Глава 30. Хантер

Должно быть, я совершенно ненормальная.Вместо того, чтобы схватить парня, который мне до смерти нравится, за член, я послушно заперла чертову дверь спальни на ключ и полночи пялилась на ручку, в надежде, что та хоть разок повернется.Что еще хуже: утром я фантазировала о Каннинге, мастурбируя в душе.Я чувствую, что это задало тон всему моему дню.И с этой мыслью я спускаюсь по лестнице на первый этаж, перекидываю через плечо рюкзак и выхожу из дома.Если верить гугл-карте, то от виллы Линча до кампуса всего тридцать минут пешком. Даже после полуторачасового непрерывного бега на дорожке – это полная фигня. К тому же погода сегодня просто отличная: солнечно, но не слишком жарко. В компании с легким ветерком и наушниками в ушах эта небольшая прогулка пешком кажется мне лучшим лекарством против Каннинговой лихорадки. Натягиваю бейсболку пониже, скрывая от мира свое тупое влюбленное лицо, и благодарно киваю охраннику, который открывает парадные ворота.Пройдя примерно полмили, я замедляюсь, чтобы сменить плейлист, когда мое внимание привлекает громкий рев мотоцикла. Мимо проносится знакомый черный «Харлей». Сбросив скорость, он резко сворачивает на перекрестке и останавливается прямо передо мной, преграждая путь.Заглушив двигатель, Каннинг опускает ноги на асфальт, удерживая байк, чтобы тот не упал, и снимает шлем. Его густые каштановые волосы немного примялись, и я с трудом подавляю желание потянуться и поправить их. Вместо этого, я вынимаю наушники из ушей и убираю их и телефон в рюкзак.– Куда направляешься? – Чейз снимает с меня бейсболку и надевает на себя козырьком назад.Свет утреннего солнца падает на его лицо, превращая большие карие глаза в расплавленный янтарь. Какой же он раздражающий. И красивый. И сексуальный, как черт.Ненавижу.– На занятия, – отвечаю я.– Пешком? – хмурится Чейз. – Где твоя машина?– На студенческой стоянке.– Почему ты не попросила меня или Линча тебя подбросить?– Когда я уходила, вы таскали железо в спортзале. Не хотела прерывать вашу домашнюю тренировку.– Хантер Брэдшоу – известная скромница. – Губы Каннинга растягиваются в грешной улыбке, от которой мое сердце сбивается с ритма.Боже, как я люблю эти губы.Я хочу целовать их каждый день всю последующую жизнь. И не только.Я хочу намного большего.Я хочу его.Боже, как я хочу его.– Ты позавтракала? – В голосе Чейза звучит нежность и бесконечная забота.– Да, – хрипло отвечаю я. – Джей приготовил нам тосты с авокадо.Чейз изумленно смотрит на меня, а затем начинает смеяться.Я в замешательстве моргаю.– Что?– Ничего, – сквозь смех отвечает он, надевая на меня шлем.– Почему у тебя нет запасного шлема? Ездить без шлема небезопасно. И вроде как незаконно.– Потому что до встречи с тобой в нем не было необходимости, – отвечает Чейз, возясь с застежкой под моим подбородком.Я забираюсь на байк, за спину Каннинга, и опускаю на лицо тонированный визор. Как только я обнимаю Чейза за талию, у меня возникает безумное желание потрогать его везде. И у меня нет ни единого повода отказывать себе в удовольствии. Поэтому я проскальзываю пальцами ему под футболку и прижимаюсь ладонями к теплой коже. Чейз вздрагивает. Застывает. Его каменный пресс напрягается. Меня охватывает жар.Боже правый… Как же приятно к нему прикасаться.Провожу пальцами вниз по твердым кубикам, исследуя каждую линию, и опускаюсь к тонкой дорожке волос. Напряжение между нами становится таким сильным, что я практически слышу его звон. Когда мои бесстыжие пальцы проникают под край его черных джинсов, байк резко дергается вперед, издавая злобное рычание, и я едва не падаю, в последний момент сжимая ногами бедра Каннинга.– Пытаешься меня убить? – гневно спрашиваю я.– У меня тот же гребаный вопрос, – отвечает он почти со злостью.Несколько секунд – и мы уже мчим по главному шоссе. Мои распущенные волосы хлещут по спине, колени дрожат от восторга. Скорость, с которой движется байк, гораздо выше, чем в нашу первую поездку. Но я не возражаю. Мне нравится этот большой рычащий зверь.