Эпилог. Охотник

Три месяца спустя

- Ее все еще не нашли? - спрашиваю я Дайю, бросая на нее взгляд, пока ковыряюсь в салате.

Вонзаю вилку в гренку и наблюдаю, как она падает с тарелки.

Она кривит губы, в ее зеленых глазах мелькает чувство вины.

- Нет, - сознается она. - Неудивительно, что ей так долго сходили с рук убийства. Она знает, как исчезнуть.

Киваю, стараясь сдержать разочарование. Ни Дайя, ни Джей, ни даже я не виноваты в том, что ее не удается найти. Маленькая истребительница демонов умеет прятаться - она делала это слишком долго, чтобы совершить ошибку и попасться во второй раз.

Сибби исчезла три месяца назад. Мы не знаем, где она, но точно уверены, что Крэйвен вместе с ней.

Даша говорит, что, когда Крэйвен пришел с Сереной в гости, она сразу почувствовала, что с ним что-то не так. А когда Сибби увидела его, то повела себя так, будто повстречала призрака.

Они почти не говорили друг с другом, скорее всего, потому, что рядом были Даша и Серена, но, видимо, они сказали все, что требовалось, без слов.

Она ушла той же ночью, пока мы с Дашей спали. И с тех пор мы их не видели. Крэйвен тоже исчез, не сказав ни слова. И его мать, и мать Даши очень переживали по этому поводу.

- Я из-за нее поседею, - бормочу я, вонзая вилку в лист салата.

Дайя теребит серебряное кольцо в носу; уголки ее глаз сужаются, и они с Дашей обмениваются взглядами.

Сибби умеет прятаться - моя программа распознавания лиц не засекла ее ни на одной гребаной камере во всем городе. Проклятье. Девочки считают, что она уже мертва.

Но я отказываюсь в это верить. К черту это дерьмо.

Уверена, что она где-то здесь; просто мне очень хотелось бы знать, что, черт возьми, она задумала.

- Рано или поздно она объявится, - вставляет Даша, хотя в ее голосе нет ни капли уверенности. Она сосредоточенно ковыряется в своем салате и бормочет: - Она всегда умела нас удивить.

Я поджимаю губы; ее слова напоминают мне о другом маленьком секрете, который хранится в кармане моих джинсов. Если я продолжу скрывать его и дальше, то не только не смогу с ним жить, но еще и обижу Дашу, если она когда-нибудь о нем узнает. И как бы мне ни нравилось причинять ей боль, это приятно только тогда, когда она кончает мне на лицо или на моих пальцах.

Внутренне застонав, я решаюсь и произношу:

- Кстати, о сюрпризах.

Зеленые глаза Даши поднимаются в замешательстве. Я лезу в карман, достаю записку и передаю ей. Нахмурив брови, она берет бумагу и быстро разворачивает ее. И по мере того, как она читает письмо, ее глаза расширяются все больше и больше.

Потом ее округлившиеся глаза медленно переходят на меня, и я вскидываю бровь.

- Пришло по почте. Но, думаю, меня все еще нужно убеждать, что я поступила правильно, - заявляю я, кивая на записку.

Она криво усмехается, и ее удивление постепенно сменяется облегчением.

Думаю, я могу смириться с тем, что она счастлива, даже если причиной ее счастья является тот гребаный мудак.

* * *

Даша неистово мечется. Ее рука проносится в нескольких сантиметрах от моего лица, и с ее языка срывается мучительный крик, за которым следует имя Ксавьера. Мой взгляд темнеет, и я в ярости от того, что чудовище в ее кошмарах - не я.

Я - тот единственный монстр, которому позволено являться в ее гребаные сны.

Стиснув зубы, я хватаю ее за руку и переворачиваю на бок, лицом к себе. Убрав ее руку, я крепко прижимаю ее к своему телу.

Ее обнаженная кожа скользит по моей, вызывая в глубине моей груди сладострастное желание. Это не просто стремление взять ее. Я хочу обладать ею. Заклеймить ее. Проникнуть так глубоко, чтобы вне меня Дарьи Эдуардовны больше не существовало.

Приподнимаюсь на локте и отпускаю ее руку, чтобы послюнявить пальцы и растереть влагу на своей вагине. Глубоко вздохнув, я погружаюсь в нее, зажмурив глаза и от жжения, и от того, как чертовски приятна она на ощупь.

Она просыпается с испуганным вскриком, на ее шее бьется жилка, а киска сжимается вокруг моих пальцев. Я сдерживаю стон, слишком захваченная паническим взглядом в ее глазах и ее заметной дрожью.

- Виолетт? - хрипло шепчет она.

Я делаю один толчок, вырывая резкий вздох из ее пухлых губ. Она напрягается, но затем расслабляется, еще глубже вжимаясь в меня изгибом своей попки.

