Глава 36. Алмаз

- Исчезновение Ксавьера попало в национальные новости, - сообщает мне Дайя по телефону.

- У них есть какие-нибудь предположения по поводу похитителей? - спрашиваю я, массируя мышцы на плече.

После тренировки с Сибби у меня болит все тело, и я почти готова рухнуть на пол и остаться там навсегда. Из меня получилось бы хорошее удобрение, а из моей грудной клетки могли бы прорасти розовые кусты, и тогда я бы стала единым целым с землей.

Виолетта за эти мысли, наверное, назвала бы меня излишне драматичной.

- Все, на что они опираются, - это происшествие в «Уступке». К счастью, ваши лица были скрыты.

- На мне был еще и парик, - добавляю я.

- Они не смогут вас опознать. По крайней мере, люди не смогут, но я уверена, что Клэр сразу поймет, что это были вы.

- Но ведь ничего не доказать.

- А ей и не нужно. Она контролирует правительство и всех рабочих пчелок, которые его возглавляют. Включая полицию, федералов - всех.

Я жую губу, сильнее разминая больное место на плече.

- Думаешь, лицо Виолетты попадет в вечерние новости?

Она на мгновение замолкает.

- Или твое.

Мое сердце обрывается и ухает прямо в желудок. Если Клэр повесит на меня убийство, это будет действительно удачный для нее ход. Она полностью разрушит мою писательскую репутацию, но это даже не самое страшное. Против меня могут выдвинуть обвинение, сфабриковать улики и вынести приговор. И потом я попаду не в тюрьму, а прямо в руки Клэр.

Черт. Меня. Побери.

- Ви не позволит, чтобы с тобой что-нибудь случилось, Даша, - заверяет Дайя. - Не паникуй. Мы со всем разберемся. Я уверена, она предусмотрела и это.

Я киваю, хоть она меня и не видит. Ее слова мало помогают успокоить мое бешено колотящееся сердце.

- Может быть, мне не следовало...

- Даша, не будь одной из тех, кто сожалеет только о том, что попался. Сожалей, потому что это тебе не по душе, если ты действительно так считаешь. Если честно, я вообще никаких угрызений совести не испытываю по поводу убийства Люка, так что, наверное, мы обе в дерьмовом списке Бога или что-то в этом роде. В любом случае, а как же то, что мы сделаем с Клэр? Это огромный поступок. Больше, чем ты или я. И он спасет много жизней.

Снова киваю, крепко зажмуриваясь.

- Я знаю, ты права. Мне не жаль, что я сделала это. - Тяжело вздыхаю. - Просто не знаю, что будет дальше, и мне страшно.

- Все будет хорошо. Помни, кто на твоей стороне.

И тут я ощущаю прикосновение к своему плечу: она убирает мою руку и заменяет ее своей, вдавливая большой палец в этот неподатливый узел.

Моя рука опускается, и там, где ее умелые пальцы воздействуют на мои мышцы, вспыхивает смесь боли и наслаждения.

- Я помню, - бормочу я, сдерживая стон, рвущийся из горла, когда она нажимает на особенно болезненную точку. - Спасибо, Дайя. Я перезвоню тебе позже, хорошо?

И как только кладу трубку, наконец перестаю сдерживать этот стон. Я решила, что если Дайя услышит его, то может встревожиться. Ее вторая рука присоединяется к процессу, извлекая из меня еще больше звуков удовольствия. Чертовски приятно.

- Дайя сообщила новости? - тихо спрашивает она.

- Да, - отвечаю я надтреснутым голосом.

- Ничего...

- Со мной ничего не случится, я знаю, - перебиваю я. - Но иногда все идет не по плану.

Она разворачивает меня к себе, и я устало вздыхаю. Ее шрам сморщивается от веселой ухмылки, когда она замечает мое дерзкое выражение лица.

- Тогда тебе обязательно стоит посмотреть выпуск новостей в восемь часов.

Мои брови сходятся, и я недовольно сжимаю губы.

- Что ты сделала?

- Еще ничего, но скоро сделаю.

Она щелкает меня по носу, и я шиплю в ответ, отпихивая ее руку. Ее улыбка становится шире, охватывая все покрытое шрамами лицо и озаряя ее глаз.

Господи, ее улыбка чертовски опасна. От нее у меня легко может остановиться сердце.

- В восемь часов, мышонок. Я обижусь, если ты пропустишь их.

* * *

- Ты не можешь там сесть, Даша! Ты же сядешь прямо на колени к Бэйну. А он ужасно костлявый, ему будет неудобно.Она останавливает меня, когда моя задница уже висит в воздухе над кожаным диваном.

- Э-э, ладно, - вздыхаю я, немного устав от необходимости сторониться своей чертовой мебели, потому что воображаемые друзья Сибби все время устраиваются на ней.

Неужели они не могут постоять? Сложно представить, что их невидимые ноги устают.

