Часть 24. Месть дезертира

Прежде чем вы начнете читать, хочу предупредить вас о том, что эта глава содержит сцены жестокости, физического насилия и издевательств. Если вам тяжело воспринимать подобные сцены, пожалуйста, пропустите эти части.

мой тгк: DEUSMORTEMMM

думаешь, безумие обременяет? думаешь, оно делает человека больным, дефектным и проблемным? безумие освобождает. открывает глаза. оно ведёт тебя на лестницу к совершенству. неужели ты думаешь, что я недоволен тем, чем я стал?

Впереди – лишь тьма.

Никто не придёт к ней, не положит руку на плечо, не скажет что-то подбадривающее, не пообещает, что всё наладится.

Тьма.

Она подбирается незаметно, тихо, как зверь, и даже ласково. В её прикосновениях есть что-то материнское, словно Аспид снова пять и она бежит к маме после ночного кошмара. Тьма давит на грудь, когда она ложится спать, и щекочет ноги, как будто пытаясь согреть.

Иногда Аспид хочется протянуть к ней руку. Иногда ей кажется, что она уже пробралась к ней внутрь. Окутала органы чёрной, густой паутиной, отравила кровь и смешалась со снами. Иногда она думает, что тьма была в ней всегда.

Это не было похоже на бегство, скорее, на слепой, жалкий и адский марафон, где ноги, подкошенные адреналином и шоком, сами несли ее сквозь чащу леса.

Ветер болезненно хлестал по лицу, толкал в грудь яростными порывами, словно норовил остановить, не делать больше ни шагу.

Но она не могла остановиться. И хоть в груди кололо, будто туда насыпали разбитого стекла, легкие сгорали в жарком пламени, а ноги то и дело спотыкались о корни, прорастающие из почвы, Аспид бежала.

Не глядя по сторонам и не имея точного маршрута.

Лес обступал, окутывал ее со всех сторон, и теперь он уже не казался для неё знакомым. Ей не хотелось блуждать по нему, изучать новые тропы и места, как это было раньше. Деревья, чья кора напоминала окаменевшую кожу, будто наблюдали за ней в какую бы сторону она не пошла.

Аспид замирает на месте так же быстро, как и сорвалась на безумный бег мгновением ранее. Нет, не мгновением. Прошло около полу часа с момента ее бегства, или...час. Время не имело значения, как и все остальное вокруг неё.

В голосе был лишь образ...Беллами.

Его голос, сорванный безумными криками, которыми он распугивал толпу освирепевших подростком. Его лицо, искаженное болью, слезы, катившиеся по его щекам, его рука, дрожащая рука, крепко вцепившаяся в то, что могло ее убить.

«Беги».

Он принял на себя весь удар, остался там, в центре самой настоящей бури, истоком которой являлась она. Горькое осознание правды болезненно бьет по вискам и вонзается в сердце грубой иглой: она вновь совершенно одна.

Разве существует тот, кто согласился бы на подобную участь в мире, где ты и без того каждый чертов день вынужден бороться за свою жизнь, полагаясь лишь на себя?

Больше не хочется петь и наслаждаться лучами теплого, такого долгожданного солнца, больше не хочется чувствовать биение горячего сердца в груди; даже птица, взмахнувшая крыльями и упорхнувшая ввысь, вызывает лишь пробивающую насквозь боль.

На короткое мгновение она удивляется тому, что, оказывается, сжимает в руках отцовский нож — должно быть, Октавия украла его из под надзора Кларк и вложила Аспид за пояс в период суматохи. Шальная, почти сумасшедшая, мысль в миг определяет ее прошлое, настоящее и будущее. Зачем хвататься за жизнь, если посвятить ее больше некому?

Она не сможет вернуться в лагерь, больше не будет частью чего-то, к ней всегда будут относиться с презрением и вслед кричать: «убийца». Едва она переступит черту лагеря, едва появится в их поле зрения, начатое обязательно будет завершено. Таких, как она — не прощают.

Все, что ей остается — блуждать по лесу до тех пор, пока она не наткнется на свою смерть.

Холодное лезвие ножа прижимается к горлу, она понимает, что плачет, почти кричит, позволяя горячим слезам соленой водой залить ей лицо. В надежде на облегчение, позволившее бы ей свести счеты с поганой жизнью, возводит глаза к небу, но кроме грозовых туч там нет ни света, ни тепла. Лишь темнота, в чьи объятия она вот-вот рухнет как та самая сломанная игрушка.

— Давай. — хрипит она, но смелости от этого не прибавляется. — Давай же, трусиха. Когда ты перерезала горло Уэллсу, ты была намного смелее! Чем его смерть отличится от твоей?

Но чья-то невидимая рука дергает за цепь, где внутри неё сидело израненное животное. Будь то отец, который никогда бы не позволил этому случиться, он не поощрял слабость, и ненавидел слабых. Будь то Октавия, так рьяно хватающаяся за жизнь подруги, как за свою собственную, или же ее брат, Беллами, подаривший жизнь не заслуживающему второй шанс человеку.

Громкий надрывный вопль вырывается из груди, и она падает на колени, разжимая пальцы и роняя подле себя нож. Словно маленькая, закрывает лицо руками и по-волчьи воет, пока дождь лениво опускается с небес на землю, тщетно пытается стереть следы ее слабости. Наивный. Ей бы к темноте, к покою, ей бы больше не чувствовать кома в горле и жжения во время вздоха. Аспид хочет снова представить маму живой, но она все ещё покоится в той запертой камере, из которой она с отцом не смогли ее вытащить.

И лишь слова, сказанные ею однажды, вынуждают Аспид оторвать дрожащие ладони от заплаканного лица.

«Самое трудное в этом мире — это жить в нем.»

Собирается с силами, подбирает злосчастный нож, ногтями загребая грязную землю, и наконец оглядывается по сторонам, в попытке понять, куда привело ее бегство.

Старый дуб, могучее, раскидистое дерево с низко расположенными, толстыми ветвями. Инстинкт, вбитый отцом с самого детства, затрепетал где-то внутри, взвывая все живое, что осталось внутри неё, и крича, приказывал очнуться.

Ноги никак не слушались, но она заставила их пойти. Дерево послужит для неё высшей точкой, обзором, а значит — она будет в безопасности. Кора была шершавой и холодной, но она нашла точку опора для ноги, ухватилась руками покрепче, едва не снимая собственные ногти заживо, и мышечная память подсказала, что нужно делать.

Аспид поднялась выше, чем требовалось, но хотелось как можно дальше оказаться от этой гребанной земли, от проклятой планеты, которая приносила ей лишь бесконечные страдания. Она забралась в развилку двух мощных ветвей, где можно было сидеть, и прислонилась спиной к стволу дерева.

Наверху было не легче: холодный ветер пронзал до костей, и та жалкая потрепанная куртка, что была на неё надета, не спасала положение. Простуда никуда не делась. Она отравляла организм с каждым часом все сильнее, и Аспид впервые испугалась, что обычная болезнь перерастет во что-то большее, как тогда, в детстве.

— Я усну, а обо всем подумаю завтра.

Прошептала она самой себе, хоть и по правде говоря, совершенно не понимала, о чем ей нужно будет подумать.

Разве что о том, как выживать дальше.

***

Лагерь.

У первой бомбы замедленного действия, чеку которой уже сорвали и бросили под ноги, было имя Рейвен.

Именно Рейес взорвалась первой.

— Что ты наделал, мать твою?

Рейвен была готова наброситься на Беллами, вложив в свое хрупкое тело всю львиную силу, как тогда, в первый день их встречи.

— Ты отпустил ее! — обвинения продолжили сыпаться. — Черт, не думала, что ты такой слабохарактерный, Блейк!

Голос механика доносился доБлейка сквозь пелену, вырваться из которой он не смог сразу. Он смотрел на пистолет, некрепко сжатый в руке, но взгляд его никак не желал фокусироваться.

Ему понадобилось время, чтобы ответить на выпадку Рейвен.

— Рейес, заткнись. — хриплым голосом твёрдо отчеканил он, наконец, вернув себе прежнюю уверенность. — Я не из тех, кто ударил бы женщину, но богом клянусь, если ты не замолчишь прямо сейчас, я...

— Прекратите!

Едва Беллами нетвердой походкой настиг Рейвен, от чего та побледнела и отшатнулась, не ожидая такого напора, Октавия врезалась между ними. Младшая Блейк оттолкнула плечом назойливую брюнетку и повернулась к своему брату, кратко кивнув ему.

— Аспид была изгнана из лагеря! — выкрикнула она, обращаясь ко всей толпе. — На этом всё! Приговор исполнен! Она вне границ нашего лагеря! Точка.

— И что? — послышался чей-то насмешливый голос со стороны. — Она же не умерла. Приговор был — смерть.

Когда над лагерем вновь разразились десятки голосов, Октавия зажмурила глаза. Хотелось и уши руками заткнусь, ведь более она не могла слушать о том, как судьбу ее подруги решают выскочки, задиры и преступники, за спинами которых таятся грехи и похуже. Да только все вдруг забыли про них, сосредоточившись на одном человеке.

— Мы изгнали Мёрфи из лагеря.

Спокойный, рассудительный голос послышался вслед за шелестением кустов, откуда выходил Финн Коллинз, до этого стоящий позади хаоса.

— За все это время от него не было новостей. Возможно, он уже мертв. Ни один человек, как бы он не был подготовлен, не сможет протянуть в этом лесу в одиночку. Особенно ночью.

— Финн прав. — сквозь стиснутые зубы подтвердила Октавия, хоть и первая ее мысль была в корне противоположной тому, что вылетело с ее уст.

«Никто не сможет протянуть там. Но только не Аспид.»

Однако, затем, повернувшись в сторону леса, она вспомнила все их походы за пределы лагеря. Неизвестная тварь в водоеме, копье, пронзившее Джаспера, стоило им зайти глубже в лес, пантера, взявшаяся из ниоткуда. Ядовитый туман, убивший Атома, сумасшедшие земляне, готовые разорвать на мелкие куски.

Нет, даже Аспид не под силу пережить все это сумасшествие.

— Похоже, что Аспид ждёт та же участь.

Едва слышно добавил Финн, словно прочтя мысли Октавии.

— Эй!

Встревоженный голос Монти переключил на себя все внимание. Он указывал на экран, где ранее транслировалось изображение канцлера. Теперь же на его месте плясали серо-белые помехи, издавая мерзкий, шипящий звук.

Связь оборвалась.

— Похоже, какие-то помехи. — констатировал он.

— Дай посмотреть. — раздраженно бросила Рейвен, пройдя к экрану. Ее пальцы привычно и быстро забегали по кнопкам передатчика, и спустя несколько минут она, наконец, вынесла вердикт.

— Это не у нас. Помехи с той стороны, связь разорвана на источнике.

Известие о том, что связь с ковчегом вновь оборвалась, взволновало преступников, казалось, больше, чем судьба убийцы.

— Что ж, отлично. — раздосадованно произнесла Рейвен, спустя несколько попыток привести в действие эту несчастную коробку, в конце концов стукнув по ней кулаком. Обычно работало всегда. — Все, представление окончено! Можете расходиться.

Толпа не расходилась бурно, а просто начала растекаться по лагерю. Кто-то до последнего стоял возле передатчика, в центре поляны, пока не понял, что ловить здесь больше нечего.

Этим воспользовалась Октавия, взглядом выловив своего брата и направившись к нему.

— Беллами! — зашипела она сквозь стиснутые зубы, хватая старшего брата за рукав куртки и дергая на себя. Но Беллами не двигался, смотря куда-то в пустое пространство перед собой.

Октавия щелкнула пальцами прямо перед его лицом, но никакой реакции не последовало. Тогда она встряхнула его за плечи, с такой силой, какой ранее у себя не обнаруживала.

— А? — наконец, выдавил он, медленно и мучительно переводя взгляд с пустоты на свою младшую сестру.

Беллами был потерян.

— А? — передразнила его Октавия, оскалившись. — Беллами, приди в себя!

Мир вокруг Беллами Блейка был затянут в плотную ткань, не пропускающую ни света, ни звуков, даже чужие взгляды были не видны.

Он ощущал лишь физические ощущение, но и те казались ему чужими: леденящий холод металла, тот самый пистолет, который он все еще сжимал в своей руке, и пальцы его горели самым настоящим адским огнём. Затем последовала странная легкость. Он даже не заметил, как Октавия аккуратно выудила пистолет из его цепкой хватки, и теперь его рука, которая всего несколько минут назад держала вес целой человеческой жизни, весела плетью.

Внутри него бушевала тихая, все сокрушающаяся буря.

Мысль первая: «я почти убил ее».

Мысль вторая: «она смогла сбежать».

Мысль третья: «что делать дальше?».

— Беллами! Черт тебя возьми!

Октавия вскипает из-за невозможности вернуть своего брата в этот мир, в мир, где все погнило давным-давно, в тот мир, где Аспид нуждалась в их помощи.

В конец-концов, она всегда помогала им. Настал их черёд отплатить.

— Я чуть не убил ее...

Еле слышно пролепетал Беллами, встряхивая головой, будто пытаясь отогнать от себя мрачную пелену, что застилала его взор и прежде всего разум.

— Я понимаю, Белл. Я все понимаю. — Октавия спохватилась, осознавая, что ничем не поможет Беллами своими нападками, и аккуратно обхватила его лицо руками, заставляя посмотреть на него. — Лагерю все еще нужен лидер. Ты должен прийти в себя.

— Да, конечно. — кивнув головой, согласился Беллами.

— Послушай... — начала Октавия, но вдруг осеклась...

Стоило ли наносить ему ещё одну рану, стоило ли резать клинком поверх свежих рубцов на его сердце?

— Мы должны найти Аспид.

Взмах клинка и рассекающее движение пришлось на самый израненный участок.

— Финн был прав, какой бы бойкой она ни была, никто не сможет продержаться в лесу в одиночку. Мы должны найти ее и доставить хотя бы припасы, найти ей убежище и переждать до лучших времён.

— А что потом? Что будет после, Октавия?

— Мы переговорим с Кларк. Заставим ее поменять решение.

Октавия вкладывает в эти слова всю свою упрямую, несгибаемую веру, которой она была окутана с самого детства.

Вера в то, что все можно изменить, стоит лишь попытаться.

Беллами устало вздыхает и пальцами растирает переносицу, будто бы это движение помогло бы ему снять всю накопленную тяжесть.

— Сейчас разговаривать с Кларк бесполезно. Она только что узнала, что человек, которому она доверяла, убил ее лучшего друга.

— Да, я согласна. — утвердительно кивнула Октавия, скорее, вынуждено соглашаясь с мнением старшего брата. Если бы не он, она бы нашла Кларк прямо сейчас, и сделала все возможное, чтобы вернуть Аспид прямо сейчас.

— Мне нужно успокоить людей, пока лагерь окончательно не провалился в хаос. — произнес Беллами, и на этот раз в его голосе послышалась та ледяная решимость, которая и была присуще ему ранее, как лидеру лагеря.

Но это была самая чудовищная ложь из всех.

Беллами было глубоко плевать на людей, на то, что в любую минуту все могло сорваться с цепи и превратиться в неконтролируемое. Было плевать, что все еще нужно было думать о припасах, о том, что на них все еще надвигается угроза в виде землян.

Беллами было плевать на все, кроме того, что Аспид была где-то там, в лесу, потерянная и вновь одинокая, как в тот самый их первый день на земле, когда он приставил нож к ее глотке и прозвал психопаткой, тем самым отделив ее от остального общества.

Но он был лидером, с которого все ещё не снималась ответственность. И ему нужно было взять себя в руки.

— Белл... — Октавия окликнула его в тот момент, когда Блейк собирался уходить. — Я даю тебе одни сутки. А потом я пойду на поиски Аспид. Мне все равно, пойдёшь ты со мной или нет, ты знаешь, я порву за неё глотку любому. Даже тебе. Даже Кларк. И всему Ковчегу, если он встанет у меня на пути.

— Да, я знаю. — сглотнув накопившийся ком в горле, ответил Беллами, признавая правоту своей сестры.

Она была готова на всё, что угодно, ради своей подруги. И он должен сделать то же самое.

— Не высовывайся! Тебя могли заметить, идиот!

Лорейн шипит сквозь зубы бедному парню, крепкой хваткой держась за его плечо и утягивая назад, так, что тот едва ли не рухнул на месте, теряя равновесие. Они скрываются за пологом палатки, возле которой только что разговаривали брат и сестра.

— Ты что-нибудь услышал? Они собираются искать ее? — интересуется она у того, кто подслушивал разговор.

Светловолосый, щуплый парень — его зовут Николас, он всегда был на побегушках у тех, кто был сильнее, — обеспокоенно сглотнул.

— Да. — кивнул головой он, но затем поспешно добавил заикающимся голосом. — Но точно не сегодня. Октавия дала ему сутки.

— Отлично. — прозвучал над его головой низкий, спокойный голос.

В разговор вмешался высокий, смуглый подросток. Его примечательный шрам рассекал левую бровь и уходил в висок, бледным зигзагом он выделялся на темной коже.

Его глаза оценивающе скользнули по Лорейн, а затем переметнулись к едва заметно дрожащему Нику.

— Значит, мы найдём эту мерзавку первыми.

Лорейн кивнула, в голове просчитывая всевозможные риски.

— Рэй, возьми с собой своих приятелей, нам понадобится помощь. — отдала распоряжение Лорейн, кивнув в сторону двух парней, что стояли у ворот лагеря.

Кажется, их звали Дин и Кайл, попали в тюрьму на Ковчеге за убийство во время драки за лекарства. Они не были психопатами или маньяками, просто теми, кто уже переступил черту и знает, что это не так уж и сложно. Их не нужно было уговаривать, чтобы повести за собой.

— Думаешь, мы сами не сможем справиться с этой девкой? — насмешливым тоном отбил Рэй, выплевывая из груди короткий, сухой смешок. Он скрестил руки на широкой груди и скептически посмотрел на Лорейн. — Она слаба, напугана и безоружна. Что она может? Задавит нас голыми руками?

Но Лорейн лишь оскалилась, явно недовольная его недооцениванием проблемы. Ее рана на бедре, оставленная Аспид, тут же напомнила о себе, отдаваясь противной, ноющей пульсацией.

— Ты не знаешь, о чем говоришь. — со злостью выплюнула Лорейн. — Эта «девка» в одиночку убила землянина, хладнокровно убила канцлерского сына и повесила все на Мёрфи, а затем, мастерски обвела всех вокруг пальца. Лучше взять подкрепление. Я не собираюсь оставлять ее в живых.

Рэй медленно, с преувеличенной театральностью, поднял руки в знак примирения, но уголки его губ все так же расплывались в надменной усмешке.

— Ладно, ладно. Пойдём толпой на одного человека, даже звучит смешно.

— Встречаемся вечером у ворот. — прервала его Лорейн, твёрдо отчеканивая место и время. — Я обеспечу нам спокойный проход, и уже сегодня ночью Аспид Джордан будет мертва.

***

Ночь была беспокойной.

Едва веки Аспид, отяжелевшие от усталости, смежались, грозя вот-вот и закрыться надолго, как она тут же распахивала их обратно, в ужасе расширяя глаза.

Ей то и дело хочется оглядеться по сторонам и проверить, не следит ли кто-то за ней, хотя, конечно, это ерунда, ведь кто может знать, что она здесь?

Никто не должен знать.

У неё все еще трясутся руки и в голове все ещё звучит голосом людей: «преступница», а голосом Кларк: «предательница», но она пытается заглушить их своим собственным, вымученным, надрестнутым голосом: «все будет в порядке».