- Чувствуешь меня, детка? - шепчу я, скользя рукой по ее животу, по ложбинке между грудей и к нежному горлу.

Ее пульс бьется под кожей, и я чувствую каждый удар ее сердца в области шеи.

Все еще тяжело дыша, она вытирает губы, а затем выдыхает:

- Да. Чувствую.

Я хмыкаю.

- Кому принадлежит эта киска, Даша? - мрачно спрашиваю я.

- Тебе, - шепчет она, ответ приходит незамедлительно.

- Хорошая девочка, - хвалю я. - Человек в твоей голове не монстр, маленькая мышка. Монстр - это я. Каждый раз, когда ты будешь выкрикивать чужое имя, я буду заменять его своим собственным. И мне плевать, насколько это, черт побери, будет больно.

Я вжимаюсь в нее бедрами, и она вздрагивает в такт мне, с ее губ срывается всхлип.

Сквозь балконные двери пробивается лунный свет, обволакивая наши тела таким мягким сиянием, какое могут создать только небеса. Я прослеживаю взглядом изгибы наших тел, мягкие линии, отделяющие ее душу от моей.

Два существа, оскверненные и покрытые шрамами, и все же мы выглядим как гребаное произведение искусства. Шедевр, который не смог бы создать даже да Винчи. Я хочу прижать ее к стене и показать, как выглядит настоящее мастерство, когда оно питается страстью.

- Когда тебе будет страшно и трудно дышать, я буду здесь. Глубоко внутри тебя. Неважно, где - в твоем теле или в сердце - я всегда буду рядом.

Она дрожит. Я еще раз глубоко вгоняю в нее свои пальцы, вырывая из ее горла хриплый стон.Мой самоконтроль ослабевает, и я позволяю себе на мгновение сломаться - откинуть голову назад, закатить глаза и застонать от ощущения ее идеальной вагины, обхватывающей меня.

Гребаная нирвана.

Опустив голову, я очерчиваю губами изгиб ее трепещущей шеи, а затем, словно одержимая, прикусываю кожу прямо над ее пульсом. Вкус ее страха намного приятнее, чем я могла нафантазировать.

Она резко хватает воздух, и я скольжу ртом к ее уху, завороженная тем, как она дрожит подо мной.

- Я прогоню твоих демонов, Дашуль, и они разбегутся и спрячутся, потому что я намного страшнее их.

Я глубоко вонзаюсь в нее, чтобы подчеркнуть свои слова, и получаю резкий вздох в ответ. Ее рука шлепает по моему бедру и скользит дальше, пока ее ногти не впиваются в мою задницу.

- Вил, - шепчет она, выгибая спину и вжимаясь в меня.

Сдерживая очередной стон, я приподнимаю ее ногу и просовываю руку под ее колено, начиная двигаться короткими и сильными толчками, попадая именно в ту сладкую точку внутри нее, которая и заставляет ее киску плакать. Глаза Даши закатываются, слабые со сна стоны заполняют комнату и проникают в мою грудь, заставляя меня трахать ее еще жестче и быстрее.

Поднимаю ее ногу выше, подношу руку к ее горлу и крепко сжимаю, и она стонет с новой силой. Я стискиваю зубы, меня охватывает шквал эмоций. Ярость. Любовь. Необходимость. Одержимость.

По мере того как они разрастаются и становятся ярче, моя рука взбирается вверх по ее шее и опускается на подбородок.

- Смотри на меня, пока я разрушаю тебя, Даша.

Крепко сжав пальцы, я рывком приближаю ее лицо к своему, заставляя ее огромные зеленые глаза смотреть в мои.

- Ты всегда будешь моей, - рычу я. - Даже в твоих гребаных кошмарах.

С ее губ срывается вскрик, но она не отстраняется. Нет, она с готовностью отвечает на каждый мой толчок.

По моему позвоночнику пробегают волны наслаждения, собираясь у его основания и почти ослепляя меня экстазом.

- О боже, Виолетт, пожалуйста, - задыхаясь, просит она.

Отпустив ее челюсть, я скольжу рукой вниз по ее животу - к намокшей киске, кончиками пальцев дразня ее клитор.

- Ты такая красивая, маленькая мышка, - шепчу я. - Но я хочу услышать, как ты станешь молить меня о пощаде.

Я выхожу из нее.

- Что ты делаешь? - стонет она, и я знаю, что ее киска отчаянно сжимается сейчас, ища меня.

Подцепив то, что мне нужно, я снова заключаю ее в свои объятия. Ее подбородок упирается мне в плечо, она пытается понять, что я задумала. В лунном свете она выглядит чертовски божественно, и это почти отвлекает меня от цели.

Я открываю смазку и покрываю ею свои пальцы, стискивая зубы, пока распределяю ее по всей длине. Все еще не оправившись от потери ее киски, я, словно несдержанный дикарь.

