Глава 37. Думаю о тебе

I don't wanna live

I don't wanna breathe

Unless I feel you next to me

I don't wanna sleep

I don't wanna dream 'cause my dreams don't comfort me

The way you make me feel

Waking up to you never felt so real*

— Поттер!

Гарри что-то пробормотал сквозь сон и повернул голову, сильнее вжимаясь лицом в подушку и не желая расставаться с восхитительно окутывающим его теплом. Вставать не хотелось. Ведь сейчас каникулы. Здесь никого не должно быть и...

— Поттер, если ты сейчас же не встанешь, я силой вытащу тебя из постели, и тебе это не понравится.

Похоже на Снейпа.

Минутку! Что Снейп делает в его спальне?

Гарри приоткрыл сонный глаз и тут же его закрыл, потому что даже мягкий свет горящих свечей был для него слишком резким и впивался в мозг, как кинжал.

Сквозь расплывающийся перед глазами туман Гарри увидел чей-то темный силуэт. Тогда он открыл второй глаз, однако это не очень помогло.

— Раз уж ты соизволил проснуться, может, приведешь себя в порядок? Через полчаса мы должны быть в Большом зале.

Что?

Гарри поднял голову, чувствуя себя так, будто кто-то ударил по ней чем-то тяжелым.

Сейчас... Нужно подумать.

Вчера он был у Снейпа. Они траха... Нет. Занимались любовью. Да.

А потом... потом...

Чёрт!

Гарри резко сел и застонал, внезапно ощутив острую боль в заднице. Мышцы отчаянно ныли и не желали слушаться.

А потом Северус позволил ему остаться здесь на ночь!

Гарри огляделся и увидел на столике расплывчатый силуэт очков. Он потянулся за ними, нацепил их себе на нос и посмотрел на Север...

Внезапно его охватило странное чувство, будто сердце и желудок поменялись местами, а глаза полезли на лоб.

Перед ним стоял Снейп. Да, это совершенно точно был Снейп. И никто другой.

Однако сейчас на нём не было его черной, шелестящей при каждом шаге мантии, полностью скрывающей тело. О, нет.

Взгляд его скользнул вверх, и чем выше он продвигался, тем сложнее было Гарри поверить своим глазам. Снейп стоял босиком на небольшом черно-зелёном ковре, расстеленном на каменном полу. На нём были длинные, свободные черные брюки и тёмная как ночь бархатная рубашка с длинными рукавами, которая мягко облегала плечи и тело. Расстёгнутая на груди.

Гарри понимал, что беззастенчиво рассматривает Снейпа, но не мог отвести взгляд. Также он понимал, что пялится на него разинув рот, но и с этим тоже ничего поделать был не в состоянии. Светлая кожа выглядывала из-за черной ткани, контрастируя с ней, вызывая у Гарри потребность коснуться её и убедиться в том, что она существует на самом деле. Так же, как и след, который сам Гарри оставил на ней. Очень заметный след.

— Как видишь, Поттер, я ещё жив, — сказал наконец Северус, прерывая восторженное созерцание Гарри. — Так что прекрати меня разглядывать.

Гарри закрыл рот и сглотнул. Не обращая внимания на слова Снейпа, он поднялся и как лунатик направился в его сторону, невзирая на отчаянно ноющие мышцы ног. Он не мог отвести глаз от обнаженного торса и от тёмной полоски волос, спускающейся от пупка и исчезающей под тканью свободных брюк.

Он должен его коснуться. Должен оставить на нём свой след.

Гарри ухватился за полы черной рубашки и прильнул к высокому телу, впиваясь губами в прохладную грудь Северуса. В нос проник запах Снейпа, и он услышал, как тот с присвистом втянул воздух. Гарри улыбнулся про себя и принялся целовать гладкую кожу, мурлыча от удовольствия.

Пусть это продолжалось всего миг, но Гарри успел запечатлеть на груди Северуса несколько жадных поцелуев, прежде чем почувствовал, как сильные руки схватили его за плечи и резко от себя оттолкнули.

— Мне казалось, я велел тебе что-то сделать! — резко сказал Снейп.

Гарри растерянно моргнул и посмотрел вверх. Похоже, Северус был не в духе. Может, он злился, что Гарри остался у него на ночь? Или просто не выспался и теперь решил отыграться на нём за бессонную ночь? Да, это похоже на правду. И очень по-снейповски.

— Хорошо, уже иду. Я просто хотел поздороваться, — сказал он со вздохом и уже собирался отвернуться, когда взгляд его снова привлекло темное, красновато-коричневое пятно на шее Северуса.

Что определённо подняло ему настроение.

— Северус... мне кажется, ночью тебя что-то укусило, — усмехнулся Гарри, отходя от Снейпа и пятясь в сторону ванной.

Казалось, Снейп не удивился.

— В таком случае, ты, должно быть, спал в гнезде гномов, — парировал он, приподняв бровь и выразительно глядя на верхнюю часть тела Гарри.

Гарри посмотрел вниз и вытаращил глаза. Всю его грудь покрывали маленькие тёмные пятнышки. Одни были ярче, другие — менее заметны, но их было столько, что невозможно сосчитать. Он вновь взглянул на Снейпа, на губах которого появилась лёгкая злая усмешка.

— В принципе, мне это даже нравится, — ответил Гарри с улыбкой. — Думаю, я их оставлю... — И, не дожидаясь ответа, он схватил со стула свою одежду и исчез за дверью.

Повесив вещи на вешалку, Гарри подошел к зеркалу и вгляделся в своё отражение. Не только грудь была покрыта пятнами. Шея выглядела значительно хуже. Над виском тоже виднелся маленький синяк.

Гарри выглядел так, будто чуть не лишился жизни в потасовке, но его распирала такая радость, что он с трудом сдерживался, чтобы всё время не улыбаться. Гарри надеялся, что Северус разрешит ему оставить по крайней мере часть этих следов. В конце концов, это его следы. Они обозначали места, в которых губы Северуса ласкали его тело.

Гарри дотронулся до одной из тёмных отметин на шее с таким благоговением, будто это было сокровище. Ему даже не требовалось закрывать глаза, чтобы во всех деталях представить себе тонкие губы, которые прижимались к его коже и сосали её с таким упоением, будто хотели поглотить Гарри целиком. От этих действий по его телу распространилась приятная дрожь, которая дошла до низа живота.

Глубоко вдохнув, он отвернулся от зеркала, разглядывая ванную. Она была простая, светлая и, в принципе, не сильно отличалась от ванных комнат в спальнях учеников, за исключением того, что всё, что здесь находилось, предназначалось только для одного человека. Вместо ванны, которую Гарри надеялся здесь увидеть, был только душ. Гарри как-то не мог представить себе Северуса, лежащего в ванной, полной мыльных пузырьков, и окруженного ароматическими свечами. Нет, Северус относился к людям, которые предпочитают быстрый, практичный душ.

И тогда что-то в его сознании «щелкнуло» и он вспомнил шум текущей воды, который слышал вчера вечером. И он ничего не мог поделать с тем, что перед его глазами появился образ Северуса — обнаженного Северуса, по светлой коже которого струится вода.

О, нет! Хватит! Он не будет стоять здесь и представлять Снейпа под душем, потому что его член уже начал проявлять чрезвычайную заинтересованность, а ведь Северус приказал поторопиться.

Гарри закрыл глаза и встряхнул головой, пытаясь избавиться от этого образа, после чего снял трусы, положил на одну из полок очки, вошёл в кабину и открыл кран с холодной водой.