Фальшивость этой фразы была настолько очевидной, что от неё тошнило.

Ничерта не будет.

Залезть на дерево, пока в крови бушевал адреналин, было легко. Но находится здесь было попросту невозможно. Холодный, пронизывающий ветер дул настолько сильно, что, казалось, проходил сквозь кожу, плоть и мышцы, пробирался под самые кости, заставляя крупной дрожью заходиться тело. Аспид мертвой хваткой впилась в дерево, и каждые пол часа напоминала себе о том, что не стоит смотреть вниз. Высота ее никогда не прельщала, и риск свалиться вниз был слишком велик.

Но она все же заснула.

Ее разбудил громкий звук. Птица, неуклюже приземлившаяся на соседнюю ветку, издала каркающее пение, от чего Аспид тут же очнулась. Она поняла, что все это время ее голова покоилась где-то на плече, а тело, расслабленное сном, потихоньку сползало вбок. Ещё немного, и она бы точно провалилась сквозь ветки, навзничь падая на землю.

Так что эту проклятую птицу можно было и поблагодарить.

Аспид взмахнула рукой, прогоняя слишком шумную соседку, и тут же прокряхтела, поскольку за время сна все мышцы окончательно затекли. Пальцы рук болели от того, что она слишком сильно вцепилась в кору дерева, а о мышцах ног стоило промолчать: всю ночь она сжимала бёдрами ствол дерева, чтобы не позволить себе упасть, поскольку веревки, которой она могла бы обвязать себя вокруг дерева, у нее не нашлось.

Утреннее солнце противно било по глазам и мешало рассмотреть то, что находилось вокруг.

Аспид поняла лишь одно: надо было спускаться.

Но куда теперь идти? Бродить по лесу было не только бессмысленно, но и опасно — в любую минуту она могла наткнуться на непрошенных гостей в виде землян, которые наверняка не простили ее за убийство их людей.

Идти к Линкольну, как и велела Октавия? Перспектива жить оставшееся время в пещере вместе с дикарем, который все это время следил за каждым ее шагом, вовсе не приводила в восторг.

— Черт бы это все побрал! — Аспид рассерженно стукнула по коре дерева, о чем тут же пожалела. Простуда слишком сильно ослабила ее, а пережитый стресс за эти несколько дней добил это дело окончательно.

Она больше не была той Аспид Джордан, которой являлась всегда. Теперь она лишь напоминала слабое отражение той маленькой девочки, что не могла встать и добраться до своего отца в мастерской.

Жалкое зрелище.

— Нужно взять себя в руки. — Аспид бормочет себе под нос сквозь крепко стиснутые зубы.

Нужно найти ту стальную нить, которая все это время не давала ей разбиться на части. Сейчас она была всего лишь осколками, разбившимися на такое количество мелких частиц, что собрать их воедино не получилось бы никому.

Собраться с мыслями и духом, и спуститься с этого чертового дерева.

Ногтями впивается в кору дерева, и пальцами ощущает отслаивающиеся чешуйки с коры дерева. Очередной голубой вздох. Нащупывает под собой ветку, куда и опирается ногой, которая едва ли не соскальзывает. Тут же застывает, вжавшись в ствол дерева, и твердит себе ещё раз не смотреть вниз, иначе точно полетит с этого дерева.

Когда до земли остается последний метр, очередная ветка под ногой предательски трещит. Все, что ей остается делать — прижаться всем телом и скользить вниз. И ощущение это было жутким — полная потеря контроля, страх сорваться и угодить прямиком на спину, где риск сломать позвоночник был слишком велик, рвущаяся едва ли не на клочья ткань куртки и жгучая боль в кончиках пальцев, которыми она отчаянно цеплялась за кору, чувствуя, как ногти гнутся и ломаются.

Все же, на спину она упала. Ещё с минуту лежала на грязной земле, пытаясь привести дыхание в порядок и помолиться за то, чтобы все кости были целы. В конце концов, с глухим стоном, Аспид поднялась с земли.

— Что ж, с этой задачей ты справилась.

Произнесла она вслух, скорее для приободрения самой себя. С разочарованием обнаружив, что штаны в некоторых местах потрепались о торчащие ветки, она оттряхнула их от грязи, задев руками обшарпанные коленки.

Ничего. Бывало и похуже.

Автоматически, без каких-либо раздумий, она отправилась дальше в лес, следуя на север. Однако, она совершенно не знала, куда идёт и в какой части леса сейчас находится. В какой стороне был лагерь, и в какую сторону следует уйти от него дальше?

— Нужно найти чистый источник воды, затем — еду. — бормотала она про себя в попытке выстроить план на день, заставить мозг работать и подключить тот самый отсек, который все время отвечал за выживание.

Ведь главное выжить, не так ли?

Главное — не поддаваться панике, но с этим она не справлялась.

Едва услышав шорох неизвестного происхождения, в котором она различила приглушенный шаг по влажному ковру листвы, Аспид тут же напряглась.

Рука опустилась за пояс штанов, к привычному месту у бедра, где всегда лежал... с ужасом тут же осознает, что привычного холодка от металлического оружия не было. Не было и знакомого веса, что утяжелял голенище ботинка. Не может быть. Она провела ладонью по голенищу, убеждаясь в том, что там было пусто.

«Черт. Должно быть, я его выронила.»

Прежняя Аспид никогда бы не допустила этого — клинки, изготовленные ее отцом, всегда были при ней, за исключением тех моментов, когда их отбирали насильно. Потерять их было всё равно что потерять руку или ногу, или же утратить ту самую сильную, неуязвимую, настоящую Аспид, и оставить лишь ее слабую оболочку.

Сжав пальцы в кулак, она попыталась проигнорировать неизвестные звуки, надеясь на то, что это были птицы или мелкие животные.

Но все оказалось куда страшнее.

Стоило ей сделать шаг, — как сухая ветка предательски громко скрипнула под ногами. Из-за широкого дерева, в которое она впилась взглядом, плавно выступила...

Знакомая ей фигура.

— Твою ж мать. — прошипела Аспид, увидев знакомое и осточертевшее ей лицо.

Лорейн. Снова Лорейн.

***

Парой часов раннее.

— Зачем ты взяла этого идиота? Он только мешает.

Рэй скривил нос и дернул губой, смотря на белобрысого дохлого парня, что в очередной раз споткнулся о корень дерева, не разглядев его в темноте. Он не пропахал носом лишь благодаря Лорейн, которая нервно схватила парнишку за плечо и оттащила на себя.

— Он — некто вроде картографа. — ответила Лорейн, мимолетно обернувшись на шедшего позади Рэя, а затем грубо ударила кулаком по плечу белобрысого. — Да, Ник? Расскажи нам...

— Д..да, — заикаясь, выдавил парень, стараясь не смотреть на Лорейн, ни тем более на Рэя. Он не желал нарваться на неприятности, хоть те его и так настигли. — Я часто ходил вместе с Кларк и...и остальными в лес. Я...я очень хорошо знаю местность.

Кайл, который все это время намеренно отставал от группы, а теперь в два больших, небрежных шага настиг их, брезгливо фыркнул.

— Мы и сами обходили периметр лагеря. Он бесполезен.

Дин, шедший рядом со своим другом, с которым их связывала не просто дружба, а общая решетка на Ковчеге, покачал головой, не соглашаясь с мнением приятеля.

— Что-то мне подсказывает, что эта сучка убежала намного дальше в лес.

— Именно. — кивнув головой, согласилась Лорейн. Ее фонарь выхватил из темноты ствол огромного дуба, и девушка задержала на нем взгляд чуть дольше обычного. — Поэтому Ник поможет нам вернуться назад, когда мы закончим свое дело.

Рэй, в ответ на эту фразу, хищно, медленно потер ладонью о ладонь. Уголки его губ медленно поползли вверх, искажаясь в оскале.

— Жду не дождусь, чтобы как следует запугать ее. Пусть знает своё место.

— Бери больше. — парирует Дин, краем глаза подмигивая своему другу. — Мы, вроде как, собираемся убить ее.

Он противно рассмеялся, и звук этот эхом отозвался среди деревьев и заставил Николаса нервно дернуться. Парень инстинктивно поправил пальцами оправу очков, хоть те и сидели на нем идеально.

— А...а вы не думаете, что это...с-слишком жестоко? — пролепетал парень, на что вся идущая за ним толпа расхохоталась.

— Она заслуживает этого. — грубо бросила Лорейн, и от ее хмурого взгляда Ник замолчал, уткнувшись взглядом в свои ботинки, боясь произнести хотя бы жалкий пик. Он здесь только потому, что боялся сказать «нет» Лорейн больше, чем идти в ночной лес.

Некоторое время они шли молча, осматривая каждый куст и дерево, пока Дин не толкнул в плечо своего друга, а затем приложил палец к губам, тем самым, прося заткнуться.

— Наверху.

Он медленно указал на огромное, раскидистое дерево, на ветви которого они не сразу разглядели спящую девушку.

— Попалась, сучка. — тихо процедил Дин, с холодным, деловым удовлетворением, а затем перевёл взгляд на остальных. На секунду Нику показалось, что глаза Дина блеснули в темноте как у ночного хищника.

Лорейн замерла на месте, чувствуя, как боль в бедре, до этого назойливая и ноющая, вдруг отступила, заменяя собой горячим приливом адреналина. Она ухмыльнулась, предвкушая сладкую месть.

— Дальше этого дерева она не уйдет. — прошептала она. — Дождемся утра, а когда она слезет с него, преподнесем ей сюрприз. Все согласны?

Ее взгляд скользнул по лицам. Рэй кивнул и в его взгляде заплясали невеселые огоньки. Дин и Кайл переглянулись одновременно, и без слов мотнули головой. Один из них выхватил из-за пазухи самодельный нож.

Все были согласны. Все, кроме Ника. Но разве его мнения кто-кто спрашивал? Он был здесь для того, чтобы вывести их обратно, когда дело будет сделано. И все.

***

— Привет, Аспид.

Лорейн краем губ улыбается, хоть это больше похоже на острый оскал безумного животного — он вышел из клетки, зализал свои раны и готов разорвать глотку тем, кто его когда-то обидел.

Аспид мимолетно оглядывает ее с ног до головы и прищуривается, останавливаясь на глазах Лорейн, что опасно и безумно отблескивали на свету. Если пробраться взглядом глубже, и словно рентгеном разглядеть ее грудную клетку, то можно понять, что покоится в душе у Лорейн. Аспид и сама была такой, но кажется, что это было давным-давно и не взаправду вовсе: сближение с людьми размягчило ее, как хлебную мякишь, она потеряла сноровку и вот результат.

Она попалась.

— Лорейн.

Отбивает она ее имя, стараясь изо всех сил, чтобы голос звучал ровнее, чем есть на самом деле. Страх ещё не поселился в ее душе, нет, но Аспид знала, что Лорейн нашла ее не просто так.

Она выслеживала ее и пришла забрать свое.

— Давно не виделись. Я успела соскучиться. — Лорейн склоняет голову набок и исподлобья глядит на ту, которую хочет задушить голыми руками. Или распять как самого Иисуса Христа. Для неё не было разницы, как именно отправить Аспид в чертоги ада, главное, чтобы сегодня она была мертва.

— Зачем ты здесь?

У Аспид совсем нет ни времени, ни желания на всё эти шарады и долгие прелюдии вероятного мордобоя. Зачем по ее душу пришла Лорейн — она знала. Но ей хотелось разминуться с ней и пойти двумя разными, не пересекающиеся друг с другом дорогами, чтобы не видеть ни ее, ни всех остальных, кто был причастен к лагерю.

В конце концов, туда она больше не сможет вернуться, а потому придётся выживать одной. Лишнее напоминание о ее изгнании было ни к чему, рана и без того свежая и вечно нудящая.

— Кажется, ты потеряла.

Отвечает Лорейн, и плечом облокачивается о ствол дерева, выуживая из набедренного ножна, закрепленного ремнями, клинок. Его сталь опасно отблескивает на свету, Лорейн небрежно и лениво крутит его в руках, пока острие ножа не упирается в подушечку пальцев.

— Можешь оставить себе. — отзывается Аспид отрывисто, резче, чем хотела бы. Или недостаточно резко, потому что Лорейн усмехается.

Аспид смотрит на Лорейн и словно видит свое кривое отражение. Более прочное, наделенное уникальной силой.

Силой мести.

— Что ж. Ладно. — Лорейн надувает губы, будто бы ожидая от Аспид совершенно другого ответа, но вовсе не того, что та решит так просто расстаться со своими излюбленными ножами.

— Спрошу ещё раз. Зачем ты здесь?

Аспид шумно вздыхает. Не в расстройстве и не в ужасе — осознании неопределенности происходящего.

Что решит выкинуть Лорейн и какая игральная карта ляжет перед ними, предрешая судьбу?

— Подумай хорошенько, Аспид.

Смотрит Лорейн цепко — как впившийся в бедренную кость бульдог. Так, однажды, смотрела на всех и сама Аспид, вытаскивая из под кожи всех старательно спрятанных демонов. Зубастых тварей, вечно голодных.

— Пришла по мою душу?

Скорее, констатирует, чем задаёт вопрос, с самой первой минуты Аспид понимала, чего хочет Лорейн.

— Собираюсь убить тебя. — бросает лениво, словно с барского плеча, хотя внутри Лорейн клокочет злость и глухое отчаяние. И боль, пульсирующая в бедре.

Она ведь могла умереть, могла не выбраться из этой заварухи живьем, а в глазах Аспид не было ни капли сочувствия.

— Послушай, — голос Аспид на усталую ноту срывается. — Я ушла из лагеря и больше туда не вернусь.

Лорейн крепко сжимает зубы и посильнее обхватывает рукоять ножа, найденного у корней дерева. Вспороть бы ей глотку прямо сейчас, без лишних разговоров и выяснений, кто и когда был не прав. Но жаль лишаться тщательно отработанного плана, ведь парни, что спрятались за деревьями, ждут, когда настанет их очередь позабавиться над некогда бесстрашной Аспид Джордан.

— Жаль, что мне плевать на это. — рокочет Лорейн, и отталкивается от дерева, чтобы на пару шагов придвинуться к своей цели. Загнанная в ловушку, она ещё не знает этого, но месть Лорейн Майерс будет жестокой.

Аспид предпринимает ещё одну попытку уладить конфликт, хоть и закатывает потрепанные рукава куртки по локоть.

— Я знаю, что не заслуживаю прощения за то, что сделала с тобой. — слыша эти слова, Лорейн морщит нос и рука автоматически опускается на наспех залатанное бедро. — Но, поверь мне, если ты убьешь меня, тебе не станет от этого легче.

— Расскажешь эти сказки кому-нибудь другому.

— Лорейн...

— Нет! — терпение Лорейн, которое она всячески берегла, не позволяя сорваться тому с цепи преждевременно, в корне иссякло. — Знаешь что? Ты — лживая, изворотливая сука. И такие, как ты, не должны жить.

Комплекс бога осел в ней глубоко и прочно, и шептал на ухо мерзким, противным шепотом, что время Аспид Джордан истекло. Пора заканчивать.

Аспид ведёт плечами, не находя ответа, Лорейн в своих слова была права. Но, быть может, если бы не эти ужасные годы, проведенные в заброшенном отсеке, ее жить сложилась бы иначе. Жизнь, в которой не было места насилию, дракам и убийствам.

— Ты права, — все же подтверждает ее слова Аспид. — Но того требовали обстоятельства.

— Довольно. — шипит Лорейн, зубы обнажая, будто те могли превратиться в острые клыки. — Даю тебе фору в одну минуту. Пока будешь бежать, подумай, стоило ли тебе бросать меня в руки к землянам.

Аспид знает, что не побежит, но все же по сторонам оглядывается и на секунду ей кажется, что за дальними деревьями промелькнул чьей-то силуэт.

Мотает головой, чтобы отогнать подступающую панику — с одной Лорейн, быть может, она ещё и справится, но черт его знает, что могло прийти в голову той, кто хочет мести.

— Я не стану бежать. — Аспид говорит едва слышно, на что Лорейн лишь качает головой.

— Как хочешь, — цокает языком, а затем смотрит куда-то за спину Аспид. — Парни. Ваш выход.

«О господи.»

Проносится в голове Аспид одним сумасшедшим вихрем, пока она преследует взгляд Лорейн, направленный на те самые деревья, где минуту назад ей почудилась чья-то фигура.

Но то был не обман зрения вовсе, потому как из-за деревьев манерно и вальяжно выступило три парня, толкая в плечо четвёртого.

— Вперёд. — грубо процедил один из них, пихая в плечо парня, замыкающего цепочку. Он отличался от них, и Аспид быстро выяснила, что, скорее всего, сюда его привели насильно.

Однако, никого из них она не знала.

— Аспид Джордан.

Незнакомый парень растягивает ее имя, перемалывает слогом, по ощущениям — касается голой кожи. По спине ее бегут недобрые мурашки, проносятся самым настоящим табуном, пока парень подходит к ней ближе, нарочито медленной походкой. У него на губах — недобрая ухмылка, и весь его вид не внушает доверия. Хорошо слаженный, высокий, смуглый, с примечательным шрамом, рассекающим бровь. Аспид по своему опыту знает, каким образом достаются подобные изувечения. Одно из них когда-то изуродовало ее щеку навсегда.

— Собственной персоной, загнанная в ловушку.

Чье-то дыхание опаляет ее ухо, оказывается так близко, что Аспид едва ли не удерживается от того, чтобы подпрыгнуть на месте, как самая настоящая трусиха. Другой парень оказывается за ее спиной, и она не сразу понимает, как вообще допустила это.

Когда он успел подобраться так близко к ней?

Аспид окидывает его хмурым взглядом и отдаляется на пару шагов назад. Второй был такого же телосложения, немного выше, чем тот со шрамом, но выглядел он не менее опасно.

— Не знаю как вы, парни, а мне уже не терпится узнать, чем же она так заинтересовала всеми любимого Беллами, мать его, Блейка.

У третьего парня было особенно омерзительное лицо, потребовалось всего пара секунд, чтобы осмотреть его с ног до головы и понять, что посадили его за решетку явно не за обычный проступок.

Нет. Лорейн знала, на что идёт и кого собирается выследить, знала, на что была способна Аспид, ведь уже сама столкнулась с этим.

Лорейн подготовилась. И взяла с собой тех, кому не представляло сложности замарать свои руки в крови.

Четвёртый же, загнанный парнишка с белокурыми волосами, стоял в стороне от всех, и в глазах его читался дикий ужас.

— Развлекайтесь, парни.

Лорейн недобро усмехнулась, совсем по-гадски, махнула рукой в сторону Аспид и удобно пристроилась у дерева, скрестив руки на груди.

Эти парни же начали обступать Джордан со всех сторон, замыкая ее в кольцо смерти.

— Что ты задумала?

Голос у Аспид едва вздрагивает, выдавая то, что творилось в ее голове и сердце, которое в ритме ускорилось в несколько раз. Она намеренно не смотрит на парней, взглядом прожигая Лорейн с ее насмешливой ухмылкой во все тридцать два.

— О, она просто предложила нам тебя. — сказал тот парень, который оказался за ее спиной. — А уже мы придумали, что с тобой делать.

Светловолосый склонился к ее лицу, изучая так пристально, будто она была их собственным экспериментом, на котором сейчас будут ставить опыты. Когда он опустил свою ладонь на ее щеку, грубо оглаживая то самое место, на котором разместился шрам, Аспид скривила губы и резко ударила по его руке.

