Глава 29 • Раян

Если я думал, что смогу её обезоружить, надавив в этот раз посильней, то чего я точно не предугадал — так это то, что, кажется, я сломал ей мозг.

И не в хорошем смысле.

После того как я натянул штаны, не утруждая себя бельем, я снова взял её за руку и повёл прямо на кухню. Она шла за мной молча. Без привычных комментариев и без огрызаний. И это уже подозрительно.

Уже минут пять Мия сидит совершенно ошарашено, пока я достаю вилки для еды, которую только что принесли. Она даже не двигается. Просто смотрит. Как будто всё ещё пытается собрать себя обратно.

Это было странно. Очень ново. Но плевать, я уже понял как нужно с ней бороться.

Раз мы, можно сказать, перешли к новому этапу наших «отношений», то будет честно сказать, что мы больше никогда не станем есть еду, приготовленную ею.

Это однозначно.

Я слишком хорошо помню её кулинарные эксперименты.

Доставка неплохо работает, так что жизнь прожить можно.

Чёрт. Я рассуждаю о жизни. О «мы». Хотя только что начали встречаться. Ронан залез мне в голову своими разговорами про женитьбу.

И что мне с ней делать?

Мия ещё пару минут пялится, хотя я старательно игнорирую её любопытный взгляд. Она буквально прожигает во мне дыру, но я методично раскладываю приборы, как будто это самое важное сейчас в моей жизни.

Наконец она фыркает и начинает намазывать круассан чем-то, что я заказал утром.

Очень хорошо. Эмоциональные разговоры не для меня. Хотя вряд ли Мия хотела таких разговоров. Она не выглядит ранимой. Она выглядит... собранной. Опасно собранной.

— И так... Райан.

Я поднимаю голову и вижу, что она сосредоточенно намазывает круассан нутеллой, будто от этого зависит исход переговоров.

— Что теперь?

— Я уже ска...

— Да-да, ты уже сказал, мы завтракаем и точка. — Она делает голос жёстче, пытаясь пародировать, как я понял, мой голос. У неё ужасно получается — Ты проделал отличную работу, играя в криминального авторитета, только со мной так не прокатит.

Я усмехаюсь.

— И как уже с тобой нужно обращаться? Просвети тупого криминального авторитета.

На её губах появляется мимолётная улыбка, прежде чем она успевает её спрятать. И вот это — гораздо интереснее всех её условий.

— Во-первых, ты должен мне предложить встречаться как все нормальные люди. Я должна буду тебе ответить.

Я поднимаю бровь, но не перебиваю. Это слишком забавно. Она это серьёзно.

— Во-вторых, такая девушка, как я, достойна как минимум ужина и парочки настоящих свиданий, а не сидеть в твоей квартире и есть нутеллу. Хотя она очень вкусная... так вот, —

Она откусывает ещё один кусочек, и часть сахарной пудры касается её носа, оставляя круглый белый след.

Измазанная в пудре, с серьёзным выражением лица, она продолжает выставлять требования, как будто не выглядит при этом абсолютно нелепо и чертовски притягательно одновременно.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не протянуть руку и не стереть этот след большим пальцем.

— Я не хожу на свидания.

— По-другому никак. — Она пожимает плечами.— Цветы, я очень их люблю. Розовые розы и пионы.

Я еле сдерживаю смех, глядя на то, как серьёзно она настроена на разговор с этой хреновиной на носу. Она даже не понимает, что сейчас выглядит не как строгая переговорщица, а как девчонка, которая испачкалась в сладком.

— Готовить тебе я больше не буду, даже не мечтай, и ты будешь обязан компенсировать мне все те дни, что я сюда приходила и мучалась. Тогда я попытаюсь простить тебя.

— Даже так? Интересно, есть ещё какие-то желания?

— Конечно.

Она интенсивно кивает, вставая и направляется к кофемашине. И вот тут в её голосе появляется тот самый азарт, который мне в ней и нравится. Как же она любит наглеть.

— После того, как ты завоюешь меня, и я решу, что мы наконец вместе... ну возможно...

Я не даю ей закончить мысль, оказываясь прямо за её спиной.

Мои руки опускаются на её талию. Медленно. Уверенно.

Она замирает. Я чувствую это.

И мне не терпится снова попробовать этот её острый язычок.

Я наклоняюсь к ней и пытаюсь не вдыхать её сладкий запах как конченый наркоман.

Получается плохо.

Слишком близко и слишком вкусно.

— Будут ещё какие-то пожелания моя госпожа?

Она не двигается. Тяжело сглатывает, и я вижу, как напрягается её горло. Мои руки медленно проводят по её талии и проникают под блузку, ощущая горячую, нежную кожу под прикосновением. Она обжигающе мягкая.

Я чувствую, как она замирает.

Вижу мурашки на её руках, на шее, когда ещё раз целую её за ушком. Специально медленно. Чтобы она не могла сделать вид, что ей всё равно.

Но кажется, Мия быстро приходит в себя. По крайней мере, делает вид. Дрожь в голосе её выдаёт.

— Ещё... ты обязан дать мне сесть за руль своей машины. И мотоцикла тоже.

Я усмехаюсь ей в шею проводя языком.

— Что ещё?

Снова целую. На этот раз ниже. Потом перехожу к уголку её подбородка, определенно оставляя еще один след. Мне нравится идея, что эти отметины будут на видном месте, и каждый ублюдок увидит что я с ней делал.

— Ещё, ты не дал мне пострелять в тот день. Это нужно исправить. Это докажет твоё доверие.

Она говорит это упрямо. Почти вызывающе. Будто проверяет меня и мои пределы.