И я сейчас не о Каннинге.Чейз въезжает на стоянку рядом с корпусом Естественных наук, ставит «Харлей» на подножку и перекидывает длинную ногу через сиденье. Помогает мне слезть с байка и снимает с меня шлем. Наши глаза встречаются. Меня охватывает нелепая застенчивость.– Привет.– Привет.Он с улыбкой смотрит, как я пытаюсь расчесать пальцами волосы, а затем обвивает рукой мою талию и собственническим жестом притягивает к себе. Я все еще немного дрожу, подпитываемая адреналином от скоростной поездки, но быстро расслабляюсь в его медвежьих объятиях. Чейз наклоняется ко мне, проводит носом по щеке и глубоко вдыхает мой запах.– Что ты сейчас чувствуешь? – Его голос звучит напряженно.– Тебя. – Я начинаю дышать чаще, потому что воздух между нами такой тяжелый и горячий, что им невозможно надышаться.– Еще.– Хм…Я оглядываюсь по сторонам. Конечно же все пялятся на нас. На стоянке полно людей, но впервые за долгое время я не ловлю на себе враждебные взгляды. В основном все смотрят с интересом. Некоторые девчонки – с завистью. И я их отлично понимаю.– Безопасность.– Хорошо.– А что сейчас чувствуешь ты? – спрашиваю я. – Ну, знаешь… У тебя есть репутация крутого парня, которую нужно поддерживать, а рядом со мной это не пр…Его губы прижимаются к моим, прерывая фразу. Я ахаю от неожиданности, и Чейз пользуется этой возможностью, чтобы проникнуть внутрь. Наши языки встречаются, и у меня вырывается стон. Мысли размываются. Я закрываю глаза, теряясь в калейдоскопе ощущений.Это потрясающе.И так чертовски вкусно.Сую руки в задние карманы его джинсов и сжимаю упругие ягодицы. Чейз отвечает мне тихим стоном. Этот звук вибрацией проходит сквозь меня, разливаясь между ног горячей лавой. Каннинг обхватывает мою шею сзади, сжимая затылок, и целует так, словно умрет, если остановится. Я чувствую, как в мои вены буквально льется жизнь.Дьявол, как хорошо.Я так скучала по этому наглому гладкому языку.Если сейчас Каннинг прикажет мне сбросить всю одежду прямо здесь, я без колебания соглашусь.Но вместо этого он прерывает поцелуй и прижимается своим лбом к моему. Наше дыхание пульсирует между нами, как плотный огненный шар.– Мы так часто показываем этим мартышкам крутое кино, что нам пора бы уже дать долбаный Оскар, – хрипло произносит Чейз, тяжело дыша.Его слова постепенно просачиваются в мой мозг.Кино.Ну конечно.Это все не по-настоящему.Каннинг просто спасает меня. Снова. Не меняя сценария.Но хуже всего то, что я даже разозлиться на него за это не могу. Ведь он делает то, что для меня действительно очень важно – защищает мою честь. И судя по изменениям в атмосфере, царящей вокруг нас, ему это неплохо удается.– Спасибо за… Ну, ты понимаешь, – бормочу я, неохотно отстраняясь. – Я ценю все, что ты для меня делаешь.Чейз находит мою руку и сжимает ее в своей, давая понять, что я всегда могу на него рассчитывать. Мое глупое сердце надувается, как гелиевый шарик.– Если тебя кто-нибудь обидит, ты должна сразу набрать мой номер.– А если кто-нибудь обидит тебя – набери мой.Чейз запрокидывает голову и смеется.Этот глубокий сексуальный звук заставляет меня улыбнуться.– Ты тоже сейчас идешь на занятия? – спрашиваю я, меняя тему.– Нет, у меня тренировка. В следующую субботу мы играем с Гарвардом, эти ребята всегда устраивают нам адскую мясорубку.– А в эту субботу?– Выездная игра в Сиэтле. – Он хмурит брови. – Джей вернется домой в воскресенье, а мы с Сойером только в среду или четверг. В понедельник у нас съемки в одном спортивном телешоу, а в среду – церемония открытия нового студенческого стадиона в Портленде, на которую мы с Линчем приглашены. Отказаться нельзя.Мое настроение пробивает дно.– Значит, тебя не будет дома почти неделю?– Как-то так.– Наверное, я буду скучать по тебе, квотерхрен.Он берет меня за подбородок и захватывает в плен своих янтарных глаз.– Наверное?– Почти уверена в этом.– Но не до конца?– Вероятность крайне высокая.– Но не стопроцентная?– Нет, ведь со мной будет Банди. – Я играю бровями.