О, да, ничто так не остужало, как ледяная вода. Стуча зубами, Гарри включил теплую воду и посмотрел на полку, на которой стояли всякого рода бутылочки. Его взгляд остановился на шампуне «с крапивой, корнями любистка, с добавлением корицы и имбиря» — гласила надпись, прочитать которую ему удалось лишь с большим трудом. Он взял флакон с полки, вылил небольшое количество на ладонь, после чего поднёс к носу и понюхал.

Голова тут же закружилась. Запах Северуса. Точно такой, как тот, что Гарри всегда ощущал на нём. А теперь он сам сможет пахнуть так же!

Внезапно его охватила дрожь. Гарри неспешно втирал шампунь в волосы, наслаждаясь окутывающим его ароматом. Сердце билось взволнованно, и он ничего не мог с этим поделать. Ну почему одного только запаха хватает, чтобы довести его до такого состояния?

Потому что это часть Северуса. И теперь она на нём, на Гарри. Ещё один след.

Он ополоснул волосы, нащупал мыло и улыбнулся, ощутив точно такой же запах. И только сейчас осознал, какое значение этот аромат имел для него. Он всегда дополнял всё остальное. Дополнял образ Северуса, который Гарри воспринимал через зрение, слух, ощущал на вкус и осязал. А сейчас был доступен только запах, но даже этого ему хватало, чтобы ощутить его присутствие так ярко, словно Северус сейчас стоял рядом. Интересно, а Снейп так же реагирует на его запах? Тоже не может удержаться от того, чтобы не закрыть глаза и не вдохнуть его с наслаждением, когда не видит Гарри?

Тщательно, хоть и с сожалением, Гарри смыл с себя пену и, выйдя из душевой кабины, огляделся в поиске полотенец. Заметить их было нетрудно. Серебристо-зелёные, с эмблемой Слизерина, они аккуратно висели под полкой, на которой он оставил очки. Гарри взял одно и, пока вытирался, никак не мог отделаться от мысли, что это — полотенце Северуса и что он тоже им пользуется. Это было... удивительно и необыкновенно.

Гарри надел трусы и очки и подошел к раковине. Оглядел полки в поисках того, чем можно почистить зубы. Взял пасту (с травами!) и немного выдавил себе на палец.

Черт! В следующий раз надо будет взять с собой зубную щетку.

Когда Гарри осознал, о чем подумал, его рука замерла на полпути ко рту.

В следующий раз? Но будет ли этот следующий раз? Позволит ли Северус ему когда-нибудь ночевать здесь после того, что он ему устроил? Захочет ли вообще, чтобы Гарри ещё когда-нибудь остался у него? Может, это был единственный раз, и теперь...

Глубоко вдохнув, Гарри зажмурился.

Нет, сейчас он не будет об этом думать. Не станет зацикливаться. Будь что будет, время покажет. А если не будет ничего, он постарается найти способ, как сделать так, чтобы что-нибудь произошло. Да, именно так. А сейчас нужно поторопиться, если он не хочет, чтобы Снейп снова на него накричал.

Гарри почистил зубы пальцем так тщательно, как только смог, сполоснул рот и подошел к вешалке, на которой висела его одежда. Достал из кармана брюк палочку и, направив её к своим волосам, произнёс сушащее заклинание, после чего, стиснув зубы, с тихим стоном натянул на себя брюки и рубашку.

У него действительно болело всё. И это было ужасно.

Когда Гарри вышел из ванной, Снейп сидел в кресле напротив кровати и, без сомнения, ждал его.

— Не думал, что такое незамысловатое дело, как утренний туалет, у тебя может занять полдня.

— Я просто... немного засмотрелся... — начал Гарри и запнулся. Как всегда, он резво начал, но, добравшись до середины предложения, вдруг осознал, что то, что он хочет сказать, звучит по-дурацки (как можно было ляпнуть, что он восхищался ванной Северуса), а потом приходилось выкручиваться и говорить первое, что придёт в голову, но увы, заключение получалось не менее дурацким: — ...на всё, — закончил он и поморщился.

Снейп вскинул бровь.

— На всё? В моей ванной? Ты хочешь сказать, Поттер, что восхищённо созерцал мой унитаз?

— Нет, я имел в виду то, что... м-м-м... — мямлил Гарри, ощущая в голове полную пустоту и сгорая от смущения.

— Ах да, конечно! Теперь, получив твоё развёрнутое объяснение, я сразу всё понял. Действительно, Поттер, порой твоё красноречие меня завораживает.

Гарри смотрел в искажённое злой усмешкой лицо Снейпа и чувствовал, что с каждой секундой превращается во всё большего идиота. Нужно это прекратить. Любой ценой!

— В постели тебе это не мешает, — дерзко ответил он, глядя Снейпу в глаза. Блеск, который заметил в них Гарри, и чуть заметно приподнятые брови говорили о том, что Снейп застигнут врасплох.

— Вы пытаетесь дразнить меня, мистер Поттер? — спокойно спросил Северус.

— Нет, это была ответная дерзость на твои едкие замечания — какой вопрос, такой и ответ — если ты не имеешь ничего против, — ответил Гарри, с большим трудом стараясь сдержать расплывающуюся на губах улыбку. Он отвернулся, взял обувь и лежащие на стуле носки.

— Ты отдаёшь себе отчет в том, что едкие замечания очень скоро могут превратиться во что-то значительно более изощрённое? — тихо спросил Северус, и Гарри услышал в его голосе смесь насмешки и угрозы.

На сей раз он уже не мог совладать с собой и, усмехнувшись, сел на кровать.

— Да, вполне отдаю...ай! — вскрикнул Гарри, ощутив резкую вспышку боли в заднице. — Понятия не имею, как я буду сегодня ходить... — пробормотал он, стискивая зубы и пытаясь натянуть носок.

— Это комплимент? — мягко спросил Северус.

Это было уже слишком, и, не в силах больше сдерживаться, Гарри расхохотался. Откинувшись на спину, он смеялся до тех пор, пока не закончился воздух в лёгких. С этим смехом из него выплёскивалась переполняющая его радость, и удерживать её в себе было выше его сил. Её было слишком много.

— Если это всё, то я был бы признателен, если бы ты вернулся к себе и позволил мне тоже привести себя в порядок, — донёсся до него голос Северуса. Гарри уловил в нём весёлые нотки. Естественно, старательно скрываемые, но Гарри распознал их с легкостью.

Он поднялся и сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться. Потом наклонился и быстро надел второй носок и ботинки. Выпрямившись, он посмотрел на Северуса, который внимательно за ним наблюдал.

Вот и всё. Всё закончилось. Нужно идти.

Гарри совершенно не хотелось уходить, и это неудивительно. Он с радостью остался бы здесь навсегда.

И лучше не медлить, потому что чем дольше он стоит и всматривается в этот темный, высокий силуэт и в эти черные, наблюдающие за ним глаза, тем сложнее будет двинуться с места. От мысли, что нужно идти, сердце Гарри затрепетало, давая понять, что если он уйдёт, оно останется здесь.

В несколько шагов Гарри преодолел разделяющее их пространство и обнял Северуса, прижимаясь щекой к его груди.

— Спасибо. За всё, — тихо сказал он.

Однако Снейп не обнял его в ответ. Гарри оставалось только вслушиваться в ровное биение его сердца и ощущать прикосновение гладкой кожи к лицу. Ему захотелось потереться об неё щекой, но Северус шевельнулся и, сжав пальцами его плечи, отстранил Гарри от себя, высвобождаясь из объятий.

Увидев, что в лицо ему направлена палочка, Гарри ощутил необъяснимую вспышку страха .