— Не трогай меня!

Голос зазвенел от отчаяния — она понимала, что ее слова не значили для этого неотесанного болвана ровным счетом ничего. Это был не тот тип парней, который отступит при слове «нет».

И он не отступил.

— Что такое? Тебе не нравятся мои прикосновения? — небрежно спросил парень. У него была уверенность мудака, который знал, что останется безнаказанным, и это раскрепощало его лишь сильнее.

Он предпринял ещё одну попытку коснуться ее — на этот раз проведя пальцами по шее, имитируя разрез нежной кожи ножом.

Аспид шумно выдохнула, вздрагивая всем телом, прикосновения этого ублюдка разжигали в ней злость.

— Убери свои поганые руки от меня! — воскликнула она, со всей силы толкнув парня в грудь, но тот лишь слегка пошатнулся, злорадно ухмыляясь.

— А ты дерзкая сучка. — весело пропел смуглый парнишка, с интересом наблюдая за всем со стороны.

— Тебе больше нравится, когда тебя касается Блейк? — задумчиво поинтересовался другой парень, тот самый, с омерзительным лицом. — Может, ты поменяешь свое мнение, когда тебя коснусь я?

Аспид даже не успела сообразить, что произошло, как тот светловолосый парень с омерзительной рожей настигнул ее, прижавшись к ней вплотную и сжав ее талию так сильно, что Аспид показалось, будто кости в этом месте затрещали, ломаясь поочерёдно.

Она поспешно отворачивает лицо, когда тот склоняет голову, касаясь своими омерзительными губами ее щеки. Он держит ее крепко, так что вырываться не получится, и Аспид предпринимает решение замереть, пока тот водил губами по ее коже.

И в конце концов, когда он ослабил свою хватку, обманчиво полагаясь на то, что она поддалась его прикосновениям, Аспид изворачивается и бьет его кулаком под дых.

— Ублюдок! А это тебе понравилось?

Злорадствует она, наблюдая за тем, как ничего не ожидающий парень сгибается напополам, хватаясь рукой за место, куда пришелся удар.

Но это чувство продлилось недолго. Он поднимает на неё взгляд, полный раздражения и ярой злости, скалит зубы и в два больших шага настигает ее, замахиваясь кулаком.

— Ты пожалеешь, что ударила меня!

Аспид жмурится, ожидая принять удар, который наверняка придётся по лицу. Но его не последовало.

— Кайл! Угомонись!

Второй, такой же белобрысый парень, более крупного телосложения чем тот, который только что оставлял омерзительные следы своих губ на ее лице, с легкостью остановил летящую руку.

— Не поддавайся на ее провокации, чувак.

— Да я убью эту суку прямо сейчас. — зарычал парень по имени Кайл, выдергивая руку из хватки своего приятеля.

— Остановись, Кайл.

Прозвучал злостный голос Лорейн, которая все еще стояла возле дерева, облокотившись на него плечом. Она бы даже бровью не повела на все то, что с ней бы делали парни, но для убийства ещё не пришло время.

— Что? Разве это не то, что ты хотела, а? — задается вопросом разъяренный Кайл, которого от убийства разделял лишь его друг, который встал между ним и Аспид.

— Ты же знаешь, что все не должно быть так просто.

Кайл окидывает хмурым взглядом Лорейн, а затем возвращается к Аспид, прожигая в ней самую настоящую дыру.

— А что, если я убью ее прямо сейчас? Что ты тогда сделаешь?

— Не убьешь.

Лорейн отрицательно кивает головой.

Аспид же ловит каждый их взгляд, но умудряется отворачиваться в тот момент, когда хищный взор этих поганых, мерзких тварей направлялся на нее.

Сердце колотилось бешено, что, казалось, любой, кто подойдет к ней ближе, услышит звук его сумасшедшего биения.

Нужно было прочесть их, залезть поглубже, всковырнуть и выкопать все их грязные мысли наружу, чтобы подготовиться к ним и не упасть лицом в землю. Между ними определенно был раскол.

Тот парень по имени Кайл был неуправляемой стихией, и именно он был той самой взрывоопасной, гремучей смесью, которая в любой момент могла взорваться, стоило только подлить туда керосина. Именно из-за его решений все их планы могли покатиться к чертям собачьим. И провоцировать его будет себе же дороже.

Лорейн лишь хотела отомстить. Как и каким способом — все это для неё не имело никакого значения, и именно она больше всего представляла опасность для Аспид.

Второй светловолосый парень, двигался как тень, и движения его были столь быстры и непредсказуемы, что пугали до колющих ощущений где-то под ребрами.

Самый крупный из них — парень со шрамом, словно держался в стороне, но был готов вклиниться в любую секунду. Он был загадкой для Аспид, но она заведомо знала, что ни при каких обстоятельствах не выстоит с ним, если встретится лицом к лицу.

Как разузнать их слабые места? И как воспользоваться ими, если ты всего лишь зверь — загнанный в ловушку?

— Брось, Кайл. Эту девку никто не кинется искать. И мы можем сделать с ней все, что захотим.

Низкий, ленивый, с тягучими интонациями, голос Лорейн противно въедался под самую кожу и распространялся подобно отраве. То, как она стояла, с каким презрением смотрела на Аспид, во всем этом было столько сытой уверенности, что становилось тошно.

— Лорейн права. Не трать свои силы раньше времени чувак, они тебе еще понадобятся.

Дин говорил таким будничным тоном, будто бы обсуждал нечто другое, чем предстоящие издевательства. Аспид было просто страшно думать о том, на что они были способны.

— Она прыткая.

Немногословно откликнулся Рэй.

Аспид дёрнула плечами.

Стоять здесь и слушать про то, как они намеренно растягивают момент перед чем-то опасным, было просто немыслимо.

Их было четверо, не считая того парня, постоянно оглядывающегося по сторонам, будто пытаясь найти момент, чтобы улизнуть от этой сумасшедший своры преступников. Их было четверо, и Аспид никогда не справится с ними. Только не сейчас.

Ей хотелось думать о том, что скоро все закончится. Что сюда нагрянет Октавия, которая непременно ринулась бы за ней следом, чтобы найти. Аспид хотелось верить в то, что следом за ней пойдет и Беллами.

Смог бы он вырвать ее из этих цепких лап, что вот-вот и сомкнуться на ее горле самым настоящим капканом?

Аспид хотелось надеяться на то, что кто-нибудь поможет ей, но реальность была жестокой.

Никто не придёт ей на помощь.

— Придётся объяснить ей, что если она вздумает брыкаться, то будет только хуже.

В отличии от остальных, Кайл не мог устоять на месте. Он переминался с ноги на ногу и в конечном счете подошел к Аспид почти вплотную, нависая над ней.

Она поморщила нос. От него разило неприятным запахом, потом, и чем-то животным.

Он ткнул ей пальцем в плечо, от чего Аспид пошатнулась, едва устояв на месте.

— Ты уяснила, крошка?

«Крошка» звучало намного отвратнее, чем «психопатка» с уст Беллами Блейка.

Второе хоть и было пропитано ядом и презрением насквозь, но...

Губы Кайла растягиваются в мерзкой и злорадной ухмылке, к-р-о-ш-к-а растягивается по каждой букве с особым наслаждением.

Живот Аспид стягивается в тугом спазменном узле, а вместе с ним приходят и рвотные позывы — от страха, нежели от чего-то другого.

— Я кое-что придумала.

В игру вступает Лорейн.

Отталкивается плечом от дерева и делает несколько плавных, кошачьих следов вперёд.

— Помнишь, я говорила тебе про минуту форы? Так вот, она все еще у тебя есть.

Она останавливается в полуметре от Аспид, голову на бок склоняет и подмигивает серо-зеленым глазом. Второй же был с отливом голубого.

Аспид не знает, почему подмечает эти детали именно сейчас, возможно, при угрозе жизни мозг начинает думать по другому.

— Ты, конечно, можешь остаться, но не думаю, что тебе понравится то, что мы с тобой сделаем. Так что мой тебе совет: беги отсюда. Убегай как можно дальше и молись, чтобы мы тебя не нашли.

Бежать?

В голове проскакивают недавние воспоминания о том, как она смирилась со своей судьбой, смирилась с тем, что вчерашним днём ее жизнь должна была оборваться на корню. Но смотря в глаза Беллами, глядя на его лицо, искажение болью, Аспид выбрала жить.

Но станет ли она выбирать это сейчас?

Казалось, происходящее не имело никакого смысла. Даже если она сможет увернуться, укрыться от зорких глаз четверых, что жаждали ее смерти, что будет дальше? Вечная жизнь в страхе, что ее найдут?

А если она не сможет убежать? Что, если они схватят ее?

— Всего одна минута, детка. — Кайл осклабился, обнажая неровный ряд нижних зубов, и резво выступил вперед, от чего Аспид пришлось дернуться назад. — Слышал, что ты быстро бегаешь.

— Но не быстрее, чем мы.

Голос второго светловолосого прозвучал откуда-то сбоку, и повернувшись, Аспид заметила, как тот разминает плечи, хищно потягиваясь и похрустывая суставами.

Аспид молчала. Ответить им хоть что-то, означало запустить воронку событий, ровным счетом как и сдвинуться с места.

Нужно было бежать, ведь другого выхода у неё не было. Но ноги словно приросли к земле, налившись тяжелым свинцом. Окутанная страхом, ей почудилось, что она даже пальцами пошевелить не может.

— Я бы всадила нож в твое бедро, но я предпочитаю честную игру. — усмехнулась Лорейн.

«Честную игру?» едва ли не вырвалось с уст Аспид, но та быстро подавила в себе это желание.

Притащить с собой трёх дуболомов, вырубить которых не смог бы даже Беллами, явно не означало честное желание поиграть.

— Так что ты выбираешь, Аспид?

Продолжила Лорейн, играясь с короткой, темной прядью своих волос, наматывая те на палец.

Аспид панически оглядывает лица парней, что до этого обступали ее плотным кольцом, а теперь расступились, словно приглашая сорваться в лес, дорога к которому теперь была открыта.

Она ловит взгляд парня, стоящего далеко от всех.

«БЕГИ».

Беззвучное движение его губ, по которым Аспид прочитала понятное ей слово.

Он был прав, стоило попытаться.

Аспид находит взглядом углубление вдоль леса, там, где деревья стояли друг к другу плотнее обычного. Может, там получится укрыться?

Она сжимает руки в кулаки, и заставляет негнущиеся ноги заработать вновь. Обретает прежнюю силу и кидает последний взгляд на тех, кто хищно потирал руки и ждал, пока окончится та самая минута, после которой на неё откроется охота.

Аспид подрывается с места и бежит. Кажется, она задевает плечом одного из них, толком не понимает кого, лишь слышит позади себя рассерженное рычание и угрозы убить ее.

— 3... — слышит она веселый мужской голос, когда расстояние между ними заползает за пять метров. — 2.... — Аспид врезается в дерево плечом, но отскакивает от него и несется дальше. — 1... — сердце колотилось где-то в горле, так что следующие слова слышались приглушенно. — ИГРА НАЧАЛАСЬ!

***

Она была в бегах целый час.

После того, как ноги унесли ее в глубь леса, она отсчитывала каждую секунду времени, пока в голове оглушительным звоном колокола не пробилась шестидесятая секунда.

Когда минута истекла, Аспид услышала оглушительный крик, принадлежащему кому-то из парней. Он словно служил гонгом, знамением того, что охота на неё открылась.

Ей удалось продержаться час, и она не останавливалась ни на секунду.

Слёзы страха, что потекли градом, едва время перешло за обозначенное ранее Лорейн, теперь высохли на щеке, а губы потрескались так сильно, что когда Аспид случайно прикусила нижнюю, споткнувшись о камень, из потрескавшейся кожи потекла кровь. Даже простое касание губ друг о друга ощущалось как укол острого лезвия, поэтому она старалась держать их приоткрытыми. В горле пересохло, першило, и даже воздух, который она вдыхала, казался ей с привкусом крови.

Одежда прилипала к мокрому от пота телу, который лился с неё ручьями. Ноги, стертые до жгучих мозолей, горели огнём, и каждый шаг отзывался болью, но Аспид из последних сил двигалась вперёд, зная, что если остановится — то они найдут ее.

Несколько дней без еды и воды давали о себе знать. В последний раз Аспид довольствовалась едой, будучи запертая на челноке, но и тот кусок мяса, который прихватила с собой Октавия, не оставил после себя вкуса насыщенности. Она была слаба и едва удерживалась на ногах, пока в конечном счёте ее тело не сдалось.

Аспид рухнула под дерево, больно ударившись спиной о кору широкого ствола. Яркое небо над головой напомнило, что если она переживет этот проклятый день , то наступит ещё один.

Третий день ее бегства. Но он хотя бы наступит, нужно лишь...нужно двигаться дальше.

Она так и сделала. Не зная, куда идти, куда бежать, не понимая, что она делает и как долго сможет продержаться. В тот момент Аспид была готова на все, лишь бы не попасться в руки этим живодерам.

Мозг нашептывал, чтобы она остановилась, отдохнула, но Аспид знала, что это означало остаться в этом лесу навсегда. Она ползла, поскольку сил на то, чтобы встать и бежать дальше, уже не осталось. Уткнулась лицом в грязь, глотая ее вместе с землей. Страшные звуки леса окружали ее, но она продолжала ползти, опираясь на ослабевшие руки, игнорируя протесты измученного тела и угасающего духа.

Как такое могло произойти? Как она позволила это допустить?

Живот скрутило, а по позвоночнику пробежал леденящий холодок, когда Аспид услышала мужской голос возле себя.

Страх, охвативший ее в тот момент, невозможно было передать словами. Он растекался по венам, пульсировал в каждой артерии, отдавался в каждом ударе сердца, проникал в каждую клеточку тела — она теряла рассудок от ужаса.

— Нет...

Тихо прошептала она, слабо приподнимая голову и видя перед собой лишь грязные, потрепанные ботинки. Ей не пришлось поднимать взгляд — чья-то рука грубо схватила ее за волосы и тем самым подняла ее голову.

— Я же сказал — мы будем быстрее.

Все, что она увидела перед тем как кануть в темноту — кулак, летящий со скоростью света и приземлившийся прямиком на ее лицо.

Сознание возвращалось к ней неохотно, словно уговаривало остаться в этой черноте — по крайней мере, в ней не было страшно и больно. Маленькие, болезненные отрывки начали проступать сквозь забвение.

Сначала послышался звук, это были голоса, но звучали они так приглушенно, словно доносились сквозь толщу воды.

Затем Аспид попыталась открыть глаза, но тут же поняла, что это было величайшей ошибкой.

Правая половина лица тут же взорвалась болью, отдающей в скулу, в висок, в самое основание черепа. Похоже, что тот, кто ударил ее, совершенно не пожалел своих сил.

Когда веки все же разлепились, картинка перед ней была мутной, и все, что она увидела — серое небо над головой. Следом показались и лица.

— Ты старалась...надо это признать.

Голос Кайла.

Аспид узнала бы его из тысячи — до того тошнотворный, что хотелось выть.

Она попыталась сфокусировать взгляд, но лицо Кайла казалось лишь размытым пятном, из которого торчали зубы в кривой ухмылке.

— Черт, похоже, я слишком сильно приложился. Испортил ее красивое личико. — другой голос принадлежал парню со шрамом, и в нем звучала лишь театральная жалость.

— Не такое уж оно и красивое.

Вставил свои пять копеек Дин, небрежным движением руки указывая на лицо Аспид, на ту самую щеку, где покоился кривой шрам, который, однако, уже давно стал цельной частью ее самой.

— Намекаешь на шрам? — Рэй словно оживился. — Между прочем, у меня тоже он есть.

Его пальцы потянулись к собственному лицу, к той бледной полосе, что рассекала бровь и веко над глазом.

— И получил я его из-за тебя.

Дин вмиг ощетинился, недовольно зыркнув на своего некогда товарища. После того, как они спустились на землю, Рэй заметно отдалился от них.

— Я не просил тебя влезать в драку! — с ноткой обиды в голосе пробубнил Дин. — Мы с Кайлом справились бы и сами.

Аспид все это время слушала их разговор, попутно приходя в себя и все ещё не веря в то, как мастерски эти парни совмещали две вещи. Предстоящие издевательства и разговоры о чем-то обыденном.

— Поэтому мы сейчас торчим на земле?

— Зато у нас есть свобода действий.

— Да ладно вам, парни.

Новый голос вплелся в их перепалку, но принадлежал он старой знакомой, присутствие которой Аспид ощущала каждой клеточкой своего измученного тела.

— Эй, просыпайся. Мы с тобой ещё не закончили.

Холодный и острый носок ботинка ткнулся в ее бок, в место под ребрами, которые все еще ныли от изнурительного бега с препятствиями в виде чащобы леса. Аспид дёрнулась, изгибаясь, и это движение отозвалось новой болью в избитом лице.

Она открыла глаза и на этот раз картинка была четче. Над ней склонились четверо.

— Да, крошка. Все еще только начинается. — Кайл присел на корточки, вновь оказываясь с ней лицом к лицу. Похоже, что держать дистанцию его никогда не учили. — Жаль, что ты не смогла сбежать. Так старалась, а все зря.

Аспид даже не пыталась подняться, дернуться, вновь убежать. В этом не было никакого смысла. Тело отказывалось слушаться, может, потому что сдалось?

— Больные ублюдки... — с трудом выдавила она из себя. — Что вы собираетесь делать?

— Не знаю. — Лорейн безразлично пожала плечами, осматривая свои ногти и убирая грязь, скопившуюся под ними. Она на секунду задумалась, словно выбирая, какое блюдо съесть сегодня на ужин, но уж точно не то, как именно они будут убивать ее.

— Изобьем до смерти? Сдерем кожу заживо? — перекатывая слова на языке и смакуя их на вкус, она намеренно сделала паузу, наблюдая за реакцией Аспид. — Или парни сначала поразвлекаются с тобой.

Услышав эти слова, Кайл низко и довольно усмехнулся.

Аспид сидела на холодной земле, прислонившись спиной к дереву, подпертая четыремя сумасшедшими и не имея никакого выхода.

— И чем же вы отличаетесь от меня? — сорванный на хрип голос прозвучал тихо, но довольно отчетливо. Закашлявшись, Аспид сплюнула сгусток крови, скопившийся во рту.

— Все, что я делала — только потому, что у меня не было выбора. На кону стояла жизнь моего отца. А вы? — она обвела взглядом каждого из этих ублюдков. — Вы убьете меня из мести? Или личного удовольствия?

— Я стала такой из-за тебя!

Спокойствие Лорейн мигом испарилось, превратившись в кипящий котёл ярости, что опасно булькал, грозясь обжечь каждого, кто подойдёт ближе.

— Или ты уже забыла, как бросила меня умирать? Как оставила меня под тем деревом, на растерзание дикарям, а сама сбежала?

Лорейн шумно выдохнула, пытаясь взять себя в руки. А затем скользнула взглядом по рядом стоящим парням.

— А что касается их... что ж, они никогда не отличались хорошим поведением.

Если бы над каждым человеком висела табличка, обозначающая количество жертв, то Аспид бы поняла, что те три парня превосходили ее в убийствах. В той массовой драке за лекарства от их рук погибло много человек.

— Именно поэтому я их и выбрала. Знала, что они не дрогнут перед тобой, как твой любимый Блейк.

Беллами.

