«Когда враг протягивает руку»

                                                  ***

Всё навалилось на мои плечи, словно снежная лавина: внезапная смерть отца, передача наследства и...беременность.

Хотела бы я побыть в трауре дольше — пока мне не станет хоть чуточку легче, пока раненое сердце не свыкнется с болью утраты, — но в нынешнем мире, в том, в котором я осталась, мне не оставили такой возможности.

Уже на второй день после похорон, после той ужасной новости о моём непростом положении, на меня посыпались неотложные дела, одно за другим.

Утерев слёзы, я должна была надеть свой самый лучший костюм и за считаные минуты превратиться во взрослую женщину, на которой лежит огромная ответственность не только за корпорацию отца, но и за тех людей, которые там работают на протяжении многих лет. Тех, кто верил в папу. Теперь они ждут от меня — его дочери — того же. Той же силы, уверенности и профессионализма.

Один раз. Второй. Третий. Я продолжала звонить доктору и переносить приём на потом. Я хотела уладить все срочные дела в компании — мне нужно было войти в это новое русло за короткое время, чтобы не пасть в грязь лицом и сохранить компанию, чтобы поставить окончательную точку и освободить себя от той проблемы, которая может всё разрушить — ребёнка.

Когда доктор со вздохом предупредил меня:

— Откладывать больше нельзя. Если затянем ещё, вы достигнете срока, когда сделать аборт уже будет нельзя, — я дала себе твёрдое обещание, что как только день моего официального назначения перед важными лицами пройдёт успешно, я незамедлительно, в тот же день, отправлюсь в больницу и покончу со всем тем, во что я себя собственноручно втянула.

Я ни за что не оставлю этого ребёнка — это крах для меня и компании отца. Это убийство, но — во благо. Это неродившееся дитя не должно появиться на свет. Оно не должно узнать, что его мать ему не рада, а отец, который даже не подозревает о его зарождении, — настоящая мразь, прячущаяся за маской прекрасного принца.

Соха вернулась в Англию. А это значит, что я осталась совершенно одна. Мне нельзя оступиться ни на миг, иначе, стоит мне совершить случайную оплошность, как недоброжелатели — по типу моей мачехи — тут же рванут вперёд, чтобы перегрызть мне глотку. Мне следует просчитывать каждый свой шаг. Оглядеться по сторонам. И присматриваться к каждому, даже если этот человек кажется другом. Я обязана показать, что способна не просто удержать бизнес отца, но и продолжить его.

В первую очередь, я обязана перед отцом. Ради него, ради памяти о нём, мне необходимо быть сильной.

Пора прощаться с розовыми очками и мужественно вступить в мир, полный соперничества, жестокости и лицемерия.

Я была готова предстать перед советом директоров. Меня трясло, но я подавляла эту глупую дрожь, пока наблюдала, как важные особы заполняли конференц-зал, занимая свои места за длинным столом, в центре которого я — новая королева этого царства. Сомнений нет — я и только я та, кто заменит моего отца. Сейчас остаётся лишь официально поприветствовать членов своей огромной команды и произнести то заветное:

«Рада приветствовать вас, господа! Я — О Лора, новый президент этой корпорации!»

В этот момент я не могла думать больше ни о чём, кроме своего лица и лица компании. Я даже забыла о том, что не одна — что в моём лоне зарождена ещё одна жизнь, которой не суждено появиться на этот свет. Забыла даже о мачехе, которая просто исчезла после похорон, где угрожала мне войной. Только вот...мне не стоило так расслабляться. За внезапной тишиной всегда грядёт буря.

Мачеха вошла в зал посреди моей презентации, словно в свой собственный дом, навлекая на себя внимание директоров. И тут я поняла — сейчас произойдёт что-то плохое.

— При всём моём уважении к вам, господа, — начала она слишком уверенно, встав рядом, словно меня не существовало, — но я вынуждена прервать ваше заседание, ибо я не могу позволить компании моего покойного мужа рухнуть из-за некомпетентности его дочери — О Лоры, — она бросила на меня короткий, словно лезвие, взгляд, прежде чем демонстративно положить на стол какой-то лист бумаги. — Это подтверждение врача о том, что О Лора в положении. Вы знали об этом, уважаемые?