— Ты же не собираешься показываться в таком виде директору и прочим профессорам? — спросил Северус и произнёс незнакомое Гарри заклинание. Холодный поток магии коснулся его кожи.

Волна понимания затопила его сознание, и Гарри невольно улыбнулся, ощущая невероятное, хотя и неуместное, облегчение.

— Так гораздо лучше, — сказал Снейп, пряча палочку в карман брюк. — Я удалил только наиболее заметные, жаль тратить силы на остальные, тем более что скоро рядом появятся новые. — На губах Северуса появилась мрачная усмешка, и Гарри почувствовал, как что-то сжалось внутри.

— Когда мы увидимся снова? — Гарри сам удивился своему вопросу, который сорвался с губ. Но он просто не мог не спросить!

— Совершенно точно не сегодня, — ответил Снейп, отходя от него и поворачиваясь в сторону ванной. — Я должен уладить кое-какие дела. Нужно обсудить с директором не терпящий промедления вопрос, касающийся одного самоуверенного и некомпетентного преподавателя. — В его голосе зазвучала злость, и Гарри невольно вздрогнул. Ну да, он не сомневался, что Снейп об этом не забудет. — Я дам тебе знать, когда у меня будет свободное время. Надеюсь, ты в состоянии найти дверь?

Ну что ж, это совершенно точно прозвучало как «до свидания, можешь идти, мне больше нечего тебе сказать». Гарри кивнул и вышел из спальни. Забрал из гостиной мантию и напоследок взглянул на маленькую, разноцветную ёлочку, стоящую на столике. А потом улыбнулся и вышел.

Добравшись до своей спальни (едва не налетев по дороге на Филча), он быстро переоделся и отправился в Большой зал на завтрак. Снейп уже сидел за преподавательским столом вместе с остальными профессорами и частью учеников. Гарри очень хотелось устроиться напротив него, но он решил, что будет слишком подозрительно, если при наличии такого количества свободных мест он выберет то, что напротив ненавистного ему мастера зелий. Поэтому он сел через несколько мест от Снейпа, напротив Хагрида, и, поприветствовав его, включился в беседу. Обсуждалась недавно открытая разновидность уэльского дракона. Завтрак ещё не начался, и присутствующие поджидали остальных, тихо переговариваясь друг с другом. Подошла Луна и заняла соседнее место. Сегодня её улыбка сияла даже ярче, чем накануне. Похоже, у неё всё хорошо. Гарри усмехнулся про себя. Да и у него, надо признаться, тоже.

На сей раз директор не стал произносить речей, так что можно было поскорее приступить к еде. Краем глаза Гарри наблюдал за Северусом, который, кажется, намеренно избегал встречаться с ним глазами. Что ж, после того, что Гарри вытворял под столом вчера, он, вероятно, хотел свести их контакт к минимуму. Когда завтрак подходил к концу, мастер зелий наклонился к Дамблдору и что-то прошептал ему на ухо. Гарри охватило плохое предчувствие. Он прекратил жевать и настороженно наблюдал, как директор нахмурился и посмотрел на Северуса, а потом на сидящую чуть поодаль Тонкс. Спустя мгновенье Дамблдор снова кивнул и вернулся к трапезе. Гарри уткнулся в тарелку, терзаемый угрызениями совести. Если бы он тогда не пошёл к Снейпу, тот, скорее всего, никогда бы не узнал о не слишком благопристойном окончании вечеринки в Хогсмиде. И сейчас у Тонкс не возникли бы проблемы. Он не сомневался, что Снейп ей не простит.

Черт!

Когда завтрак наконец закончился, директор подошёл к Тонкс и что-то прошептал ей на ухо, а потом вместе с ней и Снейпом покинул Большой зал.

Луна бросила на Гарри вопросительный взгляд. В ответ он пожал плечами, делая вид, что понятия не имеет, что происходит, и ощущая себя последним подонком. Поспешно проглотив содержимое своей тарелки, он выскользнул из зала и поспешил в Гриффиндорскую башню, избегая разговоров со всеми, а в особенности с Луной.

Оказавшись в спальне, Гарри со вздохом бросился на постель. Заняться было нечем. Кроме как проводить время со Снейпом, у него не было никаких планов на эти каникулы. Правда, нужно ещё навестить Хагрида, так как вчера он пообещал, но сейчас ему не очень...

Стук в окно заставил его испуганно подскочить. На подоконнике сидел Фоукс. Гарри изумлённо заморгал и подошёл к окну, чтобы открыть его. В клюве феникс держал небольшую записку. После того как Гарри её взял, Фоукс распростёр свои прекрасные, сверкающие в лучах солнца крылья и улетел.

Вернувшись в кровать и ощущая неприятные спазмы в желудке, он открыл послание.

Гарри, прошу тебя немедленно прийти в мой кабинет. Это очень важно.

Альбус Дамблдор.

Гарри нервно сглотнул.

Кажется, у него неприятности...

* * *

Когда Гарри вышел из кабинета директора, у него было такое ощущение, будто он выбрался из схватки с целым отрядом Упивающихся. И только спустившись вниз, он перестал слышать доносящиеся из кабинета крики.

Северус и Тонкс не сводили с него глаз, когда Дамблдор велел ему озвучить свою версию произошедшего на вечеринке и последующего возвращения в Хогвартс. Он до сих пор ощущал дискомфорт оттого, что ему пришлось разрываться между преданностью Снейпу и симпатией, которую испытывал к Тонкс. Стоять там, чувствуя, что не можешь выдавить из себя ни слова, было отвратительно, потому что любое его слово грозило утопить Нимфадору, а к тому же Северус устремил на него взгляд, недвусмысленно говоривший: «только попробуй её защищать и будешь иметь большие проблемы!».

Что он, черт побери, должен был делать?

В конце концов, Гарри пробормотал, что мало что помнит, помнит, что на вечеринке появился алкоголь и все его пили, но Тонкс, вероятно, об этом не знала. Под воздействием обжигающего взгляда, упёршегося в затылок, он добавил, что если и знала, то не ожидала того, что все так напьются и что они не хотели доставлять ей неприятностей. А о том, как он возвращался, так вообще ничего не запомнил, и, вероятно, всё было так, как рассказал профессор Снейп — то есть Гарри заснул в коридоре, а профессор его разбудил и помог добраться до спальни.

Никогда в жизни Гарри не чувствовал себя так неловко, за исключением случая, когда ему пришлось выпить на уроке зелье Desiderium Intimum.

Когда Гарри закончил говорить, Северус снова перешёл в наступление на совершенно разбитую Тонкс.

— Видите, директор, к чему привело вмешательство авроров, — последнее слово Северус произнёс так, будто это было самым страшным оскорблением. — Вначале Поттер едва не погиб из-за этого безумца Муди, а сейчас твой бесценный Золотой Мальчик оказался в опасности из-за некомпетентности очередного аврора. В следующий раз мальчишка может оказаться менее удачливым.

Тихую реплику Гарри о том, что то был ненастоящий Муди, Снейп полностью проигнорировал. Мастера зелий, казалось, распирала ненависть к Нимфадоре, и каждую её ошибку он воспринимал как повод для собственного триумфа. Однако раскрасневшаяся от гнева Тонкс тоже не осталась в долгу:

— Ну конечно, зато под твоим присмотром он был бы в полной безопасности! Ты можешь только болтать, а когда нужно действовать, заползаешь в свою нору в подземельях! Где ты был в прошлом году, когда?..

