«Пока смерть не разлучит»

                                                    ***

     Я стояла в ванной перед зеркалом, смотря себе прямо в глаза. В отражении — бледная девушка с влажными волосами и немного припухшими веками. Не невеста. Не счастливая будущая жена. Просто я. Уставшая. Напряжённая. И напуганная до костей.

Кончиками пальцев едва коснулась лица, будто хотела убедиться, что ещё существую, но всё казалось сном. Слишком спокойным...перед бурей.

Уже завтра — свадьба.

Это должно быть чем-то светлым, радостным. Но не для меня...

Я не знаю, что ждёт меня там, за алтарём. Но одно знаю наверняка: это будет либо конец для меня, либо новое начало. Эта мысль гремела в висках. Я не верю в сказки, не верю в счастливые свадебные финалы.

Кажется, я уже неделями живу с удавкой на шее, которая постоянно стягивается всё туже. Угрозы, эти чёртовы фотографии, чужие взгляды за спиной, Ли... Все играют со мной в опасные игры, словно я — единственная игрушка в этом проклятом мире.

— Папа... — шепчу почти без звука. — Прости, что ввязалась во всё это. Прости, что иду к алтарю не с любовью, а с войной в сердце. Прости... — мой голос содрогнулся, но я быстро задержала дыхание и прикрыла веки, чтобы не дать первой слезе сорваться.

«Я не могу позволить себе сломаться... Не сейчас.»

Открыла покрасневшие глаза и глубоко вдохнула. Отражение напротив не стало лучше, но я держусь — стараюсь не поддаваться слабости. И в этот момент взгляд скользнул вниз. На живот. Едва заметный, но...я уже видела изменения. Ощущала их. Утончённая линия тела, которую всегда держала под контролем, начала меняться — медленно, неуклонно. Не только физически — внутри что-то менялось каждый день, росло такое уязвимое.

— Из‑за тебя я становлюсь лишь слабее, — выдохнула едва слышно, пока взгляд продолжал скользить по животу, как по источнику всех моих бед. — Ты и твой чёртов отец делаете меня всё более жалкой и ничтожной, — хватаю халат и тороплюсь скрыться, словно хочу спрятаться от горькой реальности.

Когда я вышла из ванной, спешащая аджума встретила меня у двери. Она не выглядела встревоженной, но очевидно, что её дело не подлежит отложению.

— Госпожа О, к вам гость, — проговорила она, переводя дыхание после подъёма на верх.

— Гость? — внутренности сжались. В голове сразу мелькнуло: «Мачеха? А может...Джехан?» — Кто?

— Это госпожа Ли.

Я застыла, словно услышала нечто невероятное. Но внутри мгновенно расслабилась. Даже не заметила, как выдохнула с облегчением. Собрав мысли, я быстро спустилась вниз, словно каждая секунда имела цену. Я не чувствовала тревоги, но и не испытывала радости. Что-то вело меня почти в бег, вниз, в гостиную, где на диванчике скромно сидела госпожа Ли, сжимая в руках маленькую сумочку, лежащую у неё на коленях.

— Госпожа Ли?! — произнесла я, и она слегка вздрогнула, поспешив подняться. — Что-то случилось? — подхожу ближе, пытаясь увидеть ответ в её глазах.

Женщина мягко улыбнулась и покачала головой:

— Нет, не волнуйся, всё хорошо.

Я замолчала, давая ей шанс самой объяснить столь поздний визит, и она продолжила:

— Прости, что пришла так поздно. Я подумала...может тебе одиноко и неспокойно перед завтрашним днём. Что тебе нужна чья-то поддержка, — её слова звучали сдержанно, а взгляд то и дело опускался вниз, будто она боялась моей реакции.

— Что вы... Вам не стоило. Я в порядке, — ответила я, немного растерявшись. — Но я очень благодарна вам за этот визит. Присаживайтесь, пожалуйста, — любезно указала на диван.

— Аджума, приготовьте чай! — громко отдала приказ. — Как вы? Вам уже лучше? — села рядом, с чувством вины при её виде.

— Да, со мной всё хорошо, — улыбнулась она — воздушно, искренне.

— Простите... — я опустила взгляд, — за вчера. Я обещала остаться, но...произошло кое‑что, и я уехала...

