Часть 21

Жмурясь и шевелясь на месте, он просыпается. Нет привычного будильника, ведь про зарядку собственного телефона парень напрочь забыл. Его разбудило солнышко из окна, через пелену глаз Дилан увидел спокойное лицо Ло, который сейчас так крепко сжимает его ладонь. Пальцами юноша аккуратно убрал чужие прядки лезущих в лицо волос. Видно, ему тоже надо было подстричься. Может, до этого когда-то и дойдут руки. Он бегал глазами по комнате, позже понял, что остальные сейчас спят и только после этого неспешно прикоснулся губами к чужому лбу, оставляя мнимый след. Далее последовало жмурившееся выражение лица и движение, кое-кто предпринимал попытки проснуться. И через пару секунд на парня были направлены два голубовато-коричневых глаза.Дилан неспешно пододвинулся ближе, совсем невзначай касаясь чужой руки и сжимая её в своей. Вновь прикрыл глаза, полностью расслабился, отдавая контроль над своим телом другому человеку, зная, что ему не причинят боли. - Зато объятия мы не любим, да. В этом упоении друг другом никто из них не услышал вставшего Ричарда. Ему в ответ был послан один нецензурный жест, и он сразу же отстал от двоих, встал и ушел заниматься домашними делами. - На перевязку отвезешь сегодня, и заехать кошку покормить надо. - Ты лучший хозяин, чем я. Всё сделаю. Он лишь добро улыбается. Эта улыбка с утра настолько домашняя и приятная, что Дилана пробирают чувства. Как же глупо. Эти ямочки на щеках, тонкие губы и приоткрытые глаза он исследовал десятки раз, но интереса меньше не становилось никогда. Ло чувствует это увлечение парня, даже если ему его не показывают открыто, взгляд все равно читаем и совсем не трудно понять, какие именно эмоции бушуют в юноше, даже если он внешне спокоен. Парень редко держит зрительный контакт с кем-то, но если хочет, чтобы его увидели всего, словно голого, как сейчас, он непременно не будет отрывать взгляда. Исключения - моменты его стеснения и каких-то совсем несуразных эмоций, тогда он скорее будет бегать глазами из стороны в сторону. Мгновенье и Дилан подхватывает ладонь Ло, начинает медленно водить по ней пальцами, лишь бы выйти из этого тягучего и жутко приятного момента, а то это придется делать с неловкостью. Поэтому он решает поиздеваться над парнем, надавив на чувствительную точку в его теле. Юноша сразу же прикрывает глаза и жмуриться, щекотка - худшее, что только можно придумать, жаль он пока что отомстить не может. Дыхание учащается, он вжимается в собственные плечи головой, как бы пытаясь спрятаться, но это, естественно, не поможет, сжимает чужую руку, лишь бы прекратить эту пытку. Как хорошо, что при обычных держаниях за руку ничего его не щекочет.- Всё-всё! - Ты не врал, что боишься щекотки. - Дилан аккуратно выпускает чужую руку из своей и теперь смотрит на расслабившегося юношу.- Я ещё тебя не щекотал. - Щекотал вообще-то, но не специально. - Уже представляю, что будет, если я сделаю это специально. - Не представляй, даже не подумаю тебе разрешить. - Он лжет. Сам же уже представлял. И уже знает, насколько ему одновременно будет приятно, и насколько его это будет раздражать. Парень обязательно позволит что-то подобное, просто нужно время. Для всего требуется время, и иногда это даже не пару дней или недель.- Мы знаем, что ты врешь. - Не будь так самоуверен. - Он отправляет отваженный взгляд, но сразу же обламывается, Ло ловко управляет тем, что знает Дилана. Парень отвечает вполне уверенным взором и с такой же улыбкой. И только от такого юноша вздыхает и признается. - Ладно, может быть, я приврал. - Отомщу тебе за это. - Не забудь только. - Голубки, нежащиеся в лучиках солнца, будите остальных и сообщайте, что на завтрак у нас каша в заварных пакетиках и вчерашние булочки. - В дверях резко проскальзывает силуэт, который через секунду пропадает в кухне, один из юношей вздыхает и слегка начинает трепать лежащую рядом девушку за плечо, та почти сразу просыпается, а из-за её движений встает и пухлый паренек. Оба сонные и пока не особо осознают, где находятся, но такое состояние пройдет через пару минут. - На кухне кушать подано, идите.

