28. Я не хочу домой

Элли

В машине пахнет кожей, дождём и Билли. Этот запах — смесь дорогого парфюма, и чего-то острого, личного — обычно меня успокаивал, но сейчас он кажется слишком чистым, для того что я чувствую внутри.

Я смотрю в окно на размытые огни ночного города. Голова кружится.Внизу живота всё ещё тлеет жар после того, что Билли сделала со мной в той зале, но этот жар перекрыт ледяным чувством липкой грязи. Стоило мне закрыть глаза, как я снова видела не Билли, не её ласковые и властные руки, а... его.

~~~~17 лет.

Слишком яркий свет потолочной лампы в чьей-то чужой спальне пять лет назад. Мне семнадцать. Я не чувствую ног, потому что в стакане с соком явно было что-то, кроме витаминов.Ронни надвигается на меня, его лицо искажено какой-то животной жаждой. Я пытаюсь оттолкнуть его, но мои руки как вата.

— Пожалуйста.. Ронни прошу, не надо... — мой голос звучит так жалко, так тихо.

— Перестань, Элл, тебе же нравится! — шепчет он мне на ухо, и моё ухо обжигает не приятным липким его дыханием.

Я чувствую его вес. Даже если бы моё тело не было таким ватным, я бы не справилась, если сровнять его со мной, то он против меня шкаф.

Он резким движением задирает моё платье, и я слышу как он расстегаеет свою ширинку. По моему лицу стекают слёзы, я беспомощно кричу.

— Нет пожалуйста, умоляю не надо. — я пытаюсь сделать хоть что-то, но моё тело меня не слушается, а он закрывает мне рот ладонью.

— Будь хорошей девочкой  закрой уже свой рот, и прими меня.

Он рывком срывает с меня трусы, и я слышу их треск. Он вдалбливается в меня, резко, больно, игнорируя мои слёзы. В какой-то момент я просто перестаю бороться. Я сдаюсь. Я смотрю в потолок и считаю трещины на штукатурке, пока моё тело предаёт меня.

Именно в этот момент дверь распахивается. На пороге Кэти. Моя Кэти. Человек, которому я отдала бы жизнь. Я жду что она закричит, бросится на него, либо позовет на помощь... но она просто стоит.

Он бросает на неё косую мерзкую ухмылку, пока продолжает делать это быстрее. Его рука все ещё закрывает мне рот, а в уголках моих глаз скапливаются слёзы. Её взгляд наполняется не ужасом за меня, а презрением.

Я хочу что-то сказать, но из моего рта выходит только мычание. По её щеках стекают слёзы и она разворачивается и уходит. Оставляя меня здесь. С ним. В моем худшем кошмаре.

***

— Эрика, где Кэтти!? — громче говорю я и встаю.

— Не думаю, что она хочет тебя видеть.

***

— Кэтти...

— Нет. — выставляет она руку в перед останавливая меня. — Просто не говори ничего! Ты блять просто шлюха, Элли, как и твоя мамка..

Я открываю рот чтобы что-то сказать, но она меня перебивает. Её голос холодный как сталь.

— И лгунья. Потому что, блять, будь ты реально лесбиянкой, ты бы никогда не легла под него. Ты просто хотела его, и воспользовалась моментом, когда я этого не видела.

— Ты с ума сошла?..

— Я не верю тебе, Элли.

                                                           ~~~~

— Элли? Элли! — резкий голос Билли вырывает меня из этой бездны.

Я вздрагиваю, осознавая, что всё ещё сижу в машине. Мои пальцы впились в ткань пальто так сильно, что затекли. Я быстро вытираю лицо, надеясь, что она не заметила, как я снова ушла в себя.

Если бы она знала... если бы Билли Айлиш, девушка, которая кажется мне сейчас воплощением силы и честности, узнала правду — что бы она подумала? Наверняка тоже самое что и Кэти. Что я грязная. Что я позволила этому случиться. Что я "неправильная" лесбиянка. Слово "шлюха" всё ещё звучит у меня в ушах, выжженное голосом Кэти.