Его имя врезалось в кору головного мозга, но Аспид не хотела предаваться воспоминаниям о нем сейчас. Только не в этой грязи и не под этими взглядами, проживающими ее насквозь.

Однако, его образ все же просочился.

Беллами.

Его руки на ее талии. Его дыхание на ее шее. Его голос, хрипло и отчаянно произносяще: «Держись от всех подальше, психопатка» и «Я люблю тебя, Аспид. Беги». Его глаза — такие тёмные и глубокие, в которых она столько раз тонула, забывая кто она и откуда.

А теперь он даже не знает, что она здесь.

Аспид зажмурилась на секунду — всего на секунду — и увидела его лицо. Такое живое, яркое, с вечно лезущими во все стороны волосами, с той хмурой складкой меж бровей, с этим взглядом, который был холоден и обжигающе горяч одновременно.

«Прости», — подумала она. «Прости, что когда-то сделала не тот выбор».

Мысль тут же оборвалась. Нельзя позволить взять им вверх только потому, что ее сковали собственные чувства и воспоминания.

— Тебе не полегчает после того, как ты убьешь меня. — произнесла Аспид, глядя на Лорейн. — Поверь. Пустота так и останется...

— Ты слишком много болтаешь. — раздраженно рявкнула Лорейн, и ее рука взлетела вверх. — За дело, парни.

— Лови.

Лорейн подкинула ему что-то в воздухе, и Кайл поймал это на лету. Металлический блеск и знакомые очертания.

Это был ее нож, который она выронила при попытке подняться на дерево.

Теперь он был в руках Кайла.

— Ты же помнишь? — обратился он к Аспид. — Будешь послушной — и все закончится быстро.

— Об этом узнают. — Аспид слабо покачала головой, предпринимая последнюю попытку...вразумить их? — Как долго вы продержитесь в лесу, когда вас выкинут из лагеря? Думает, что Беллами не...

— Мне больше нравится, когда ты молчишь.

Кайл мотнул головой, и Аспид почувствовала чье-то присутствие за своей спиной.

— Дин, давай.

Второй светловолосый, теперь, как оказалось, Дин — грубо и бесцеремонно схватил ее за футболку. Треск рвущийся ткани надвое, холодный воздух, что коснулся обнаженной кожи.

Дин оторвал длинный лоскут и бесцеремонно запихал ей в рот. Ткань набилась в рот, прижала язык, мешая дышать, говорить, и вообще что-либо делать. Аспид попыталась вытолкнуть ее, но безрезультатно.

— Надо же, — протянул Дин, оглядывая тот участок кожи на животе, который оказался ничем не прикрытым. — Ты и тут изуродована.

Он ткнул пальцем в недавно заживший шрам — неровный, грубо зашитый рубец, напоминающий о той ночи, когда она отчаянно вклинилась между землянами и группой Беллами.

Ведь он спас ее тогда.

— Как только Блейк запал на тебя? — усмехнулся Дин, разглядывая ее с каким-то болезненным любопытством.

— Разденем ее. И посмотрим, что в ней такого.

Прозвучал голос парня со шрамом.

— Дин, держи ее за руки. Кайл — смотри, чтобы она не заехала ногами по твоему лицу.

Дин тут же дернул ее за запястья назад, выкручивая их так, что та боль, которая пронзила ее плечо при стычке с Мёрфи, показалась ей сущим раем. Кайл навалился на ее ноги, вынуждая лечь на спину, лицом в холодную, сырую землю.

Она попыталась дернуться, но куда там — последние силы иссякли ещё час назад.

Чьи-то руки тянулись к ней, чтобы снять одежду, но когда чёрная куртка оказалась кинута на землю возле ее лица, в голове у Аспид что-то щелкнуло.

Нет. Она не может позволить себе сдаваться без боя. Только не так.

Она принялась с последними усилиями выпихивать языком ткань изо рта. Ткань поддалась — совсем немного, но этого хватило, чтобы воспрянуть духом. Аспид напрягла челюсти, выталкивая ткань наружу, и когда рот оказался свободен, то сделала самую большую глупость на данный момент.

Она вцепилась зубами в первое, что оказалось рядом. Запястье держащего ее Дина.

Ее челюсти сомкнулись с такой силой, что она сама удивилась. Откуда им было взяться? Откуда в этом измученном теле взялась такая ярость? Зубы прокусили кожу, и во рту появился металлический привкус крови.

— Она укусила меня! Тварь!

Дин заорал как бешенный и тут же ослабил хватку на ее запястьях, отскочив в сторону. Аспид же, просто перевалилась на спину, потому как ни на что другое не осталось сил.

— Сейчас я ее угомоню.

И вновь — удар пришелся в скулу, на этот раз левую. Тяжелый, с разворота. Мир взорвался белой вспышкой и голова Аспид при ударе отлетела назад, сталкиваясь с землей. На какую-то минуту в глазах вновь потемнело.

Наверное, было бы проще, если бы он ее вырубил. Находится без сознания было гораздо приятнее, чем терпеть все эти вещи.

Но Аспид осталась в этом мире.

— Сука.

Голос Кайла вновь доносился сквозь звон в ушах. Аспид тряхнула головой, зачем она это сделала, хоть и распадающееся на куски сознание собрать удалось, но теперь все ее лицо горело адским пламенем. Во рту вновь собралась противная на вкус кровь.

Кайл стоял над ней, потирая костяшки пальцев, и лицо его выражало ублюдское осознание того, что он только что доказал себе... он сильнее ослабевшей, измученной девушки.

— А она крепкая. — невесело, сквозь зубы, усмехнулся Дин, потирая укусанное место. — Для девки.

— Встать.

Голос Рэя прозвучал как команда. Будто бы она была жалким щенком, не поддающимся дрессировки. И остались самые жестокие методы для того, чтобы укротить жалкую псину. Рэй стоял в метре от неё, скрестив руки на груди, и когда Аспид не шевельнулась, попросту потому, что не могла это сделать, он повторил фразу ещё раз.

— Я сказал — встать.

Аспид пошевелила пальцами рук, проверяя, остался ли на ее теле хоть один живой, функционирующий участок.

Рэй коротко и безэмоционально вздохнул, а затем подошел. Его рука сомкнулась на ее затылке, пальцы вцепились в спутанные волосы и одним рывком он потащил Аспид наверх. Однако, встать она не смогла, ноги были слишком слабы, так что Рэй поставил ее на колени.

— Так-то лучше. — выдохнул он ей в лицо.

Затылок обожгло болью, волосы были натянуты до предела, но по сравнению с тем, что творилось на ее лицо, это...можно было терпеть.

— Руки.

Рэй кивнул Дину, и тот вновь подошел к Аспид, на этот раз хватая ее за руки с некой опаской. Он не ожидал, что она вообще сможет дать какой-либо отпор. Обычно девчонки забиваются в угол и рыдают, а эта была особой породы. Копошилась до последнего.

— Держу. — проворчал Дин, с силой вцепившись в ее запястья.

— Нравится? — вдруг спросила Лорейн, наблюдавшая за всем этим зрелищем со стороны. Влезать в это она пока не хотела, была уверена, что ее время ещё придёт. — Чувствуешь, какого это — когда ты ничего не решаешь?

Аспид молчала. Не хотела давать им повод для радости.

— Не хочешь отвечать? — лениво пробормотала Лорейн и подошла к стоящей на коленях Аспид. Ее ладонь поднялась и легла на побитую щеку, на ней уже расплывался огромный синяк.

Аспид инстинктивно дернулась, хоть это и выглядело жалким зрелищем — Дин держал крепко, а Рэй все еще сжимал ее волосы, не позволяя отвернуться.

— Тише, тише. — обманчиво ласково произнесла Лорейн, пальцами спускаясь ниже, к бьющейся жилке на шее. — Бьется. Как кролик. А говорили, что ты бесстрашная.

— Пошла ты. — все же выплюнула Аспид, не содержавшись. Вместе со словами изо рта вырвалась и кровь.

Удар был ожидаем. Лорейн не била сильно — скорее, обозначила свое превосходство хлесткой пощечиной, от которой голова Аспид мотнулась в сторону.

— Следи за языком. — посоветовала Лорейн, вытирая ладонь о свою куртку, будто прикосновение Аспид ее пачкало.

Рэй хмыкнул — коротко и согласно. Его пальцы все еще перебирали ее волосы, накручивая пряди на кулак и причиняя ноющую боль.

— Может, хватит прелюдий? — скучающим тоном спросил Дин.

— Как скажешь. — небрежно ответила Лорейн, вновь обращая свое внимание на Аспид.

— А теперь слушай меня, Джордан. Мы не торопимся. У нас есть вся ночь впереди. Ты можешь кричать, можешь молчать, можешь плеваться — нам все равно. Результат будет один.

Она сделала небольшую паузу.

— Ты умрешь сегодня. Но сначала ты узнаешь, какого это — быть вещью. Быть игрушкой. Быть тем, на кого срывают злость. Ты думала, что ты сильная? Посмотрим, как долго ты продержишься.

— Так то лучше.

Произносит Лорейн, удовлетворенно кивая, когда Аспид, наконец, заглохла.

— Стягивайте с неё штаны. Хотя...лучше догола. Пусть помёрзнет.

Парни тут же принялись за дело. Грубо и бесцеремонно сняли с неё остатки футболки, а затем, видя, что она окончательно перестала сопротивляться, начали стягивать порванные и протертые в некоторых местах штаны.

Лорейн, заметив испуганный взгляд Ника, что все это время притаился где-то в стороне, обливаясь тремя потами от увиденного, обратилась к нему.

Николас дернулся, будто бы его ударили. Он не хотел, чтобы кто-то обращал на него внимание. По правде говоря, он несколько раз пытался улизнуть от них, но страх того, что они сделают с ним, когда узнают о его бегстве, парализовывал и не позволял двигаться.

— Что, Ник, тебе не нравится?

— Это...омерзительно.

Произнес парень, отворачиваясь в тот момент, когда с Аспид стаскивали остатки одежды. Она инстинктивно сжалась, подтянула колени к груди и пыталась прикрыться дрожащими от холода и унижения руками.

— Она убила человека. Разве это не омерзительно? — насмешливо поинтересовалась Лорейн, наблюдая за тем, как парни не позволяли Аспид прикрыться, буквально волоча ее по земле.

— То, что собираетесь сделать вы... — кадык парня дернулся, когда тот сглотнул подступивший к горлу ком, — лишено всякой морали.

— Я и не думала, что тебе это понравится. Но если ты кому-то расскажешь, то окажешься на ее месте.

Ник лишь кивнул, однако, в мыслях совершенно не соглашаясь с этим. Он совершенно не знал Аспид, ни кто она, ни что она сделала. Но хоть его и ужаснула мысль о том, что она сделала, все же, сейчас ему было жаль ее. Никто не заслуживает такой участи.

Ему нужно было сбежать отсюда, пока они не убили ее.

— Ну, кто первый? — безразлично спросил Рэй, разглядывая оголенную Аспид с ленивым, но оценивающим интересом.

— Дай мне нож... — хмуро попросил Дин у Кайла, протягивая руку. — Трахать ее себе же дороже. А вот подправить ее личико...

— Шрамом больше, шрамом меньше. Какая перед смертью разница. — скучающе произнес Кайл, пожимая плечами и передавая клинок.

Дин крепко вцепился в рукоятку ножа, и хоть он знал, что сейчас она наверняка не полезет драться, что уж там, она даже не сможет двинуться, но все же он был готов в случае чего вонзить нож в ее сердце.

— С чего начнем? Подправим твою улыбку или щеки?

Задумчиво протянул он, опускаясь на корточки. Аспид почувствовала, как острие холодного металла коснулось ее губ.

— Может, вырежем тебе глаза?

На этот раз Дин направил клинок прямиком к ее глазу, который был широко раскрыт от дикого ужаса. Острие замерло в миллиметре от зрачка и в этот момент Аспид перестала дышать.

— Да ее трясёт от страха. — усмехнулся Рэй, наблюдая за стороны.

Аспид действительно тряслась так, что зуб на зуб не попадала. Ее руки, которые пытались прикрыть самые злачные места, то и дело соскальзывали, обнажая всем то, что они не должны были видеть.

Никто не должен был.

— А я думал, ты ничего не боишься, раз убиваешь дикарей. — Дин склонил голову набок, разглядывая ее как диковинную букашку.

Он убрал нож от ее лица, позволяя ей, наконец, выдохнуть. Однако взглядом скользнул по оголенной груди, испачканной в грязной земле, а затем прочерчил глазами дорожку до низа живота, туда, где был размещен тот самый шрам.

— Может, украсим твой старый шрам?

Но добраться до него он решил издалека. Сначала опустил нож на скулу левой щеки, где шрам едва виднелся из-за синеватости и опухлости кожи. Аспид почувствовала холод металла.

А затем Дин провел ножом.

Медленно, вдоль старого шрама, пытаясь повторить его изгиб. Кожа расходилась под лезвием с едва слышимым, тошнотворным звуком. Боль пришла не сразу — сначала она почувствовала странное, чужеродное ощущение, будто по лицу провели горячей нитью. А уже затем вспыхнула боль.

Но она не дернулась. Нет. Побоялась, что его рука соскочит и лезвие ножа убьет ее. Хотя, лучше бы убил.

Дин же вел лезвие дальше. Вниз, по шее. Не глубоко, просто касался им, играясь со своей жертвой. Холод металла скользил по коже, оставляя за собой кровавые полосы.

На ключице. На плече. На грудной клетке.

А затем лезвие опустилось на живот, туда, где белел грубо зашитый шрам.

— Посмотрим, как зажило. — глухо пробормотал Дин, и кончик ножа впился в кожу у самого края рубца.

На этот раз Аспид не выдержала и замычала, громко, отчаянно.

— Ты что-то говоришь? А? — Дин склонил к ее лицу голову, притворяясь, что слушает. — Не могу разобрать?

И он надавил на нож сильнее. Лезвие вошло глубже, не смертельно, нет, он не преследовал цели убить ее, лишь покалечить. Кровь потекла из того места, где был совершен надрез, стекая по низу живота.

Аспид выгнулась, на этот против собственной воли, ее мозг решил сопротивляться из последних сил.

— Не трогай меня, сукин сын. Или пожалеешь об этом. — выдохнула сквозь зубы она, когда Дин заглянул в ее глаза, ожидая увидеть там что угодно, но никак не остервенелую злость.

В ответ на ее слова Рэй, стоящий рядом, лишь отрывисто рассмеялся.

— Да, и что ты мне сделаешь? — Дин склонился ближе, касаясь губами ее уха, но тут же скривил лицо. Несмотря на то, что эта сучка выглядела хорошо даже будучи избитой и испачканной в грязи, никакого желания поиметь ее у него не возникло. Она вызывала в нем лишь злость. — Или ты собралась позвать своих друзей? Как жаль, что у тебя их нет. После того, как ты с позором сбежала из лагеря, от тебя отвернулись все.

— Думаете, что вы такие герои, да? — тихо, устало произнесла она, смотря в глаза Дину, но обращаясь ко всем. — Напали на меня вчетвером, связали. Потешили ваше самолюбие?

— Заткнись. — рассерженно бросил Дин.

— Кажется, я знаю, как закрыть ей рот. — Кайл, что до этого сидел на пне обрубленного дерева, вдруг вскочил на ноги, словно над его головой возникла лампа, означающая новую идею.

Кайл отпихнул Дина в сторону, грубо и нетерпеливо, но тот лишь молча огрызнулся и отступил в сторону.

Пальцы Кайла вцепились в лицо Аспид. Схватили за избитые и изрезанные щеки и сдавили с такой силой, что едва не послышался хруст челюстей. Он вдавился в ее кожу, впиваясь в те места, которые и без того адски болели.

Аспид глухо застонала от очередного витка боли. В какой момент она перестанет чувствовать что-либо? Что ещё нужно сделать с ней, чтобы все рецепторы в ее организме отключились?

Кайл же противно улыбался, отпустил одной рукой ее лицо и потянулся к поясу штанов.

— Чувак, осторожнее. — подал голос Рэй, издевательски подкалывая своего приятеля. — А то она тебе его откусит.

Кайл замер на секунду, а затем перевел налитые кровью глаза на Аспид.

— Тогда я выбью ей все зубы, а затем запихну их ей в глотку. — произнес он, чеканя каждое слово. — Достаточно понятно объяснил?

И он вновь схватил ее за лицо, на этот раз грубее. Большие пальцы вдавились в уголки ее губ, раздвигая их и заставляя рот приоткрыться.

— Ты же знаешь, как обходиться с ним аккуратно? Давай, покажи мне.

Он рванул штаны вместе с трусами вниз, и резко, без предупреждения, впечатал ее избитое лицо в свой пах.

Тошнота подкатила к ее горлу мгновенно. Запах пота, грязной земли, давно немытого тела. Аспид зажмурилась, но это не помогало — отвращение пробралось глубоко внутрь, и разъедало не только кожу, но и кости.

Она не могла дышать, не могла думать, не могла прекратить все это.

А затем вдруг поняла, что все это время ее руки были свободны. У неё был всего один миг, пока Кайл был занят собой, пока остальные наблюдали за представлением.

Ее пальцы заскребли по земле, хватая пригоршню грязи.

Когда Кайл дернулся, и его хватка на мгновение ослабла, Аспид вывернула голову, и с силой, которую уже не надеялась в себе найти, швырнула грязь прямиком в его лицо.

Грязь попала в глаза, и Кайл зарычал, скорее от неожиданности, чем от боли.

— Ты — долбанная мразь! Мои глаза! — проревел он, яростно растирая глаза руками.

Аспид же, смотрела на него и ....улыбалась.

Ее губы сами собой расползлись в безумной, истерической гримасе. А затем из горла вырвался смех. Хриплый, разбитый, неконтролируемый.

— Идиоты... — пробормотала Лорейн, закатывая глаза.

— Держите ее, я научу ее манерам. — рявкнул Кайл, протерев глаза и бросаясь вперед.

Дин схватил Аспид за плечи, прижимая ее к себе, чтобы она не вырвалась. Но она даже не сопротивлялась. Все равно. Пусть делают, что захотят. Она уже переступила ту черту, за которой страх закончился.

Кайл занес кулак, который должен был опуститься на ее лицо, окончательно превратив его в одно кровавое месиво. Но в этот момент раздался крик.

— Прекратите! Вы же убьете ее!

Все дружно развернулись в сторону Ника, который и решил прервать эти издевательства, в надежде на то, что своими криками он не позволит Кайлу ударить Аспид.

— Я все расскажу Кларк. — добавил парнишка для убедительности, наблюдая за тем, как Кайл опустил руку, так и не совершив удар.

— Дернешься — и я тебе кишки вспорю. — тут же отозвалась Лорейн, что стояла рядом с парнишкой, наблюдая за тем, чтобы тот не сбежал.

— От нее и так не осталось живого места! Прекратите! — жалобно взвыл парень.

Подействовало.

— И что нам с ней делать? — Дин ещё раз, с нескрываемым презрением, осмотрел Аспид. Грязную, голую, в крови, распластанную на земле.

— Раздвинь ей ноги и сделай свои дела. — лениво предложил Рэй. — Мне что, учить тебя, как надо?

— Ну уж нет. — Дин скривился. — Лучше я трахну какую-нибудь красотку из лагеря, чем это.

— Что, не встаёт на неё? Или у тебя со всеми такие проблемы?

— Отвянь.

— У меня есть идея. — отозвалась Лорейн, бросив беглый взгляд на Ника, а затем настигая парней. — Мне нужен ремень с металлической пряжкой. Дин?