– Вот как, – улыбается Чейз. Не похоже, что он ревнует. – Только не заходи без разрешения в его комнату. Джей этого не любит.– Окей, без проблем. Я уважаю чужое личное пространство.– Вчера заметил.– Я сказала «чужое», Каннинг.Он опускает голову, и его улыбка становится еще шире.– Ладно, мне пора, – говорю я, подтягивая выше рюкзак.Чейз возвращает мне бейсболку.– Что у тебя сейчас?– Анатомия и основы физиологии.– Будешь вскрывать трупы? – спрашивает он, усаживаясь на «Харлей».– Вызываешься добровольцем?Взгляд Каннинга опускается на мои губы, и я провожу по ним языком, дразня его. Карие глаза вспыхивают на мгновение прежде, чем скрываются под черным визором.– Увидимся дома, ангел.По моему телу проходит дрожь.Он впервые назвал меня так после дня рождения его отца.Каннинг заводит двигатель. Байк с ревом оживает и срывается с места, оставляя позади лишь небольшое облако пыли.Я разворачиваюсь и направляюсь туда, где вчера оставила свою машину, пытаясь сосредоточиться на том, что люблю больше всего на свете, после горячих капитанов футбольных команд, – учебе.– Привет, Хантер.Поворачиваю голову и вижу Поппи здесь-сидит-мой-рюкзак-а-не-ты Дженкинс. Она стоит возле белого новенького «Мерседеса» и приветливо машет мне рукой.Вы только посмотрите на эту дружелюбную милашку!Я тоже поднимаю руку и машу ей. Средним пальцем.Слева от меня взлетает еще один средний палец для Поппи, с красным лаком на ногте. Он принадлежит Дэнни.– Вежливости никогда не бывает много, – усмехается подруга, протягивая мне бумажный стаканчик с кофе.На ней короткое красное платье в белый горошек. Черные волосы собраны в два высоких пучка. Такая смешная. Она похожа на Минни Маус.– Я видела ваш с Чейзом поцелуй, – радостно сообщает Ривас, когда мы подходим к моему желтому «Мини-Куперу». – По-моему, это любовь.– Гуманитарная миссия.– В смысле?Я ставлю стаканчик с кофе на капот и обхожу машину, внимательно ее осматривая. Ни единого следа черной краски. Даже стекла помыты. Старушка выглядит лучше, чем в день, когда я купила ее в магазине поддержанных тачек. Я с облегчением выдыхаю, – одной проблемой меньше.– Дэнни, этот поцелуй был ненастоящим. Джей и Линч рассказали ему о травле, и Каннинг повел себя как Каннинг.– Хм-м-м… – задумчиво протягивает она. – Интересно, парни сделали это до или после того, как Чейз разместил твою фотку на своей страничке?Мои глаза округляются.– Он… что?Я достаю из рюкзака телефон и открываю его профиль. Последняя загруженная картинка – моя фотография.Что за черт?Не помню, чтобы позировала Чейзу на лестнице.Не помню, чтобы позировала ему хоть где-нибудь.Мое внимание привлекает подпись под снимком. Одно слово. Три буквы. Которые вызывают внутри меня целый пожар. Прикладываю ладонь к щеке. Кожа горит.Чертов Каннинг.Он пробуждает во мне самые сильные эмоции, которые только можно испытывать. И с каждым днем мне все труднее держать их под контролем.– Это любовь, – заключает Ривас.Я качаю головой, в попытке собраться с мыслями.– Дэнни…– Чентер навсегда.– Кто?– Чейз плюс Хантер.– Ты шипперишь нас?– О, да…Я закатываю глаза.– Какая же ты романтичная кретинка.Дэнни одаривает меня ослепительной улыбкой.– Пролистай фотки на его странице.– Зачем?– Просто пролистай, – настаивает заноза.С глубоким вздохом я принимаюсь листать изображения.Футбольные снимки. Бэкстейджи со съемок. Фотки с детьми в футбольной форме. Снова игра. Игра. Вечеринки. Игра. Еда. Много еды. Сойер. Много Сойера. Денвер, Нью-Йорк, Шанхай, Ванкувер…Я поднимаю глаза.– И?– Ты видишь много фотографий с девчонками? – спрашивает она.Я хмурюсь, задумчиво водя пальцем по экрану. Ни одной. Ну, не считая парочки групповых снимков с вечеринок, на которых полно людей.– Это ничего не значит, – фыркаю я.– Хантер, тебя вызывают в кабинет декана Одли.Я оборачиваюсь и обнаруживаю у себя за спиной Аспен.Мы с Дэнни переглядываемся.– Меня? – с тревогой спрашиваю я. – Зачем?Аспен пожимает плечами.– Не знаю. Но лучше бы тебе поторопиться. Одли ненавидит ждать.