1 глава

— Давай, пока, — сказала Молли, снимая с себя красную кепку с надписью «Sunshine».

Последние лучи солнца, уже почти скрывшегося за линией горизонта, окрасили небо в цвета пылающего персика и угасающего индиго. Кепка, пахнущая потом, пылью и сладким соком перезрелых фруктов, упала на груду пустых картонных коробок под прилавком. Девушка провела ладонью по влажному лбу, откинув со лба прядь темно-коричневых, почти шоколадных волос, выбившихся из небрежного пучка. Они слиплись от влажного морского воздуха и целого дня, проведенного на жаре.

Выходя из деревянного прилавка с фруктами под заход вечернего солнца, коричневолосая поправила свои волосы. Ее пальцы на автомате нащупали на затылке ослабевшую резинку. Она дернула за нее, и тяжелая волна волос рассыпалась по плечам и спине. Голову тут же пронзила знакомая, тупая боль — следствие тугой укладки, которую она не удосужилась сделать аккуратно с утра. Она просто собрала все, что мешало, в комок на макушке, лишь бы поспать лишние пятнадцать минут. Теперь, распустив, она встряхнула головой, чувствуя, как напряжение в корнях чуть ослабевает.

— Пока-пока, — сказала ей Чарли, девушка, которая ее часто подменяла.

Чарли, веселая блондинка с загорелыми веснушками, уже заступала на «пост». Она деловито пересчитывала купюры в старой металлической кассе.— Не умирай там слишком сильно, — бросила она Молли вслед, не глядя, и тут же переключилась на семью туристов, указывая на лоток с манго.Молли лишь махнула рукой в ответ, уже отворачиваясь. «Умирать» она собиралась совсем по-другому.

Молли Роу отправилась на ту самую вечеринку у Джейкоба Шеридана. Его дом находился подальше от моря, дабы не было слышно шума волн.

Она свернула с набережной, ярко освещенной фонарями и огнями аттракционов, вглубь спального района. Здесь дорожки становились уже, дома — крупнее и огороженнее, а шум прибоя действительно стихал, уступая место тишине, которую нарушал лишь далекий гул машин и крики цикад в кустах. Подошвы ее сине-розовых кроссовок «Адидас» мягко шуршали по мелкому песку, занесенному с пляжа даже сюда. Она не спешила. В розовой потертой толстовке с капюшоном было душно, но снимать ее не хотелось — под ней только простой черный топ. Черная мини-юбка едва прикрывала бедра, и прохладный вечерний ветерок щекотал кожу выше колен.

Она шла по песку к его дому в своей черной мини юбке, розовой толстовке и сине-розовых кроссовках адидас. Подойдя к его дому, она услышала громкие басы музыки.

Сначала это был просто низкий, пульсирующий гул, похожий на отдаленное землетрясение. Чем ближе она подходила, тем больше он нарастал, превращаясь в физическое давление на барабанные перепонки. Басы били в такт шагам, проникали сквозь землю. Музыка была современной, агрессивной, с наложенным автотюном и четким, механическим битом.

Дом Шеридана был не просто большим, а невероятно большим. С коричневыми ставнями и белым камнем.

Он возвышался за высоким белым забором, похожий на поместье из какого-то американского сериала. Двухэтажный, с колоннами у входа, широкой террасой и идеально подстриженным газоном, который сейчас вытаптывали десятки ног. Окна первого этажа светились ярко-желтым, сквозь них мелькали силуэты. Коричневые ставни на втором этаже были закрыты — видимо, родители либо отсутствовали, либо давно махнули на все рукой.

Были слышны звонкие голоса подростков, их смех. Был слышен запах пива, травки и электронных сигарет.

Запахи накрыли ее волной, как только она прошла через открытые кованые ворота. Сладковато-горький дым марихуаны смешивался с кисловатым ароматом разлитого пива и густыми, словно сахарная вата, парами от вейпов. Смех был громким, нарочитым, иногда переходящим в визг. Голоса перебивали друг друга, выкрикивали имена, подбадривали.— Пей до дна, слабак!— Эй, смотри, кто пришел!— Отвали, это мое!