— Ничего страшного, всё в порядке, не нужно извиняться, — перебила она. — Зато благодаря тебе я хорошо спала, — улыбнулась теплее, словно мать, подбадривая дитя. Я улыбнулась в ответ — так, как давно уже не улыбалась.

Но моя улыбка растворилась, когда госпожа Ли вдруг взяла мои руки и осторожно накрыла их своими:

— Тебя что-то беспокоит? — спросила она, поймав мой взгляд. — Лора...я понимаю, что ты чувствуешь. Просто хочу, чтобы ты знала: можешь поделиться со мной своими переживаниями. Я не пытаюсь переманить тебя на сторону моего мужа или сына. Я просто хочу поддержать тебя в трудные минуты. Тебе тяжело...я знаю, какой груз висит на твоих хрупких плечах, — она приблизилась и крепче сжала мои ладони, словно умоляя. — Береги себя и этого ребёнка, — её глаза блеснули. — Знаешь, я не ожидала стать бабушкой так скоро, но когда узнала, что ты и мой сын...я очень обрадовалась, узнав, что у меня будет внук. Это же такое счастье.

— Госпожа... — едва смогла выдавить я, ком в горле застрял.

— Я не прошу тебя любить моего сына, — продолжила она, словно её мольба была важнее всего сейчас, — но, пожалуйста...не ненавидь это невинное дитя. Пусть он появится на свет. Я обещаю быть рядом. Если нужно — поеду с тобой в больницу. Если что-то тревожит — говори. Я помогу.

У меня пересохло горло. Глаза наполнились слезами, мои руки задрожали в её ладонях. Слова госпожи Ли коснулись сердца — утешая и одновременно причиняя боль.

— Почему... — всхлипнула я. — Он не нужен вашему сыну, так почему...почему должен быть нужен мне?! — слова сорвались дрожащим шёпотом. В голове будто зажглась лампочка — и я не могла больше скрывать слабость перед этой женщиной, которая плакала вместе со мной.

Она быстро смахнула слёзы и прикрыла моё лицо ладонями, нежно погладив по щекам, ловя мой взгляд усталыми глазами:

— Минхо не бросит вас, — сказала она с уверенностью, от которой я замерла. — Что бы ни говорил или делал, он не покинет ни тебя, ни ребёнка. Я в этом уверена. Лора...просто дай ему время... Я знаю своего сына лучше всех. Я уже говорила тебе об этом однажды. Он не плохой...

Я не говорила. Слёзы текли сами. Я плакала — словно маленькая девочка, которая впервые показала свои страхи перед кем-то. Словно ребёнок, ищущий утешение от матери. А госпожа Ли...она притянула меня к себе и просто обняла — крепко, но заботливо, словно не Минхо её сын, а я. Словно мать, укрывающая ребёнка от всего мира своим теплом.

— Всё будет хорошо... — шептала она, покачиваясь и поглаживая меня по волосам. — Ты справишься, Лора. Ты молодец...

                                                    ***

    Свет утра ложился на мою кожу, когда меня привезли во временное помещение, специально арендованное для «большого дня». Ночь прошла тяжело — без покоя, без сна. Я проваливалась в сон, но тут же словно всплывала обратно — и всё казалось только хуже, чем было. Хотя стрелки часов показывали, что я спала, тело этого не ощущало. Я чувствовала не физическую, а душевную усталость. Пустота и холод, поселившиеся внутри после вчерашней ночи, до сих пор пульсировали под кожей.

Я сидела у окна с чашкой чая в руках, наблюдая за суетой снаружи, и с каждой минутой тревога усиливалась. Сегодня — ещё один сложный день. И, возможно, самый опасный в моей жизни.

Я коснулась пальцами кулона, который когда‑то подарил мне отец, и сжала его так сильно, что ногти врезались в ладонь. Внутренний голос шептал:

«Прости, папа. Это не тот брак, о котором ты мечтал для меня. Но я сделаю это, если это — единственный способ сохранить то, что осталось от нас. От твоего дела. От тебя».

Глаза наполнились влагой, но я моргнула, не позволяя слезам размыть макияж, который ещё даже не был завершён. Глубоко вдохнув, я неподвижно сидела перед зеркалом, пока стилисты трудились над моими волосами и лицом. Моё свадебное платье — пышное, переливающееся при свете, словно меня осыпали диамантами с головы до ног. Их блеск отражался от зеркала, падал на стены и мебель, превращая комнату в подобие королевской. Но несмотря на всю эту роскошь, я не чувствовала себя счастливой невестой.