Дин помедлил. Его рука легла на пряжку ремня.

— Вернешь потом. Я его сам делал. — неохотно согласился Дин, расстегивая ремень и передавая его Лорейн.

— Модник хренов. — усмехнулась та, разглядывая увесистую упряжку.

— Подвяжите ее у тех двух деревьев. — Лорейн кивнув на два дерева, что стояли близко друг другу, соприкасаясь кронами.

Когда Аспид подхватили за руки, она позволила им тащить себя по земле, как тряпичную куклу. Грязь под спиной, холодные руки на запястье и тугая веревка, опоясывающая ее руки. Ее привязали, подвешивая к разным деревьям, и она сползла на колени, лишь исподлобья смотря на этих ублюдков.

— Каков план? — спросил Дин.

— Изобьем ее. Перережем ей глотку. И оставим ее здесь. — Лорейн указывает на пряжку ремня.

— Дай мне. — Рэй шагнул вперёд, и не дожидаясь согласия, выхватил из ее рук ремень. — Заткните ей рот. Иначе есть риск, что на ее вопли сюда кто-то придёт.

Дин подобрал с земли тот самый грязный лоскут, остаток от футболки, которой они уже пытались заткнуть ее. Точно так же и бесцеремонно он запихнул оборванную ткань ей в рот.

Рэй медленно подошел к Аспид. Встал напротив, поигрывая ремнем. Пряжка от него медленно качалась в воздухе, описывая круги.

— Итак, Дин и Кайл уже поиграли с тобой. Но, поверь мне, то — что с тобой делали они, покажется тебе сущим пустяком. Я сделаю так, что на тебе и правда не останется живого места.

Рэй обошел ее со спины, медленно, смакуя каждое мгновение и натягивая ремень на свой кулак. Аспид не видела его, слышала лишь шаги за своей спиной.

За обнаженной спиной, что вмиг покрылась мурашками и ледяным потом.

Рэй остановился. Так близко, что она почувствовала жар его тела на своих лопатках, ощутила, как он рассматривает ее спину, словно...выбирая место для первого удара.

Она уже знала, что именно он собирается с ней делать.

— Красивая спина. — задумчиво произнес он. — Жаль будет ее портить.

Аспид зажмурилась, и веки сжались так сильно, что темнота запылала яркими пятнами.

Вот он поднимает ремень, кожаная петля скользит по его ладони, тяжелая металлическая пряжка противно звякает.

Удар пришелся поперёк спины — от левой лопатки до самого пояса.

И это была совсем не та боль, которую она ожидала почувствовать. Все то, что они делали с ней раньше, перестало иметь какое-либо значение. Удар кулаком по лицу, ещё один, пощечина Лорейн, порезы ножом — боль от них была щадящей. Ее можно было терпеть.

А эту — нет.

На миг Аспид показалось, что отчаянный крик вот-вот и вырвется из ее горла, но он лишь потонул в грязной тряпке, что забила ее рот. По коже как будто провели раскаленным железом, тело ее инстинктивно вывернулось, но руки встретили преграду в виде верёвок, которые тут же больно впились в нежную кожу.

Там, где пряжа прошлась по спине, вздулась красная полоса, в центре ее проступила тонкая, сочащаяся кровью царапина — металл порвал кожу.

Аспид открыла глаза. Перед ней было все то же небо, только теперь хмурое, застланное тучами. Она вцепилась в него взглядом, пытаясь удержаться, зная, что последует второй удар.

Второй удар пришелся ниже — туда, где заканчивались ребра и начиналась поясница. Пряжка врезалась в тело, оставляя за собой глубокую рану.

Аспид замычала громче, чем в первый раз. Голова запрокинулась, но сознание все ещё не мутнело, цеплялось за жизнь с такой силой, с какой Аспид сжимала руки, впиваясь ногтями в ладони.

Но разве это могло перекрыть боль от ударов?

Она кусала кляп, сжимала челюсти так, что зубы, казалось, сейчас треснут.

— Терпи. — пробормотал Рэй почти ласково. — Мы только начали.

Он переложил ремень в другую руку. Провел пальцем по свежей ране, вдавливая подушечку пальцев в рваную плоть. Аспид дернулась, зашипела сквозь кляп, и этот звук, кажется, доставил ему удовольствие.

Он вытер палец о штаны.

Третий удар лёг крест-накрест поверх первого. Аспид показалось, что ее полоснули ножом, но даже лезвие ножа было не столь сурово с ней. Боль перестала проявляться отдельными вспышками — она заполнила все тело. Аспид безвольно повисла на веревках, перестала контролировать свое тело — оно жило своей жизнью, дергалось, изгибалось, пыталось бороться изо всех сил, сопротивляться тем ударам, которые безжалостно наносил Рэй.

Она не заметила, как по щекам покатились слёзы. Они текли сами, и она даже не пыталась их остановить, ведь это было единственное, что ещё принадлежало ей в этом теле, которое больше не было ее.

Вдруг чьи-то пальцы вцепились в окровавленную тряпку и вырвали наружу. Аспид судорожно вздохнула.

— Моли о пощаде, сука.

Это была Лорейн.

— Проси, чтобы он прекратил. Давай же.

Аспид терпела. До тех пор, пока боль не стала такой огромной, что хотелось сдохнуть прямо сейчас.

Может, если она попросит, они остановятся? Может, если увидят, какой жалкой она стала, то бросят ее здесь умирать? Может...

— Пожалуйста... — почти беззвучно произнесла она.

— Громче!

Место для гордости больше не осталось. Да что там, она была растоптана по земле в тот момент, когда Аспид перестала бежать и позволила себя поймать.

— Прошу вас... хватит.

Последнее слово вырвалось особенно громко, надрывно, для Лорейн они были медом, сладким и одновременно противным.

— Ладно. Он перестанет.

Лорейн улыбнулась своей гадской улыбкой и встала за ее спиной, перехватывая окровавленную пряжку ремня.

— А вот я — нет.

Удар Лорейн был другим. Если Рэй бил методично, скучающе, то в этом ударе сконцентрировалась вся ненависть, которой Лорейн жила все эти дни.

Встреча с Аспид изменила ее личность навсегда, в тот самый момент, когда она, ничего не подозревая, пряталась вместе с ней от дикарей.

Уйти от них и остаться живой стоило ей многих усилий, и после этого Лорейн больше не была прежней, наивной девчонкой.

Аспид закричала. Громко, отчаянно, больше не сдерживаясь, ее крик заполнил лес, вспугнул птиц, что вспорхнули с деревьев и улетели в другое место.

А затем по лесу пронесся другой звук, и это был уже не ее крик.

Аспид узнала его. Звук горна — он означал приближение ядовитого тумана, того самого, лишившего жизни Атома.

— Что за херня? — голос Кайла на мгновение дрогнул, пока он озирался по сторонам, пытаясь найти источник звука.

За все это время никто из лагеря так и не смог понять, откуда доносился этот звук, но он всегда предшествовал туману. Только Аспид догадывалась о том, что скорее всего, этот звук издавал один и тот же человек.

Но сейчас она не могла об этом думать.

— Ядовитый туман... — быстро сообразил Дин.

Но вместо наступающего зеленоватого тумана из леса выступила фигура человека, с раскрашенным лицом, с копьем в руке. Он двигался плавно, медленно, осторожно, выступая из-за высоких кустарников и надвигаясь прямиком на них.

Аспид увидела его лишь краем глаза. Повернуть голову не хватило сил.

— Землянин! — рявкнул Рэй во все горло, тут же отступая на несколько шагов назад.

Дикарь метнул копье, и то взметнулось в воздухе и со свистом пронеслось в паре сантиметров от головы Рэя, вонзившись в дерево. Тот едва успел повернуть головой, но прежде чем он сделал шаг, нож, брошенный землянином, воткнулся в его ногу по самую рукоять.

Рэй заорал, схватившись за раненный участок ноги и рухнул на землю.

Землянин двигался быстрее, чем они успевали реагировать. Короткий, стремительный рывок вперёд, и Кайл рухнул лицом в грязь от глухого удара. Дин попытался атаковать его со спины, навалившись на него своим грузным телом и обхватив обеими руками, чтобы оттащить подальше от Кайла. Но землянин вырвался, не оставляя никаких шансов на то, чтобы замедлить его или повалить на землю. Он замахнулся мощной рукой и ударил Дина по грудной клетке, от чего парень тут же сложился пополам, искажая лицо в гримасе боли. Ещё один мощный удар по лицу, и тот бы упал на землю, если бы вовремя поднявшийся Кайл не схватил своего друга, оттаскивая от землянина.

— Бежим отсюда! Сейчас же!

Лицо Лорейн исказилось от ужаса. Она швырнула ремень на землю, забывая обо всем, кроме себя, и ринулась в сторону леса. Дин подхватил раненного Рэя, кряхтя от тяжести его тела, дернул поднявшегося с земли Кайла, и они скрылись в лесу.

Где был в тот момент Ник — непонятно. Про него забыли ровно в тот момент, как услышали звук горна. Возможно, ему удалось улизнуть ещё до этого.

Аспид осталась одна.

Она не знала, что хуже: умереть от рук этих животных, которые пытали её целую вечность, или погибнуть от лап землянина, который сейчас без колебаний прикончит её.

Дикарь не стал догонять убегающих. Он повернулся к ней.

Аспид увидела его силуэт, когда с усилием повернула голову, глядя, возможно, в глаза своей смерти. Он был высокий, широкоплечий, закутанный в рваную ткань, типичную для землян.

Когда он склонился над ней, Аспид зажмурилась, готовясь к тому, что на этом ее жизнь оборвется.

Так было бы легче.

Но вместо этого она почувствовала, как что-то холодное и острое коснулось ее запястьев. Веревка лопнула и руки ее безвольно повисли вдоль тела, она бы упала навзничь, если бы землянин не подхватил ее — осторожно, почти невесомо, стараясь не касаться израненных ножом участков кожи.

Она подняла глаза, и сквозь пелену, окутавшую их, увидела его лицо.

— Линкольн? — прошептала она, не веря своим глазам. Она ожидала увидеть кого угодно, но только не его. Как он вообще оказался здесь?

— Я помогу тебе. — тихим, вкрадчивым голосом ответил он.

Линкольн опустил ее на землю, поддерживая за плечи. Потом потянулся к своей накидке, сдергивая ее с себя и намереваясь укрыть обнаженное тело Аспид.

Но она слабо запротестовала, едва размахивая руками.

— Моя...моя спина.

Линкольн на мгновение замер, прежде чем скользнуть взглядом за ее плечо. Аспид увидела, как меняется его лицо, как расширяются глаза и сжимаются челюсти.

— Я помогу. — повторил он. — Но мне нужно, чтобы ты не закрывала глаза. Справишься с этим?

Аспид кивнула, но не была уверена в том, что сможет продержаться хотя бы минуту. Хотелось закрыть глаза, утонуть в мире грез, убежать от той боли, что раздирала ее не только физически, но и скребла когтями по самому сердцу.

Линкольн подхватил ее на руки — так бережно, словно он не был тем дикарем, который только что распугал этих ублюдков, вынудив позорно убежать. Наверное, именно в этот момент Аспид окончательно поняла, почему Октавия выбрала его.

— Не отключайся. — напомнил Линкольн.

— Хорошо.

Пошептала она и закрыла глаза.

Потому что сил больше не было, сознание утекало подобно крови, сочащейся из ран на спине.

Последнее, что она запомнила — крепкие руки, удерживающее ее истощенное пытками тело, и далекий голос.

— Не закрывай глаза..

Но темнота была ласковой. Она обещала долгожданный покой.

***

В лагере.

Николас бежал по лесу сломя голову, чудом вспоминая дорогу обратно к лагерю. Самое главное — успеть, остальное было не важно. Он споткнулся на ровном месте, едва не рухнув на парня, охраняющего вход в лагерь. Тот прищурил глаза, вспомнил этого белобрысого парня, и хотел схватить его за руку, чтобы поинтересоваться, куда делась Лорейн и ее шайка парней, но Николас рванул прежде, чем тот успел протянуть руку.

Нужно было найти ее.

— Кларк? Где она? Мне нужна Кларк?

Выкрикнул он, озираясь по сторонам. Несколько человек обернулись на его крик, но лишь покачали головой, занявшись своими делами. Николас метался взглядом по лагерю, до тех пор, пока светловолосая макушка не показалась на горизонте. Он добежал до неё в несколько секунд.

— Николас? Что-то случилось?

Устало спросила Кларк.

— Кларк....там, в лесу, Лорейн и несколько парней издеваются над Аспид.

Николас сбежал в тот момент, когда парни начали привязывать ее к дереву. Он не стал дожидаться того, что они с ней сделают, было и так понятно, что если Ник не успеет добежать до лагеря и все рассказать — Аспид будет мертва.

Кларк нахмурилась, сводя брови к переносице. Помотала головой, пытаясь понять, в чем дело.

— Аспид?...подожди, о чем ты вообще? Лорейн не выходила за пределы....

Тут же осеклась, понимая, что в последнее время она совсем не следила за лагерем.

С тех пор, как она собственноручно обрекла Аспид на публичную казнь, у неё больше не было места для других мыслей. Когда-то она сказала Финну, что вещи, которые они делают, чтобы выжить, не определяют их. Но в тот момент, когда Кларк узнала, что это Аспид убила ее лучшего друга, разум уступил чувствам.

— Лорейн решила выследить Аспид и убить ее. — Ник говорил быстро, пытаясь точно донести всю информацию, но он захлебывался словами, от чего Кларк пришлось вслушиваться в каждое из них. — Она взяла с собой троих парней и...заставила меня пойти с ними, чтобы я помог им ориентироваться по лесу и найти обратный путь к лагерю...

Он сглотнул, и его глаза исказились от ужаса.

— Это не так важно, Кларк, они издевались над ней! Просто монстры, я сбежал от них, чтобы сообщить обо всем тебе. Но они добьют ее....

— Николас, тебе нужно успокоится. — Кларк шагнула к нему навстречу, уложив свои руки на его плечи, чувствуя, как все его тело трясётся от волнения. — Ты помнишь имена тех, кто был с Лорейн?

Ник судорожно кивнул.

— Да, кажется. Дин, Кайл и Рэй. Судя по их разговорам, они все были друзьями на Ковчеге.

— Хорошо, я проверю...

Кларк кивнула, попытавшись вспомнить лица тех, о ком только что говорил Николас. Но ничего не вышло. Людей в лагере было слишком много, и не все из них находились под ее крылом.

В последнее время лагерь все больше стал раскалываться на группы. Кто-то все еще оставался рядом с Кларк, или держался на стороне Беллами, но некоторые и вовсе отделялись от всех, лишь делая вид, что подчиняются чьим-либо правилам.

В конце концов, все они были преступниками, и некоторые попали сюда за те вещи, от которых кровь стынула в жилах.

— Кларк, я знаю, что она убила твоего друга. — продолжил Ник, вспоминая события минувшего дня. — Но даже она не заслуживает того, что эти уроды с ней делают.

Кларк молчала. Перед ее глазами предстало лицо Уэллса. Он был ей другом, был для неё почти как брат, и Аспид уничтожила его.

Но то, что описывал ей Ник...нет, никто не заслуживает этого. Даже она.

— Послушай меня, Ник. Я отправлю людей в это место, но тебе придётся пойти туда и показать им дорогу.

— Конечно, да. Но нужно идти прямо сейчас.

— Жди здесь, я что-нибудь придумаю.

Кларк тряхнула головой, и быстрым шагом направилась туда, где находился единственный человек, все еще готовый помочь Аспид.

— Беллами...

Кларк нашла его не сразу. Беллами должен был разбирать завалы из накопившихся за все это время дел: заниматься координированием патрулей, распределением еды и прочими указаниями. Вместо этого он держался особняком, и выглядел он мягко говоря поникшим. Беллами сидел на корточках у задней стороны своей палатки, уставившись в пустоту перед собой.

Кларк понимала его. За весь этот день она тысячу раз обдумывала тот самый момент, когда позволила чувствам взять вверх над рациональностью. Аспид была виновна в смерти Уэллса, и такое не прощается. Кларк уже никогда не сможет относится к ней так, как раньше, и никогда не простит ее, но....ей не следовало просить для неё приговора перед всей толпой преступников. Нужно было взять ее под руку и разобраться с ней наедине, вместе с канцлером, как она сделала это с Беллами ранее. Но Кларк осеклась....

И вот результат.

— Беллами! Я...

Он тут же поднял голову, услышав знакомый голос. Кларк едва не ахнула, завидев его глаза, в которых, казалось, умер весь мир. Беллами не дал ей договорить.

— Пришла выгнать меня из лагеря за то, что я не смог пристрелить убийцу? — горько усмехнулся он, что у Кларк на миг перехватило дыхание.

— Не надо так...

На одном выдохе произнесла она, делая шаг ближе.

Беллами поднялся, медленно разгибая затекшую спину, но даже так создавалось впечатление, будто на его плечах висел тяжелый груз.

— Не надо — как? Я не преуменьшаю вину Аспид во всем этом, но она не такой монстр, как ты думаешь. Я бы поступил так же, если бы мне угрожали смертью моей сестры.

Кларк опустила глаза, понимая, о чем он говорит. Она бы пошла на все, ради единственного близкого ей человека — матери. Даже если и была зла на неё.

— Я знаю...

— Тогда чего ты хочешь от меня? — устало произнес Беллами, желая одного: чтобы сейчас его никто не трогал.

Кларк набирает в легкие побольше воздуха, перед тем, как сказать ему самую важную часть разговора.

— Лорейн пытает Аспид где-то в лесу. С ней ещё трое парней.

Беллами замер. Секунду он смотрел на Кларк так, будто не расслышал ее слова или не уловил всю их суть до конца.

Лорейн?

Аспид?

Трое парней?

— Это что, чертов розыгрыш? — разозленно выплюнул он, сверкнув глазами, полными ярости.

— А разве это похоже на розыгрыш?

Кларк решила, что заходить издалека будет без толку. В конце концов, она — последний человек, которого сейчас хотел видеть Беллами, так что действовать нужно было быстро.

— Парень по имени Николас, его взяли туда насильно, но он смог убежать, и именно он рассказал мне об этом. Белл, Лорейн жаждет мести, и я думаю, что Ник говорит правду.

Беллами выдохнул так резко, словно его только что ударили под дых и выбили весь воздух из легких. Его рука сама собой потянулась к лицу, провела по нему и сжала переносицу.

— Черт... я не следил за тем, кто выходит из лагеря. Лорейн состояла в патруле и могла договориться с теми, кто охраняет ворота лагеря.

— Беллами, это я виновата в том, что допустила это....— Кларк чувствовал, как эти слова обжигают горло подобно противному пойлу Джаспера и Монти. Только после него облегчение не придёт. — Я должна попытаться все исправить. Если Лорейн нашла Аспид, то она убьет ее, или сделает что-то похуже, раз взяла с собой подмогу.

Подумать только, ещё несколько часов назад Кларк ненавидела Аспид всей своей израненной душой, хотела собственноручно растерзать ее на маленькие куски, чтобы больше никогда не видеть. Аспид врала прямо в лицо и притворялась близким для Кларк человеком, хоть и носила в себе знание о том, что из-за неё погиб Уэллс. Точнее, это она закончила его жизнь.

А сейчас Кларк пытается спасти ее из лап Лорейн. Но ведь именно Аспид бросила ту девушку умирать.

Все было слишком запутанно.

— Кто пошёл вместе с ней? Есть информация?

— Ник назвал мне имена. Кайл, Дин и Рэй, кажется.

