29. Я не хочу домой

Элли

Просыпаться в чужой постели обычно страшно. Это всегда про чувство неловкости, поиск своей одежды в темноте и желание поскорее исчезнуть. Но сегодня всё иначе. Я просыпаюсь от тепла, которое медленно разливается по коже, и от мерного, едва слышного дыхания над ухом.

Я боюсь шевельнуться. Мне кажется если я сделаю вдох чуть громче, эта иллюзия рассыплется, как карточный домик. Я осторожно открываю один глаз.

Билли спит. Её лицо в утреннем свете кажется совсем юным, лишённым той брони, которую она носит перед камерами.

Расстрёпанные волосы разметались по подушке, губы чуть приоткрыты. Я не могу сдержать улыбку. Неужели это происходит со мной? После вчерашнего ада, после Ронни, я здесь, в её объятиях, и мне впервые за долгое время не хочется бежать.

Я заворожённо наблюдаю, как подрагивают её ресницы. В какой-то момент Билли издаёт тихий шорох, и я мгновенно зажмуриваюсь, имитируя глубокий сон. Сердце начинает стучать в ритме чечётки.

— Я знаю, что ты не спишь, — раздаётся её сонный, хриплый голос. — Я чувствовала твой взгляд, Элл.

Я не выдерживаю и улыбаюсь, всё ещё не открывая глаз.

— Неправда, я спала самым крепким сном в мире.

— Ага, конечно.. — бормочет она.

Я чувствую как она придвигается ближе, и её губы мягко касаются краешка моего рта. Этот жест такой интимный и простой, что у меня перехватывает дыхание. Мы не обсуждали, что произошло в той зале. Мы не вешали ярлыков и не давали клятв. Мы просто наслаждались этим "сейчас", боясь испортит хрупкое равновесие лишними словами.

— Нам нужно вставать, — шепчет она мне в губы. — Атланта сама себя не покорит. Ты ведь правда готова вернуться?

Я открываю глаза, встречаясь с её внимательным взглядом.

— Да, я готова.

Через полчаса, после всех наших утренних рутин мы спускаемся на кухню. Я чувствую себя максимально странно: на мне всё та же огромная футболка Билли, волосы похожи на воронье гнездо, а ноги босые. Но Билли это кажется совсем не смущает — она уверенно направляется к холодильнику.

— О, какие люди! — раздаётся бодрый голос.

Я вздрагиваю. За барной стойкой сидит Финнеас с кружкой кофе. Он переводит взгляд с Билли на меня, а затем обратно, и на его лице расцветает такая наглая улыбка, что мне хочется провалиться сквозь землю.

Билли замирает у стойки, кидает в брата полотенцем и шипит:

— Хватит. Даже не начинай.

— Да что? — Финн вскидывает руки, не переставая улыбаться. — Я даже ничего не сказал. Просто... доброе утро. Вид у вас... выспавшийся.

Я быстро отворачиваюсь к окну, прикусывая нижнюю губу, чтобы не засмеяться. Это чертовски неловко, но в то же время в этом доме такая атмосфера, что я не чувствую себя лишней.

Билли тем временем начинает орудовать ножом, напевая авокадо для сэндвичей.

— Кстати, — Финнеас становиться серьёзнее. — Биллс, я хотел сказать. Я пропущу несколько концертов. В Атланту с тобой не лечу, есть дела в ЛА на несколько дней.

Билли замирает с тостом в руке, и её плечи заметно поникают.

— Опять? — тихо спрашивает она. — Финн, ты же знаешь, как мне...

— Спокойно, — он мягко перебивает её и кивает в мою сторону. — У тебя есть Элли. Она же возвращается, если я всё правильно понял?

Билли вскидывает голову:

— К чему это... и откуда ты...

— Финнеас! — я кошусь на него.

Упустим тот момент, что я советуюсь с Финнеасом, перед тем как что-то сделать.

Он смеётся.

— Господи, уходи уже, — Билли закатывает глаза, но в её голосе слышна улыбка. — Иди собирайся, куда собирался.