Я чувствую себя самозванкой. Как я могла позволить Билли касаться меня такими чистыми руками, когда я такая мерзкая, грязная...

— Я здесь, — тихо отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Билли бросает на меня короткий пронзительный взгляд. Её челюсти сжаты. Она не поняла что произошло когда я расплакалась как дура, и это возможно было глупо. Но она не знает про Ронни. Не знает почему это имя вызывает у меня рвоту. Не знает, что он был там, на танцполе... трогал меня. И я боюсь, что если скажу — она возненавидит меня.

— Всё хорошо?

— Да, задумалась просто.

В салоне снова воцаряется тишина. Я смотрю на свои руки. Они чистые. На мне дорогое платье. Но я чувствую, как под кожей ползает то самое мерзкое ощущение. Я не могу сейчас вернуться домой, не хочу. Да и Эрика я наверное уже надоела своим присутствием в её квартире. Тем более там каждый угол пустой комнаты будет мне напоминать о том, какая я одинокая и сломленная. Где я снова буду смотреть на ту баночку с таблетками и думать, сколько штук нужно, чтобы самые ужасные воспоминания из моей жизни перестали лезть мне в голову, а все мысли наконец-то заткнулись.

— Билли?... — мой голос звучит совсем по детски, тонко.

— М? — она не отворачивается от дороги, но я вижу, как напряглись её плечи.

— Я не хочу домой... — сглатываю я ком в горле. — Пожалуйста, куда угодно, только не туда.

Я чувствую, как машина плавно замедляет ход на светофоре. Билли наконец поворачивает голову ко мне. В её глазах нет того холода, который был, когда она говорила об Эрике. Там что-то другое. Какая-то глубокая, тихая забота, от которой мне хочется разрыдаться снова, но на этот раз от благодарности.

Она не спрашивает "почему?". Она не требует объяснений. Она просто кивает, и я вижу, как она меняет маршрут, сворачивая на трассу, ведущую прочь от моего района.

— Хорошо, — просто говорит она. — Поедем ко мне.

— А... твоя семья...?

— Не беспокойся об этом.

Я ещё секунда на неё смотрю, а затем не собираясь спорить прикрываю глаза, откидываясь на сидение. На мгновение мне кажется, что если я останусь с ней, то, возможно смогу отмыться. Хотя бы на одну ночь. Она нужна мне.

                               ****

Дом Билли встречает нас тишиной и мягким светом в окнах. Когда мы выходим из машины, осенний воздух уже не кажется таким враждебным.

Я иду за ней, и мне в пальте очень жарко. Билли открывает дверь, бросает ключи на тумбочку и оборачивается. На её рубашке то самое пятно от моих слёз. Мне становится так стыдно, что я снова опускаю голову.

— Ты можешь... — она делает паузу, почёсывая затылок, будто внезапно смутившись. — Можешь пойти в душ. Я принесу тебе что-нибудь из своей одежды.

— Спасибо. — шепчу я.

Душ, это именно то, что мне нужно. Смыть этот вечер. Смыть маскарад. Запах Ронни, который, кажется приклеился к моей коже, не смотря на все духи мира.

Через десять минут я стою под горячими струями воды я тру кожу мочалкой до тех пор, пока она не становится ярко красной. Я хочу содрать из себя этот вечер. Хочу вытравить из памяти лицо Ронни и разочарованный взгляд Кэтти.

«Ты шлюха, Элли!»«Ты не такая.»

Я зажмуриваюсь, и горячая вода смешивается со слезами. Но в этот раз я не плачу навзрыд. Я просто стою, пока пар не заполняет всю ванную комнату.

Когда я выхожу, обмотанная полотенцем, на крышке унитаза уже лежат вещи. Я бросаю взгляд на дверь а потом обратно перевожу на вещи. Когда она успела?

Большая чёрная футболка, и свободные серые шорты. Я натягиваю их. Вещи пахнут Билли. Они такие огромные, что я почти теряюсь в них, но это даёт мне странное чувство безопасности.

