«Добро пожаловать в клетку»

                                                  ***

    Я сидела в кресле, в котором всего полчаса назад восседал Минхо, словно коронованный демон, и пыталась восстановить дыхание.

Кабинет, пахнущий древесиной, кожей и лёгкой ноткой табака, больше не ощущался родным. Здесь всё напоминало о нём. Об отце. О его силе. О его уверенности. А я...я чувствовала себя словно пустая оболочка.

Слова мачехи продолжали гудеть в голове, как злой звон в ушах. Глухо. С нарастающей тяжестью:

"Ты предала его... Залетела от сына врага..."

Нет. Я не предательница. Я...просто не знала, что иначе выжить невозможно.

Я сжала руки в кулаки на коленях. Хотелось кричать, рвать бумаги, бить мебель. Но я не сделала ничего. Я просто сидела. Дышала. Пыталась не сломаться.

Звук открывающейся двери заставил меня вздрогнуть. Я не успела даже выпрямиться, когда в кабинет аккуратно заглянул мужчина лет сорока — высокий, аккуратно одетый, с вкрадчивым взглядом и лёгкой сединою у висков.

— Госпожа О, прошу прощения, что беспокою.

Это был Юн Чхоль, личный секретарь моего отца. Он работал с ним больше десяти лет. Один из немногих, кому отец действительно доверял.

— Да, Юн Чхоль, входите, — мой голос прозвучал устало, но я попыталась держаться прямо. Хоть для него.

Он шагнул внутрь и мягко прикрыл за собой дверь:

— Простите за вторжение, но...ситуация требует вашего решения. Слухи о сегодняшнем заседании уже расползаются. Пресса у здания. Журналисты требуют вашей аудиенции. Они настаивают.

Я резко выдохнула, словно кто-то ударил меня в живот.

Конечно. Слишком громкая сцена. Кто-то уже успел слить информацию. Может, специально. Может...сам Минхо?

— Прекрасно, — выдохнула я с едва заметной усмешкой. — Не хватало только камер.

Я опустила взгляд в пол, пытаясь представить, как выхожу сейчас перед объективами. Вся расклеенная. С глазами, полными истощения. Нет. Я не смогу. Не сегодня. Не так.

— Скажите им, что госпожа президент будет готова выступить с заявлением позже. Назначьте пресс-конференцию на послезавтра. Придумайте уважительную причину.

Я смотрела ему прямо в глаза:

— И, пожалуйста, сделайте так, чтобы ни один из этих шакалов не сунулся сюда до тех пор.

Юн Чхоль кивнул:

— Конечно. Всё улажу. И... — он на мгновение замешкался, — если могу чем-то ещё помочь...

Я кивнула, но ничего не ответила. Он понял — не стоит больше тревожить.

Когда он вышел, я снова осталась одна. И впервые с самого утра позволила себе откинуться в кресле и просто закрыть глаза. Всего лишь пару минут. Просто...побыть одной. И не думать, что будет дальше. Но...

Телефон завибрировал в кармане моего нежно-розового пиджака, заставив меня вздрогнуть, словно кто-то внезапно ущипнул за бок. Это было короткое оповещение из клиники — напоминание о сегодняшнем визите. Именно сегодня, после официального мероприятия, я собиралась покончить с проблемой, которая могла всё разрушить. Но теперь...

Я долго смотрела на сообщение, надеясь найти в нём ответ, который поможет выбраться из, казалось бы, безвыходной ситуации. И вдруг, сквозь тяжёлые мысли, прорвалась идея, которая подняла меня на ноги. Не всё ещё потеряно. Я тоже могу сыграть свою партию.

— Чёртов Ли Минхо, думаешь, только ты такой умный?! — прорычала я, сжимая телефон в ладони. Затем схватила сумочку и поспешила покинуть кабинет.

Мимо меня проходили сотрудники компании, обслуживающий персонал, какие-то люди, но я была слишком поглощена своей идеей, чтобы замечать их. Я стремилась попасть на парковку через чёрный выход и отправиться в клинику. Я не собиралась растить ребёнка как мать-одиночка. Ребёнка, который стал частью стратегии этого сукиного сына — Минхо.