Поднимаясь с места, Дилан слегка касается рукой Лололошки, приглашая его за собой. Но если быть точнее, без него он пойти не сможет. И уже после того как оба полностью встают на ноги, они медленно то ли идут, то ли ковыляют к пуфику кухни, а там и их друзья поспевают. Пару минут сонных мучений и каждый приступает к трапезе. Один из парней чувствует, как ранее слегка затянутая рана сейчас понемногу из-за движений разошлась. И теперь наступает пульсирующая боль, поскорее бы ему съездить на перевязку. Все доедают, после чего начинают собираться и после они толпятся у двери, где Ло подхватывает юношу на руки, пока в ноге чувствуется скользкая и отвратительная боль, но все равно он, невзирая на неприятные ощущения, прикрывает глаза, опираясь головой на чужое плечо. На данный момент ему плевать вообще на всё, лишь бы ногу никто не трогал. В машине повторяется уже заезженный ритуал с посадкой Дилана и выездом с парковки, позже троицу привозят к работе, а двое парней направляются в ближайшую больницу. Уже там их проводят в кабинет, где одна из медсестер ругается от того, что они не додумались вызвать на дом фельдшера, ведь такое вполне возможно, и никто протестовать не будет. На всё это Дилан лишь фыркает, как будто он знал, что так можно, да и ему ничего не сказали. Видно вследствие того, что у оперативной группы были задания важнее. Но всё же его усаживают на кушетку, просят прилечь и снять одну из штанин, естественно, юноша подчиняется воли врача, в то время, Ло стоит рядом и наблюдает за этим, второй же, улегшись, глядит в потолок, на обработку смотреть так и не захотелось. Пластырь размачивают спиртом, но он все равно отходит с болью, отрывая волоски на ноге, Дилан жмуриться из-за этого и поджимает губы. Повязку не срывали сразу и резко, а лишь постепенно отклеивали её сверху вниз. И дело дошло до раны, где медсестра пыталась быть предельно аккуратной, ибо видела, что кровь прилепила раненую и совсем мокрую кожу к поверхности пластыря. Она даже попыталась слегка размягчить сухую кожу хлоргесидином, дабы и обработать рану, и отлепить хоть что-то от неё. Только она начинала постепенно отрывать засохшие капли крови, которая всё равно ещё какое-то время выступала после перевязки или рана попросту слегка открывалась, пуская кровь, как Дилан то вскрикивал, то протяжно и мучительно стонал. Кулаки сами собой сжались, короткие ногти впились в поверхность кожи, лишь бы перевести дух. Было сложно не заметить эти муки. И Лололошка видел и саму рану, и боль юноши, да понимал, что в этой ситуации он практически бессилен, но была одна идея. Он уселся рядом с кушеткой, подальше от медсестры, лишь бы ей не мешать, и начал какой-то бессмысленный диалог. - Как думаешь, насколько сильно кошка намусорила?- Это к тебе вопросы, дуралей. Я пока не успел выучить её повадки. - Ну, она так-то чистюля, но я её оставил голодать. - Во-первых, мы, во-вторых, ты будешь убираться. Он аккуратно улыбается и смотрит на чужое приятное лицо. Подсознательно же понимает, что его пытаются отвлечь и как-то помочь. И противиться такой инициативе он не хочет. В моменте медсестра понимает, что Дилан отвлекся и именно после этого предательски медленно отдирает последнюю часть пластыря, соприкасающегося с кожей, от чего парень вскрикивает и рефлекторно дергается к ноге, но во время останавливается и укладывается назад, тяжело дыша. Это невыносимо больно. Но основные муки позади, там дальше будет боль лишь от выдернутых волосков, а это пережить вполне себе можно.- Не тебя же заставлять. Есть какое новое дело у нас? - Он пытается плавно перевести тему, лишь бы не напоминать о совсем свежей ране и отвлечь юношу как можно лучше. - Не смотрел ещё, дела есть всегда, я вчера мучился с этим инцидентом. Да и весь офис тоже. - Слушай, а что на ужин хочешь?- Я не избирателен в еде. Что-то мясное и гарнир простой, мне хватит. - Соусы любишь?- Смотря какие. - К родителям твоим съездим? А то мы совсем мало времени вместе провели.