— Что? — загудел зал, переглядываясь. А я...я просто замерла, как и замерло моё дыхание.

— Считаете, в её-то тяжёлом положении она сможет справиться? — продолжала мачеха, приступив к тяжёлой артиллерии. — Почему тяжёлом? Да потому что она даже не замужем. Кто отец-то? Как можно доверить правление компанией молодой матери-одиночке?

— Вы что здесь устроили?! — мой голос едва прорезался, я чувствую, как ком сдавливает моё горло.

"Как она узнала? Как пронюхала?"

Этого не должно было произойти! Именно этого я и боялась — что она узнает. Но я была уверена, что эта новость исчезнет вместе с ребёнком. А теперь?.. Что теперь?

Я стою в центре, под возмутительными и презрительными взглядами, словно под обстрелом. Одна. Совершенно одна. В голове нет ни единой мысли, которая смогла бы стать моим спасательным кругом в этой ситуации.

Я не могу даже сказать: «Это ложь! Неправда!»

Я чувствую, как всё рушится прямо на моих глазах. Я всё разрушила. Я не смогла... Не смогла сдержать обещание. Отец...он так верил в меня, но я...

Ноги готовы подкоситься, но я удержалась только благодаря человеку, появление которого ошарашило не только меня, но и всех присутствующих.

Словно по сценарию, дверь открывается, и в зал лёгкой походкой в строгом чёрном костюме входит он — Ли Минхо. Тот, из-за которого я попала в это дерьмо. Тот, кто исчез после той роковой ночи. Тот, лицо которого я бы больше никогда не хотела видеть — красивый, словно дьявол, с глазами, сверкающими подлостью и корыстью. Ничтожество!

"Что он здесь забыл? Зачем явился? Что задумал? Да чего ему нужно, чёрт возьми?Растоптать меня окончательно?"

— Прошу меня простить, я немного опоздал, — его поклон был наигранным, саркастичным. — Госпожа, а вы шустрая, — он немного лениво подходит к столу и берёт тот самый документ со стола, взглянув на него с какой-то обыденностью, словно совершенно не удивлён. — Как же так, мы хотели сделать сюрприз, а вы всё испортили, — пожал плечами и, отбросив бумагу, словно она совершенно не имеет никакого значения, коротко усмехнулся мачехе, которая, как и я, застыла в полном ступоре. — Раз уж вам всё уже известно, ничего не остаётся, как раскрыть все карты, — говорит ко всей аудитории и нахально усаживается на мой стул, откинувшись на мягкую спинку, словно всё принадлежит ему.

— Ты что творишь? — мой голос содрогнулся, а руки машинально сжались в кулаки.

— Присядь, ты же беременна, — вот такой ответ я получаю на свой вопрос, который напрочь лишает меня способности говорить. — Что ж, мы собирались осветить эту новость немного позже. Знаете ли, господин О не так давно покинул этот мир. Много всего навалилось. Но раз уж так вышло, можете нас поздравить! — он похлопал в ладоши, пока все смотрят на него с открытыми ртами. А я всё пытаюсь понять: под словами «мы», «нас» — он имеет в виду меня и его? Что за...?

— Думаю, не будем затягивать со свадьбой, да, О Лора?! — он переводит свои лукавые глаза на меня, и я вижу, как поддельно натягиваются его уголки губ.

Свадьба? Мне не послышалось? Скажите, что я одна это услышала!

— С каких пор вы...? — слышится из компании мужчин. — Всем известно о вражде между семьёй О и Ли. Как это вообще возможно?

— Чему вы удивляетесь, господин? — Минхо нахмурил бровь и облокотился о стол. — Жизнь — интересная штука. Любовь способна творить чудеса, не знали? К тому же, эта вражда была между нашими родителями, но не между нами, так ведь, Лора?! — он снова обращается ко мне, а я не могу повернуть языком — просто позволяю ему продолжать этот нелепый спектакль, который повергает меня в огромный шок. Где-то подсознание шепчет мне: «Он что-то задумал!» — но я не могу остановить его сейчас. — Нам нелегко было сохранить эту любовь из-за постоянных конфликтов между нашими отцами, но наши чувства оказались намного крепче. Вам ещё нужны доказательства нашей чистой любви? — я чувствую, как он кладёт свою ладонь на мой ещё незаметный живот и смотрит в зал с улыбкой, за которой кроется его самая отвратительная сущность.