Я сделаю аборт. Быстро. Тихо. Чтобы никто не узнал. Затем скажу, что потеряла ребёнка из-за стресса. Причин для этого у меня достаточно, чтобы сымитировать выкидыш. Никто не сможет меня осудить или обвинить. Даже Ли Минхо. Не будет так, как он хочет. Потеря ребёнка — «не моя вина». Мне будет достаточно того, что я вынуждена выйти за него и играть роль любящей жены, чтобы уберечь компанию от мачехи. Но ребёнок — это уж слишком. Обойдёмся без него.

Я покинула территорию корпорации быстро, незаметно, словно тень, пока репортёры и журналисты сбились в кучу, ожидая моего появления на главном крыльце здания. Без предупреждения, я начала действовать сама. Только я одна способна решить всё это. Никто не должен даже догадываться, куда я отправилась и зачем. Для полной уверенности, я выключила телефон, давя на педаль газа так, будто в меня вложили бомбу замедленного действия, которую необходимо как можно скорее обезвредить, чтобы она не взорвала всю мою жизнь.

Стены поликлиники были для меня роднее стен собственного дома, хотя я бывала здесь лишь пару раз. Чем ближе я подходила к кабинету доктора, тем увереннее становилось моё решение — избавиться. Сегодня — мой последний шанс. Если я хоть на мгновение усомнюсь, больше возможностей не будет.

Я предстала перед доктором с твёрдым желанием начать операцию незамедлительно, только вот его лицо выражало какое-то сожаление.

— Госпожа О Лора, я получил результаты ваших последних анализов и... — он опустил взгляд на бумаги, прежде чем снова взглянуть на меня. — Скажу сразу: если вы решите сделать этот аборт, есть большая вероятность, что в будущем вы больше не сможете иметь детей.

— Что? — выдавила я, пытаясь осознать его слова, которые словно эхо разлетались мимо моих ушей.

— Решать, конечно, вам, но... — его взгляд проникал, казалось, в самую глубину моей души. — Подумайте хорошо: действительно ли необходимо избавляться от этого ребёнка? Стоит ли это того?

Я ничего не ответила. Даже минуты больше не осталась в кабинете. Просто поднялась на ноги, прижимая к груди сумочку, и, подобно мертвецу, вышла в коридор, который был совершенно пуст, как и моё сердце на данный момент. Я ничего не чувствовала: ни боли, ни страха, ни сомнения, ни желания... Я просто существовала в этом мире с осознанием того, что все мои последние нити надежды оборвались там, в кабинете доктора.

Я не стала даже спрашивать — что со мной не так? Что показали результаты? Неужели и правда нет выхода? Я просто приняла информацию и сделала решение в мгновение ока. Я не знала, правильно ли поступаю. Инстинктивно, я просто сделала шаг назад — большой шаг.

Стоит ли это того? Я не знаю. Я просто иду вдоль коридора — без мыслей. Просто томные шаги. Потухший взгляд в пол. Пальцы намертво впившиеся в дорогую кожу брендовой сумочки. Всё вокруг то появлялось, то исчезало. Я не поняла, как попала в холл и как так оказалось, что меня окружили репортёры, словно голодные вороны.

Вспышки. Микрофоны, тычущиеся в моё бледное и растерянное лицо. Вопросы журналистов, словно каша, смешивались воедино. Я в ловушке. Оглянувшись по сторонам, я поняла — я совершенно одна и беззащитна. Я жалкое существо. Я не дочь своего отца.

— Раступитесь! — сквозь гул голосов я услышала один очень знакомый и чёткий голос. Этот голос, словно окатил меня холодной водой. Я подняла глаза и увидела, как сквозь толпу журналистов и репортёров пробивается охрана, а за ней — уверенный в себе Ли Минхо.

В первую очередь, я должна была удивиться и задаться вопросом: «Как он здесь оказался?». Но я не могла выдать ни единой эмоции. Я просто стояла в центре и смотрела на то, как он идёт ко мне, словно владыка всего мира. В его взгляде — звериный оскал, который заставляет журналистов воздержаться от очередной попытки подойти ко мне ближе.