- Через пару недель, скорее всего. - Действительно, стоило бы представить эту громадину родителям не как знакомого или друга. У них лишних вопросов не появится. Отец, по ожиданию, должен просто кивнуть и пожелать им счастья, мама же, вероятно, сготовит что-то вкусное и слегка разговорит обоих парней, может, они даже останутся на ночевку, но всё это решать уже будут позже. А ведь мама ещё не знала о травме. - Так бы к Джеймсу на стрельбище ещё съездил. Да у меня нога. - Поедем, когда выздоровеешь.Один из парней окончательно отвлекся и перевел мысли с недавней жгучей боли на своих родителей и планов на ближайшее время. Медсестра искала медикаменты, а после вернулась, помазала рану какой-то мазью и вновь приклеила такой же пластырь. Ведь это было банально удобно, любая бы другая повязка просто соскользнула через время, а это идеальная защита. В это время юноши ещё слегка поболтали о чем-то совсем неважном, о том, что можно было решить и без лишних разговоров, просто сейчас необходимо отвлечься. - Сходим, наконец, на крышу? - Обязательно вместе доковыляем.Вновь легкие улыбки проскальзывают на лицах, через долю секунды медсестра сообщает о том, что всё уже закончено, она отпускает их. Юноша с помощью одевается, его забирают на руки, оба идут к машине. Вновь короткий путь и они у офиса, опять дорога на чужих руках и работа. Пару раз к Дилану пристал Ричард с этим новым делом. К Лололошке лепились работники офиса, кто-то даже успел пустить слух, что отношения с парнем выходят за рамки рабочих, но как будто эти слухи кого-то волновали, тем более они не влияли на его отношения с сотрудниками. Он не знал этих людей, и ему было просто плевать на них. Да, иногда он давал советы или поддерживал, но они пока для него никто. День словно пролетел совсем незаметно. За работой время всегда течет быстрее. И вот уже вечер на носу. Оба снова забыли про бедную кошку. Дилан достал пачку сигарет с зажигалкой. Той самой зажигалкой. Всё же это было очень глупо. Он стал дожидаться Лололошку, который вскоре подоспел. И они вдвоем пошли к крыше. Лестница была, естественно, испытанием, но с одним юношей под боком не таким уж и сложным. И наконец-то они оказались у перил, один из парней полностью облокотился на них, ибо стоять было достаточно сложно. Он через пару секунд ловко достал сигарету и поджег. Сам первым закурил. - Как думаешь, вселенная бесконечна? - Какой-то совсем незначительный вопрос. Лололошка так завел разговор. - Ничто не бесконечно. - Даже мы?- Какой ты романтик. - Дилан слегка усмехнулся. Ему не свойственно думать, что всё будет как в сказке. - Да, Ло, да. Ты либо уйдешь через пару лет, либо нас разделит смерть. - Это было банальной реальностью. И в любом случае будет очень больно. Но юноша сам пошел на это, сам знал о вероятности ухода. Подготовиться к этому будет невозможно. Жгучая боль будет его пропитывать с макушки до пят. Возможно, он больше никогда не полезет в «это». Но кто его знает. Дилан не гадалка, чтобы видеть будущее. Может, он сопьется, может, станет ходить по клубам, да что угодно. А может Лололошка умрет к старости и парень останется один на пару лет, а после и сам пойдет на упокой. - Комично, что нас разделит то, с чего всё и началось. - Конечно, он имел в виду смерть. Со смерти всё и началось, возможно, на ней и закончится. - Намек на то, что не уйдешь?- Я ничего не знаю, Дилан. И не могу ничего обещать. - Один из парней усмехается на это, примерно такого он и ожидал. - Спасибо, что хоть ложных надежд не даешь. - Ему действительно было это важно. Важно, чтобы ему просто так не врали. Лололошка действительно не мог знать, что ему взбредет в голову. Может, он наконец-то навсегда обретет дом, потерянный лет восемь назад. А может вновь пойдет искать его. - Если и соберешься уйти, то попрощайся по-человечески. Без записок и прочей хрени. - Это было единственной просьбой Дилана. Не хотелось терять человека, даже ничего не успев сказать ему напоследок. Это будет очень мерзко.