— Твою мать. — выдохнул Беллами, в миг понимая, о ком именно идёт речь. — Они все сидели за убийства. Никогда не доверял этим отморозкам.

— Ник ждёт у моей палатки, чтобы отвести тебя к тому месту. Тебе нужно взять с собой тех, кому Аспид была....небезразлична.

Беллами был готов сорваться на истерический смех прямо на месте.

— Надо же, и кого мне взять? Октавию? Все отвернулись от нее, зная, что они и сами совершали вещи похуже, имея другой выбор. У Аспид его не было и ты знаешь об этом!

— Я пойду с тобой.

Из-за палатки вдруг бесшумно и неожиданно вынырнул Финн. Он облокотился плечом о деревянный столь и невозмутимо сложил руки на груди.

И когда оба, Кларк и Беллами, замерли, уставившись на него непонимающими взглядами, Финн шагнул вперёд, объясняясь.

— Ник все рассказал. Никто не должен подвергаться пыткам.

Между Аспид и Финном с самого начала промелькнула искра, понять которую не всем удавалось. И если бы Джордан не вела себя так отдаленно от всех, то Финн был уверен, они могли бы стать друзьями. И хоть от услышанного на поляне по его коже прошлись мурашки, Финн знал, что будь у Аспид другой выбор, она непременно бы сделала его.

Но выбора не оказалось.

Кларк кивнула, в очередной раз поражаясь тому, насколько храброе было сердце у Финна Коллинза.

— Будьте осторожны, эти парни опасны.

— Странно, я думал только Аспид плохая. — бросил Беллами, не удержавшись от колкой фразы, но в голосе вовсе не было никакого злорадства.

— Мы возьмём оружие из бункера.

Сообщил Финн, и когда оба парня развернулись, чтобы добраться до склада с боеприпасами, Кларк нерешительно окликнула одного из них.

— Беллами...

Тот резко обернулся, отражая всякую фразу, которая могла вылететь с уст Кларк.

— Если ты хочешь остановить меня, то лучше....

— Нет. — тут же перебила его Кларк. — Я пойду с вами.

Это решение далось ей тяжело.

Беллами отрицательно покачал головой.

— Кто-то должен следить за лагерем. Публичная казнь, прерывание связи — все начинают сходить с ума.

— Я оставлю кого-нибудь за главного. — воспротивилась Кларк, поддаваясь доводам сердца. Они вели ее туда, где пытали Аспид. — Если она и правда подвергается пыткам, я должна остановить их.

— Беллами. — осторожно начал Финн, догоняя лидера, пока тот направлялся в сторону оружейной палатки. — Аспид совершеннолетняя и...то наказание, которые выбрал ей канцлер, соизмеримо с тем, что она сделала. Мы должны вернуть ее в лагерь и если связь с канцлером не восстановится, то Кларк сама должна решить, что с ней делать.

Беллами резко обернулся к нему, и в глазах его полыхнуло полное недоумение.

— И почему же именно Кларк решать это?

— Я бы не хотел жить плечом к плечу с тем... — Финн подбирал слова так тщательно, будто шел по минному полю, но вместо взрыва мог нарваться на кулак Блейка, — кто убил того, кто мне дорог. Ты должен это понимать.

— Тогда зачем ты идёшь со мной? Зачем идёшь искать ее?

Финн пожал плечами, а затем обернулся, оглядывая весь лагерь и находящихся в нем людей.

— Не хочу допустить зверства. Иначе мы ничем не лучше ни людей с Ковчега, ни тех землян, что охотятся на нас.

— Значит, с Аспид что-то случилось и ты даже не соизволил сказать об этом мне?

В их разговор встрял звенящий от напряжения женский голос, принадлежащий младшей сестренки Блейка.

Октавия преградила им дорогу, вжав кулаки в бока, и Финн поклялся, что если бы ее глаза умели метать молнии, то одна из них непременно попала бы в Беллами.

— Ты туда не пойдёшь.

Грубо отрезал Беллами и бесцеремонно отодвинул Октавию от себя, продолжив свой путь к оружию. Меньшее, что ему хотелось делать — спорить со своей сестрой.

— С чего бы вдруг?

Октавия была не из тех девушек, кто сдаётся вот так вот просто. Она вновь настигла своего брата и теперь жужжала над его ушами как надоедливая муха.

Беллами пришлось остановится.

— С того, что если Аспид и вправду поймали три высоких амбала, то ты ничем не поможешь нам.

— А Кларк, значит, поможет? — изогнув правую бровь, возмущенно произнесла Октавия. Однако, заметив, что Кларк находится позади них, вскинула рук в примирительном жесте. — Не в обиду, конечно.

— Октавия, — голос Беллами упал до опасного, рычащего шепота. — У меня нет времени с тобой спорить.

— Знаешь, у меня тоже. Потому что моя подруга в беде. И ты можешь запереть меня хоть на десять замков, но я все равно пойду ее искать.

***

Это был долгий вечер и предвкушалась такая же ночь.

Аспид очнулась уже в убежище Линкольна, но сознание приходило к ней ненадолго. Она лежала на боку, на чем-то мягком, возможно, это были те самые шкуры животных, которые она заприметила в последний раз. Едва она открывала глаза, — как замечала Линкольна возле себя, — он не позволял ей случайно повернуться на спину и все время кружил над ней, иногда прикладывая к израненной коже что-то липкое и холодное. Он укрывал ее своими лохмотьями, которые, на удивление, согревали ее. Или то было тепло от палющего на всю костра, в которое Линкольн иногда подкидывал дров, ведь без него в пещере было бы убийственно холодно.

В очередной раз, когда Аспид пришла в себя, собирая остатки своего сознания после странного сна, детали которого тут же растворились, она не почувствовала той боли, которая раздирала всю ее спину.

Это было странно.

Осмотрел укрытие, она не обнаружила в нем Линкольна. Ужасно хотелось повернуться хотя бы на другой бок — все конечности затекли, после долгого сна. Она осторожно приподнялась и накидка тут же слетела с неё, позволяя понять, что она все ещё была обнажена. Но сейчас собственная нагота волновала ее меньше всего.

Гораздо интереснее было понять — куда ушла вся боль? Она не давала ей покоя весь вечер, пока Аспид металась между сном и реальностью, а теперь вдруг затихла.

Не болело и лицо...она несмело коснулась обеих щек кончиками пальцев, почувствовав под ними омерзительную липкую субстанцию, которая покрывала почти все избитые участки. Опустив взгляд, Аспид заметила зеленоватые листки, что были приложены к каждому месту, где были совершены порезы ножом. На ключице, плече, на животе.

Наверное, это был какой-то чудодейственный способ для заживления ран, но сдернуть листки, чтобы выяснить это, она не решилась.

Боль больше не беспокоила ее. И это было главным.

Едва она успела прикрыться тёплой накидкой, как в убежище зашёл Линкольн, чья мощная фигура отблескнула темным силуэтом на стенах пещеры. Аспид вздрогнула. Если Линкольн выглядел пугающе опасным, то какими были другие земляне?

— Уже очнулась? — коротко поинтересовался он, снимая капюшон и стряхивая с себя капли воды. Похоже, что погода за стенами пещеры окончательно испортилась.

— Сколько я спала? — спросила она, хоть это и не имело никакого значения. Ей некуда было спешить, некуда было идти, так что время не играло никакой роли.

— Долго. — кратко ответил Линкольн, скидывая на пол охапку какой-то травы, среди которой ярко выделялись неизвестные для Аспид цветы. — Я забрал тебя днём, сейчас — ночь. Более точного времени я сказать не могу.

И это было логично, ведь у землян, как и у них, не было что-то вроде настенных часов, по которым можно было определить время в точности до минуты. Они научились понимать это по восходящему и уходящему солнцу, и это все, что у них было.

— Почему у меня...ничего не болит?

— Потому что я лечил тебя. — невозмутимо ответил Линкольн.

— Чем? — горький смешок вырвался из ее груди, и она кивнула на то, что прикрывало ее порезы. — Этими листьями?

Не то чтобы в заброшенном отсеке у них были какие-то лекарства, зачастую все болезни протекали сами по себе, без особого вмешательства. Но иногда отцу удавалось принести таблетки, обезболивающие, и иногда даже нужные антибиотики. И Аспид до сих пор слабо понимала, как обычная трава может излечивать раны?

Хотя, Джаспера они спасли именно так.

— Ты недооцениваешь природу. — нахмурив брови, пробурчал он с лёгким укором в голосе. — Мы используем отвары из нужных трав, превращаем ее в мазь и делаем из неё любые лекарства.

Аспид несмело покосилась на листки, укрывающие порезы на ее коже. Неужели именно они убрали ее боль?

Вдруг захотелось посмотреть на спину, пощупать ее, понять, что именно там происходит, но она побоялась даже подумать об этом.

Линкольн, однако, словно уловил ее мысли.

— Когда ты просыпалась, я поил тебя отваром, чтобы ты успокоилась и смогла нормально поспать. Под этими листками — заживляющая мазь. Ею же я покрыл твое лицо и твою спину. Если совместить несколько трав и растений, то можно увидеть поистине удивительный эффект. Она убирает боль практически полностью, и способствует быстрому заживлению ран.

— Ого... — это все, что Аспид могла произнести, не подозревая о том, что какие-то кустарники могут излечить глубокие раны.

— Твое лицо и порезы заживут быстро. Со спиной дела обстоят сложнее.

Аспид сморщила нос. Ей вовсе не хотелось думать о том, насколько глубоки были раны на ее спине.

Она все еще помнила тот день, когда первый шрам навсегда испещрил ее лицо своим узором. Тонкая линия на щеке, искривляющаяся каждый раз, когда Аспид улыбалась. Иногда она забывала о его существовании, но стоило ей увидеть себя в отражении отполированного металла, который служил для всех зеркалом, как воспоминания тут же возвращались к ней.

И она пугалась именно их. Шрамы не уродовали ее красоту, вовсе нет, но глядя на них она вспоминала тех, кто оставил их ей.

— Там все настолько плохо?

Все же решилась спросить она, хоть и знала, каким будет ответ. Если бы не Линкольн, боль от ран удушила ее.

— Они оставили глубокие раны, на заживление которых уйдет много времени. Однако, боль не будет беспокоить тебя, если вовремя накладывать мазь.

Аспид замолчала. Говорить о ранах, которые вскоре превратятся в такие же уродливые шрамы, вовсе не хотелось. Она посмотрела на Линкольна — дикаря, как раньше она думала, — который вытащил ее из лап смерти и теперь возился с ней как с малым дитем. Как странно устроен мир. Тот, кто был для неё всего лишь человеком из леса, дикарем, землянином, в один миг стал спасителем.

— Зачем ты это делаешь?

Из уст Аспид прозвучал ещё один вопрос, который интересовал ее не меньше, чем собственное положение.

Линкольн ответил не сразу, словно задумался, грубыми, мозолистыми пальцами отделяя стебель от стебля.

— Ты важна для Октавии. — он не поднимал свой взгляд, когда произносил эти слова.

— Нет. — отрицательно покачала головой Аспид. — С самого начала. С самой первой нашей встречи в лесу, ты ведь предупредил меня об опасности.

Мысли об этом не давали ей покоя.

Если в Октавии он нашел любовный интерес, ток кем была для него Аспид? И почему именно она?

Он выслеживал ее с первого дня их встречи, казалось, знал о каждом ее шаге. Эти непонятные рисунки, таинственное молчание, слова на неизвестном ей языке, смысл которых она не могла разгадать. Но при всем...это не было похоже на одержимость. Здесь было нечто другое.

От чего Линкольн каждый раз ускользал.

— Мне нужно сменить повязки. — нахмурившись, Линкольн поднялся и подошел к небольшому углублению в пещере, где стояли все его баночки.

Аспид тяжело вздохнула, понимая, что заданная тема для разговора не уйдет дальше обычного, и все секреты землянина так и останутся запертыми в сундуке.

— Все равно я не смогу это сделать сама. Валяй.

Линкольн вернулся к ней с миской в руке. Поставил ее на камень рядом с ложем из шкур, и присел на корточки у спины Аспид, замерев на мгновение — видимо, в очередной раз оценивая масштаб повреждений. Потом его пальцы осторожно коснулись края накидки, которую Аспид так отчаянно прижимала к груди, и отвел ткань в сторону, чтобы та не задевала раны.

— Спасибо, что помог. — на одном выдохе произнесла она, потупив лицо в накидку из шкуры животного. — Они бы убили меня.

Линкольн промолчал, прикладывая пальцы, обрамленные в мазь, к израненным участкам спины, стараясь не причинить лишней боли.

— За что они тебя? — спросил он наконец.

Аспид сглотнула застрявший в горле ком. Вспоминать обо всем совсем не хотелось, но то, что она сделала, уже никогда не выкинуть из памяти.

— Я убила Уэллса. Бросила умирать ту девушку. Вот и последствия моих действий.

— Даже среди землян нет таких озверевших подростков. — произнес он задумчиво. — Их всех учат дисциплине с самого детства.

Аспид безрадостно хмыкнула.

— Они все кажутся милыми на первый взгляд...

— В этом виновата анархия. — перебил ее Линкольн назидательным тоном. — Вы думаете, что на космическом корабле с вами слишком жестоко обращались, но только ужесточенные правила могут сдержать человека.

Аспид хотела повернуть голову, чтобы взглянуть на него, но шея вдруг замкнулась, и она оставила эту попытку.

— Правила создают такие же люди. — возразила она. — Мы ничем не отличаемся друг от друга.

— И люди тоже могут ошибаться. — согласился Линкольн неожиданно легко. Его пальцы скользнули ниже, к пояснице, куда Лорейн нанесла самый ожесточенный удар. И хоть действия мазей притупляли практически всю боль, она закусила губу, поскольку даже легкие прикосновения пальцев были неприятны. — Но ты сама видишь, к чему приводит ощущение вседозволенности и безнаказанности.

— Разве у вас не так?

Линкольн помедлил с ответом. Он закончил обрабатывать один участок и потянулся к миске за новой порцией мази.

— Если бы у нас все было так, то человечество бы умерло в первые несколько лет после взрыва. Но они сумели создать то, что помогло им всем выжить. И помогает до сих пор. Это правила.

Аспид прикрыла глаза. Огонь от костра рисовал на внутренней стороне век теплые узоры.

— А нападение на нас тоже входит в ваши правила? — спросила она без какой-либо агрессии.

— Вы вторглись на их территорию, а ваши сигнальные огни в ту ночь уничтожили их деревню. У них не осталось выбора.

— Почему ты всегда говоришь так, будто не относишься к их числу? — не выдержав, Аспид все же повернула голову в его сторону, желая увидеть его глаза, хоть какую-то реакцию его лица, которая позволила бы разгадать загадку по имени Линкольн. — Почему ты один?

Взгляд Линкольна недобро потемнел. Она уловила, как желваки на его челюсти перешли в действие, а губы сжались в тонкую полоску. Очевидно, что она вновь затронула то, о чем не должна была спрашивать.

— В свое время я тоже наткнулся не на тех людей.

— Ясно. — выдохнула она, не решаясь спрашивать дальше.

— Ты призналась своим людям в том, что сделала?

Аспид отвела взгляд. В его вопросе проскользнул намек на убийство Уэллса, и смотреть в глаза, когда говоришь о таком, было просто невыносимо. Аспид корила себя за это каждую минуту своей жизни.

— Да. Меня должны были убить, но я сбежала, как последняя трусиха.

Аспид ждала осуждения с его стороны, но оно не поступило ни раньше, ни сейчас.

— Ты можешь остаться здесь.

"Что?"

Едва не вырвалось из уст Аспид, когда она услышала слова Линкольна. Он позволяет ей остаться?

Вера во что-либо погасла ровно в ту минуту, когда эти мрази поймали ее и вымещали на ней все их грязные желания и фантазии, которые не могли воплотиться в реальность ни на Ковчеге, ни в лагере. И если желание Лорейн отомстить она понимала, то почему эти подонки издевались над ней

Потому что это приносило им удовольствие.

— Спасибо. — вновь благодарит его Аспид. — Я останусь ненадолго. Затем двинусь дальше.

Линкольн тихо хмыкнул, наложил на спину последние листья, пропитанные мазью, и отошел к костру, усевшись напротив Аспид. В его темных глазах отражались языки пламени, и на миг Аспид показалось, что она видит в них вопрос, который он не сразу решился задать.

— Назад в лагерь? — наконец, спросил он, понимая, что насколько бы храброй не была эта девушка, она не сможет выживать в лесу в одиночку. И в конечном итоге, вернуться назад, домой, если его можно было считать таковым, ее единственный выход.

— Нет. — Аспид покачала головой. — В лагерь я больше не вернусь.

После этих слов внутри что-то щелкнуло. То ли было сердце, окончательно разбивающееся на мелкие детали?

— Тебе стоит быть осторожнее. Некоторые кланы настроены более враждебно, чем наш. Ты можешь нарваться на них.

Аспид смотрела на огонь, на то, как языки пламени лижут почерневшие поленья, как искры взметают вверх и гаснут, не долетая до каменного свода. Красиво и одновременно с этим безжалостно. Как и все в этом мире.

— У меня нет выбора. Если я останусь, рано или поздно меня найдёт Лорейн или другие, кто тоже хочет моей смерти.

Последовала тишина Треск костра заполнял ее, и где-то далеко, за стенами пещеры, шумел дождь — монотонный и убаюкивающий.

Она закрыла глаза, но не смогла избежать того, что неумолимо надвигалось на ее разум.

Аспид все еще чувствовала их руки.

Грубые пальцы, сжимающие ее запястья так, словно хотели переломать все кости, пережевать и обглодать каждую из них, а затем выплюнуть с противно-кашляющим смехом. Она все еще чувствовала чужой смрад дыхания на своих щеках, как металл пряжки врезается в спину снова и снова, а они стояли и смотрели.

Она слышала их голоса.

"Не такое уж оно и красивое".

"Шрамом больше, шрамом меньше".

"Развлечемся с тобой?".

"Моли, сука".

Даже если боль не чувствовалась, все это было внутри. Оно никуда не ушло и уже никогда не уйдет.

Аспид открыла глаза и посмотрела на свои слабые, подрагиваюющие руки.Те самые, что когда-то метали ножи без промаха, рассекали воздух в очередном ударе, от которого противник падал на землю. Они держали холодную сталь и Аспид никогда не сомневалась, что ее руки наведут оружие прямо в цель. Но теперь они безвольно лежали на коленях, с обломанными ногтями и ссадинами на пальцах.

Это были руки человека, которого сломали.

Она сжала пальцы в кулак, медленно, с усилием, превозмогая боль, которая, казалось, сковала все ее тело, не позволяя двинуться.

Посмотри на себя.

Она заставила себя это сделать. Опустила глаза, проходясь взглядом по шрамам — старым и новым, по синякам, расползшимся по телу лиловыми пятнами, по листьям, которые прикрывали каждый порез, нанесенный ублюдком. Она вновь вспомнила о том, как она лежала в грязи, голая, окровавленная, а затем она молила о пощаде. Она сдалась и позволила им увидеть свои слезы.

"Но ведь ты сдалась, чтобы выжить".

Пронесся голос отца в ее голове. Так некстати, но она ведь даже не думала о нем все это время. Что с ним сделают после того, как канцлер узнал обо всем? Прошерстили ли они заброшенный отсек вдоль и поперек, нашли ли отца или его уничтожили так же, как и Шамуэя? Ведь он был всего лишь пешкой в игре.