— Ну что ж, пора наконец-то отдохнуть, Роу, — сказала она сама себе, заходя во двор и беря первую банку пива.

Она прошла мимо группы парней, что-то громко споривших о серфинге, не встретившись ни с чьим взглядом. Ее цель была ясна. На краю огромного, начищенного до блеска мангала, рядом с опрокинутым ведром со льдом, стояли картонные коробки с пивом. Лед уже растаял, превратившись в холодную воду, в которой плавали банки. Молли сунула руку внутрь. Холодная влажность приятно обожгла кожу. Она вытащила первую попавшуюся банку — какую-то местную, дешевую марку. Кольцо открывалки щелкнуло с резким, удовлетворяющим звуком. Пена тут же попыталась вырваться наружу. Она быстро поднесла банку к губам и сделала долгий, жадный глоток. Горьковатая прохлада ударила в горло, затем тепло разлилось по животу.

Она явно была не последней.

Банка была полной и тяжелой. В свете гирлянд, натянутых между деревьями, она увидела свое отражение в темном стекле огромной панорамной двери. Растрепанные волосы, пустой взгляд, капля пива на подбородке. Она стояла на пороге этого богатого, шумного, чужого мира — Молли Роу, семнадцать лет, с тупой болью в висках, сладким привкусом фруктов на языке и горьким пивом в руке. И это было только начало. Она прижала холодный алюминий ко лбу, закрыла глаза на секунду, а затем открыла их, чтобы раствориться в этом гуле, в этих запахах, в этой толпе. Чтобы на несколько часов перестать быть собой.

Спустя некоторое время свою подругу стала искать Райли.

— Где Молли?? — голос Райли, обычно мягкий и мелодичный, сейчас был пронизан ноткой паники. Она метнулась взглядом по заполненной гостями гостиной, но знакомое лицо подруги не попадалось. Её голубые глаза, широко раскрытые от беспокойства, выхватывали из полумрака лишь незнакомые ухмылки и силуэты.

— А нам откуда знать? — сквозь зубы усмехнулась Авани Грегг. Она устроилась, как кошка, на коленях у своего бойфренда, Энтони. Её густые черные кудри раскинулись по его джинсам, а сама она смотрела на Райли с ленивым, почти презрительным безразличием. Энтони, не отрываясь, затягивался своим айкосом, выпуская струйку пара, которая таяла в густом воздухе, пахнущем алкоголем и парфюмом.

Райли сжала губы. Стоять здесь и вести пустые разговоры было бессмысленно. «Надо найти Молли и свалить. Скорее». Мысль билась в висках настойчивым ритмом. Сегодня она должна ночевать у подруги — это был железный аргумент, который она приготовила для себя самой, чтобы не поддаться хаосу этой тусовки. Она резко развернулась, намереваясь пробиться сквозь толпу к лестнице или кухне, но путь ей преградила чья-то твердая рука.

Кажется, это был Джош Ричардс, мелькнуло в голове. Она видела его в лентах соцсетей, но вживую... Он был выше, нависал над ней, и его взгляд скользнул не по её встревоженным глазам, а ниже, задержавшись на вырезе её топа.

— Привет, красотка, — проговорил он, и в его голосе была та самоуверенная бархатистость, которая не спрашивала, а утверждала. Прежде чем она успела что-то вымолвить, его рука обвила её талию, а губы нашли её губы. Поцелуй был властным, требовательным, пахнущим чем-то крепким и мятной жвачкой. Райли, конечно же, ответила — сонно, почти на автомате, разум отставая от тела. Где она его знала? С вечеринки у Кейси? Или это был тот парень с пляжа? Путаница в голове делала её покорной.

Он оторвался, и она, пытаясь прогнать туман, неуверенно пробормотала: — Ам... Привет, Д-джош?