- Вии, - протягивает она, и в ее голосе звучит тревога.

Я провожу пальцами по щели ее задницы. Она резко вдыхает, поскольку я покрываю гелем ее зад, и скулит, когда я погружаю внутрь палец, а потом еще один, растягивая ее и подготавливая к тому, что произойдет дальше. Она дрожит и то ли от неожиданности, то ли от страха не способна ни на что другое, кроме как затаить дыхание.

Я не спеша разрабатываю ее попку, покусывая за плечи, оставляю засосы, вырывая из ее горла слабые стоны. Когда я отстраняюсь, она уже задыхается, а ее мышцы расслабляются. Я просовываю руку под ее бедро и снова приподнимаю его.

- Подожди, - задыхается она. - Ты слишком большая. Я не уверена, что справлюсь.

- Твое тело создано, черт побери, для меня. Так что ты будешь хорошей девочкой и, мать твою, как-нибудь справишься.

Я прямо чувствую, как страх разливается по ее кровеносной системе, а ее киска чертовски намокает. Она нервничает, но держит эти маленькие белые зубки сомкнутыми.

Умная девочка.

- Ты мне не доверяешь? - спрашиваю я, развлекаясь тем, что в глазах, устремленных на меня, сверкают острые ножи.

- Я доверяю тебе свою жизнь. Но доверяю ли я тебе в том, что ты не порвешь меня? Абсолютно нет.

Я ухмыляюсь, обнажая зубы в дикой улыбке.

- Ты ведь получаешь удовольствие от боли, причиняемой мной, не так ли, Даша?

Прежде чем она успевает запротестовать, я приставляю пальцы к ее тугому входу и осторожно проталкиваю их внутрь. Ее глаза распахиваются, в них вспыхивает боль, и я медленно начинаю растягивать ее. Мой язык тут же начинает работать над ее клитором, компенсируя муку удовольствием.

- Вилка, - шепчет она, внутри нее разгорается самая настоящая война.

Ее ногти снова впиваются в мое бедро, пока я не спеша раздвигаю тугое кольцо ее попки, погружаясь внутрь.

Застонав, я кусаю ее за плечо, почти вибрируя от желания пустить ей кровь и трахать ее задницу до тех пор, пока она не зарыдает.

Но я воздерживаюсь и от того, и от другого. Как бы я ни любила причинять ей боль, у меня нет желания делать это, пока она не испытает наслаждения.

Я планомерно вгоняю себя в нее, пока не оказываюсь в ней полностью.

- Черт, детка, ты так охренительно сжимаешь их, - хвалю я. - Вот так, хорошая девочка, давай, откройся для меня еще немного.

Она судорожно сжимает простыни, и, словно цветок, распускающийся под лучами солнца, ее тело расслабляется, принимая меня в себя так, словно это единственное, что дарует ей жизнь.

Мы обе дрожим, находясь на грани срыва от того, насколько плотно мы прижаты друг к другу. Я даю ей тридцать секунд - совсем небольшой отрезок времени, чтобы привыкнуть. Но больше сдерживаться не могу.

В тот момент, когда я добираюсь до этой цифры в своей голове, я делаю глубокий вдох и выхожу из нее до самого конца, а затем погружаюсь в нее снова. Она вскрикивает, издавая сексуальный всхлип, который заставляет все мое тело напрячься, и я начинаю теребить ее клитор сильнее.

- Мне принадлежит каждая частичка тебя, Даша. И я заставлю тебя ощущать меня еще в течение долгих дней, после того как закончу с тобой.

Я беру уверенный темп. Ее тело словно мягкая глина под моими настойчивыми руками, и я вдавливаю ее в себя, пока мы не становимся одним целым.- Боже, - стонет она, и ее голос захлебывается от удовольствия.

- Вот так, продолжай стонать мое имя. Я вознесу нас домой, в рай, если ты продолжишь так усердно молиться, - подначиваю я, трахая ее все сильнее.

- О боже, вот так, - задыхается она, откидывая голову назад. - Вот так, Виолетт.

Я рычу, в основании моего позвоночника зарождается наслаждение. Я слышу звуки ударов нашей плоти друг о друга.

- Только взгляни на себя, ты насаживаешься на мои пальцы, как послушная маленькая шлюшка, - хрипло рычу я. - Ты так крепко обхватываешь меня, словно не можешь смириться с тем, что можешь потерять меня.

- Да, - лепечет она, сипло и сбивчиво.

- Да? Хочешь глубже?

Она тяжело дышит, жадно кивая головой.

Я переворачиваю ее на живот и оказываюсь сверху. Поднимаю ее бедра, пока она не встает на колени. Ее вздох резко обрывается, когда я снова проникаю в ее тугую попку, и этот угол наклона позволяет мне войти глубже, чем раньше.

- О черт, - выдыхает она и переходит на громкий крик.