По внезапно изменившейся в кабинете атмосфере Гарри понял, что Тонкс зашла слишком далеко и что Снейп вот-вот взорвётся. Мастер зелий в мгновение ока очутился в нескольких шагах от неё и ледяным, смертельно опасным голосом прошипел ей прямо в лицо:

— Ты, наглая невежественная идиотка, я знаю такие заклинания, которые тебе даже не снились. Лучше не высовывай носа на ночные прогулки, не то произойдёт какой-нибудь несчастный случай и тогда тебя может ожидать весьма продолжительный отдых в Мунго.

— Северус! — повысил голос директор, и его голос звучал чрезвычайно сурово. — Я не желаю слышать подобные выпады. Вы оба — члены педагогического коллектива.

Сейчас, когда Северус был вне себя от бешенства, Гарри предпочёл бы встретиться со стадом венгерских хвосторог, чем остаться наедине со Снейпом в таком состоянии.

К счастью, директор избавил Гарри от дальнейших страданий и, поблагодарив за помощь, попросил его выйти из кабинета — этот приказ был им исполнен с чувством невероятного облегчения. Ситуация складывалась не слишком весёлая. Гарри знал, что Северус способен наговорить много двусмысленностей, когда зол, но никогда не предполагал, что он может дойти до того, чтобы открыто угрожать другому преподавателю, да ещё в присутствии директора.

Почему же он так ненавидит Тонкс? Казалось, Северус вообще не выносит авроров, и, возможно, в этом заключалась основная причина. Впрочем, порой складывалось впечатление, что Северус ненавидит всех на свете: родителей Гарри, Сириуса, Люпина, Тонкс, семейство Уизли, Рона с Гермионой, всех учеников в школе и даже, наверное, всех преподавателей. Исключение, возможно, составлял только Дамблдор. Хотя это тоже могла быть маска уважения, за которой Снейп тщательно прятал свою ненависть.

Что же в таком случае Северус испытывает к нему? Ведь после всего, что между ними происходило... После вчерашней ночи...

Нет, Гарри был почти уверен, что на свете есть по крайней мере один человек, к которому Северус не испытывает ненависти. И это было очень приятное ощущение.

Улыбаясь про себя этим мыслям, Гарри внезапно обнаружил, что уже добрался до факультетской гостиной. Что ж, в таком случае, неплохо было бы захватить подарок для Хагрида и пойти к нему сейчас. Может, это отвлечет его от мыслей о Снейпе. Хоть на минуту.

* * *

Гарри пробыл у Хагрида почти весь остаток дня. Полувеликану очень понравилась драконья сбруя, которую он ему подарил. В ответ Гарри получил браслет из клыков кракватов — как объяснил Хагрид, у этих зверушек время от времени вырастают новые зубы, а их клыки исключительно сложно найти и потому очень высоко ценятся, ну, и ещё они такие «обалденные».

Да, он вынужден был согласиться с тем, что длинные и острые как иглы желтоватые клыки просто «обалденные», особенно когда кажется, что ещё немного, и они вот-вот проткнут тебе руку.

Хагрид налил ему крепкого, так что сводило челюсти, чая с молоком, и они долго болтали о разных хогвартских делах, а потом полувеликан принялся рассказывать о самых удивительных животных, которых он когда-либо встречал. Потом он повёл Гарри в Запретный лес, чтобы показать, как выросли его «кракватушечки». Примерно полчаса они продирались сквозь засыпанные снегом кусты, чтобы добраться до поляны, на которой Гарри никогда прежде не бывал. Наконец они затаились в зарослях, причем Хагрид попросил его применить какое-нибудь маскирующее заклинание, а потом стали ждать.

— В такую ясную погоду они всегда выходят полакомиться, потому что очень любят греться на солнышке, когда разрывают на кусочки и пожирают своих жертв.

— Гм-м-м... — тихо откликнулся Гарри, стараясь сделаться как можно менее заметным — последние слова Хагрида ему очень не понравились.

— О, вот! Один уже есть! Видишь? — Хагрид вытянул огромную руку, указывая на покрытую панцирем шестиногую тварь, размером со шкаф, которая показалась среди деревьев. Три пары сверкающих на солнце глаз и пасть, полная «обалденных» жёлтых клыков, дополняли кошмарный образ. Когда он видел этих чудищ в последний раз, они едва доставали ему до пояса, теперь же...

Гарри невольно попятился и наступил на прикрытую снегом ветку, которая неожиданно громко хрустнула.

Зверь молниеносно обернулся и уставился прямо в то место, где стоял Гарри, устремив на него весь комплект угольно-чёрных глаз.

— Э-э-э... Хагрид, — Гарри старался говорить беззвучно, но понимал, что это у него не слишком хорошо получается. — Ты уверен, что он на нас не набросится?

— Ну, нет, если бы я был уверен, какой бы тогда был смысл нам прятаться, верно? Так что стой спокойно, потому что они могут бегать дьявольски быстро, а у меня нет с собой порошка из игл шипуна.

— Чего? — Гарри замер, страшась пошевелиться.

— Этот порошок лучше всего помогает, если кракват укусит. Он вытягивает яд и подсушивает раны. Хотя в целительских книгах пишут, будто лучшее средство от них — это жабья икра, но я как-то попробовал её приложить, так рана гноилась две недели. Чуть копыта не отбросил. К счастью, один знакомый, который продал мне яйца кракватов, прислал сову с запиской, чтобы я попробовал достать иглы шипуна, растёр их и приложил к ране. Так, веришь ли, через два дня всё прошло! Надо, конечно, написать тем умникам, что книжки сочиняют, пусть добавят про иглы. Слишком мало они в этом разбираются. Хотя... это не странно, слишком недавно открыли этих зверушек. Ну, не лекарей, конечно, а этих, кракватов.

Гарри слушал его вполуха, наблюдая, как громадная тварь бросается на пробегающего поблизости зайца и, вонзив в беднягу острые как иглы зубы, играючи перекусывает его пополам. Очень и очень сомнительно, что, случись подобное с его рукой, ногой или головой, ему помог бы какой-то там порошок.

Сославшись на то, что «ужасно замёрз», Гарри уговорил Хагрида поскорее уйти оттуда и испытал огромное облегчение, когда они повернули обратно к хижине.

— А как обстоят дела с теми нападениями? Что-нибудь изменилось? — спросил он с притворным безразличием и ощутил, как насторожился лесничий.

— Знаешь, Гарри, я не должен болтать с тобой об этом.

— Но, Хагрид! Я ведь никому не расскажу, — настаивал он. Ему действительно было очень интересно.

— Да знаю я, но директор сдерёт с меня шкуру, если догадается, что я тебе об этом рассказал.

Гарри вздохнул. Ладно. Он подождёт. В конце концов, Хагрид сам когда-нибудь проболтается, он слишком хорошо его знал, чтобы не сомневаться в этом.

Вернувшись в хижину, они ещё немного поговорили, а потом вместе вернулись в замок на обед. Ни Северуса, ни Тонкс за столом не было. Похоже, им невмоготу было смотреть друг на друга, и они решили десятой дорогой обходить места, где могли бы встретиться. Гарри оставалось лишь надеяться, что директор не допустил, чтобы они поубивали друг друга. Луна была непривычно молчалива и выглядела расстроенной. И снова, глядя на опущенную голову подруги, Гарри ощутил укол совести.

Во всём этом был виноват лишь он один. Нужно что-то сделать, он обязан как-то...

Черт побери!