Выпрямляюсь, и Сибби громко ахает, заставляя меня подпрыгнуть и едва не выронить бокал с вином.

- Что такое? - спрашиваю я, с тревогой высматривая паука на диване. Меня они не пугают, но Сибби, как правило, превращается в еще более маленького ребенка, когда появляются какие-нибудь насекомые.

- Мне очень жаль, Даша, но Бэйн схватил тебя за задницу. Бэйн, нельзя так делать! Виолетта же прикончит тебя, понимаешь? У нее яйца в узел завязываются, когда до нее кто-то дотрагивается.

- Яйца в узел? - бормочу я, одновременно смущенная и совершенно охреневшая.

Неловко чешу большим пальцем плечо, пока она продолжает ругать Бэйна.

- Сяду-ка я сюда, - бормочу я, слегка опешив.

Включаю восьмой канал. Там снова говорят о Ксавьере, и я тут же покрываюсь испариной, ожидая, что на экране появится моя фотография в качестве подозреваемого.

Думаю, если бы это было так, то полиция уже стучалась бы в нашу дверь, но беспокойство все равно не покидает меня.

Сделав большой глоток вина, я бросаю взгляд на время на своем телефоне и отмечаю, что уже 19:59. Зная Ви, она сделает всё точно в назначенный срок, что бы она ни затеяла. Ровно в восемь, с точностью до секунды.

Я делаю еще один глоток и закатываю глаза, когда рука Сибби скользит по ее бедру, задирая черное платье в горошек, а затем она начинает шлепать себя по руке и кричит на Мортиса за то, что он пытается приставать к ней в моем присутствии. Ей все лучше и лучше удается держать свою сексуальную активность при себе.

Мое сердце замирает, когда изображение репортера на экране начинает прыгать, затем превращается в помехи, а потом и вовсе пропадает. Я изумленно ахаю, увидев, что вместо него в телевизоре появляется человек с надвинутым на голову черным капюшоном и знакомой черной маской с драматичной хмурой складкой между бровей и прорезями для глаз.

Быть того не может.

Медленно встаю и с открытым ртом приближаюсь к телеэкрану.

- Приветствую вас, собратья-американцы, - начинает Вилка, и мои брови вскидываются вверх, когда я слышу, насколько аномально глубоко звучит ее голос. Она изменила его. - В связи с исчезновением нефтяного магната Ксавьера Делано я хочу обратиться к полиции, всем правительственным служащим и, как всегда, к народу этой страны.

Ви скрещивает руки в черных перчатках, кажется устраиваясь поудобнее.

- Ксавьер Делано покупал женщин в качестве секс-рабынь у торговцев людьми, а потом убивал их, когда они ему надоедали. Я опубликовала все доказательства в Сети. На фото выше изображены несколько женщин, которых он купил, пытал, насиловал и умертвил. Запомните их имена. Я запомнила. В честь всех погибших от деяний этого человека я взяла дело в свои руки. Ксавьер Делано не пропал без вести. Он мертв.

Ви наклоняется вперед и качает головой. В радиоволнах, излучаемых экраном, сквозит жуть. И пока я смотрю в бездонные дыры, в которых скрываются ее глаза, мои кости пронизывает чувство реальной опасности. И я дрожу, наслаждаясь ею.

- Он не первый, кто пострадал от последствий своих действий, и он будет не последним. Я - Ви, и я наблюдаю. Никто не в безопасности. Особенно те, кто предал меня.

Ее изображение исчезает, переключаясь на бледное, испуганное лицо репортера.

Из гипнотического состояния, в которое я впадаю, меня выводит громкий хруст. Я поворачиваю голову в сторону Сибби и успеваю заметить, как она запихивает в рот горсть попкорна. Должно быть, она почувствовала мой взгляд, потому что замирает с набитым ртом и смотрит на меня широко раскрытыми невинными глазами.

- Что?

- Она взяла на себя ответственность за все случившееся, - ошеломленно произношу я.

Сибби моргает, выглядя растерянной.

- Конечно взяла. То есть она же не полностью соврала, но Ви сделает все, что угодно, чтобы защитить тебя. - Она качает головой. - А ты что, сомневалась в ней?

Мой рот открывается.

- Наверное, я просто не ожидала... такого.

Сибби пожимает плечами, с трудом проглатывая попкорн, и набивает рот снова.

- Это было умно с ее стороны.

Да. Вряд ли кто-нибудь поверит, что Ксавьера Делано убила обычная девушка, которая к тому же является известным и признанным писателем, а вовсе не Ви. Полиция будет выглядеть глупо, даже если просто попытается обвинить меня. К тому же всем известно, что я стала жертвой секс-торговли. Можно, конечно, попытаться обставить все так, что я решила отомстить Ксавьеру, но тогда им придется столкнуться с дополнительным конфликтом, когда Ви поднимет самый настоящий бунт из-за несправедливого отношения к выжившей жертве. Не говоря уже о том, что Виолетта в буквальном смысле ни за что не позволит увезти меня в тюрьму. Она спрячет меня в подполье и возьмет всю вину на себя. А народ в очередной раз поддержит Виолетту, а не правительство, чего Клэр хочет меньше всего.