В комнате не было никого — ни матери, ни подруг, ни даже дальней родственницы. Лишь чужие руки украшали меня, как куклу, которой предстоит изображать счастье. Словно всё вокруг — не спектакль, а реальность, в которой мне предстоит сыграть главную роль. Словно любовь с Минхо — настоящая, словно ребёнок в моём животе — результат сильных чувств. Словно не мне прислали фотографии с угрозой в день свадьбы. Смогу ли я не сломаться? Смогу ли удержать эту маску и не позволить страху раздавить меня прямо у алтаря?

Время мчалось с неумолимой скоростью. Оно будто подгоняло меня, не оставляя возможности перевести дыхание. Длинная фата казалась неподъёмной, а платье — словно тугой корсет, что душит с каждой секундой всё сильнее.

— Госпожа, вам стоит подготовиться. Скоро ваш выход, — голос девушки из персонала вмешался в хаос моих мыслей, возвращая меня в реальность.

— Уже?.. — голос дрогнул, словно я услышала приговор.

Девушка мягко улыбнулась и кивнула, давая сигнал помощницам поднять тяжёлый подол моего платья, стоящего целое состояние. Когда я поднялась, ноги мгновенно онемели, словно тяжёлые колоды, обутые в белые туфельки, украшенные камнями. Я оглянулась на себя в зеркале: королева. Роскошная. Безупречная. Но в глазах — страх, усталость, отчаяние. Если я сделаю шаг в тот зал, назад дороги не будет.

А если сбегу?.. Что будет с компанией? С наследием отца?

Мурашки побежали по коже. Я остановилась перед большой белой дверью — той, что похожа на врата рая. Но я знала: за ними меня ждёт не ангел. Там — дьявол в человеческом обличье, купивший мою душу ради спасения прошлого. Пожалею ли я об этом выборе?.. Узнаю скоро. А пока, затаив дыхание и сильнее сжав букет, я переступила порог.

Зал — украшенный с царским размахом: золотые акценты, бело‑кремовые цветы, идеальные столы, вспышки фотокамер и фальшивые улыбки гостей. Всё выглядело как сказка. Но я не чувствовала себя её героиней.

Я ступала медленно, с сосредоточенным лицом. Улыбка не появилась. Каждый шаг — словно вызов. Руки дрожали, но я сжимала букет изо всех сил, лишь бы не сломаться перед этой стаей аку́л в дорогих костюмах. Взгляд — только на дорожку. Ни вбок, ни назад.

Но едва пройдя половину зала — я подняла глаза. И увидела его.

Минхо.

Опасно красив. В идеально сидящем чёрном костюме, с аккуратной укладкой, тёмным взглядом и лёгкой, пугающей улыбкой. Дьявол в образе жениха. Чертовски обаятельный, с той силой, что заставляет меня дышать чаще. Он не просто тот, кто женится на мне. Он — тот, кто ломает меня. Кто вынудил меня идти к алтарю. Кто заставил чувствовать то, чего не должно быть.

Его взгляд скользнул по мне. Не хищный — скорее...уважительный. Властный. И с намёком на что‑то тёплое — или это мне просто показалось?

Сердце застучало так громко, что казалось, весь мир замедлился ради этого момента.

— Тебе идёт быть моей невестой, — его голос прорезал воздух, вплетаясь в музыку и аплодисменты. Он протянул ко мне руку — спокойную, уверенную.

Я посмотрела на его ладонь. Потом на лицо, которое улыбалось мягко — словно искренне. Сглотнув ком, я вложила свою дрожащую руку в его ладонь. Его сжатие — уверенное, но не жестокое — заставило мою кожу покрыться мурашками.

А дальше — всё словно в тумане.

Я слышала голос ведущего, но слова растворялись. Смотрела только на него. На его глаза. Он держал мою руку. Музыка и вспышки камер исчезли. Оставалось лишь одно — это ощущение. Как будто сейчас решается не просто моя судьба, а то, кто я есть. Иногда я выпадала из реальности, возвращаясь лишь тогда, когда кто-то громко произносил моё имя.