— Да, — он ухмыльнулся уголком рта, будто поймал на чём-то. Его взгляд просканировал её с ног до головы, оценивающе. Не выпуская её талии, он начал вести её, лавируя между гостями, прочь из главного зала, в сторону коридора с закрытыми дверьми. В какую-то комнату. Для чего — вопросов не было.

Мимо них, едва не задев плечом, прошла троица. Пэйтон Мурмайер, Брайс Холл и Джейден Хосслер. Пэйтон был напряжен, как струна, кулаки сжаты.

— Ну и где он, черт, — выругался Мурмайер, с силой швырнув раскрытой ладонью в стену. Звонкий удар заглушился грохотом музыки.

— Эй, чувак, потише. Стенке откуда это знать то? — флегматично усмехнулся Брайс Холл, поправляя цепочку на шее.

Мурмайер лишь бросил на него убийственный взгляд, полный такого раздражения, что слова были излишни. «Хватит. Достало» — кричало в этом взгляде.

Джейден Хосслер, в отличие от них, был спокоен. Он медленно обвел взглядом весь этот водоворот: вот Авани, которая теперь уже почти лежала на Энтони, заплетая его пальцы в свои черные локоны. В углу оркестр из бутылок и криков — там уже вовсю «бухали». В третьем углу, возле массивного книжного шкафа, стояли двое. Один, высокий и сутулый, что-то живо доказывал другому.

— Вот он! — коротко кивнул Хосслер, указав подбородком в ту сторону. Его палец даже не пошевелился — только острый, цепкий взгляд.

— Ну наконец-то, — сквозь зубы прошипел Мурмайер, и вся троица, как один слаженный механизм, двинулась сквозь толпу, оставляя за спиной Райли, которую Джош уже заводил в полутемную комнату, и Авани, беззвучно смеявшуюся чему-то на ухо своему парню.

Парни двинулись сквозь толпу, как ледоколы, разделяя пьяные тела и клубы дыма. Воздух у книжного шкафа был гуще и напряженнее, чем на танцполе.

— Там чтоли Роу?! — процедил Мурмайер, всматриваясь в знакомый силуэт девушки, которая покачивалась, будто под невидимым сквозняком.

— Походу, — присмотревшись, сказал Брайс, его легкомысленность на секунду сменилась оценивающим, холодным взглядом.

Они подошли вплотную. Картина была ясна и предсказуема до тошноты. Молли Роу,та самая «солевая девчонка», едва держалась на ногах. Её тонкая фигура, которую она обычно гордо несла на танцклассах, сейчас была слабой и угловатой. Волосы цвета молочного шоколада слиплись на висках, а огромные, как у испуганной совы, карие глаза с расширенными зрачками бессмысленно ловили блики светодиодных лент. Напротив нее, как скала, стоял Дилан Хартман. Трезвый, собранный, с каменным лицом. Он не пил и не курил — он был здесь по бизнесу, «впихивая всем этот гребаный товар».

— Я тебе сказал, либо 50 долларов, либо ты идешь на пнх, — отчетливо, без единой эмоции, произнес Хартман, глядя на эту «маленькую дурочку». В его голосе не было злобы, только усталое раздражение и холодный расчет.

Молли медленно моргнула, пытаясь заставить мозг переварить информацию. Музыка — тяжелый, монотонный бит — глушила мысли, ударяя в виски.

— Пнх? — переспросила она, и в её голосе была детская, наивная растерянность. Именно в этот момент тень от трех фигур упала на них. — Что это значит?

— Пошла нахуй, Роу, — усмехнулся Пэйтон, сделав шаг вперед и встав между ней и Диланом. — Вот что это значит.

Она медленно перевела на него взгляд. Злоба, мутная и беспомощная, вспыхнула в её огромных глазах, в которых отражались разноцветные огни. Казалось, она пытается его сжечь этим взглядом.

— Брат, мы тебя везде искали, — обратился Брайс к Хартману, игнорируя Молли. — Так, нам молли...