Голова закружилась. Меня затошнило. Я не поняла, как он усадил меня на соседний стул и подсунул стакан с водой.

— Посмотрите, что вы натворили, — его голос как эхом в адрес мачехи. — В её положении нельзя волноваться. Что? Мать-одиночка? Кто здесь мать-одиночка?

— Что ты задумал, грязный ублюдок? — шипит мачеха под нос, пока я пытаюсь привести себя в чувства, сглотнув воды.

— Прошу нас простить, но, как видите, Лора чувствует себя нехорошо, — Минхо встал и громко произнёс каждое слово. — Надеюсь, у вас больше не осталось никаких сомнений касательно управления компанией. Прошу нас простить! — он подхватывает меня под руку и помогает встать на ватные ноги. — Пойдём, тебе нужно отдохнуть, — слышу около уха, прежде чем он направляется со мной к выходу, будто между нами и правда близкие отношения. Но самое страшное — это то, что я не могу сейчас ему ничего сказать поперёк — даже оттолкнуть и обозвать. Я словно кукла, которой он управляет так, как ему заблагорассудится.

Он тащил меня, почти волоком, по коридорам, не давая опомниться. Я едва шла, ватными ногами цепляясь за ковры, пока его рука крепко сжимала мою, как кандалы.

Минхо распахнул дверь в кабинет — кабинет моего покойного отца — и завёл меня внутрь так, словно этот кабинет всегда принадлежал ему, а не моему отцу.

В воздухе всё ещё витал лёгкий запах табака и древесных нот, как при жизни папы, но теперь здесь царил чужой холод.

Он закрыл дверь за нами, и только тогда я смогла наконец вырвать руку из его хватки и сделать глоток воздуха.

Я стояла посреди комнаты, дрожа от злости и унижения, пока он спокойно двигался к креслу отца, как к своему трону, опускаясь в него с ленцой и наглой ухмылкой.

В этот момент что-то внутри меня лопнуло.

Я шагнула к нему резко, схватила его за ворот пиджака и с силой дёрнула вперёд.

— Ты! — зашипела я сквозь стиснутые зубы, пальцы вцепились в дорогую ткань так, что побелели костяшки. — Ты что задумал, ублюдок?! Что ты здесь устроил, а?!

Я трясла его изо всех сил, как будто могла вытрясти ответы вместе с его дыханием.

Минхо лишь слегка приподнял бровь, его губы растянулись в ленивой, скользкой улыбке.

Он смотрел на меня так, будто наслаждался каждым мгновением моего бешенства.

— Вот она... — протянул он низко, почти мурлыча. — Наконец-то показала коготки, О Лора. А то вся такая холодная и правильная была...

Я чуть не врезала ему по лицу, сжала кулак до боли, но удержалась — только потому, что ярость захлестнула так сильно, что руки начали трястись. Я не могла дышать от злости, грудь вздымалась рывками.

— Объясняйся, Минхо! — крикнула я, снова дёрнув его на себя, так что его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. — Какого чёрта ты творишь?! Как посмел?! Эта сцена там — это твой план, да?! Ты использовал меня, подонок!

Он не отвёл взгляда. Его глаза блестели мерзкой усмешкой, будто он вкушал каждый мой срыв, как изысканный десерт. Ни капли сожаления. Ни грамма раскаяния. Только холодный расчёт и это мерзкое наслаждение моей истерикой.

— Давай, давай, Лора, — прошептал он насмешливо. — Выплесни всё. Я подожду. Мне даже нравится, когда ты вот такая...настоящая.

Я задохнулась от ярости. Голова гудела. Я чувствовала, как сердце колотится так, будто готово разорвать грудную клетку. В ушах звенело от напряжения. И в этот момент я поняла: передо мной не просто враг. Передо мной хищник, который заранее выстроил свою ловушку — и сейчас смотрит, как пойманная в сети добыча бьётся и захлёбывается в отчаянии. И ему это чертовски нравится.

