- Молчи, просто молчи

6 октября, Брянск.

С вчерашнего вечера я ужасно чувствую себя. После концерта сразу вырубилась, как только сели в машину, а приехав в номер, я пошла под душ, и уснула прямо в воде. Слава Богу, Глеб заметил, что в ванне стало слишком тихо и стал стучать в дверь. Тогда я проснулась, когда мой нос находился почти в воде.

Всю ночь я не могла нормально спать, но пыталась не подавать виду. Глеб спал, как убитый, поэтому я могла беспалевно корчится от боли. Таблетки давно перестали помогать, но Глеб об этом не знает. И не нужно, а то он точно запретит мне давать концерты.

Через два дня столичный концерт в Москве, где я как раз и исполню совместную песню с Глебом. Прошу, лишь бы дотянуть до этого момента.

Через несколько часов начнётся концерт в Брянске, а я сижу как овощ на диване, пытаясь вспомнить, что такое USB-кабель. Марина весь день очень переживала за меня и постоянно держала за руку, напевая какие-то мотивы. Это успокаивало и буквально снимало боль на несколько минут. Но потом все начиналось с начала.

– Ты в конце концов скажешь, что случилось? – не выдержал Глеб, когда снова увидел моё скорчившееся лицо.

Он метнул взгляд на Марину, а потом на меня. Потом прошёлся взглядом по всему телу и снова взглянул на меня. Я поняла, что он имеет в виду.

– Всё в порядке, у меня просто болит живот. – сказала я, на что Марина вскинула брови. Мне почему-то кажется, что она понимает что именно у меня болит.

– Ты же сейчас врешь? – Глеб подошёл ближе. – Ты пьёшь таблетки? – он схватил меня за плечо, смотря со злостью.

Я тяжело вздохнула. Марина шокривано смотрела на Глеба. Видимо, она видит его впервые таким.

– Успокойся, это просто месячные. – сказала я и отвела взгляд. Ненавижу ему врать.

Он с подозрением отпустил мое плечо, но потом снова наклонился к уху.

– Если ты врешь, о концертах можешь забыть. – зло шикнул он утоптал на сцену, настраивать звук вместо меня.

– Да пиздец... – прохныкала я, закрывая лицо руками.

Черт, если у меня снова будет приступ, Глеб сразу все поймёт, и не видать мне наше выступление. Толк тогда от того, что я вообще живу и терплю боль? Ради Глеба и музыки. Всё.

– Что у тебя за недуг? – вдруг сказала Марина, видя моё плачевное состояние.

Я вопросительно взглянула на неё. Иногда кажется, что она видит людей на сквозь.

– Всё в порядке. – улыбнулась я, но по ногам снова стрельнула очередная волна невыносимой боли.

Такую я даже сдерживать не смогла, поэтому тихо застонала и согнулась пополам, хватаясь за ноги.

Марина сильно испугалась и приложила свои руки к месту, где болело больнее всего. Она снова начала напевать мелодию, но уже совсем иную. Буквально спустя пару секунд боль полностью прошла, а я вырубилась.

Следующее, что я увидела, открыв глаза, оказался потолок машины. Ещё несколько раз поморгав, я попыталась понять как я тут оказалась.

Повернув голову вбок, я увидела слишком серьёзное лицо Глеба. Нет, оно было очень злое. Приподнявшись, я хотела осмотреться где мы. Я что после бухача тут отлеживаюсь?

– Назад ляг. – строго сказал Глеб, на что я вся сжалась.

Глеб нечасто выглядит таким злым, поэтому этого состояния я до смерти боюсь. Чем я так провинилась, что у него такие злые глаза.

– Что-то случилось? – прошептала я, послушно ложась назад на подушку.

– Ты сейчас серьёзно? – ухмыльнувшись спросил Глеб. Я сдала ладони от страха. Черт, я безумно боюсь его. – Мать твою, я же предупреждал тебя, просил говорить о каждом недомогании. Что делаешь ты сейчас? Ты меня снова обманула, когда на кону стоит твоя чёртова жизнь. – постепенно его голос стал повышаться, а сам он двигался ближе ко мне.

Теперь я вспомнила, что случилось.

– Я... – я пыталась найти оправдания, но не могла связать и два слова из-за чувства страха.

– Молчи, просто молчи. – прошептал Глеб, закрывая лицо руками. Я опустила глаза, а на душе было очень паршиво. – Надеюсь, ты помнишь, что я сказал тебе вечером. Никаких концертов. Я ясно выразился? – он с высока посмотрел на меня и начал вылазить из машины.

– Но...

– Никаких но, за мной иди. – грозно сказал он, тихо добавляя. – Идиотка.

Я опустила голову и поплелась за ним, пытаясь понять, почему я не чувствую боли. Обычно от таких дней я отхожу долго.

Поднявшись на 9 этаж, Глеб открыл наш номер прикладным ключом и впустил меня внутрь первой.

– Глеб... – только я начала свою речь, он тут же скрылся за дверью ванны, громко хлопнув дверью.

Я схватилась за голову, пытаясь сдержать слезы. Как же я ненавижу врать ему. Как же стыдно, черт.

Спустя пару минут он вышел, не смотря на меня, в спальных шортах лёг в кровать.

– Глеб, пожалуйста, послушай меня...

– И что же ты мне хочешь сказать? Опять будешь врать? – он вскочил с постели. – Ты же знаешь, как я ненавижу ложь. – он на секунду замолчал, а потом добавил ядовитым голосом. – И тех, кто лжет.

На этих словах у меня из глаз полились слезы. Я отвернулась в другую сторону, пытаясь успокоить наступающую истерику. Резко встав, я хотела пойти в ванную, чтобы умыться. Меня тут же больно перехватили за руку и развернули назад.

– Куда собралась?

– От тебя подальше, я же тебе противна. – выплюнула я, отворачивая голову.

Я почувствовала, что сейчас разозлила Глеба не на шутку. Он сильнее сжал мою руку.

– Мне больно. – сквозь зубы процедила я.

Хватка все равно не ослабла, не смотря на мои слова.

– Что ты творишь?! – крикнула я, пытаясь вырвать руку.

– А что творишь ты?! – так же крикнул он, раслабляя свою хватку.

– Я пытаюсь исполнить мечту, перед тем, как сдохну!