— Так! Сейчас моя очередь! — вдруг пронзительно крикнула Молли, слегка оттолкнув Брайса в грудь. Толчок был жалким, как у птенца, но в нём была истеричная сила отчаяния. Она уставилась на Холла.

Тот аж фыркнул, а Джейден Хосслер, стоявший чуть поодаль, выдавил из себя сухую, беззвучную усмешку:

— Тише, братан, не рыпайся. Видишь, солевым — без очереди.

— Закрой нахрен свой поганный рот, Хосслер! — она рявкнула, но тут же, словно выключившись, развернулась обратно к Дилану. Её пальцы вцепились в его рукав, судорожно сжимая ткань. Вся её злость мгновенно сменилась детским, молящим нытьем. — Дилан, ну пожалуйста, это последний раз! Я отдам! Честно!

Дилан смотрел на нее, и в его глазах мелькало что-то сложное. Он знал Молли с детства. Помнил смешную девчонку с косичками, которая бегала за ним по двору. Она была ему как сестра — та, о которой нужно заботиться. В отличие от ее сводного брата Хакера, которому всегда было плевать. Дилан крепче держал её за локоть, не давая съехать на пол. Но сейчас он чувствовал, что падает сам. В эту финансовую яму. Он не мог больше. Ему самому нужны деньги, а не бесконечные долги и слезы.

— Молли, я не могу. Я уже сказал, — его голос был тихим, но непреклонным. В нём звучала не злость, а тяжелая, безысходная усталость.

— Ну ты и тварь, — выдохнула она, и это прозвучало не как оскорбление, а как констатация самого страшного для неё факта: последняя опора рухнула.

Пэйтон, наблюдавший эту сцену, пришел в ярость. Не из-за Молли, а из-за задержки, из-за этой дурацкой, липкой драмы, которая мешала делу.

— Сколько с неё? — отрывисто спросил он, не сводя взгляда с Дилана.

— Пятьдесят.

Не говоря ни слова, Пэйтон достал из кармана пачку купюр, отсчитал нужное и сунул деньги Дилану в руку.

— На. Только съебись отсюда. С глаз долой.

Молли выхватила у Дилана маленький сверток. Её пальцы сомкнулись вокруг него с такой жадностью, с какой утопающий хватается за соломинку. В её глазах не было ни благодарности, ни стыда, только животное, всепоглощающее облегчение. Она даже не взглянула на них больше, развернулась и, пошатываясь, растворилась в толпе, унося с собой свою временную, купленную за пятьдесят долларов и последние крохи достоинства, передышку. Ей было абсолютно всё равно, что они о ней думают, какие сплетни ходят. Весь мир, все люди в нем делились на два типа: те, у кого есть то, что ей нужно, и все остальные. Белый шум в голове, бит в ушах и жгучее желание в венах — больше ничего не имело значения.

— Так, значит, нам молли, ксанакс и кокс, — проговорил Холл, перечисляя пункты списка как будто заказывал пиццу с двойной порцией сыра.

Дилан молча кивнул, расстегнул незаметную молнию на груди своей толстовки и из пришитого внутрь потайного кармана начал доставать аккуратные, туго упакованные свёртки. Его пальцы двигались быстро и точно, но взгляд, которым он скользнул по троице, выдавал неподдельное удивление.

— С вас 150, — произнёс он, передавая товар. Пауза. Он не удержался: — Зачем вам столько? Вы же обычно на лёгком катаетесь. Молли, максимум.

Ребята переглянулись. Между ними пробежала едва уловимая искра — неловкость, спрятанная под маской бравады.

— Ну как же? — нервно, с неестественной растяжкой усмехнулся Хосслер, избегая прямого взгляда.

— А зачем тебе деньги, Хартман? — парировал Мурмайер, хлопнув Дилана по плечу с такой фальшивой сердечностью, что от неё мурашки побежали по коже. — Лучше не задавай лишних вопросов. Понял?

Дилан замер на секунду, его взгляд стал острым и подозрительным. Он просканировал их лица, уловил ту самую искру. Потом его губы медленно растянулись в холодную, понимающую усмешку.