— Да, — слетает твёрдо из уст Ли, и я осознала: наступил тот самый — ключевой момент свадебной церемонии, который молодожёны обычно ждут с трепетом в сердце.

— О, Лора, берёте ли вы Ли Минхо в мужья?

Пауза. Сердце замерло. Мои губы не дрогнули, даже когда я попыталась открыть рот. На мгновение я впервые оторвала взгляд от Минхо, заметно нервировавшего, и посмотрела на гостей, пытаясь найти весомую причину, которая помогла бы мне решиться — и увидела её. Мачеха. Она тоже здесь. Пришла. Её холодная улыбка ударила сильнее, чем пощёчина.

Я сглотнула ком и произнесла достаточно громко и уверенно, чем сама была удивлена:

— Да.

Зал зашумел. Лицо Минхо словно вытянулось из напряжения и снова засияло под вспышками фотоаппаратов. Он доволен. Счастлив, негодяй. Доволен, что всё идёт по его и по плану отца — но могу ли я улыбаться сейчас, когда меня преследуют угрозы? Могу ли вообще верить тебе, Ли Минхо?

«Ты обещал, что поможешь мне. Не смей бросить меня...» — пронеслось в голове перед тем, как наступил первый свадебный поцелуй, хоть и не первый для нас обоих.

Минхо притянул меня к себе. Его руки оплели мою талию так властно, что не оставалось шансов вырваться. Наши взгляды встретились — и я поняла, что забыла дышать.

«Это просто поцелуй. Очередной. Он ничего не значит...», — пыталась успокоить себя, когда Минхо, остановившись буквально в сантиметре от моих губ, медленно склонился...и наконец поцеловал. Так, словно это было не для камер, не для гостей — а только для нас двоих. Моё тело на мгновение забыло, что я в капкане. Мы молча дышали. Звучало лишь бешеное сердцебиение.

«Нет. Это стратегия. Его игра. Я не должна потерять голову от этого поцелуя», — пыталась прийти в себя, но вместо этого расслабилась и даже приоткрыла губы, словно приглашая его.

«Да ты сошла с ума, Лора...»

Когда Минхо отстранился, я ещё долго не могла вдохнуть нормально. Быстро отвела взгляд и повернулась к гостям, не думая о том, как нелепо выгляжу. Вокруг всё осыпалось аплодисментами и поздравлениями, но я почти не слышала их. Вкус его губ и помады преследовал меня. Я даже неосознанно облизывала губы, но остаток поцелуя не исчезал.

— Поздравляю, — к нам подошёл господин Ли вместе с госпожой Ли. Она едва сдерживала слёзы, глядя на нас. Я знала: она видит реальность этой церемонии, но и ведь понимает: она — женщина, которая просто хочет счастья сыну. Она не сказала ни слова, а просто крепко обняла нас обоих, позволяя гостям осыпать нас пустыми поздравлениями и подарками.

Бокалы звенели. Всё вокруг слилось в белый шум. Я держалась, пыталась улыбаться, но взгляд вновь упал на мачеху, которая продолжала стратегическую улыбку — запивая её шампанским, как победу.

Рука Минхо скользнула по моей спине, как будто призывая вернуться к гостям. И, возможно, ему это удалось — он рядом, уверенный, слегка холодный, очаровательный — но никогда не искренний. Хотя...он был мягче. Слишком мягок, чтобы быть просто маской. Это сбивает с толку. Пугает и одновременно манит.

Гости расступились, и официант подошёл с подносом — ещё одна обычная деталь церемонии. Бокал Минхо, бокал безалкогольного напитка — предназначенный мне. Я наклонилась принять его, чтобы смочить сухое горло, но рука Минхо резко остановила официанта. Зал притих, а я остолбенела.

— Сначала ты, — спокойно, но хладно сказал Минхо напряжённому официанту.

— Извините? — тот содрогнулся.

— Выпей это. Прямо сейчас, — приказал Минхо настойчиво, от чего официант побледнел.

— Минхо, что ты делаешь? — выдохнула я, но он не ответил. Он грубо подтолкнул руку официанта с бокалом ближе и кивнул: «не медли».

В зале повисло напряжение. Официант, дрожа всем телом, приближил бокал ко рту и сделал глоток. В следующую секунду — вскрик! Его тело рухнуло на пол. Изо рта пошла кровь. Красная. Живая.