Где же ты, отец?

Остался лишь его голос.

"Ты сдалась, чтобы они не убили тебя. Ты сдалась, чтобы дождаться момента. И он пришел. Они хотели тебя убить, сломать, растоптать, но ты осталась. Ты все еще жива".

Вместе с голосом отца пришло и нечто другое — сила. Та самая, что когда-то позволяла выживать в заброшенном отсеке, драться с теми, кто был сильнее и не ждать помощи ни от кого.

Аспид позволила себе привязаться к людям, довериться им, поверить, что можно стать частью чего-то большего, и это убило ее.

Ей нужно было вернуть другую частицу себя. Настоящую, какой она была все эти годы. Той, кого выковал из нее отец долгими годами тренировок в заброшенном отсеке. Той, кто не подпускал к себе никого ближе чем на метр и держался от всех в стороне. Той, которая умела ждать, наблюдать и наносить удар, когда противник меньше всего этого ждет.

Ей нужно стать той несокрушимой сталью.

И кровь ее больше не прольется против ее воли, так же как душа ее не будет ранена. Тело ее будет сильно, как и прежде, а разум будет чист и ясен. Она отомстит всем, кто однажды решился посягнуть на ее жизнь.

Больше никто не сделает ей больно. Теперь настал ее черёд сеять хаос вокруг.

— Линкольн... — на этот раз ее голос прозвучал ровно, без малейшей дрожи. — Сколько времени понадобится для заживления спины?

Уже в тот момент Аспид знала, чем закончится сегодняшняя ночь. Она найдёт их во что бы то ни стало, и покарает так же, как они карали ее.

— Немного, — ответил он. Те травы, из которых приготовлена мазь, хорошо справляются с регенерацией. Но тебе нужен полный покой.

— Хорошо.

Но она знала, что ни о каком покое не может идти и речи. Пусть ее спину раздирает боль, пусть она будет изъедать ее изнутри и не давать ей покоя.... она все равно сделает то, что должна была.

Она найдет их.

Кайла — с его похотливыми руками и самодовольной улыбкой. Дина — с ледяным взглядом и ножом в руках. Рэя — с его методичной жестокостью, с какой он наносил удары ремнем.

И Лорейн.

Лорейн она оставит напоследок.

— Я оставлю тебя. — Линкольн поднялся, оттряхивая колени от невидимой грязи. — Мне нужно ещё раз обойти лес, чтобы найти недостающие запасы. А тебе нужно отдохнуть.

— Мне бы...одеться. — пробормотала Аспид, понимая, что находиться в пещере голой ей попросту больше некомфортно.

Линкольн кивнул в сторону костра, где на воткнутых в землю палках сушились вещи, если их можно было назвать именно так.

— Они высохли, так что можешь оставить их себе. Если не брезгуешь одеться в наши лохмотья.

Аспид проследила за его взглядом, осмотрев грубую, рваную по краям, пропахшую дымом и лесом ткань.

— Не брезгую.

Линкольн уже направился к выходу, когда тихий, вкрадчивый голос Аспид заставил его обернуться.

— Линкольн.

Он встал в проеме, и свет костра рисовал его мощный силуэт на фоне ночной тьмы.

— Если они все ещё в лесу — найди их.

Линкольн кивнул. Даже не стал спрашивать, зачем и почему — он и так знал, к чему стоит готовиться.

Они сделали ее слабой, убили ту Аспид, что верила людям.

Но из пепла всегда восстает нечто более сильное.  

***

В лесу.

Беллами шел первым, сжимая в руке ту винтовку, их которой он учил стрелять Аспид в том заброшенном бункере. За ним шли все остальные, исключая Николаса — тот показывал дорогу.

— Долго еще? — спросила Октавия, обгоняя Кларк и Финна.

— Недалеко. — сбивчивым шепотом ответил Ник, пытаясь воспроизвести в памяти картину того места, где он видел их в последний раз. — Кажется, это та поляна.

Беллами кратко кивнул и двинулся вперед, остальные последовали за ним. Ветки деревьев расступились, открывая поляну, и они действительно увидели небольшую группу людей, собравшихся возле костра.

При виде вышедших людей никто не дернулся, только Лорейн подняла голову, и на ее лице появилась кривая ухмылка.

— У нас что, какое-то собрание? — насмешливо произнесла Лорейн, хоть и напряглась всем телом. Она была права — этот ублюдок Николас сбежал и доложил обо всем Кларк. Что ж, за это время они успели подготовиться, чтобы скормить ту ложь, в которую все должны будут поверить. В конце концов, их было больше, а Ник всего один. И его правда была не верной.

— Где Аспид? Что вы с ней сделали? — Николас не выдержал. Он выскочил из-за спины Беллами, и его лицо исказилось от гнева. Он закричал, оглядываясь по сторонам и понимая, что Аспид нигде нет. — Вы убили ее?

— Ник, успокойся. — Финн шагнул вперед и положил руку на его плечо, тем самым останавливая Ника, который уже направлялся к Лорейн.

— Где Аспид? — повторил вопрос Ника Беллами, оглядывая компанию и замечая, что нога одного из них, самого крупного, была перевязана и окрашена в красный.

Кайл откусил кусок подгоревшего мяса, прожевал, не торопясь, и только потом обратил свое внимание на них.

— Какая Аспид? — лениво протянул он, облизывая пальцы. — Эта та психопатка, которую ты чуть не убил?

— Она не... — сквозь стиснутые зубы зарычал Беллами, дернувшись вперед, но Кларк опередила его, заслонив своей спиной насколько это вообще было возможно.

— Ник рассказал мне обо всем. И вы либо признайтесь во всем прямо сейчас, либо я предприму меры.

Лорейн усмехнулась, ни секунды не сомневаясь в том, что их план, приведенный в действия, должен был сыграть им на руку.

— И о чем тебе рассказал Ник? — встрял в разговор Рэй, приподнявшись, опираясь на локоть. — Послушай, Гриффин, мы — охотились. Вот тебе несколько кроликов, одна белка и один маленький олененок, черт возьми!

Он действительно схватил одну из тушек кролика и с силой швырнул под ноги Кларк, от чего та невольно отшатнулась.

Кажется, придраться было не к чему. Возможно, Ник ошибся.

— А перед тем как поохотиться вы пытали Аспид, да? Чертовы ублюдки, где она?

Но Октавия не собиралась верить ни единому их слову. Она вынырнула вперед, сжимая кулаки так, что костяшки пальцев побледнели.

— Мы не видели никакую Аспид! — зло прорычал Кайл., с такой злобой, что даже Дин замер. Черт, а играет он довольно правдоподобно. — На кой черт она сдалась нам, когда людям в лагере нечего есть? Мы пошли на охоту и взяли с собой этого придурка, чтобы он вывел нас из леса.

Он ткнул в сторону покрасневшего от злости Ника.

— А потом на нас напал дикарь. — подтвердил общую легенду Рэй, указав на раненную ногу. — Мы чудом от него свалили, а этот белобрысый ускакал от нас раньше.

Финн задумчиво перевел взгляд с одного на другого парня, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, которая распознала бы их ложь, но лица их были непроницаемы.

— По-вашему, он все придумал? — склонившись над ухом Кларк, прошептал Финн.

— Я ничего не выдумывал. — огрызнулся Ник и вновь рванул вперед, из-за чего Коллинзу опять пришлось удерживать его на месте. — Они поймали Аспид и издевались над ней!

Лорейн тяжело вздохнула, театрально закатывая глаза к небу.

— Я, конечно, хочу прикончить эту сучку, но есть я хочу сильнее. — произнесла она лениво, растягивая каждое слово. — Кстати, а Ник не рассказывал вам, что на ковчеге у него обнаружили шизофрению? Он случайно проболтался нам, когда мы искали добычу.

Кларк тут же вопросительно и недоуменно посмотрела на Ника, лицо которого из красного цвета медленно превращалось в мертвенно-бледное.

Он действительно рассказывал им об этом, когда они бродили по лесу в поисках Аспид. Но вовсе не по своей воле, вести диалог его попросту заставляли. Но он...ничего не выдумывал, и это не могла быть очередная игра его сознания. Николас помнил каждый час, когда находился вместе с ними, и уж тем более отчетливо помнил то, как они измывались над Аспид.

— Это не имеет... никакого значения. Я ничего не выдумал.

Лорейн закатила глаза.

— Знаете что, хватит делать из нас идиотов. Мы решили пойти на охоту, потому что припасы в лагере практически на нуле. Я взяла с собой парней, потому что они умеют охотиться, а Николаса взяла потому, что он умеет ориентироваться в лесу. Когда мы выслеживали олененка, на нас напал дикарь, мы смогли убежать. Рэй не может идти из-за ноги, поэтому мы остановились тут. Мне не нужна ваша Аспид и я бы точно не стала гнаться за ней по всему лесу. А то что рассказал вам Николас...ну, видимо, проблемы с головой настигли его в самый неподходящий момент.

— Они же врут, Кларк. — Ник пробормотал это почти беззвучно, но так отчаянно, что едва не зарыдал от бессилия. — Разве ты не видишь?

Лорейн, тем временем, вцепилась взглядом, полным ненависти, в фигуру дрожащего Ника и процедила сквозь зубы.

— Так и знала, что не нужно было брать его с собой. Только проблемы нам принёс.

Кларк отступила от всех, скрестив руки на груди и сосредоточенно перебирая варианты, взвешивая все за и против. Риск оступиться и сделать что-то не так был слишком велик. С одной чаши весов находилась Лорейн, у которой были мотивы для того, чтобы выследить Аспид и убить ее, тем самым отомстив за то, что та оставила ее на растерзание землянам. С другой стороны находился Ник, в чьи слова хотелось верить, но...он никогда не рассказывал Кларк о своей болезни, а она считала шизофрению именно таковой. И хоть она была мало наслышана о том, что испытывает человек, страдающий этим заболеванием, но ему вполне могло почудиться что-то другое.

В тот момент, когда Октавия открыла рот, собираясь выкинуть очередную колкую фразу, Кларк вмешалась в диалог.

— Ты же Рэй, да? — обратилась она к тому парню, что сидел у костра, привалившись спиной к парню и держась за раненную ногу. — Мы поможем тебе добраться до лагеря. Остальные пойдут за нами, уже темнеет и оставаться в лесу нельзя.

Рэй тут же переглянулся с Дином, и тот едва заметно покачал головой, однако, вместо них ответил Кайл.

— Неа. Когда мы выслеживали олененка, то увидели самку. Она успела убежать, но, думаю, осталась где-то рядом. Если мы убьем ее, этого хватит для всего лагеря.

— Ладно. — скорее, вынужденно согласилась Кларк под удивленные взгляды тех, кто стоял за ее спиной. — Но Рэй все равно пойдет с нами. Идёт?

— Идет. — пробубнил тот рассерженно, кинув быстрый, неоднозначный взгляд на своих товарищей.

Кларк тем временем развернулась и отошла к своей группе, взмахом руки показывая, что им следует отойти подальше от любопытных глаз и ушей.

— И мы что, оставим это вот так? — тут же рассерженно зашипела Октавия. — Очевидно, что они что-то скрывают, а охота — всего лишь прикрытие.

— Я тоже думаю, что здесь все нечисто. — тихо произнес Финн.

— Я на врал вам! Клянусь! — громким шепотом затараторил Николас. — Да, у меня на самом деле шизофрения, но приступы случаются крайне редко, и я все время принимал лекарства на Ковчеге. Прошу, поверьте мне!

Кларк тяжело вздохнула, глядя на расстроенного и отчаявшегося Николаса. Он был хорошим парнем и вряд ли бы стал врать о таких вещах.

— Я верю тебе, Ник.

— Что, если они уже убили ее? — вдруг раздался тихий голос Беллами. Когда Кларк посмотрела на него, у нее перехватило дыхание от того, сколько боли было в его глазах. — И не было никакого землянина, это Аспид пыталась отбиться от них. Что, если...

— Белл! — Октавия шагнула к нему и схватила его за руку, крепко сжимая его ладонь своей. — Даже не думай об этом. Мы найдём ее.

— Мы поступим так.

Вклинилась в разговор Кларк, понимая, что с каждой минутой их время уходит. — Я и Ник отведем Рэя обратно в лагерь, а вы спрячетесь где-то неподалёку и проследите за ними. Тогда все будет ясно.

— Нет. — тут же покачал головой Ник. —Я должен остаться.

— Пойду я. — вмешался Финн, передавая оружие в руки Октавии. — Если вы почуете неладное, то лучше сразу стрелять. С этими парнями не так легко будет справиться.

— Мы спрячемся за деревьями и будем наблюдать за ними. Если они не пойдут на охоту, значит, они нам соврали. И Аспид действительно у них. — закончила всеобщий план Октавия и все согласно кивнули.

Осталось только подождать.

***

Огонь в очаге давно превратился в тлеющие угли, и пещера погрузилась в полумрак, где только слабые отблески играли на стенах, рождая причудливые тени. Аспид сидела, привалившись спиной к стене, чувствуя, как ткань, которую она с трудом натянула на себя, противно въедается в спину. И хоть она уже не чувствовала той острой, раздирающей агонии, которая преследовала ее в тот момент, когда удары по ее спине сыпались один за другим, ощущение все равно было не из приятных.

Теплая одежда, хоть и состоящая из одних лохмотьев, крепко сшитых между собой, согревала ее тело, позволяя невидимой силе небольшими приливами окутывать ее тело, сердце, ее душу и разум.

Но стоило ей задуматься, как очертания тех лиц, которые избивали ее, вновь предстали перед глазами. Аспид распахнула их. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось. Она провела рукой по лицу и пальцы коснулись той липкой мази, которую нанес Линкольн На миг ей показалось, что это не мазь вовсе, а кровь, та самая, что текла из ее ран, смешиваясь с грязью, когда Аспид лежала на земле.

Аспид подняла руки перед собой. В тусклом свете почти погасших углей они показались ей чужими, обагренными кровью — но это было правильным. Они будут обагрены. Совсем скоро.

Больше никто не сделает ей больно.

Она повторяет это как мантру, как заклинание, как молитву той темной сущности, что просыпалась в ней сейчас и с каждой секундой была готова вырваться из нее, из самого потаенного уголка ее души. Та сущность была готова разверзнуть ад на небесах, разодрать каждого, кто встанет у нее на пути и подмять по себя, наслаждаясь адскими криками тех, кого она затащит в свое чистилище.

Аспид хочет верить, что ей хватит ненависти.

В конце концов, отец воспитывал ее воином.

Отец воспитывал ее убийцей, насыщал беспощадностью, натягивал канаты инстинктов и уничтожал ту малую веру в лучшее, что в ней тлела искрой.

Отец учил ее ненавидеть.

Аспид теперь разгорается ненавистью — той самой, выученной, под кожу змеей запущенной — к всему тому, что унаследовала от своего отца. И корни начинают прорастать так глубоко, что ни выжечь, — только вырвать, выворачивать вместе с сухожилиями через сломанные кости.

Пусть лучше ее боятся и презирают. Пусть лучше называют безумной, психопаткой, да как угодно, но только не слабой.

Аспид хочет верить, что ей хватит ненависти. Хочет верить, что кроме этого она не почувствует больше ничего. Она бы предпочла вырвать свое сердце и бросить его на землю, чтобы в нужный момент не отступиться.

И она верила, что не отступиться.

Линкольн возвращается в пещеру бесшумно, но Аспид уже ждала его, прямо у догорающего костра, с выпрямленной спиной, невзирая на всю боль. И когда он заходит, ее взгляд поднимается на него, а Линкольн замирает.

Что-то изменилось.

Словно той Аспид, которую он видел еще некоторое время назад, здесь больше не существовало.

Линкольн замешкался, вглядываясь в нее. Она была одета в его одежду и те грубые лохмотья, пропитанные дымом и запахом крови, удивительно шли ей к лицу.

"Ее звали Аспид..." вдруг пронеслось у него в голове женским шепотом, таким далеким, но все еще родным Он посмотрел на ее темные волосы, рассыпавшиеся по плечам, на эту кривую улыбку, и глаза, горящие опасным огнем.

Она и вправду была чертовски похожа на...

Мысль тут же оборвалась. Линкольн сжал челюсти, прогоняя видение. Нет. Она не должна узнать об этом, по крайней мере, не сейчас.

— Они все еще в лесу. — оповестил ее он, шагая ближе к костру, но останавливаясь на расстоянии, словно боясь подойти ближе к ней. — Ушли недалеко от того места и разожгли костер.

— Они ждут меня. — твердо произнесла она.

Еще не знала, как будет добираться до них, ведь дорогу от того места до пещеры она не могла запомнить, находилась не в сознании, но это было неважно. Ведь то место она запомнила навсегда.

— Одного из них я серьезно ранил, и не уверен, что он был среди них.

— Мне нужно оружие.

Линкольн лишь кивнул. Он знал, что последует дальше. Знал по тому, как изменился ее взгляд, как выпрямились плечи, как пальцы сжались в кулак.

Он знал, что она намеревается их убить. И он не станет ее останавливать, зная, что если бы кто-то поступил так с тем, кого он любил, то Линкольн не остановился бы ни перед чем.

Он протягивает руку туда, где в тени стены лежало оружие — тот самый тесак, с которым Аспид когда-то мчалась в бой против землян, чтобы спасти своих друзей.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — тихо сказал он.

Аспид приняла тесак из его рук, ее пальцы сомкнулись на рукояти уже знакомого ей оружия — и на миг ей показалось, будто она стала частью его.

— Не сомневайся.

***

Ночь обнимала её, укрывала своей чернотой, делала невидимой. Аспид ступала осторожно, но уверенно, ведь теперь ее тело помнило, как красться, как замирать при каждом шорохе, как дышать беззвучно, даже когда каждый вздох отдаётся болью в израненной спине. Грубая ткань тёрлась о свежие раны при каждом движении, но на это было плевать. Аспид знала, что доберется до них, даже если придется ползти, впиваясь руками в грязную землю.

Где-то впереди, сквозь поредевшие деревья, забрезжил свет — оранжевый, тёплый, обманчиво уютный. Линкольн был прав — они разожгли костер и остались здесь на ночлег.

Но зачем?

Ответ был прост. Лорейн все еще хотела закончить то, что начала.

Аспид замерла за стволом широкого дуба, вглядываясь в лагерь, находя глазами лица тех, кого ненавидела больше всего.

Дождь перестал идти.

Аспид знала, что ей не удастся справиться с ними в открытом бою, как бы она того не хотела. Раны были свежи, и не позволят ей драться. Нужно было разворошить осиное гнездо хитростью, умом, посеять панику среди них, и когда они выбегут в страхе, она уже будет ждать их.

Аспид пробирается к ним тихо. На страже порядка находился Кайл, сидел у самого края поляны, прислонившись к дереву, и голова его свесилась на грудь. Из приоткрытого рта доносился тихий, мерзкий свист — он дрых, как последний идиот, уверенный, что опасность осталась где-то далеко.

Аспид смотрела на него, и в ней поднималось что-то древнее, хищное, то, что заставляло её предков выходить на охоту в темноте и убивать без звука. Именно так поступали с ними дикари. Что же, может, ее судьбой было предначертано стать одной из них?

Она не станет убивать его во сне, вовсе нет. Он должен видеть ее глаза перед смертью.

Аспид бесшумно скользнула вдоль деревьев, обходя лагерь по широкой дуге. В руках у неё были куски ткани, которые Линкольн дал ей перед уходом, — пропитанные смолой. Если их поджечь, то они загорятся, а если кинуть их в костер, то он станет сильнее.