— Понял, — выплюнул он одно слово. Иногда в его бизнесе незнание было не просто благом, а гарантией здоровья.

Ребята отошли в сторону, к стене, увешанной чьими-то нелепыми фотографиями.

— Чуть не спалились, — прошипел Хосслер, вытирая ладонью сухие губы.

— Заткнись лучше, — отрезал Пэйтон, уже разворачиваясь и целясь взглядом через всю комнату.

— Идём.

Их следующей целью стал Джейкоб Шеридан, стоявший у барной стойки с видом человека, который уже пять минут назад мысленно отсюда свалил. Пэйтон подошёл сзади, с размаху обхватил его за плечи в дружеской, но слишком уж цепкой хватке.

— Ээй, привет!! — его голос звенел неправдоподобной, ядовитой радостью.

Джейкоб вздрогнул, обернулся и его лицо исказила гримаса чистого презрения. Их недавняя ссора, угрозы Мурмайера — всё это висело в воздухе между ними тяжёлой, невысказанной тучей.

— Не трогай меня, — сквозь зубы процедил Шеридан, пытаясь вывернуться.

— Брат, да не обижайся! Мы же просто хотели загладить свою вину! — Пэйтон не отпускал его. И в этот момент его рука, ловкая и невидимая для посторонних, юркнула в карман джинсов Джейкоба, оставив там весь только что купленный у Хартмана ассортимент. Мурмайер отпрянул, широко улыбаясь, обнажив острые клыки. — Всё чисто!

— Мурмайер, пошёл вон, — голос Джейкоба дрожал от злости и брезгливости.

— Ладно, ладно, чувак! Мир! — Пэйтон отступил, высоко подняв руки в знак капитуляции, и вернулся к своим.

— Всё? — спросил Брайс, затягиваясь вейпом.

— В кармане, — кивнул Мурмайер. — Дело за малым.

Они протиснулись в дальнюю комнату на втором этаже — какую-то каморку для хлама. Там, среди коробок, уже лежала их «заготовка»: несколько мощных петард, связанных вместе и обмотанных изолентой.

— Давайте, у кого жига? Поджигайте, — торопливо сказал Хосслер, прислушиваясь к грохоту музыки из-за стены.

Зажигалку достал Брайс. Он щёлкнул колесиком, и маленькое пламя осветило его сосредоточенное лицо. Он поднёс огонь к фитилю. Тот зашипел, заискрился и начал быстро сокращаться.

— Через сколько этот домишко взорвётся ко всем чертям? — спросил Брайс, отходя к двери.

— Фитиль длинный. Минут через пятнадцать, — ответил Хосслер, уже открывая дверь. — Нужно успеть всех вывести. И себя в первую очередь.

Мурмайер достал из носка второй, «грязный» телефон, купленный за наличные два месяца назад на заброшенной заправке. Его пальцы быстро пробежали по клавишам. Одно сообщение. Рассылка по всему списку контактов вечеринки, включая их собственные номера.

Готово.

Через секунду на трёх их основных телефонах, а затем, по цепной реакции, на десятках других в доме, раздались вибрации и звуки уведомлений. На экранах всплыло одно и то же, набранное заглавными буквами:

«СРОЧНО ВСЕМ ВАЛИТЬ. СКОРО БУДЕТ ВЗРЫВ. ДОМ ЗАМИНИРОВАН. НЕ ШУТКА.»

Они вышли в коридор. Эффект был мгновенным, как удар током. Гул веселья сменился нарастающим гудением тревоги. Сначала недоумение, потом панические взгляды на экраны, крики, давка к выходу. Толпа заволновалась и стала рассеиваться с дикой скоростью.

— Где Несса? — вдруг спросил Хосслер, вглядываясь в мельтешащие лица.

— Ой, что ты, ищешь свою возлюбленную? — хмыкнул Пэйтон, пробираясь к лестнице. — Сначала план, потом твои сопли.