- А вот это я могу пообещать. - Он легко улыбается и смотрит на отвернувшегося Дилана. Лололошка не может быть уверен в том, что в один момент это ощущение дома просто не пропадет. Он не в силах контролировать это. Может только бежать без оглядки. Но пока что бежать совсем не хочется. И если не захочется, то он не уйдет никогда. Даже если сейчас этого пообещать не может. И Дилан же понимает всё это, принимает и полностью осознает. Да и ему уже слишком поздно останавливаться. Он всецело погрузился в «это». Оно было слишком манящим, слишком сильно выводило на искушение. И теперь это как вылезать из пучины болота, которое тебя затягивает с каждой секундой все сильнее. Юноша ведь даже не против тонуть. Только тонет он не один.Парень привык жить моментом, конечно, мысли о будущем есть и будут, но они не влияют на настоящее практически никак. Дилан не тревожен. Он не будет угадывать будущее, и не будет постоянно думать о возможном уходе Ло. Юноша знает, что такое может случиться, но оно может и не произойти. А пока не произошло, он будет стараться жить счастливо.Он перекладывает сигарету в дальнюю руку, предварительно затянувшись ею. Парень ещё не выпустил сигаретный дым, а уже обернулся к Лололошке и резко рукой притянул его к себе, затянув в поцелуй. Дымка потянулась из его рта, пройдясь по всему лицу и поднимаясь впоследствии вверх. Рука сама собой пролезла через шею, залезая под одежду к спине. Ло же поддержал идею о неспешном поцелуе и сам слегка приблизился к парню, почти его касаясь. Сигарета улетела вниз, и Дилан полностью развернулся к нему телом, укладывая одну из рук на свою шею, обозначая некие границы. Рядом блуждал холодный ветер, охлаждая горячие щеки.Они дышали в такт, весь мир резко стал ничем, почему-то всё затихло, остались глухие сердцебиения двух парней и обжигающе горячее дыхание. Ло слегка съеживался из-за холодной руки у спины, а Дилан иногда вздрагивал от прикосновений к шее. Чувствовались разгоряченные губы и их иногда неловкие, но уверенные движения. Один облокотился на юношу, дабы тот его поддержал, и было не так мучительно стоять на собственной больной ноге. Никто из них же не думал, что найдет упокоение в другом человеке. Дилан не думал, что будет так сильно тянуться к чему-то настолько приторно-сладкому как поцелуи или держания за руку. Второй юноша не ожидал, что вновь проявит к кому-то такую яркую, даже пылающую любовь. И сливаться в поцелуях, в работе, в неспешных прикосновениях было приятно и волнительно. Как будто это всё будоражило кровь, доводило до мурашек, заполоняло всю голову, не позволяя проскакивать другой мысли. Может, даже лечило зависимости или просто на время отвлекало от них. Оно мешало спать и усыпляло в разные моменты. С ним было чувство полной безопасности. Границы дозволенного ни разу не нарушались, и каждое прикосновение пылало жаром в последующее время. «Это» стало романтическими отношениями, правдивость которых даже не нужно было доказывать, всё и так было видно сразу же. Эти томные взгляды волнительные прикосновения и мысли, слова друг о друге сразу всё выдавали. «Это» являлось приятным дополнением жизни. Без него было можно прожить с легкостью. Но с ним это было делать благоприятней, чем без. И, в конце концов «Это» было любовью. Ясной, чувственной, резкой и аккуратной в одно время. Она теплилась в сердцах, развиваясь с каждым днем все сильнее, даже если казалось, что сильнее уже невозможно.И этой любви не было предела.