— Всё? Истерика закончилась? — его лицо оледенело, и он грубо заставил меня отпустить его одежду, одёрнув пиджак так, словно едва сдерживает себя, чтобы не схватить меня в ответ. — Вот и славно. А теперь к делу. Хотя нет... Хочу, чтобы ты поняла: я тебя спас.

— Что? Спас?! — я готова была захлебнуться от ярости.

— Ты оказалась одна. Окружённая гиенами. Ах, точно, не одна, — он бросил едкий взгляд на мой живот. — Так доходит, что я твой спаситель?

— Спаситель?! — меня трясло. — Как ты узнал о беременности, сукин ты сын?!

— Наверное, так же, как и твоя мачеха, — развёл руками с показной небрежностью. — Боже, Лора... Аборт? Как ты вообще додумалась до такого? Даже меня не спросила, — покачал головой с наигранным осуждением, и это свело меня с ума. Я всерьёз хотела снова наброситься на него и просто задушить на месте. Без капли сожаления.

— Не веди себя так, будто тебя хоть как-то заботит этот ребёнок! — шиплю сквозь зубы. — Если бы не ты... Всё из-за тебя! Что за игру ты устроил, а?!

— Верно. Мне глубоко наплевать на того спиногрыза внутри тебя, — ухмыльнулся он бездушно. — Я немного удивился, когда узнал, что ты залетела. Но потом... Боже, я понял! — он щёлкнул пальцами. — Знаешь, ко мне пришло озарение. Этот ребёнок — один из моих козырей.

— Козырей?! — с моих губ срывается истерический смешок. — Что ты задумал? Чего ты хочешь?!

— Так бы сразу, — улыбнулся с удовлетворением. — Взаимовыгода. Став твоим законным мужем, я смогу управлять компанией так же, как и ты. Тебе просто нужно будет делать вид. Я помогу тебе удержать компанию, навсегда избавлю от жадной мачехи и её прихвостней, которых она уже подтянула на свою сторону, чтобы свергнуть тебя с поста председателя.

Он сделал паузу, наслаждаясь моим потрясённым лицом.

— Когда я расчищу для тебя путь, ты отдашь мне сорок процентов зарубежных активов. Всего сорок, даже не пятьдесят — это никак не исказит твою корпорацию, уж поверь. Затем мы разведёмся, скажем всем, что не сошлись характерами. И после этого я, и мой отец, навсегда оставим тебя в покое.

— Что?! — мои уши отказывались воспринимать его условия. — Да ты совсем... А ребёнок? По-твоему, он — это шутка?!

— А что плохого в том, чтобы остаться успешной матерью-одиночкой? — на его лице появилось выражение притворного удивления, от которого мне стало дурно. — У тебя, по сути, и выбора нет. Все уже знают о ребёнке, обо мне, о нас — в конце концов. Что, побежишь и скажешь всем, что это не правда? Допустим. Но ты уверена, что справишься с мачехой после такого скандала? Сомневаюсь. Тебе нужен кто-то, кто сможет посадить её на место. Кто-то сильнее её. Сильнее всех твоих врагов. Я — как раз тот, кто тебе нужен. А мне нужна ты. Точнее, твои активы. Всего-то.

Он подмигнул и с ленцой поднялся с кресла:

— Знаешь же: «враг моего врага — мой друг». Подумай хорошенько.

— Знаешь, как тебя называют другие? — бросаю ему в спину, едва сдерживая дрожь в голосе.

Он обернулся с фальшивой задумчивостью, как будто и правда размышляя:

— Дай подумать... — его взгляд поднялся вверх. — Чудовище? — выстреливает с мерзкой улыбкой.

— Тц... Как же хорошо, что тебе это известно, — цежу сквозь стиснутые зубы.

На это он отвечает очередной бесячей усмешкой и покидает кабинет, словно победитель, оставляя меня стоять посреди комнаты с опустошёнными лёгкими и с разорванным сердцем.