— Ты уже реально достал, Мурмайер, — бросил Джейден, но его глаза уже сканировали пространство. И он нашёл. В углу почти опустевшей гостиной, на полу у дивана, валялись две фигуры. Несса Баррет, его девушка, обнимала полубессознательную Молли. Последняя, счастливая и отключённая, уткнулась лицом в подругу, довольная, как удав, проглотивший кролика.

— Чёрт, — выругался Хосслер, подбегая к ним. — Несса, вставай, пошли! Быстро!

Брюнетка подняла на него глаза — огромные, обиженные, подёрнутые дымкой лёгкого опьянения.

— Не пойду! — капризно заявила она, надувая губы.

— Это ещё почему?! — Джейден схватился за виски, потирая их. Время тикало.

— Потому что Молли мне сказала, что ты её сегодня обидел! — с детской укоризной заявила Несса, крепче прижимая к себе подругу. — Не буду с тобой разговаривать!

Хосслер, Мурмайер и Холл почти синхронно вскинули взгляд на Молли. Та лишь блаженно улыбалась в никуда.

— Ты спятила либо, Роу? — сдавленно спросил Джейден. Рядом Брайс фыркнул, не сдержав усмешки. — Несса, я не шучу, тут опасно! Нам нужно идти СЕЙЧАС!

— Пока не извинишься перед Молли, я никуда не пойду! — заявила Несса с упрямством трёхлетнего ребёнка.

Брайс заржал — громко, истерично, будто через несколько минут и правда ничего не произойдёт. Мурмайер резко толкнул его локтем в бок.

— Время! — прошипел он. Дом был почти пуст. Снаружи уже слышались крики.

Хосслер взглянул на часы, потом на упрямую девушку, потом на дверь. На его лице боролись ярость, страх и отчаяние.

— Чёрт с ней! — рявкнул он. Наклонился, подхватил Нессу, которая взвизгнула от неожиданности, перекинул её через плечо, как мешок с картошкой, и рванул к выходу.

Мурмайер и Брайс остались на секунду вдвоём с беспомощной Молли.

— Бери её, — бросил Брайс, кивая на неё. — Иначе не отмыться потом.

Пэйтон скривился, будто ему предложили поднять дохлую кошку. Но выбора не было. Он наклонился, подцепил лёгкую, как пушинка, Молли, которая даже не пикнула, просто безвольно обвисла у него на руках, и побежал вслед за остальными, выскакивая из обречённого дома в прохладную ночь.

Они продирались сквозь уходящую толпу, как сквозь густой, душный сон. Музыка, уже безумная и бессвязная, все еще орала басами из колонок, будто агонизирующее сердце дома. Они шли сквозь алкоголь, липкими лужами пролитый на паркет, сквозь дым — гремучую смесь от электронок, дешевых сигарет и сладковатого айкоса — который висел в воздухе тяжелым, ядовитым покрывалом.

Отбежав на приличное расстояние, они остановились, переводя дух. Пэйтон сразу же нашел знакомые лица. Райли, Авани стояли вдвоем напротив пылающего в отдалении особняка, застыв в немой, пьяной сцене шока. Их широко раскрытые глаза отражали зарево.

Тут взгляд Пэйтона, холодный и оценивающий, зацепился за Джейкоба Шеридана. Тот стоял чуть поодаль, один, будто отрезанный от всего мира. Его взгляд был прикован к дому — его дому, — который сейчас медленно пожирался внутренним огнем. На лице Джейкоба не было паники, только леденящая душу пустота и неверие.

— Блин, я забыла там сумочку! — вдруг взвизгнула Авани, делая неосознанный шаг в сторону кошмара.

Пэйтон молня подошел к ней. Словно передавая ценный, но неприятный груз, он поставил на ноги Молли прямо перед Авани, а затем грубо оттолкнул саму кудрявую брюнетку назад, к подругам.

— Вот твоя сумочка, Грегг, — проговорил Мурмайер с ледяной иронией, оставляя полубессознательную Молли на их попечение.

