собирая осколки

Дождь над руинами комплекса "ТехноГлобал" превратился в кислотный туман. Рафаэль первым пробился сквозь дымящиеся обломки, его кулаки сжаты так сильно, что трещали пластины напульсников.  "Мы должны найти её! Она где-то здесь, я чувствую!"-сказл леоДонателло сканировал местность тепловизором, но экран показывал лишь хаотичные всплески.  "При её новом состоянии... мы даже не знаем, что ищем."  Микеланджело вдруг замер, указывая на лужу ртути у своих ног — жидкость пульсировала в такт его дыханию.  "Ребята... Она везде."Леонардо опустился на колени, проведя пальцем по разбитому экрану терминала. Осколки потянулись за его рукой, как железные опилки к магниту.  "Лия,"— его голос дрогнул, — "мы не уйдём без тебя." Воздух затрепетал.  Капли дождя застыли, образуя силуэт девушки.  "Я... не смогу... вернуться..."— голос звучал со всех сторон сразу, как эхо в пещере. Лео сказалТы должна вернуться и вернуть себе прежний вид.-Донателло поддержал егоДа, я думаю, я смогу это сделатьРаф недовольно цокнул и грубо сказалМы не будем тебя 3 часа уговаривать"Мы тебя домой унесём," — Рафаэль прикрыл своим телом от дождя. "Держись, сестрёнка,"— Микеланджело подхватил меня, заворачивая в своё пончо.  "А потом разберёмся, как тебя... ээ... починить,"— Донателло тыкал в планшет, избегая смотреть на мои полупрозрачные пальцы.  Леонардо шёл впереди, расчищая путь.По конечному этогу они отнесли ее в логово. Где так их встретил Сплинтер. Они рассказали ему обо все что случилось.Сплинтер шагнул вперед, его посох звонко ударил по металлу.  "Дитя моё, ты ошибаешься. Мы — семья. А семья не бросает своих."  Он достал из-за пояса фазовый стабилизатор — украденный у Рейнса ещё в первой схватке.    Донателло в три секунды собрал импровизированный излучатель, встроив устройство в свой гаджет."Это будет... очень больно," — предупредил он, наводя прибор на мерцающий силуэт.  Рафаэль схватил его за плечо:  "Ты уверен, что это сработает? Мы можем её...""Убить? Уже поздно беспокоиться," — раздался всё тот же эхо-голос. Давайте  Зелёная молния ударила в центр силуэта.  Боль Кости собрались первыми — со звуком ломающихся веток.  Мышцы сплетались из дождя и пыли, обнажая голый каркас.  Кожа появилась последней — прозрачная, как тончайший шёлк.  Я рухнула на колени, крича без голоса.  Мои глаза — теперь полностью стеклянные — отражали четыре пары протянутых рук.  "Я... не знаю, как это контролировать,"— мои слёзы оставляли стеклянные дорожки на щеках.  Сплинтер положил ладонь мне на лоб — его рука тут же покрылась инеем.  "Ты научишься. Как научились они," — он кивнул на черепах.  Рафаэль вдруг хлопнул кулаком по столу:  "Так! Первое — пицца. Второе — придумываем, как сделать нашу девочку снова цельной."  Микеланджело уже лез в холодильник:  "А третье — объясняем эйприл, почему у нас теперь есть призрак-девушка!"И в этот момент...  Я рассмеялась.  Настоящим, человеческим смехом.  И часть меня — совсем крошечная — перестала дрожать.  После этого лия отключилась. Все решили оставить ее пока так. Как проснется посмотрим что делать. Дони начал вести журнал по ее состоянию.Надпись в журнале Донателло: "День 1. Лия всё ещё на 67% прозрачна. Зато теперь может проходить сквозь стены и замораживать взглядом . Сплинтер говорит, что её дух нуждается в якоре. Завтра начнём испытания с пиццейРазговор черепах со Сплинтером о ЛииЛогово было погружено в тишину, нарушаемую лишь мерцанием экранов и редкими всплесками статики от приборов Донателло. Лия лежала на импровизированном ложе, её полупрозрачная форма то и дело дрожала, как отзвук далёкого грома.  Леонардо первым нарушил молчание, скрестив руки:  — Сэнсэй... мы не знаем, что делать. Она не совсем человек, но и не машина. И теперь... — Он бросил взгляд на её стеклянные пальцы. — Она страдает.  Сплинтер  медленно опустился рядом с ней, его тень накрыла её, словно защитный купол.  — Я видел подобное лишь однажды, — прошелестел он, касаясь её лба. Кожа под его пальцами покрылась узором изморози. — Когда дух теряет связь с телом, но отказывается уходить.  Рафаэль резко вскинул голову:  — То есть она умерла? — Его голос был грубым, но в глазах мелькнуло что-то острое, почти паническое.  — Нет, — Донателло поднял планшет, где пульсировали странные графики. — Её молекулярная структура... переписана. ТехноГлобал не просто пытался её убить. Они хотели пересобрать.  Микеланджело сглотнул, впервые за вечер забыв про пиццу:  — То есть она теперь, типа... жидкий терминатор?  — Микки! — Раф рявкнул, но Сплинтер поднял лапу.  — Он ближе всех к истине, — вздохнул учитель. — Её дух застрял между мирами, потому что она не приняла свою новую форму. — Он повернулся к ним, и в его глазах загорелся тот самый стальной огонь, что бывал лишь в битвах с Шреддером. — Но если она смогла рассмеяться... значит, её человеческая часть ещё сильнее страха.  Леонардо кивнул, сжав кулаки:  — Значит, мы помогаем ей перестроиться. В прямом смысле.  — как?! — Рафаэль развёл руками. — Мы что, будем читать ей лекции о квантовой физике, пока она не материализуется?  Донателло вдруг щёлкнул пальцами:  — Нет. Но я могу перенастроить фазовый стабилизатор. Если создать резонанс с её эмоциями...  — Пицца, — внезапно сказал Микеланджело. Все повернулись к нему. — Когда она засмеялась, она стала почти настоящей! Может, нужно... ну. Дать ей повод захотеть  вернуться?  Сплинтер одобрительно хмыкнул:  — Глубокие мысли, мой сын. — Затем строго обвёл взглядом всех. — Но помните: её сила теперь — это её боль. Если она не научится контролировать её...  — ...это разорвёт её на части, — тихо закончил Лео.  Тишина повисла вновь, пока Рафаэль не швырнул камень в стену.  — Ладно. План такой: Донни колдует с приборами, я — не даю ей сдаться, а вы двое, — он ткнул пальцем в Лео и Микки, — находите эту её «радость». — Он резко развернулся к выходу. — А теперь простите, мне надо сломать парочку роботов. Для разрядки.  Сплинтер не стал его останавливать. Когда шаги Рафа затихли, он накрыл Лию своим старым одеялом.  — Она выжила не несмотря на вас, — прошептал он. — А благодаря вам. Теперь ваша очередь... научить её жить снова.  И где-то в темноте, сквозь стеклянные веки, блеснула первая настоящая слеза.