Я смыла из себя остатки макияжа, и умыла лицо. Без тоналки мои веснушки были такими яркими.

Я выхожу в коридор. Билли стоит у окна в гостиной, уже переодетая в домашнее.

Она замечает меня, и поворачивается.

— Пойдём. — тихо говорит она. — Тебе нужно отдохнуть.

Я иду за ней, стараясь ступать бесшумно, будто борюсь нарушить спокойствие этого дома.

В спальне приглушенный свет — маленькая лампа на тумбочке, кровать растрёпанная. Всё так по настоящему, это успокаивает.

Билли садится на край кровати, похлопываем рядом, приглашая. Я устраиваюсь, подгибая ноги, футболка сползает с плеча. Она это замечает, но ничего не говорит, просто отводит взгляд давая мне пространство.

Чтобы заполнить тишину, она начинает говорить. Про какую-то ерунду. Про то, что осень — странное время года, потому что, хочется постоянно спать и плакать. Хотя вроде и красиво. Про то, как шарк любит спать на ней.

Сначала я просто киваю. Потом ловлю себя на том, что улыбаюсь. И она это замечает, конечно замечает.

— Я знала, что тебя это развеселит. — она секунду смотрит на меня серьезно а потом заливается смехом. — Ладно это глупо, прости.

Я начинаю уже смеяться с неё.

Повисает короткая, тёплая пауза.И вдруг она говорит, будто между прочим:

— Кстати.. я знала, что у тебя больше тату.

Я резко вскидываю голову.

— Что?!

— Что? — она ухмыляется, слишком довольная собой.

Я хватаю подушку и не задумываясь кидаю в неё. Она ловит её на лету, смеясь.

— Ты что, подглядывала за мной в душе? — возмущаюсь я, но голос срывается на смешок. — Извращенка!

— Эй! — она прижимает подушку к груди. — Нужно же мне где-то вдохновение черпать, та так то творческий человек.

— Ага, конечно. — я качаю головой. — Самое удобное оправдание.

Она смеётся — легко, по настоящему.

Билли тянется к телефону, потом вдруг останавливается.

— Слушай... — она смотрит на меня внимательнее. — Хочешь кое-что увидеть?

— Что?

— Текст. Ну... — она почитает плечами. — Будущей песни. Она ещё совсем сырая.

— Ты серьёзно? — я чуть выпрямилась. — Конечно хочу.

Она протягивает мне телефон, садится ближе.

— Я написала это по дороге в ЛА.

Наши плечи почти соприкасаются. Я читаю строки, и внутри что-то откликается.

— Тут... — я указываю пальцем. — Может, если чуть короче? Чтобы дыхание не сбивалось.

— Мм, — она задумывается. — Смотря как это спеть. Как бы ты это спела?

Я сглатываю, потом тихо напеваю строчку. Голос сначала дрожит но потом выравнивается. Я добавляю пару слов, почти инстинктивно.

— Боже, прости мой голос ужасен. — Я смеюсь.

Билли смотрит на меня так, будто я толко что открыла ещё одну тайну.

— Чёрт... — выдыхает она. — Ты издеваешься? Сколько ещё у тебя скрытых талантов?

Я смеюсь, отворачиваясь, чувствуя, как щеки розовеют.

— Мне кажется, ты задавала мне уже этот вопрос. — говорю я. — Но ты не переживай... их достаточно, чтобы удивить тебя ещё хотя бы раз.

Она улыбается — широко, искренне. И в этот момент мне кажется, что впервые за долгое время я не чувствую себя такой одинокой.

— Кстати, Билли, я подумала что хочу вернуться раньше в тур, я скучаю за этими буднями. И за ребятами.

Это не единственная причина. Нужно бежать из Лос-Анджелеса. Я не чувствую себя в безопасности, пока я знаю что здесь разгуливает он, и знает, что я здесь.