Они перешли на другую сторону дороги, подальше от основного зарева. Хаос нарастал. Кто-то заводил машины с диким ревом, вырываясь из облаков пыли и дыма. Кто-то, не найдя своего транспорта, бежал прочь по темной дороге пешком, крича и спотыкаясь. Теплый, нервный ветер гонял по асфальту песок и мусор, обдувая лица, горящие от адреналина и страха.

— Боже, где ты была?! — почти зарыдала Райли, хватая Молли за плечи и тряся ее. — Я тебя обыскалась! Везде!

Молли медленно подняла на нее мутный взгляд. Ее губы растянулись в блаженной, невидящей улыбке.

— Да мы с Нессой кайф ловили, — проговорила она, словно сообщая о самой обычной вещи на свете.

— С Нессой?! — в унисон выдохнули Райли и Авани, обмениваясь паническим взглядом.

Молли лишь лениво кивнула и склонила голову набок, словно прислушиваясь к музыке, которой уже не было.

— А чего все вышли? — спросила она с детским, наивным любопытством.

И в этот момент воздух содрогнулся.

Глухой, утробный «БУМ» отбросил их всех назад, пригнув к земле. Ударная волна прокатилась по коже, оглушив уши и заставив сомкнуться веки. Когда они открыли глаза, дом был уже не домом. Это был факел. Огромное, яростное пламя вырвалось наружу, выбив окна и выбросив в ночь снопы искр. Звук был таким, будто в здание прилетела ракета. Где-то рядом, уже совсем близко, завыли сирены, и синие мигалки полицейских машин стали разрезать темноту. Некоторые подростки, оглушенные или просто не успевшие опомниться, лежали на земле без движения. Другие поднимались и снова бросались в бегство, крича от боли и ужаса.

— Черт! — пронзительно вскрикнула Авани, инстинктивно пригнувшись. — Райли, подъем! Сейчас мусора приедут! — Она изо всех сил пыталась поднять на ноги подругу. — Молли, вставай, блин!

Райли поднялась, пошатываясь. В ушах звенело, в висках пульсировала тупая, нарастающая боль.

— Помоги мне, Хьюбэка, че стоишь? — почти закричала Авани, пытаясь взять под руку Молли, которая, казалось, была готова просто лечь и смотреть, как горит мир.

Им едва удалось поднять Молли, взяв ее под руки. Они потащили ее, почти волоча по асфальту, бесцельно пытаясь убежать подальше от эпицентра. Но было уже поздно. Полицейские машины, скрежеща шинами, блокировали выезды. Фигуры в форме с фонарями уже выскакивали из машин, начинали окружать и задерживать первых беглецов.

— Нам конец! — сдавленно выдохнула Райли, и в ее голосе был леденящий ужас. Они были пьяны, накурены, и Молли была просто ходячей уликой. Попади они сейчас в руки к полиции — это будет полный, бесповоротный трындец.

И в этот самый момент, когда синяя мигалка осветила их испуганные лица, к обочине резко подрулила темная машина. С шипящим звуком опустилось окно переднего пассажирского сиденья. За рулем, бледный, но собранный, сидел Дилан Хартман.

— Садитесь, быстрее!! — рявкнул он, не глядя на них, а следя за приближающимся полицейским.

Райли не думала. Она рванулась к машине, дернула ручку задней двери. Из темноты к ним уже бежал один из копов, крича что-то неразборчивое. Вместе с Авани они буквально втолкнули обмякшее тело Молли на заднее сиденье и сами рухнули внутрь, захлопнув дверь.

Хартман ударил по газам.

Машина рванула с места так резко, что их прижало к спинкам сидений. Шины взвыли, оставляя на асфальте черные полосы и облако дыма. Они пронеслись мимо протянутой руки полицейского, мимо ослепляющих синих мигалок, и врезались в спасительную, непроглядную темень ночной дороги, унося с собой запах гари, панику и всю тяжесть только что начавшегося кошмара.

тгк фининки