Черт. Вилка действительно разрушила все планы Клэр, и все ради того, чтобы защитить меня.

- О! - восклицает Сибби, заставляя меня снова подпрыгнуть. - Ты должна написать об этом книгу. Твои читатели просто в обморок упадут от того, как большая и страшная девушка приходит к тебе на помощь, а потом убивает твоего обидчика.

И она не ошибается. Даже я падаю в обморок от этого сюжета.

Но я слишком эмоционально вымотана, чтобы писать сейчас. Я нахожу в себе силы, только время от времени публиковать небольшие новости, а потом снова отключаюсь, слишком обессилев, чтобы читать даже комментарии. До тех пор пока я не буду готова вернуться к своей карьере, на все сообщения и вопросы отвечает моя личная помощница. Честно говоря, не думаю, что смогу по-настоящему сосредоточиться на писательстве, пока Клэр жива.

- Тебя смутило, что она присвоила себе все лавры? - спрашивает Сибби, неправильно истолковав мое молчание.

Я смеюсь.

- Меня не волнует слава.

- Тогда почему ты так напряжена?

Потому что моя кровь превратилась в жидкую лаву. Боже, помоги мне, если Сибби окажется поблизости, когда я увижу Ви, потому что я не уверена, что смогу удержаться от того, чтобы не наброситься на нее, а ты знаешь, Господи, что эта странная маленькая кукла не захочет покидать комнату.

В моем теле бушует множество эмоций, и на первом месте среди них - потребность отблагодарить ее. И я хочу отблагодарить ее очень многими, черт побери, способами.Когда я увидела ее на экране, с этим ее глубоким голосом и черной маской, подставляющей себя под огонь, чтобы защитить меня, я только и могла думать о том, насколько сильно я ее люблю. И как сильно мне нужно продемонстрировать ей свою любовь. Как сильно мне нужно рассказать ей о ней.

Убийство Ксавьера не будет иметь для Виолы практически никаких последствий - по крайней мере, со стороны общественности. Ей не нужна поддержка людей, чтобы продолжать делать то, что она уже делает. Независимо от их мнения, Виолетта занималась этим всегда. И неважно, решат ли люди перейти на другую сторону из-за того, что она убрала этого хищника с улиц.

На фоне всех жертв, которые Ви принесла ради меня, это не так уж и много. Но для меня имеет огромное значение.

То, что мы делаем, гораздо важнее, чем написание книг, но я все равно буду опустошена, если потеряю свою карьеру, которую так люблю. Это было бы равносильно потере еще одной моей частички, а у меня и так мало что осталось.

- О... - тихо произносит Сибби, поскольку ее осеняет. - Я поняла. Ты хочешь ее трахнуть.

Мои щеки вспыхивают, но я не пытаюсь спорить. Потому что она права. Я крепко сжимаю бедра, и в глубине моего живота возникает знакомое пьянящее чувство.

Не стану лгать и говорить, что ее вид не возбудил меня. Моя кровь горит, и я почти вибрирую от желания. Ее поступок был... он был чертовски сексуальным. Что еще тут сказать?

Сибби стонет и надувает губы.

- Почему вам, ребята, можно заниматься громким сексом, а мне нельзя?

Я поворачиваюсь к ней, широко распахнув глаза, с выразительным взглядом, который так и говорит: «Ты совсем охренела?»

- Потому что ты пытаешься делать это на глазах у всех, Сибби.

Она опускается на диван и скорбно запихивает в рот горсть попкорна.

- Не моя вина, что вы, ребята, такие скучные.

Я закатываю глаза. Про нас с Виолой много что можно сказать, но «скучные» - это точно не про нас.

5 июня 2022

Я еще никогда не говорила девушке, что люблю ее. Никогда. Потому что ненавижу делать это. И не важно, что до Виолетты я ни разу по-настоящему ни в кого не влюблялась. Но я не говорила этого даже своим юношеским влюбленностям в старшей школе. Ну знаете, когда ты думаешь, что любишь кого-то, но даже не знаешь, что такое любовь? Что-то всегда меня удерживало от этих слов.

Я все еще не хочу говорить их. Но только потому, что мне страшно.

Не знаю, может, это взросление? Не знаю почему. Я ведь знаю, что Ви испытывает ко мне. Знаю с самого первого ее сообщения.

И все равно я потею, словно загнанная крыса.

Может, это потому, что я не знаю, КАК признаваться в любви? Проклятье, я ведь правда не знаю. Мне нужно просто выпалить это, когда она войдет в дверь? Или вначале поцеловать ее, а потом сказать? Мне нужно подготовить речь?

Черт.

Черт побери все это.

Я просто скажу ей, когда она будет ожидать меньше всего.

А потом свалю на хрен.