После обеда Гарри предложил ей встретиться за пределами замка через полчаса и помчался в спальню за подарком. Во время предпраздничной вылазки в Хогсмид он намучился, пытаясь найти то, что подходило бы Луне и её необычному образу. В конце концов, он решил купить шляпу в форме черепа с торчащей из неё рукой, которая самостоятельно двигалась и хватала всё, до чего могла дотянуться, а также летающую сумку, украшенную разноцветными, расписанными разными узорами ногтями. Гарри очень надеялся, что ногти эти — искусственные.

Подарки привели Луну в восторг.

— О, Гарри, мне всегда хотелось иметь третью руку! Ты только представь, что ей можно делать. Например, чесать кому-то затылок или ловить нарглов. — Гарри не стал говорить ей, что то же самое можно делать двумя уже имеющимися руками. — У меня тоже есть для тебя подарок, но из-за... то есть по совершенно не зависящей от меня причине я совершенно о нём забыла. Сейчас я его принесу.

— Не нужно. — Гарри остановил её и с трудом сглотнул. И как прикажете просить прощения, если хочешь, чтобы тот, у кого ты собираешься его просить, не понял этого, да и вообще понятия не имеет, что тебе есть за что извиняться?

Ну ладно, лиха беда начало!

Он счистил снег со скамейки и сел, а Луна тем временем надела подаренную шляпу и наблюдала за рукой, которая болталась у неё перед глазами.

— Кхм... — неуверенно начал Гарри, не представляя, как сказать то, что он намеревался. —Ты ведь слышала о скандале между Снейпом и Тонкс?

Лицо Луны немедленно стало напряжённым, но она постаралась это скрыть. Отстранив пытающуюся схватить её за нос руку, она принялась разглядывать утоптанный снег.

Гарри сделал глубокий вдох.

— Директор вызвал меня в кабинет, потому что Снейп обвинил Тонкс в том, что она не способна за нами уследить и подвергла всех опасности. Из-за того, что я... случайно с ним столкнулся, когда мы возвращались в замок. — Какой же ты лгун, Гарри Поттер! — Ну, и он пришёл в ярость, помчался к директору и устроил скандал. И сейчас мне очень жаль, что у Тонкс из-за меня неприятности. Правда жаль. И я просто подумал, может быть... Ну, мне захотелось кому-нибудь об этом рассказать, чтобы облегчить душу, а кроме тебя рассказывать здесь некому и... — так, пора заканчивать, пока он действительно не ляпнул какую-нибудь глупость. — Я пытался его остановить, но ты же знаешь, какой он. В общем, я это хотел сказать. Мне очень жаль.

Бросив взгляд на Луну, Гарри обнаружил, что она всматривается в него, прищурив глаза. Казалось, её мысли блуждали где-то далеко отсюда. А может быть, наоборот.

— Всё в порядке, — наконец отозвалась она тихо. — Это не твоя вина. И... я рада, что ты знаешь.

Гарри посмотрел на неё с изумлением. Глаза девушки блестели. В который уже раз его посетило странное ощущение, что она видела глубже и понимала больше, чем другие люди.

— Я... догадался во время вечеринки. Раньше я только подозревал, но когда увидел, как вы... — обнимаетесь и ласкаетесь — ...смотрите и ведёте себя в присутствии друг друга, то почти убедился. Я ведь знаю, на что обращать внимание, потому что я ведь тоже...

— Мне действительно приятно, что ты знаешь. Тонкс... она не хотела, чтобы кто-то догадался. Но ты же мой друг, Гарри. Правда?

— Конечно, — поспешил подтвердить он, услышав неуверенные нотки в её голосе.

— Знаешь, я давно хотела тебе сказать. Чтобы у нас была общая тайна и чтобы не было так тяжело.

Так тяжело.

— М-м-м... — Гарри издал невнятный звук, не зная, что на это ответить. Он никогда не умел вести подобные беседы. Особенно если речь шла о его отношениях с Северусом.

— Когда у тебя есть тот, кто тебя понимает — становится гораздо легче. Но, пожалуйста... не говори ему ничего. Он ненавидит Нимфадору, и... Я знаю, что вы вместе, и мне неловко тебя об этом просить, но... я боюсь.

Внутри у Гарри всё сжалось. Он прекрасно понимал, чего именно могла бояться Луна, но предпочёл бы отдать себя на растерзание стае кракватов, чем увидеть печаль в её больших и всегда с оптимизмом смотрящих на мир глазах.

— Не бойся. Я не скажу ему, обещаю.

Потому что давно уже всё рассказал... Так что сейчас он не очень солгал. Правда?

Луна просияла и вытащила из волос запутавшуюся в них руку.

— Что за невоспитанная рука! Если будешь так себя вести, я тебя свяжу! — Рука качнулась и показала ей средний палец. — Она просто невероятна! — Казалось, Луна совершенно забыла об их разговоре, и Гарри ощутил, как по телу распространяется волна облегчения. — Можешь понести мою сумку. — Она вложила в грозящий кулак ручки и помахала Гарри. — Увидимся позже. У меня важная встреча Ты-Знаешь-с-Кем. Большое спасибо за подарки.

Гарри смотрел вслед беспечно подскакивающей на скрипучем снегу Луне и в первый раз в жизни пожалел, что он так не умеет. Насколько проще была бы тогда жизнь...

Посидев ещё немного на холоде, он вернулся в гостиную. Ну, вот он сделал всё, что хотел, и теперь совершенно нечем заняться. Сегодня праздник, и, скорее всего, никто не собирается трудиться, так что остаётся до конца дня валяться в постели.

Он лёг, положил руки за голову и уставился в потолок.

Замок окутала тишина. Гарри — единственный гриффиндорец, оставшийся на каникулы в Хогвартсе. Но, несмотря на то что сейчас он остался совершенно один, он совершенно не чувствовал себя одиноким. Наконец-то можно отдохнуть и заниматься тем, чем хочется. Даже просто валяться часами в кровати, размышляя и не опасаясь, что кто-то может тебя побеспокоить — не придёт ни Рон, с уговорами поиграть в подрывного дурака, ни Невилл, с просьбами помочь в учёбе. Сейчас ему не угрожает даже появление Гермионы, уже замучившей его требованиями навёрстывать упущенное.

Наконец у него есть время, чтобы подумать о том, что произошло прошлым вечером и ночью.

Сейчас здесь был только он. И ещё воспоминания.

Гарри прикрыл глаза и попытался воскресить ощущения, когда его кожи касались тёплые губы Северуса. Он сунул руку под рубашку и положил ладонь себе на грудь. Он хотел нащупать места, где побывали губы Снейпа, но знал, что это невозможно.

До сих пор он не мог поверить, что всё произошедшее с ним — правда. Но это было таким реальным... пальцы, губы, руки Северуса на его коже. Везде. И его язык... О, да, язык. Низ живота захлестнуло жаркой волной, когда он вспомнил, как тот горячий язык спускался по его спине всё ниже и ниже и наконец добрался до входа — Гарри показалось, что от одной лишь мысли это место словно бы обожгло.

Северус Снейп. Лизал его. ТАМ.

Стоило только об этом вспомнить, как голова у Гарри тут же начинала кружиться. Мысленным взором он видел, как тёмная голова наклоняется к его ягодицами, из тонких губ высовывается длинный язык и его влажный кончик касается самого входа.

Он задрожал и зажмурился, ощущая очередной спазм внизу живота.

В одном Гарри был уверен: никогда в жизни он не ощущал ничего... прекраснее. Если не принимать во внимание все оргазмы, до которых его доводил Снейп.