Как только за Минхо захлопнулась дверь, в кабинете повисла гнетущая тишина. Я осталась стоять посреди комнаты — как брошенная посреди поля боя после сокрушительного удара. Я сжала руками виски и сделала резкий вдох. Голова кружилась, всё внутри пульсировало от злости, стыда, унижения и...страха.

"Нет... Нет, я не соглашусь на это. Никогда."

Я резко развернулась, метнулась к столу отца и вцепилась пальцами в гладкую поверхность дерева, как будто могла выцарапать в ней всю свою боль.

"Я не могу... Я не позволю этому чудовищу управлять моей жизнью. Этому Ли Минхо. Этому грязному манипулятору. Этому врагу отца. Ребёнок от него..."

Меня снова затошнило от самой этой мысли. Я зажала рот рукой, подавляя рвоту.

"Рожать от врага. Это же... это же плевок в лицо отцу. Это предательство. Я не хочу. Я не должна. Я не могу..."

Я опустилась на стул, тяжело дыша, сотрясаясь от внутренней дрожи.

"Но как? Как ещё я смогу удержать компанию? Как ещё я смогу победить мачеху, которая уже рыщет кругами, готовая разорвать меня?"

Моё сердце колотилось, как бешеное. В голове звенело.

"Я не хочу этого брака. Не хочу этой игры. Не хочу этого ребёнка."

И в этот момент дверь снова распахнулась.

— Что за цирк вы тут устроили?! — в кабинет, как буря, ворвалась мачеха. Её глаза полыхали огнём, губы были скрючены в злой усмешке.

Я резко подняла голову, проглотив подступившие слёзы.

— Как ты посмела?! — она подошла ко мне вплотную, так близко, что я почувствовала её духи — сладкие, но приторные, как сама она. — Залетела от сына врага твоего покойного отца?! Это что, твоя благодарность? Вот как ты почтила его память?

Я сжала зубы, заставляя себя не дать слабину:

— Мои отношения с Минхо — это моё личное дело. И да, это правда, — голос мой сорвался, но я собрала остатки сил и уставилась на неё, как на врага.

Мачеха усмехнулась:

— Правда? О, девочка, ты совсем сошла с ума. Ты даже не понимаешь, во что вляпалась. Думаешь, эти твои «отношения» спасут тебя? Да ты только дала всем повод сомневаться в твоей компетентности. Скандал. Позор. Ты сама подписала себе приговор!

Её слова били, как хлысты. Я зажала ладонями виски, пытаясь не дать этому её яду пробиться глубже.

— Я справлюсь... — выдохнула я, но даже сама себе не поверила.

— Справишься?! — она рассмеялась громко и зло, откинув голову. — Ты беспомощна! Одна против всей этой системы! У тебя нет ни союзников, ни опыта, ни авторитета! Ты только и можешь, что позорить своего отца!

Я чувствовала, как моё тело подламывается. Ноги предательски дрожали. Сердце билось, как пойманная птица в клетке. И вот именно тогда я впервые поняла, что она права в одном: я действительно беспомощна. Сейчас, в этот момент — я одна.

Я крепче сжала кулаки, глядя в пол.

"Даже если мне противно. Даже если это всё пахнет грязью... Я должна защитить компанию. Я должна удержать трон отца, пока не стану сильнее. Пока не смогу одна бороться. Сейчас...

Сейчас мне нужен кто-то, кто за меня ударит первым. Кто собьёт эту змею с ног. И если этим кем-то станет Ли Минхо...

Пусть будет так."

Я вскинула голову и посмотрела на мачеху холодно, хотя внутри всё продолжало кричать.

— Убирайся, — мой голос был тихим, но в нём сквозила сталь. — И запомни: я остаюсь здесь. Я — наследница отца. И ты меня не свергнешь.

Её улыбка дрогнула, но она ещё не отступила.

— Ну что ж... — прошипела она. — Посмотрим, как долго ты протянешь в этой лжи.

Она развернулась и вышла, хлопнув дверью так сильно, что стены задрожали. А я осталась одна. С тяжестью в груди. С комком в горле. С ужасным осознанием:

"У меня нет выбора. Я загнана в угол. И если я хочу выжить — мне придётся играть по грязным правилам Минхо. Даже если это стоит мне самой себя."