Паника. Гости встали, хаотично кричали, баловались. Но я...стояла, не двигаясь. У меня в пальцах дрожала тонкая ткань свадебного платья. Губы пересохли, и в груди словно кто-то сжал сердце до слёз.

Официант лежал на полу, хрипя, а под ним — темное пятно. В голове промчались слова из конверта: угроза. Смертельная. И вот она. Попытка убийства.

— Охрана! Кто это устроил? — голос Минхо разорвал тишину. Перед глазами всё метнуло, ноги деревенели. Я вот-вот рухну, но ощущаю тяжёлую опору — Минхо. Он успел схватить талию, защищая меня от толпы. Он смотрел на меня, словно ловил мой затуманенный взгляд. — Тебе нужно уйти отсюда, — прижал меня к себе — не мягко, не тихо, — но крепко. И он вывел меня прочь.

Я не помню, как мы оказались в комнате невесты. Как он закрыл за нами дверь. Как помог мне сесть, раздражённо хватая подол моего платья, которое мешало каждому движению.

— Это... — мой голос сорвался, — это было...для меня.

Минхо сначала молчал, но челюсть его нервно сжалась. Глаза горели. Он не был взволнован — он был зол. Потом глубоко вдохнул, словно пытался удержаться, и произнёс:

— Оставайся здесь, пока я не вернусь.

Но я была слишком напугана, чтобы взять себя в руки, мыслить здраво и спокойно кивнуть. Перед глазами мелькало окровавленное лицо официанта, и я теряю самообладание:

— Нет, не уходи! — рука отчаянно вцепилась в его руку, не давая ему сделать шаг. — Не бросай меня! — пальцы сжимают рукава его пиджака, словно держатся за последний глоток воздуха. Мои большие глаза, полные страха, молят его о пощаде, о понимании. — Прошу, не оставляй меня, Минхо! — истерика пронзает меня насквозь, и я теряю контроль: хватаю его за ворот, трясу, словно жду от него ответа на вечный вопрос: — Ты не можешь так со мной поступать...

Его руки обвили мои запястья железным ободом, он остановил меня. Лицо его холодно. Он наклонился, глаза намертво ловят мои влажные, широко раскрытые:

— Возьми себя в руки, Лора. Или хочешь родить раньше времени?

Я не могу ответить. Дрожащая в его хватке, я просто смотрю и молчу. Его слова эхом звучат в голове. Я всё понимаю...но всё равно не могу справиться.

— Обними меня... — произношу едва слышно, словно слова застряли в горле. Мой разум и тело словно отказались сотрудничать. Я вижу, как Ли нахмурился, словно давая мне шанс одуматься. Но я повторяю снова, почти шёпотом: — Мне страшно. Обними меня, Минхо...

Он смотрел на меня ещё пару долгих секунд. Его лицо оставалось суровым, но в глазах мелькнуло что-то иное — не жалость, не сочувствие. Что-то глубже. Что-то, с чем он, казалось, не хотел мириться сам.

Минхо выдохнул — чуть тише обычного. Его руки разжались, и он осторожно потянулся вперёд. Без лишних слов. Без громких обещаний. Просто притянул меня к себе — не рывком, а твёрдо, будто ставил щит перед бурей. Я уткнулась в его грудь, чувствуя, как ткань пиджака холодна на ощупь, но под ней — живое, сильное сердце.

Он не гладил меня, не шептал слов утешения. Лишь держал. Тихо. Ровно. Но этого было достаточно.

Я замерла в его объятиях. Мои пальцы, всё ещё дрожащие, сжались на его спине. И впервые за весь день, я позволила себе выдохнуть. Моё сердце всё ещё бешено колотилось, но внутри стало чуть тише. Чуть теплее. Не потому, что он стал мягче. А потому, что он не ушёл.

Он остался.

И я поняла: как бы я ни боялась его, ни злилась на него, ни сомневалась — сейчас, в этой комнате, в его объятиях, я чувствую себя в безопасности. Именно здесь, в руках мужчины, который умеет быть холодным, но умеет держать крепко.

Я медленно прикрыла глаза и уткнулась лбом в его плечо. Не из-за слабости — из-за того, что просто устала бояться.

— Спасибо, — прошептала я. Но он ничего не ответил. Он просто держал.