— Я, конечно, всё понимаю, — начал он, встав передо мной стеной, — но вы не считаете, что переходите все границы?! Кажется, вы забыли, что О Лора — не просто одна из важных персон в мире большого бизнеса, но и обычная женщина, которая носит ребёнка под сердцем. Если у вас есть какие-то вопросы, спрашивайте у меня, не заставляйте мать моего будущего ребёнка испытывать стресс. Если из-за вас с её беременностью будут какие-то проблемы, я это так просто не оставлю — вы все пойдёте под суд. Вы же меня знаете, не так ли? — он демонстративно обернулся к ближайшей камере, словно желая показать своё лицо самым крупным планом. — С тобой всё хорошо, дорогая? — он склонился ко мне и поймал мои потерянные глаза своим взглядом, взглядом, который я очень хорошо знала — коварный и корыстный. В этот момент я должна была бы врезать ему хорошенько, но моё тело словно не принадлежало мне. Я связана по рукам и ногам в прямом и переносном смысле, так что мне ничего не оставалось, как просто молча кивнуть и позволить этому ублюдку взять меня за руку — уверенно, властно. Просто дала ему возможность играть свой спектакль дальше, ведь понимала — я проиграла. Всё, что я могла — смириться.

— Встретимся на официальной пресс-конференции. А сейчас — дайте пройти! — бросает Минхо, и ведёт меня за собой сквозь толпу, которая расступается почти под гипнозом его ледяного тона.

Охрана действует чётко, как часовой механизм, прикрывая нас со всех сторон, не давая ни одному репортёру приблизиться. Но даже уходя, я слышу, как вспышки камер продолжают слепить нам в спины, а вопросы журналистов сыплются, словно острые камни:

— Это правда, что вы...?

— Как давно у вас роман?!

— О Лора, прокомментируйте слухи!

Я будто плыву. Времени, воздуха, почвы под ногами — ничего не чувствую. Наверное, если бы он не появился...

Если бы не вырвал меня из этой своры...

Я бы просто упала на месте. Сломалась. Позволила себя растерзать.

Да, у меня сводит скулы от ненависти к нему. Я презираю каждое его слово, каждый взгляд, каждый шаг, который он делает рядом. Но сейчас...сейчас я отчётливо понимаю: если бы не Ли Минхо — я бы рассыпалась. Прямо здесь, на глазах у всех. Я бы дала себя затоптать. Именно в этот момент я осознала — проиграла. Но хуже всего то, что спас меня враг.

Минхо уверенно ведёт меня к своей машине, его рука крепко сжимает мою, словно я — не женщина, а важный актив, который нельзя потерять. Я чувствую себя загнанной, но вынуждена идти рядом с ним, не имея сил сопротивляться.

В салоне автомобиля царит тишина, нарушаемая лишь шумом кондиционера. Минхо заводит двигатель и, не глядя на меня, произносит:

— Я случайно заметил тебя в больнице и понял, что что-то не так. Оказался прав. Хотела тихо избавиться от ребёнка? Ай-яй-яй, как ты могла. Мы так не договаривались.

Его голос звучит сдержанно, но в нём чувствуется скрытая агрессия. Я отвожу взгляд, стараясь не показать, как больно слышать эти слова.

— Это ты всё устроил? — спрашиваю я, повернувшись к нему. — Репортёры в больнице? Неужели ты и у доктора моего побывал?

Он усмехается:

— Мне что, делать нечего, чтобы подкупать врачей? — отвечает он с насмешкой. — Но репортёров, признаюсь, я пригласил. Чтобы ты не смогла сбежать.

Я вскидываю руку, намереваясь ударить его, но он перехватывает её и резко притягивает меня к себе. Его лицо близко, дыхание обжигает кожу.

— Слишком поздно, игра запущена, — шепчет он мне в губы. — Будь осторожнее, знаешь же, даже у стен есть глаза и уши. Даже сейчас мы не одни...

Я понимаю, что за нами следят, и мои действия могут иметь последствия. Сдерживая слёзы, прошептываю:

— Я ненавижу тебя, ублюдок.

— Рад слышать... — отвечает он и целует меня. Я не двигаюсь, позволяя ему коснуться, ведь это лишь его сценарий, которому я вынуждена следовать.

Он отстраняется, и я, стараясь не показывать отвращения, усаживаюсь ровно. Мы покидаем парковку, и я чувствую, как внутри меня нарастает буря эмоций, но внешне остаюсь спокойной. Игра продолжается, и я должна быть сильной, чтобы выстоять.

Сейчас бы мне пару минут тишины. Просто немного времени, чтобы разложить всё по полочкам в голове и понять, как жить дальше. Но, конечно же, Минхо не собирался давать мне даже этого.

— Я проведу пресс-конференцию вместо тебя и объявлю всем о нашей свадьбе, — бросил он хрипловатым голосом. В его тоне звучала грубая уверенность, а манера речи, как обычно — проницательная и невыносимо раздражающая.