Финна встаёт, и обнимает сестру на последок.

— Люблю тебя. — говорит он ей.

— Люблю тебя. — отвечает она.

Затем проходит мимо меня, но останавливается на минуту, чтобы похлопать меня по плечу и говорит:

— С возвращением в семью, Элл. Нам тебя не хватало.

Когда за ним закрывается дверь, на кухне снова становиться тихо. Только солнечный свет, заливающий всё пространство. Я опираюсь на барную стойку, щурясь от ярких лучей. Я смотрю на Билли, она выглядит такой домашней в этом свете.

Она ставит тарелку с сэндвичами передо мной и замирает, глядя мне прямо в глаза.

— Ты такая красивая, — вдруг произносит она, поддаваясь в перёд и целуя меня в самый кончик носа.

Я не успеваю ответить, потому что из коридора доноситься быстрые шаги и голос Мэгги судя по всему.

— Билли, надеюсь ты всё ещё дома! Я так спешила, нужно успеть обсудить...

Билли отступает от меня за долю секунды до того, как её мама заходит на кухню. Она выглядит как нив чем не бывало, сосредоточенно изучая свой сэндвич.

— Элли! Привет, дорогая! Финнеас говорил мне, что ты у нас, как раз, только что встретила его на улице. — Мэгги сияет. Она окидывает нас быстрым взглядом, задерживаясь на мне чуть дольше, чем нужно. — Как спалось? Надеюсь, Билли не слишком громко храпит, когда переутомляется?

— Мам! — Билли грозно смотрит на неё, слегка краснея. — Я не храплю.

— Ой, да ладно тебе, — Мэгги смеётся поглаживая дочь по плечу. — Элли ты бы видела её в детстве. Она могла уснуть в обнимку с гитарой и сопеть так, что в соседней комнате было слышно.

Я не выдерживаю и заливаюсь смехом, глядя на несчастное лицо Билли, на котором читалось "помоги мне".

— Я запомню это, Мэгги. — сквозь смех говорю я, и приобнимаю её, и игнорирую "убийственный" взгляд Билли.

— Так, — Билли резко сменила тему, придвигая ко мне тарелку. — Давай завтракай быстрее.

— Хорошо мам. — говорю я с улыбой.

Билли замирает прищуриваясь.

— Прекрати. Нам ещё нужно заехать к Эрике, чтобы ты забрала вещи. Самолет ждать не будет.

Я замерла с тостом в руке, удивлённо вскинув брови.

— Погоди, Билли. А билет? Когда ты успела забронировать его для меня?

Она небрежно пожала плечами, отпивая свой чай, но я заметила как уголки её губ дрогнули.

— Ещё ночью. Пока ты спала. Я знала, что ты не передумаешь.

Внутри что-то сладко сжалось. Она не просто надеялась — она была уверенна, что я поеду. И эта уверенность пугала и восхищала одновременно.

                               ****

Через час мы уже были в машине. Билли собралась молниеносно: её чемодан уже лежал в багажнике, а сама она натянула огромную толстовку, скрывая лицо. Я же чувствовала себя странно, возвращаясь в квартиру Эрики в вещах Билли. Она дала мне какие-то джинсы и толстовку. Времени на раздумья не было.

Поднимаясь по лестнице, я чувствовала как ладони потеют. Я не хотела ссориться. Эрика моя лучшая подруга, единственный человек, который был рядом в самые дерьмовые времена, и я наделалась что бы она не сказала тогда билли, у неё есть оправдание.

Эрика была на кухне. Увидев меня, она замерла с чашкой в руках. На ней была моя старая футболка, а мне на мгновение стало не по себе от того, как быстро я привыкла к вещам Билли.

— Ты уже возвращаешься? — её голос прозвучал буднично, когда я достала свой чемодан из шкафа.

— Да, — я начала быстро складывать свои вещи. — Я и так засиделась у тебя, Рика. Не хочу больше смущать тебя своим присутствием.