Он помнил каждый вздох — как свой, так и Северуса. Каждое прикосновение, каждый толчок. Каждый поцелуй. Ведь Снейп целовал его. Пусть и не в губы, но всюду, куда только мог дотянуться. И всё равно это казалось невероятным, слишком прекрасным, чтобы быть правдой. И всё же это было! Да! Бесспорно и совершенно реально!

Были сплетённые пальцы. Была тёплая ладонь Снейпа, которая легла поверх его ладони — она казалась такой большой в сравнении с его собственной — и которая едва не раздавила пальцы Гарри, когда Северус кончал в него. А Гарри мог смотреть на его лицо. И Снейп ему позволил. Позволил пить глазами это чудесное зрелище, наслаждаться им. И Гарри пил, пока не опьянел.

Проси!

Голос прозвучал очень отчётливо, прорезая его сознание как кинжал, до сих пор заставляя судорожно сокращаться все мышцы и нервы в его теле.

Почему стоило Гарри вспомнить этот голос, как всё в нём замирало, и, казалось, он вот-вот взорвётся? Почему, несмотря на то что он всё чаще осмеливался думать о нежности в сексе, такое поведение со стороны Северуса немедленно доводило его до оргазма?

Со вздохом Гарри перевернулся набок и подтянул ноги к груди.

И Северус, плюс ко всему, что дал ему, к той нежности, которую подарил... ещё и остался с ним. Это была самая большая неожиданность. Гарри думал, что тот просто встанет и уйдёт, а вместо этого Снейп прижался к нему и стал ласкать.

Гарри зажмурился ещё крепче, стараясь воскресить то ощущение абсолютного покоя, которое испытал, когда пальцы Северуса нежно гладили его волосы. Повторится ли такое когда-нибудь? Или это был один-единственный раз? Ему так сильно, отчаянно хотелось, чтобы Северус оставался с ним чаще, чтобы Гарри мог чувствовать эту близость, его успокаивающие прикосновения. Снова почувствовать, что он и Северус — единое целое.

Ему удалось сделать ещё один трудный шаг, разрушить ещё одну стену из тех, что Северус возвёл вокруг себя. А может быть, даже несколько сразу, одним махом?

Он старался не думать о холодном пробуждении, о том, что Снейп его не обнял, не ответил взаимностью ни на один его жест. Потому что, как ни старался, не мог этого себе объяснить.

Возможно, он просто был зол? Может быть, он по утрам всегда не в духе? Откуда Гарри мог это знать, если никогда раньше не видел его так рано?

Да, должно быть, дело только в этом. Иначе что могло измениться за одну ночь?

Воспоминания о ночных событиях немедленно воскресили в памяти сон, и Гарри поспешил выставить мысленный барьер перед волнами страха, грозящими затопить сознание.

То был всего лишь плохой сон. Он не собирается его вспоминать! Не собирается!

Лучше думать о Северусе. Только и исключительно о нём, а также о том, что он ему дал. Северус прижал его к себе. Поцеловал его в висок. А потом поцеловал его руку.

Гарри открыл глаза и посмотрел на внутреннюю сторону своей ладони.

Когда-то он даже и представить не мог, что всё зайдёт так далеко. Что ему удастся дойти так далеко. Ведь поначалу... Северус не решался даже просто обнять его. А сейчас он делал все эти вещи и...

Гарри едва не задохнулся, когда его осенила кое-какая мысль.

Ну конечно же. Ведь Снейп... учился. Учился у Гарри. Учился каждому мельчайшему жесту.

Когда Гарри начал его обнимать, через некоторое время тот тоже его обнял. Конечно это стоило некоторых усилий, но в конце концов он добился своего. И сейчас Гарри не нужно было даже просить, чтобы его обняли. Позже Гарри начал целовать Северуса в шею и в ухо. Впервые это произошло, когда они в первый раз занимались сексом в кресле. А Северус потом сделал то же самое, когда Гарри пришел к нему и отсосал прямо у двери. Снейп поцеловал его в шею. А до уха добрался, когда взял Гарри, прижав его к двери, после того случая с Джинни в туалете.

Северус подражал ему. Подражал с самого начала.

Гарри помнил, как погладил Северуса по лицу, в тот вечер, когда пришёл к нему совершенно подавленный, а Снейп его утешил. А через несколько дней Северус повторил этот жест, после того как Гарри вручил ему подарок ко дню рождения, и тоже погладил его по лицу.

А сейчас...

Он снова посмотрел на свою раскрытую ладонь.

А сейчас Северус поцеловал его руку. Точно так, как это много раз делал сам Гарри. Не говоря уже о целовании торса, сосков и всего, до чего только могли дотянуться его алчные губы.

Да, Северус у него учился. Учился нежности и определённой тонкости. И почему только он этого раньше не замечал?

Но, в таком случае, возможно ли... чтобы Гарри научил его ещё чему-нибудь? Чему-то такому, чего ему по-настоящему хотелось бы. Может быть, Снейп... тоже сможет когда-нибудь... взять в рот его пенис?

Сейчас даже мысль об этом казалась совершенно абсурдной, но после последних событий и того, что Гарри понял, в его душе забрезжила надежда.

Интересно было бы узнать, что чувствуешь, когда тёплые губы обхватывают головку, а язык скользит вдоль ствола... Но никто и никогда не делал ему ничего подобного. Судя же по реакции Снейпа, когда Гарри ласкал его член ртом, ощущения были непередаваемые. Может быть, Северус до сих пор не сделал этого, потому что не знает, что Гарри этого хочется? До сих пор, если ему чего-то хотелось, он тем или иным способом давал это понять Снейпу. Конечно он не был совсем уж дураком и знал, что есть вещи, которые Снейп никогда ему не даст, но после событий прошлой ночи Гарри пересмотрел список своих желаний и обнаружил, что некоторые из них очень даже достижимы. И он действительно оказался бы полным идиотом, если бы не попробовал их удовлетворить.

Итак, решено. Нужно каким-то образом дать понять Северусу, что он хотел бы ощутить его губы и язык на собственном члене.

Мерлин! Одна только мысль об этом сводила Гарри с ума.

Он помотал головой, в попытке избавиться от картинки, где чёрные волосы скользят по его бёдрам, а тонкие губы приоткрываются, чтобы впустить блестящую головку его пениса.

Черт!

Теперь он на самом деле начал задыхаться, а брюки стали слишком тесными.

Снова перевернувшись на спину, Гарри открыл глаза и сделал глубокий вдох.

Если хорошенько подумать, он тоже многому научился у Северуса. Он хорошо помнил, каким поначалу бывал несмелым и в присутствии Снейпа не мог связать даже двух слов. После того как Гарри выпил то самое зелье, он полностью изменил своё отношение к Снейпу. Прежде всего, исчезли ожесточение и дерзость, которые всегда присутствовали при разговоре с мастером зелий. И сколько раз потом, когда Гарри видел Снейпа, он испытывал смущение и стыд, а это отнюдь не способствовало ведению беседы. Но в последствии он выработал в себе определённого рода смелость. Обзавёлся иммунитетом к его язвительным замечаниям и научился отвечать на них. Стал увереннее в себе. Раз от раза позволял себе всё больше, продвигаясь вперёд, балансируя на тонкой грани, и даже когда оступался и падал, всегда тем или иным образом умудрялся восстановить равновесие.

И вообще это было странно. Сейчас, вспоминая подобные ситуации, которые случались в последнее время, он заметил некоторую закономерность. Всякий раз, когда он пробовал убежать или каким-то образом отдалиться... Северус его задерживал. Всегда. Никогда не позволял ему ускользнуть, словно ему было важно любой ценой удержать его при себе. Казалось, Снейп держал Гарри на невидимом поводке, который иногда чуть отпускал, но стоило Гарри отойти слишком далеко, тут же спешил вернуть его.