Она подается вперед, пытаясь отстраниться, но я крепко сжимаю ее бедра, не позволяя ей вырваться.

- Выдержишь это, маленькая мышка? - с вызовом спрашиваю я. - Я знаю, как сильно ты любишь убегать, но я хочу посмотреть, чем все закончится, если ты останешься.

Задыхаясь, она снова вжимается в меня, и моя голова откидывается назад от полнейшего блаженства. Несколько секунд уходит на то, чтобы собраться с мыслями; я на грани того, чтобы потерять их окончательно.

- Вот моя хорошая маленькая шлюшка, - шепчу я и начинаю двигаться, постепенно ускоряя темп, стараясь не причинить ей боль.

- Ви... - протяжно и громко стонет она, и я трахаю ее все быстрее, подстегиваемая тем, как она выгибает спину, почти умоляя не останавливаться.

Вскоре она начинает отвечать на мои толчки, и удовольствие, поселившееся в основании моего позвоночника, разрастается. Я наваливаюсь на нее, накручиваю коричные пряди на руку и откидываю ее голову назад, пока наши рты не сталкиваются. С наслаждением ощущая, как она начинает всхлипывать.

Нашу кожу покрывает пот, а пошлые звуки, доносящиеся из того места, где я трахаю ее, смешиваются с громкими шлепками. И все же над всем этим возвышаются ее крики, заполняющие комнату, эхом разносящееся по всему поместью Парсонс.

Я попеременно то целую и покусываю ее губы, то замираю над ними, глотая каждый гребаный вздох, сорвавшийся с ее губ.

Она выгибается, и ее тугая попка сжимается вокруг меня, когда она приближается к кульминации. Я тереблю ее клитор, отчаянно подталкивая к тому, чтобы мы обе смогли отправиться в полет одновременно.

Ее глаза закатываются, и она содрогается так, словно из ее тела изгоняют демона. И тут она разбивается. Из ее горла вырывается крик, и в этом мучительном звуке проступает мое имя.

- Черт, Дашуль!

Проходит несколько минут, прежде чем я обнаруживаю Дашу, лежащую на животе, задыхающуюся и находящуюся, похоже, на грани потери сознания.

С трудом переводя дыхание, я осторожно выхожу из нее и падаю на спину, голова все еще идет кругом.

Но я не могу оставить ее в таком состоянии, поэтому заставляю себя подняться и иду в ванную, где беру салфетку, которую смачиваю теплой водой.

Вернувшись к ней, я аккуратно вытираю ее, убеждаясь в отсутствии крови. Мне все равно придется принести ей какую-нибудь мазь, поскольку ее задница еще долго будет саднить.

- В следующий раз, - бормочет она, уткнувшись в матрас, - я от тебя убегу.

Я усмехаюсь, достаю из тумбочки розу и сую ей за ухо, шепча:

- Ты же знаешь, как я люблю преследовать тебя, детка.

- Ты просто ужасна, - ворчит она, выдергивая розу из волос и принимаясь вертеть в пальцах гладкий стебель.

Она ахает, когда с него слетает кольцо, которое катится по постели.

Нерешительно, словно это какой-то паук, она поднимает его и разворачивает, чтобы хорошенько рассмотреть. Кольцо сделано из белого золота - в форме розы с крошечными белыми драгоценными камнями. А сама роза выполнена из ярко-красных рубинов.

- В нем нет бриллиантов, - комментирую я.

Она сглатывает и уточняет:

- Ты делаешь мне предложение, потому что влюблена или потому что я согласилась на анал?

Я откидываю голову назад, и из моего горла вырывается смех. А когда я снова опускаю голову, улыбка по-прежнему не сходит с моего лица, ведь Даша надевает кольцо на палец.

- Не отвечай. Если ты скажешь, что это потому, что ты меня любишь, я передумаю. Я хочу получить достойную награду за анальный секс.

Моя ухмылка становится шире, и я прижимаю ее к себе, целуя ее обнаженное плечо.

- Но я действительно люблю тебя, ты ведь это знаешь?

- Знаю, - шепчет она. - И я все равно выйду за тебя, потому что тоже тебя люблю.

Я никогда не устану слушать, как она это говорит.

- Эй, Ви?

- Да, детка?

- Спасибо, что подарила мне счастье.

Закусываю губу, ощущая, как в моей груди щемит от того, насколько я чертовски зависима от этой девушки.

Я ошибалась.

Рай - это не место, куда ты попадаешь после смерти, он находится внутри человека, ради которого стоит умереть.

- Даша?

- Да?

Я приближаю свой рот к ее уху, наслаждаясь тем, как она вздрагивает.

- Беги, мышонок.

КОНЕЦ

___________________________________________

Не забудьте поставить звездочку ☆А ещё подписывайтесь чтобы быть в курсе всех новых историй)