— Ну что ты, дорогая, ни капли! — она прислонилась к косяку, скрестив руки. — Но почему ты мне ничего не сказала? Куда ты вчера пропала? Я только утром сообщения прочитала, а потом ты не отвечала. Где ты ночевала?

— У знакомой, — я старалась, чтобы голос звучал ровно. — Было поздно, я решила не ехать через весь город.

Эрика не стала расспрашивать дальше, только прищурилась. Я выдохнула. Я пока не была готова рассказать ей про встречу с Ронни — это слишком болезненная тема сейчас для меня. И про Билли тоже — это слишком личное. Сейчас это был только наш хрупкий мир, и я не хотела пускать туда никого, даже Эрику.

Я застегнула чемодан, стараясь выглядеть непринужденно, спросила:

— Слушай, а ты видела Билли вчера на маскараде?

Эрика на секунду замялась, её взгляд метнулся к окну, а потом она пожала плечами.

— Нет, а что? Она тоже была там?

Я замерла на секунду. Ложь была такой очевидной, что у меня внутри всё похолодело. Зачем ей врать? Билли ясно дала понять, что они разговаривали.

— Да нет, ничего — тихо ответила я, высовывая ручку чемодана. — Просто интересно.. она вроде вчера тоже там была.

Мы неловко обнялись на прощание. Эрика пожелала мне удачи в туре, а я вышла из квартиры с тяжёлым чувством. Почему она соврала? Что такого произошло между ними, и о чём не Эрика не хочет мне рассказывать.

****

В аэропорту мы были похожи на двух шпионов. Билли была в "полной экипировке": огромная худи, капюшон надвинутый до самых бровей, и чёрная маска, закрывающая почти всё лицо, вместе с очками.

Я просто накинула капюшон и тоже скрылась за маской. Мы прошли через терминал как тени, стараясь не привлекать внимания, и только оказавшись в тишине салона нашего самолёта, наконец-то смогли выдохнуть немного.

Как только самолёт начал выруливать на взлётную полосу, Билли стянула с себя маску и очки. Она тяжело выдохнула, откидывая голову на спинку кресла, и её волосы тут же разметались по коже. Она выглядела уставшей, но в то же время какой-то... умиротворённой.

Не говоря ни слова, Билли откинула подлокотник между нашими креслами и медленно склонила голову мне на плечо. Её близость было такой естественной, такой тёплой, что я на мгновение замерла. В этом жесте было что-то почти интимное. Безмолвная нежность, которую она позволила только сейчас... со мной.

Я почувствовала, как её рука лениво нашла мою и накрыла своей ладонью. Я не удержалась и слегка улыбнулась, глядя на её закрытые веки.

— Слушай, мисс милость... — тихо позвала я, чувствуя, как внутри просыпается привычное желание подразнить её.

— М? — не открывая глаз, отозвалась она.

— Куда ты дела Билли Айлиш, которая с первого дня относилась ко мне так холодно, как будто я главная ошибка её менеджмента? — язвительно протянула я, косясь на неё. — Где та надменная звезда, которая даже не смотрела в мою сторону?

Билли приоткрыла глаза, и в них блеснула знакомая саркастичная искра. Она не шелохнулась, продолжая уютно устраиваться на моём плече.

— Не нравится? — коротко бросила она, выгнув бровь. — Хочешь, чтобы я снова начала игнорировать твоё существование и отвечала односложными фразами?

Я почувствовала, как её пальцы чуть крепче сжали мои, и моя улыбка стала шире.

— Я этого не говорила. — прошептала я, отворачиваясь к окну.

Билли издала какой-то неопределённый звук, похожий на победную усмешку, и снова закрыла глаза.

— Но тебе стоит убрать руку, и отодвинуться, мы в публичном месте как никак.

На что она закатывает глаза, но понимает что я права, и устраивается поудобней в своём кресле.

Мы летели сквозь облака, и под мерный гул двигателей я понимала, что эта новая версия Билли — та, что доверчиво клала голову мне на плечо — пугала меня горазд больше, чем та, холодная. Но притягивала в миллион раз сильнее.

Боюсь, как бы очки не разбились стеклом внутрь...