— Как я могу тебе доверять?! — фыркнула я и машинально провела рукавом по губам, будто могла стереть с них след его поцелуя, который всё ещё горел, как ожог.

— А у тебя нет выбора, крошка, — хмыкнул он, притормаживая на светофоре. — Придётся. Ты без меня — ничто. Даже устоять перед какими-то дешёвыми журналюгами не смогла, — он бросил на меня взгляд с откровенной издёвкой.

Я сжала кулаки до боли, до хруста в костяшках. Хотелось ударить его, закричать, разбить окно, но я просто молчала, сдерживая гнев.

— Теперь ты всего лишь моя пешка.

— Нет, я...

Я открыла рот, чтобы возразить, но он резко оборвал меня:

— Делай то, что я говорю, если всё ещё не хочешь остаться ни с чем.

Я молчала. Просто смотрела на него с такой злостью, какой, возможно, никогда в жизни не испытывала. Но ничего не говорила. Потому что не могла. Потому что знала — он прав. Чёрт возьми, он прав. Если бы отец увидел, как низко я пала, как сдалась... Он бы не простил. Ни меня, ни этого мира.

— Я устала. Хочу домой, — процедила я сквозь зубы, с трудом переводя разговор в другое русло. Но кулаки всё ещё дрожали.

— Конечно. Мы едем домой, дорогая, — подчеркнул он последнее слово с такой притворной нежностью, что меня замутило. Но я промолчала. Просто отвернулась к окну. Я хотела, чтобы он исчез. Исчез из моей жизни, из моей головы, из моей памяти. Но когда машина свернула совсем не туда, а вскоре въехала в один из элитных жилых районов столицы, я напряглась.

— Куда ты меня привёз? — голос стал резким, а пальцы вцепились в ремень безопасности, будто он мог меня защитить.

Машина остановилась у ворот большого особняка. У входа нас уже встречала охрана. У меня не было сомнений — это дом Ли. Их логово.

— Домой, — ухмыльнулся Минхо, выключая зажигание. — Мы ведь скоро поженимся, не так ли? Ты же не думала, что будешь жить в доме своего папочки?

— Ты издеваешься?! — голос сорвался, но ему было всё равно. Он вышел первым, как ни в чём не бывало. Один из охранников подошёл к дверце с моей стороны и открыл её.

Я не собиралась выходить. Но как только на пороге показался он — Ли старший, всё стало ясно. Его улыбка была такой же поддельной, как у Минхо. Холодной. Без души. И я в который раз убедилась — они с отцом одинаковые. Два мерзавца, родившихся, чтобы ломать других.

Я вышла. И не просто вышла — шагнула к нему быстро, грубо, не дожидаясь Минхо, который лишь с кривой усмешкой наблюдал за сценой.

— Добро пожаловать, невестка! — напыщенно произнёс Ли-старший, изображая радость.

— Невестка?! — я рассмеялась от бессилия. — Как далеко вы готовы зайти ради денег и власти? Сын вырос таким же ничтожеством, как и вы. Впрочем, неудивительно.

— О Лора, я тебе не враг. Ты это скоро поймёшь, — его голос был мягок, но фальшь сочилась с каждой буквы. — Да, между мной и твоим отцом были...стычки. Но теперь всё иначе. Теперь мы семья. Команда. А мой сын — твой спасательный круг. В этом тонущем бизнес-океане.

— Спасательный круг?! — закатила глаза, и от ярости мне стало жарко. — Да вы оба — груз на шее. Камень, который тянет ко дну.

— Говорят, беременные такие эмоциональные... — добавил он с усмешкой, будто специально напомнил, чей ребёнок растёт во мне.

— У вас и правда нет совести. Вы играете чужими жизнями, как игрушками, — голос дрогнул, но я держалась. Я не позволю им видеть мои слёзы.

— Ты слишком шумная, как для той, кто должна быть смиренной, — в разговор вмешался Минхо. Его голос — холодный, как клинок. — Скажи спасибо, что я оставляю тебе компанию. Я мог бы забрать всё. До последнего. Не церемониться. Хочешь, я сделаю так, что уже завтра ты останешься у разбитого корыта, а на кресле председателя будет сидеть твоя любимая мачеха?

Он подошёл вплотную. Его дыхание обжигало лицо. И я...молчала. Глаза горели от злобы. Горло сжалось, язык онемел. Я не могла даже пошевелиться.

Почему я не могу ударить его? Почему просто стою? Почему такая слабая?..