Гарри не представлял, откуда к нему пришли эти мысли. Но они радовали. Он понимал, что всё это что-то значит, но не осмеливался делать поспешные выводы. Однако это давало ему ощущение, что рядом с тонким канатом, по которому он шёл, появился ещё один, за который отныне всегда можно будет ухватиться и обрести дополнительную устойчивость. Потому что теперь он был уверен... нет, надеялся... что Северус его удержит. И это было приятное чувство. Не менее приятное, чем от мысли, что Северус у него учится. И какое имеет значение то, что сам Гарри нисколько не был мастером в проявлениях нежности.

Первые одиннадцать лет жизни он не знал ни поцелуев, ни объятий, ни тёплых слов и считал, что так и должно быть. Что ничего подобного он не заслуживает. Ему позволялось лишь наблюдать, как тётя Петунья ласкает, обнимает и целует своего «любимого Дадличка» и строить догадки, каково всё это ощущать. Однако Гарри спешил выбросить из головы подобные мысли, рассуждая, что раз ему ничего подобного не достаётся, значит, он просто этого не достоин. Да и Дурсли постоянно говорили ему о том же. Убеждали, что от него никакого толку и что ему ничего не принадлежит. И Гарри даже не пытался на что-то претендовать, зная, что всё это не для него.

Однако потом он оказался в Хогвартсе. Здесь его окружили улыбающиеся симпатичные люди, которые убеждали его в том, что он заслуживает всего самого лучшего. Гарри угодил в объятия миссис Уизли, которая показала ему, что значит быть любимым, что такое забота и тепло. А ещё была Гермиона, которая обнимала его при всяком удобном случае. И каждый самый малый жест расположения был для Гарри необычайно важен. Для него каждый такой знак был выражением привязанности, нежности и вызывал вспышку необыкновенно тёплого чувства в сердце, которое распространялось по всему телу, и тогда Гарри казалось, что внутри него вспыхивает яркий свет, который никогда не позволит ему утонуть в одиночестве. И в темноте.

С тех пор Гарри много раз целовали, обнимали, ласкали, и это было приятно, но сам он никогда не ощущал жгучего желания ответить взаимностью. Эти жесты были в его представлении слишком важными, и он хотел подарить их кому-то особенному. Сейчас этот особенный человек появился в его жизни, и Гарри без устали отдавал ему то, чему научился и, в свою очередь, хотел научить его. «Передать» ему всё, что узнал сам. Гарри хотел, чтобы Снейп тоже ощутил тепло и привязанность. И, похоже, у него получалось. Даже несмотря на то что сам до сих пор очень мало знал о... любви.

Гарри помнил, как дядя Вернон и Дадли выезжали из дому якобы для того, чтобы обсудить какие-то «мужские дела». Обсуждение это, по-видимому, заключалось в сидении день-деньской на берегу реки в ожидании, что какая-нибудь глупая рыба заглотит странную красную штучку, болтающуюся над головой. В такие дни Гарри оставался с тётей Петуньей, которая обожала смотреть аргентинские и бразильские сериалы. Порой от нечего делать Гарри становился у двери и пробовал смотреть их вместе с ней. И всегда изумлялся, почему все те люди ведут себя настолько по-идиотски, будто их мозги подчистую «съели нарглы», как сказала бы Луна. Они могли по полчаса пялиться друг на друга, вздыхая и произнося имена предметов страсти, а тётя Петунья всхлипывала и вытирала глаза платком.

Большую часть детства Гарри думал, что это и есть любовь. Через четверть часа он уже умирал от скуки и шёл заняться чем-то другим, говоря себе, что скорее предпочтёт съесть огромного осьминога, чем станет когда-нибудь так себя вести.

Однако в один прекрасный день, когда Гарри было уже двенадцать и он проводил каникулы с Дурслями, его взгляды кардинальным образом изменились. Он остался один дома на ночь и мог смотреть телевизор сколько угодно. Переключая каналы, Гарри вдруг наткнулся на нечто странное. Совершенно обнажённые мужчина и женщина творили нечто невообразимое. Дышали и двигались они как-то необычно. Хотя Гарри и не знал, что всё это значит, по его животу и нижним частям тела распространилось тепло, и следующие несколько дней он проходил с отсутствующим видом, а перед глазами стояли те кадры. О том, что с ним происходит, Гарри не имел понятия.

То, что делали те люди, понравилось ему гораздо больше, чем вздохи и бесконечное повторение имён. Как-то, когда Гарри был уже на третьем курсе, он рассказал о том, что видел, Рону, но тот страшно покраснел и попросил не упоминать такого в присутствии миссис Уизли. И при Гермионе.

В свой четвёртый год в Хогвартсе Гарри впервые увидел журналы для взрослых — Симус стащил их у кого-то из своих старших кузенов. Журнал предназначался для волшебников, так что пары на снимках двигались точно так же, как в том фильме. Все мальчики в их гостиной, кроме Невилла, который сидел красный, как мак, разглядывали картинки блестящими глазами, а вид обнажённых женщин исторгал из них шумные вздохи. Даже если те были на снимках без мужчин. Они наперебой показывали друг другу их груди и двусмысленно усмехались. Гарри пробовал вести себя так же, но его почему-то возбуждали только те снимки, на которых была изображена пара. Тогда он ещё не понимал, почему.

Когда учебный год подходил к концу, Гарри решился провести эксперимент. Одолжив у Симуса один журнал, глубокой ночью, когда все уже спали, он открыл его и принялся ласкать себя. И когда впервые в жизни ощутил, как его тело охватило блаженство, решил, что сейчас умрёт от счастья. Примерно через четверть часа он повторил свои действия. Гарри был так возбуждён, что нескольких движений рукой оказалось достаточно, чтобы кончить. Заметать следы своих шалостей он научился очень быстро. Когда наступило лето, Гарри сам заказал такие же журналы и провёл над ними половину каникул, а вернувшись в Хогвартс на пятом году, дал себе обещание испытать всё это в реальности. Однако несмелость, которую он ощущал, общаясь с девушками, разрушила все его планы. Как ни старался, он никак не мог заставить себя просто подойти и заговорить с ними. Та же Чжоу ему действительно нравилась. По крайней мере Гарри так казалось. И хотя сливающиеся в объятьях пары на снимках возбуждали его всё меньше, он продолжал свои попытки, особенно наслушавшись о летних «приключениях» Дина и Симуса.

Однако единственным, чего ему удалось добиться, стал поцелуй с Чжоу, который оказался полным фиаско. Гарри был уверен, что ощутит тот жар, который охватывал его тело, когда он мастурбировал, представляя занимающиеся любовью пары, а в особенности трахающих своих партнёрш мужчин. Он не понимал почему, но именно мужчины притягивали его взгляд. Их могучая грудь, широкие плечи, уходящие вниз от пупка дорожки волос, их массивные торчащие пенисы и округлые бархатистые яички...

В конце концов, дошло до того, что Гарри мастурбировал, представляя себе уже только мужчин, и только в таком случае ему удавалось возбудиться и кончить. И всё больше удивлялся, когда его приятели приходили в восторг от грудей и выпяченных ягодиц обнажённых красоток. И что-то подсказывало ему, что рассказывать об этом не нужно.