Первая тряпка полетела в траву у самой границы поляны — там, где под деревом мирно сопел Кайл, и не вся трава намокла от проходящего дождя. Вспыхнуло не сразу — ткань зашипела, задымилась, и только потом тонкий язычок пламени лизнул край.

Вторая тряпка полетела чуть дальше.

И затем Аспид замерла, наблюдая.

Кайл закашлялся первым.

— Какого хрена?! — заорал он, вскакивая и отпрыгивая назад, и тем самым он разбудил остальных.

Дин вскочил, спросонья не соображая, что происходит. Он сделал шаг — и наступил прямо на горящую ткань. Пламя лизнуло штанину, и он заорал уже от боли, принялся хлопать по ноге, пытаясь сбить огонь.

— Твою мать! Горит!

— Черт! Кайл. ты должен был следить за костром! — проревела проснувшаяся Лорейн, которая тут же подскочила с места и уже искала то, что могло бы затушить языки пламени. Она не сразу сообразила, что костер тут вовсе не причем.

Именно в этот момент Аспид подошла к костру и сильным пинком разбросала горящие головешки. Искры взметнулись вверх фонтаном, огонь вспыхнул ярче, осветив поляну — и в этом свете они увидели её.

Тёмный силуэт на границе света и тьмы. Фигура в лохмотьях, с надвинутой на лицо маской— той самой, что когда-то принадлежала Линкольну. Она стояла неподвижно, и в руке её тускло поблёскивал тесак.

— Земляне! — тут же заорал Кайл. — Там земляне!

Он не узнал её. Никто не узнал. В этих лохмотьях, с этим капюшоном, скрывающим лицо, она была для них просто очередным дикарём, пришедшим убивать.

Кайл рванул вперёд. Дурак. Храбрый, самоуверенный дурак, который думал, что справится с одним землянином. Он бежал на неё, размахивая тем самым ножом, ее ножом, черт возьми, которым они изуродовали ее тело..

На его лице застыла звериная ухмылка — та самая, с которой он сжимал её щёки, с которой впечатывал её лицо в свой пах.

Аспид ждала.

Она стояла неподвижно, и в этом ожидании было что-то древнее, что-то от хищника, замершего перед броском. Она смотрела, как он приближается — и видела не его, а свои воспоминания. Его руки на своём теле. Его дыхание на своей щеке. Его голос: "Придётся объяснить ей, что если она вздумает брыкаться, будет только хуже".

Кайл был уже в двух шагах.

Кажется, он что-то пробормотал, но она уже не слышала ничего. Ярость, животная ярость, заполонила ее всю без остатка.

Она шагнула вперёд, навстречу Кайлу, и в глазах ее не было того страха, который был раньше. Тесак взметнулся в воздухе, и сталь вошла в плоть с мокрым, чавкающим звуком.

Лезвие прорезало горло Кайла от уха до уха — глубоко, до самых костей, до позвоночника. Кровь хлынула фонтаном, горячая, липкая, заливая его грудь, его лицо, его вытаращенные в неверии глаза.

Кайл захрипел. Звук вырывался из разорванной глотки вместе с пузырящейся кровью — страшный, булькающий, предсмертный. Его руки взметнулись к горлу, пытаясь зажать рану, но пальцы скользили по мокрому, не могли остановить то, что уже нельзя было остановить.

Он рухнул на колени. Потом навзничь — на спину, в грязь, в собственную кровь, которая растекалась по земле тёмной, горячей лужей. Его глаза всё ещё были открыты — в них застыло удивление, смешанное с ужасом. Он так и не понял, кто его убил.

Но это было не столь важно. Он был мертв. Больше он не причинит ей боли, не станет связывать ее, заламывая руки до такой степени, что все внутри дико и истошно ревело из-за невозможности остановить его.

Аспид перешагнула через ещё дёргающееся тело и двинулась дальше.

Дин метался по поляне, пытаясь выбраться из огненного кольца. Штанина его всё ещё дымилась, но паника гнала его вперёд. Он искал путь к отступлению, искал, где можно спрятаться, чтобы огонь не поджег его еще больше.

И он не заметил, как она оказалась у него за спиной.

Тень среди теней. Она видела его спину, его мечущуюся фигуру, и в ней поднималось что-то тёмное, липкое, похожее на удовольствие.

Дин. Тот самый, что с ножом в руках подходил к ней. Тот самый, что резал её кожу — неглубоко, играючи, наслаждаясь её страхом. Тот самый, что говорил: «Надо же, ты и тут изуродована».

Что ж. Теперь и он будет изуродован.

— Ищешь кого-то? — прошептала она у самого его уха, совсем как он, когда стоял за ее спиной.

Дин дёрнулся, разворачиваясь, но было уже поздно.

Лезвие тесака прошлось по его лицу, вертикально, так, что рассекло всю правую часть его лица. Дин коротко и удивленно выдохнул и уставился на неё. В его глазах мелькнуло узнавание.

— Ты... — прохрипел он, хватаясь за раненый участок лица, но тут же одергивая руку.

— Я, — ответила Аспид, глядя ему прямо в глаза. — Надо же, ты и тут изуродован.

— Сука... — с остервенелой злостью заорал Кайл и кинулся прямо на Аспид.

Тесак вошёл ему в бок — по самую рукоять, между рёбер, туда, где бьётся сердце, а затем она выдернула лезвие с таким же противным, хлюпающим звуком. Дин осел на землю, хватаясь за рану, пытаясь заткнуть её пальцами, но кровь хлестала между ними, горячая, неудержимая. Он смотрел на неё снизу вверх, и в его взгляде не было ненависти — только неверие. Только осознание того, что он умирает от руки той, кого они считали мёртвой.

Аспид смотрела, как он бьётся в агонии. Не долго. Несколько секунд — и тело затихло, уставившись в небо пустыми, остекленевшими глазами.

Двое.

Она обернулась, ища третьего. Рэя. Возможно, он притаился где-то здесь? Но нет, его нигде не было — только примятая трава и следы крови, ведущие в темноту.

Что ж, насчет одного Аспид сорвала. Если он ушел обратно в лагерь, то она вернется туда, но только затем, чтобы убить и его.

Он не должен жить. Только не он.

Осталась только одна.

Аспид нашла ее быстро, та стояла у самого края поляны, прижавшись спиной к дереву. Убежать куда-то она не смогла, кольцо огня сомкнулось вокруг них, и выход был только один — пройти сквозь пылающие языки. И если бы Лорейн была чуть смелее, она бы сделала это, ведь лучше остаться с ожогами по всему телу, чем умереть прямо сейчас.

Но страх делает с людьми необъяснимые вещи. Аспид убедилась в этом на собственной шкуре.

Лорейн смотрела на Аспид, еще не зная, что это была именно она, для испуганной Лорейн ее фигура, облаченная в лохмотья, означала лишь одно: до них добрались земляне.

Лорейн была сильна только тогда, когда за ее спиной стояли парни. Только когда численный перевес был на ее стороне, когда она могла прятаться за чужими спинами и отдавать приказы. Оставшись одна, без своей своры, она была просто испуганной девчонкой, загнанной в угол.

Такой же была и Аспид. Та старая Аспид, которая умерла в тот момент, когда на ее спину обрушивались неисчислимые удары.

— Лорейн... — произнесла она тихо, почти ласково, такой же голос был у Лорейн, и от него у Аспид кровь стыла в жилах. — Ты узнала меня?

Лорейн тут же сделала шаг в сторону, но наткнулась на тело. Нога соскользнула по чему-то мокрому, липкому, и она едва не упала, взмахнув руками. Кровь Кайла прилипла к ее ботинку.

В этот миг небо расколола ослепительная вспышка, молния ударила где-то совсем рядом, на мгновение превратив ночь в день, и в этой белой вспышке света, фигура в лохмотьях показалась Лорейн воплощением смерти. Ее смерти.

Гром грянул следом, сотрясая воздух, он был предвестником.

Дождя... или чего-то другого?

— Тебе понравилось издеваться надо мной? — продолжила Аспид, смело делая шаг вперед, зная ведь, что у Лорейн не хватит ни духа, ни смелости, чтобы напасть.

Она даже не поняла, почему дикарке известно ее имя, как не поняла и смысл последующей фразы.

— Понравилось смотреть, как меня раздевают? Понравилось избивать меня, оставлять на моей спине раны? Тебе понравилось, Лорейн?

Колени у Лорейн тут же предательски подкосились, и она с трудом удержалась на месте. Она внимательно вгляделась в маску, прикрывающую половину лица, а затем поняла.

— Это... — с ужасом выдохнула она... — Это ты, мать твою...

Она оттолкнулась от дерева, пятясь назад, но ноги не слушались, заплетались. Однако, осознание того, что это не был землянин, а была та Аспид, над которой еще днем она издевалась, придало Лорейн каплю сил.

— Тебя спас твой дружок-дикарь! — выкрикнула она, и в голосе её зазвенела истерика. — Ты с ними заодно! Ты предательница!

Аспид остановилась. Склонила голову набок — отзеркалила тот самый жест, который часто наблюдала у Лорейн. И как у нее, в нём не было ничего человеческого. Только холодное, изучающее любопытство.

— Я понимаю твои намерения, — произнесла Аспид. — Я ведь оставила тебя умирать. Но лучше бы ты убила меня сразу. Тогда бы я всё поняла.

Она сделала ещё шаг.

— Но вы... вы выбрали другой путь. — ее голос дрогнул впервые — всего на мгновение, но Лорейн уловила это. — Путь звериной жестокости.

— Тебя нужно было наказать! — выкрикнула Лорейн, пятясь назад и спотыкаясь о корни. В её голосе звенела та самая истерическая нотка, что бывает у загнанных в угол зверей. — Ты убийца! Не смей выставлять нас плохими людьми!

Аспид молчала.

— Я не оправдываю себя, — сказала она наконец. — Но теперь я вижу лишь один путь. Тот, который вы для меня создали.

Она подошла ближе. Теперь они стояли лицом к лицу — в шаге друг от друга. Аспид смотрела на Лорейн сверху вниз, и в глазах ее плескалась жгучая ненависть.

— Так вот, Лорейн, — произнесла она. — Ты хочешь вернуться в лагерь? Хочешь жить?

Лорейн замерла. Она узнала эту интонацию, эту фразу, которую, хоть и не слово в слово, но говорила Аспид. Минута форы.

— Что за идиотские вопросы ты задаёшь? — прошептала она, начиная трястись от страха и непонимания, что будет дальше.

— Вопрос простой. Только ответь.

Лорейн смотрела на неё, на этот тесак, на кровь, застывающую на лезвии, на тела своих друзей, распластанные в грязи. Жить. Она хотела жить. Так сильно, что тошнота подкатывала к горлу.

— Конечно, — выдохнула она. — Конечно, я хочу жить, дрянная ты сука!

Аспид улыбнулась.

— Тогда иди, — сказала она. — Я не стану тебя держать. Твои друзья уже заплатили за то, что сделали со мной.

Лорейн не поверила. Не могла поверить. Но жить хотелось сильнее страха.

Она развернулась и рванула в темноту.

И в этот миг огонь, который Аспид разожгла по краям поляны, вспыхнул ярче — ветер качнул пламя, и языки его лизнули воздух прямо за спиной Лорейн.

Аспид сделала два быстрых, точных шага — и тесак описал в воздухе короткую дугу. Лезвие полоснуло по голени Лорейн — глубоко, до кости, рассекая сухожилия.

Лорейн закричала. Крик вырвался из неё дикий, нечеловеческий, полный боли и неверия. Она рухнула на колени, схватившись за ногу, и кровь хлынула между пальцами горячим, липким потоком.

— Нет! — закричала она, пытаясь ползти, но вторая нога подкосилась под следующим ударом. Тесак рассёк и её — ровно, чисто, оставляя за собой развороченные мышцы и брызнувшую алую жижу.

Лорейн осела в грязь. Она лежала на животе, пытаясь ползти на руках, но ноги волочились за ней мёртвым грузом, оставляя в земле кровавые борозды.

Так когда-то ползла сама Аспид.

Небо разверзлось.

Дождь обрушился внезапно .Первые капли забарабанили по листьям, по земле, по телам, и с каждой секундой поток становился всё сильнее. Молния расколола небо, на миг осветив поляну белым, призрачным светом, и в этой вспышке Лорейн увидела над собой фигуру.

Аспид стояла над ней. Теперь ее маска была отодвинута на лоб, что позволило Лорейн разглядеть ее лицо.

Дождь смывал всё.

Он смывал оболочку той старой Аспид, которая позволила довериться людям, раствориться в них, забывая про то, насколько мир бывает жесток. Дождь обнажал ту Аспид, которая запоминала дорогу к чужим слабостям, чтобы ее собственные больше никогда не нашли ее.

— Что ж, Лорейн. — произнесла Аспид.

Голос её звучал тихо, почти невесомо, но каждое слово врезалось в Лорейн, как новый удар тесака.

Она обошла распростёртое тело и остановилась так, чтобы Лорейн видела её лицо. Чтобы она видела ее глаза перед своей смертью.

— Вы загнали меня как зверя, — Аспид усмехается под стать могильным камнями. Оскал окропляется невидимой кровью, и кажется, что на вот-вот польется рубиновым с ее десен — по губам, на подбородок, в ворот ее одеяния. Собственная злость вдруг кажется ей чудовищно неправильной, не на то направленной, истраченной зазря, как несколько миллионов, политых бензином и ради забавы подоженных.

Нет. Так было нужно. В этом был выход. Лишь в этом.

— А я, — продолжает Аспид, наклоняется ниже, позволяя дождю стекать по её лицу и падать на искажённое страхом лицо Лорейн. — Загрызла вас до смерти. Один — один, Лорейн.

Лезвие тесака вошло в грудь без звука, послышался только мокрый, чавкающий хруст плоти, разрываемой сталью. Аспид вела его ровно, без спешки, чувствуя, как лезвие разрезает ткани, как натыкается на рёбра и скользит между ними, как находит то самое место — где бьётся, трепещет, пытается выжить маленький, испуганный комок чужого сердца.

Она распорола его. На мелкие куски. На клочья. Так же, как распороли и ее сердце.

Лорейн выгнулась. Рот её открылся в беззвучном крике — воздух выходил со свистом, смешанный с кровью. Её пальцы вцепились в руку Аспид, пытаясь оттолкнуть, но сил уже не было. Только судороги, только предсмертная дрожь, только пустеющие глаза.

Аспид смотрела в них, пока они не остекленели.

Потом выдернула тесак.

Звук был омерзителен — мокрый, чавкающий, с хрустом ломающихся рёбер. Она даже не поморщилась.

Тело Лорейн забилось в последних конвульсиях и затихло. Дождь хлестал по нему, смешивая кровь с грязью, размывая границы между человеком и землёй.

Аспид стояла над ней, тяжело дыша. Тесак висел в опущенной руке, и с него стекала кровь — капля за каплей, смешиваясь с дождём, уходя в почву.

Она должна была остаться одна. Так и было задумано.

Краем глаза она уловила какое-то движение. Аспид тут же развернулась, вскидывая тесак, готовая к новой атаке, к новой смерти, поскольку думала, что за деревьями все же прятался раненный Рэй, но пальцы ее дрогнули, когда свет очередной молнии выхватил из темноты знакомые черты.

Тот светловолосый парень.

Он стоял, прижавшись спиной к дереву, и трясся так, что, казалось, кости его вот-вот рассыплются. Белый как полотно, с вытаращенными от ужаса глазами, он смотрел на неё — на окровавленный тесак в её руке, на тело Лорейн у её ног, на Кайла и Дина, распластанных в грязи.

Аспид узнала его. Который беззвучно прошептал ей: "Беги".

Она опустила тесак.

— Как тебя зовут? — спросила она и голос ее был хриплым.

Ник вздрогнул. Его губы шевелились, но звук не шёл. Только мелкая, неконтролируемая дрожь.

— Ник... Николас, — прошептал он наконец. Голос его звучал так тихо, что дождь почти заглушал его.

Аспид смотрела на него. На этого перепуганного мальчишку, которого притащили сюда силком, заставляя смотреть на то, как ее пытают.

— Уходи отсюда, Николас, — сказала она.

Ник не двинулся с места.

— Но... я... — начал он.

— Убирайся прочь, — оборвала его Аспид.

Ник резко закивал, подобно китайскому болванчику, и все же ринулся со своего места, убегая прочь.

Убивать его не было смысла. В конце концов, он был в их руках такой же жертвой, как и она.

Из-за деревьев выступила еще одна фигура, облаченная в такую же одежду, как и она. Фигура остановилась в паре шагов, окидывая взглядом поляну и оставшиеся на ней тела.

Аспид узнала Линкольна.

— Безумие обременяет. — тихо произнес он, но в его голосе не было должного осуждения.

Аспид повернулась к нему, дождь стекал по ее лицу, по волосам, по одежде, смешиваясь с кровью, которая брызнула на нее из тел погибших.

— Или делает тебя сильнее.

Ответила она.

Аспид пришлось стать такой. Без выбора, по предназначению — иного и быть не могло, с таким то отцом и теми событиями, которые повлекли за собой все это.

Аспид дошла быть устрашающей. Яростной. Чтобы все в ней говорило о злости и могуществе, о способности втоптать врагов в землю, раскрошить в пыль и прах.

Ей пришлось рвать саму себя на части, лезть выше, карабкаться, когда отказывают руки и ноги — всегда недостаточно. Чтобы ей больше не чудилась собственная слабость, что заставляет сорваться отсюда, сбежать, раствориться в шуме ветров так высоко, где не летают птицы.

Ей приходится искоренять слабость из себя, выжигать всеми возможными способами, игнорировать то, что разорвало бы ее на части.

Аспид приходится себя ломать.

 Она еще не знала, что там, в кустах, в нескольких десятках метров от поляны, сидят двое. Что они видели всё с самого начала. Что они не могли пошевелиться, не могли отвести взгляд, не могли поверить.

Беллами сидел на корточках, вцепившись пальцами в мокрую кору дерева так, что костяшки побелели. Рядом с ним, зажав рот ладонью, чтобы не закричать, замерла Октавия.

Они видели, как тень в лохмотьях убивала Кайла — одним движением, хладнокровно, профессионально. Видели, как она разделалась с Дином. Видели, как добивала Лорейн — не сразу, а после того, как поиграла с ней, как кошка с мышью.

И только когда фигура сдвинула маску на лоб, открывая лицо, когда молния осветила эти знакомые черты — только тогда они поняли.

— Не может быть... — прошептал Беллами.

Голос его прозвучал глухо, сдавленно, как у человека, которому только что выбили воздух из лёгких.

Он смотрел на неё. На Аспид. На ту самую девушку, которую они искали. Которую он обещал найти. Которая лежала в его руках, раненная, сломленная, нуждающаяся в защите.

Та Аспид исчезла.

Та, что стояла сейчас среди трёх трупов, с тесаком в руке, под проливным дождём, — была кем-то другим. Кем-то, кого он не знал. Кем-то, кто пугал его до дрожи в коленях.

Октавия молчала. Она только смотрела — и в её глазах застыло то же, что и у брата: неверие, смешанное с ужасом.

Аспид обернулась. На миг Беллами показалось, что она смотрит прямо на них, прямо сквозь листву, прямо в его душу.

Но она просто повернулась к Линкольну и пошла прочь, растворяясь в дожде, как призрак.

Оставив за собой только кровь и смерть.

И вопрос, на который у Беллами не было ответа:

Разве это была его Аспид?