытые глаза, будто ей всё безразлично.

Однажды Розэ случайно увидела, как Джису стояла у окна, держа телефон в руке. На экране — фотография её отца.Джису дрожала, но не позволяла себе ни звука.А потом просто разбила телефон о стену и ушла, не сказав ни слова.

⸻

Ночами Розэ не спала.Она слушала шаги за дверью, потом — тишину, потом отдалённый шум мотора, когда Джису снова уезжала куда-то в ночь.

Её глаза потемнели от бессонницы.Но хуже всего было не молчание, не охрана, не одиночество.Хуже всего было то, что она всё ещё любила.

Даже когда ненавидела.Даже когда смотрела, как Джису сжимает сигарету так, что обжигает пальцы, и не чувствует боли.

Розэ понимала: эта женщина, стоящая перед ней, — больше не Джису, которую она знала.Но где-то в глубине всё ещё жила надежда, что та Джису вернётся.

И, возможно, это и было самым страшным.

⸻