Гарри делал вид, что ему нравятся девушки, и даже пытался в этом убедить самого себя. Говорил себе, что то, что он испытывает сейчас — временное явление, что ещё немного, и это пройдёт. Однако гибель Сириуса заставила его забыть обо всём: и о женщинах, и о мужчинах. Все каникулы он был в самом подавленном состоянии духа, и о сексе, и, соответственно, о своих предпочтениях даже не вспоминал. Возвращение в Хогвартс его немного взбодрило. Начало учебного года пролетело незаметно, и мысли о голых мужчинах Гарри не посетили ни разу.

До тех пор пока Северус не приказал ему выпить зелье Desiderium Intimum.

В тот миг рухнуло всё. Гарри понял, что его ощущения самые что ни на есть ненадуманные. И бороться с ними он не в состоянии. Сейчас уже нет.

И он сдался.

Теперь Гарри ночевал в спальне Снейпа. Занимался с ним любовью. Чувствовал себя счастливым. И хотел, чтобы так было всегда.

Перевернувшись на бок, он усмехнулся про себя.

Часы в гостиной пробили, сообщая, что пора спускаться вниз на ужин.

* * *

Гарри снова заворочался в постели. Сон не приходил. Вокруг было непривычно тихо и пусто. Не слышалось ни похрапывания Рона, ни беспокойного дыхания Невилла.

Он был здесь совершенно один. Но если днём ему это нисколько не мешало, то сейчас Гарри ощущал тревогу.

И тоску. Гарри не мог побороть ощущение, что ему не хватает Северуса. Не хватает его запаха и прикосновений. Свернувшись в позу эмбриона, он попытался представить, что подушка, которую он обнимает, — это плечо Снейпа.

Но и это не помогло. Темнота порождала страхи, которые вонзали в Гарри длинные ядовитые клыки, а он в одиночку не мог с ними справиться. Гарри не хотел, чтобы сон, который приснился ему в прошлую ночь, повторился, так что перед тем как лечь в постель, он отпил два глотка зелья Сна без сновидений.

На ужине появился Северус, и Гарри испытал неописуемую радость оттого, что может на него смотреть, даже несмотря на то что их разделяло несколько метров деревянной столешницы. Он испытал вдруг жгучее желание ещё раз ощутить то, что чувствовал прошлой ночью, и отправиться к нему сразу после ужина. Но Снейп ни разу не посмотрел на него — казалось, он даже не рассматривает подобную возможность, так что Гарри пришлось вернуться в спальню и лечь в холодную постель.

Теперь он жалел, что поступил так.

Вытащив из-под подушки зелёный камень, он некоторое время на него смотрел.

Гарри понимал, какой ответ его ждёт, если он отважится спросить, можно ли ему прийти на ночь.

«Естественно, нет, глупый мальчишка!» — и это ещё самый мягкий вариант.

Со вздохом Гарри вернул камень под подушку. Затем посмотрел на теряющийся во мраке потолок и решился.

Наверное, лучше всего просто пойти и самому всё узнать. Если он придёт, может быть, тогда Снейп его не прогонит? Эта мысль взбодрила Гарри, и он решил последовать ей, пока смелость его не покинула.

Он выскользнул из постели и, как был, в пижаме, обулся, достал из чемодана мантию-невидимку и карту Мародёров, а потом, убедившись, что Северус у себя, отправился в долгий путь. К счастью, после отъезда учеников Филч сократил ночное патрулирование замка до минимума, так что Гарри без малейших проблем спустился в подземелья.

Задержавшись перед дубовой дверью, он глубоко вдохнул и поднял руку, чтобы постучать, однако прежде чем он успел это сделать, дверь открылась.

Неужели Снейп никогда не снимал заклинание, которое распознавало Гарри и позволяло ему входить в его кабинет?

Ощутив, как внутри распространяется тепло, Гарри улыбнулся и по дороге к двери, что вела личные комнаты мастера зелий, снял с себя мантию. Чувствуя, что храбрость покидает его, сделал ещё несколько глубоких вдохов.

В конце концов, он уже пришёл. Нельзя же просто развернуться и уйти.

Гарри постучал.

В окружающей его тишине даже биение собственного сердца казалось ему слишком громким.

Откуда-то донёсся скрип открывающейся двери и тут же — шаги. Увидев, как шевельнулась ручка, Гарри задержал дыхание. Убегать было поздно. Оставалось лишь надеяться, что Снейп его не убьёт.

Дверь открылась, и Гарри увидел Северуса, одетого в свою черную свободную пижаму. Остановившись на нём, черные глаза сощурились, и под этим твёрдым непреклонным взглядом Гарри застыл как вкопанный, не в силах выговорить ни единого слова. Он отвёл глаза и уставился в стену сбоку от тёмного силуэта Снейпа.

— Прости, что пришёл посреди ночи, — выпалил он, когда его язык наконец отклеился от нёба. — Я не мог уснуть и... скучал и... Можно остаться у тебя всего на одну ночь? Мне не хочется оставаться одному. Пожалуйста.

Примерно на минуту воцарилась тишина, и Гарри не смог бы сейчас сказать, что звучит громче — стук его сердца или учащенное дыхание. Северус молчал. Нахмурив брови, он смотрел на него, как будто размышляя над ответом.

Тишина всё длилась и длилась, и Гарри уже начал терять надежду.

Он понимал, что приходить сюда посреди ночи было глупо. Наверное, он должен развернуться и уйти, а не напрашиваться снова к Снейпу в спальню.

Но в тот миг, когда он уже собирался так и поступить, Северус пошевелился. Гарри поднял голову и увидел, что тот молча отступает и приглашающим жестом шире открывает дверь.

В душе у Гарри всё запело. В последнее мгновенье он сумел скрыть глупую улыбку, которая так и норовила выплыть наружу. Ему показалось, что он вернулся домой, и, переступая порог, Гарри позволил себе лишь лёгкую усмешку.

Оказавшись в гостиной, он положил завёрнутую в мантию карту в кресло и, не дожидаясь Снейпа, проследовал в спальню. Ему хотелось поскорее оказаться в постели Северуса — чудесной, черной и пахнущей Снейпом постели.

В спальне было очень темно, и свет сюда проникал только через распахнутую дверь в гостиную. Гарри снял очки и положил их на ночной столик. Потом скользнул под одеяло, устроился на самом краю постели и стал ждать Северуса. Ему даже не обязательно касаться Снейпа. Гарри просто хотел ощущать его присутствие. Этого будет вполне достаточно. Уже то, что ему разрешили быть здесь, наполняло его радостью.

Послышались шаги, а потом дверь тихо закрылась. Спустя ещё минуту матрас рядом прогнулся, а когда Северус улёгся и затих, в комнате воцарилась тишина.

Гарри казалось, что в этом всеобъемлющем безмолвии даже малейший шорох прозвучит громче выстрела, и потому не смел даже пошевелиться. Лёжа на боку и почти не дыша, он прислушивался к спокойному дыханию Северуса.

Но, в конце концов, Гарри не выдержал. С предельной осторожностью он повернулся на другой бок, лицом к Снейпу. Конечно, видеть его Гарри не мог, так как в спальне царил такой густой мрак, что казалось, его можно черпать ложкой.

И Гарри ужасно захотелось его хоть немного рассеять. Он вытянул руку и нашёл ладонь Северуса. Погладил её. Очень осторожно, едва касаясь кожи.

— Спасибо, — прошептал он, не понимая, отчего его голос звучит так хрипло.

Северус не ответил. Вместо слов он схватил ладонь Гарри и ласково её сжал.

Затаив дыхание, Гарри ощутил, как в груди распространяется тепло. Он не пытался забрать руку, понимая, что контакты подобного рода могут длиться очень долго. Даже целую ночь.

CDN* "Comatose" by Skillet