— Это всё?

— Пока что да.

Она резко разворачивается, выскальзывает из моих рук, берёт чашку с кофе и идёт к столу так, будто только что не дрожала под моими пальцами.

— Хорошо.

Она резко вскидывает голову.

И вот тут я уже не сдерживаю смеха.

Вся измазалась в пудре. Деловая до невозможности. С серьёзным лицом выдвигает требования, будто подписывает контракт, деловая мадам даже не видит себя со стороны. Как ребенок который тайком ел сладости.

— То есть ты правда согласен дать мне в руки свой пистолет?

— Хоть сейчас. И не только в руки малышка.

Она сужает глаза. До неё медленно доходит моя шутка. Я буквально вижу этот момент — как вспыхивает её взгляд, как она снова выходит из себя.

— Знаешь что? Ничего делать не нужно. Я всё равно тебе откажу. Я просто издевалась. Так что после этого завтрака наши пути разойдутся.

Она спокойно продолжает завтракать.

А во мне вскипает что-то неприятное от её последних слов.

Разойдутся? Ни хрена подобного.

— Ты мне надоел, Райан. Открой дверь. Я ухожу.

Она демонстративно встаёт и действительно собирается уйти.

— Сядь!

Она оборачивается резко.

— Я тебе не собака и не проститутка какая-то, ясно тебе? Обращайся со мной правильно.Что это за тон?

Мия поднимает палец и выглядит как разъярённый кролик. Маленький. Весь в сахарной пудре. Злой и до невозможности красивый.

Я подхожу ближе.

— Мия, детка, посади свою сочную, аппетитную и самую красивую попку на этот стул, пока твой мужчина будет разговаривать.Будь добра закончить свой королевский завтрак, пока я не вышел из себя.

— Ты не мой мужчина.

— Твой. А теперь сядь!...Пожалуйста.

Она щурится.

— Ну раз ты сказал «пожалуйста».

И снова плюхается на стул, складывая руки на груди. Демонстративно. Упрямо.

Я не могу больше терпеть. Наклоняюсь и слегка встряхиваю кончик её носа, размазывая пудру ещё сильнее.

Она замирает.

И в её глазах на секунду появляется что-то мягкое. Почти тёплое. Очень редкое и опасное почитание.

— Раз ты озвучила свои требования, будет честно, если я тоже смогу озвучить свои.

Её бровь приподнимается. Она реально удивлена.

— И какие у тебя могут быть ко мне требования?

— Во-первых, ты уже моя, так что никакого согласия мне не требуется.

Она открывает рот, чтобы возразить, снова поднимая свой пальчик, но я закрываю ей рот поцелуем. Коротким, наглым поцелуем.

— Например, вот это. Могу целовать тебя, когда и где захочу.

Я смотрю на её реакцию. Она злится. Но не отталкивает.

— Что касается свиданий, я согласен на всё это. Только с некоторыми оговорками.

— Какими?

— Байк — только после того, как я удостоверюсь, что ты научишься на нём ездить. То же самое с машиной. Оружие — в тире.Насчет готовки. Так уж быть, согласен. Я пойду тебе на уступки в этом вопросе, но не в остальных.

— Пфф... да я за рулём с момента, как моя нога дотянулась до педалей. С кем ты думаешь вообще говоришь? И никакого тира черт возьми. Зачем мне крутой парень-гангстер, если я и без него могу пойти в тир? В чём тогда твоя польза?

Я медленно стираю с губ ухмылку.

— Гангстер, значит? Мия, я могу предложить тебе много разной пользы, поверь. Особенно для здоровья.

Я намеренно делаю паузу, глядя прямо ей в глаза.

— У тебя только одно на уме? Ты озабоченный, Райан. Тебе нужно полечиться. Может, пойди сходи ещё раз в душ, возможно полегчает. На время.

— Только если с тобой. Голой, тогда точно полегчает. Ты ведь мне поможешь?

Она не отводит взгляда. Ни на секунду. Упрямая.

— Только в твоих мечтах. Так что? Согласен или нет?

Я выдерживаю её взгляд. Она ждёт, не моргая, будто снова проверяет, где у меня предел.

— Хорошо.

И сам до конца не понимаю, на что именно я сейчас согласился — на её условия или подписал себе смертный контракт.

Я делаю шаг ближе.

— Насчёт моих пунктов... надеюсь, не нужно разъяснять, что станет с любым, кто подойдёт к тебе ближе чем на метр. Заговорит с тобой. Никто не трогает тебя. Это понятно?

Она хмурится.

— Ты не можешь выбивать из людей жизнь из-за обычного поцелуя во время глупой игры.

Я вижу, как она замечает перемену в моих глазах. Умная девочка. Слишком внимательная.

— Это не шутка, Мия. Если я узнаю, что кто-то даже думал о поцелуе с тобой — это будет его последняя мысль. Ясно? Прежде чем флиртовать с кем-то, помни, что все они будут на твоей совести. Потому что я буду получать удовольствие, видя страх в их глазах. И простым избиением они не отделаются.

Она выдыхает.

— Мы не в средневековье.

Я вижу, как до неё медленно доходит — как раньше уже не будет.

— Если мы вместе, то ты только моя. Во всех отношениях и смыслах.

Она тут же поднимает подбородок.

— А что насчёт тебя? Или эти средневековые законы распространяются только на меня?

— Я не мальчик, Мия. Я могу держать себя в руках. Тебе не о чем беспокоиться.

Она прыскает со смеха.

— Ну да. Я и не беспокоюсь. Видела, как ты держишь себя в «руках». Точнее — в руке.

Она продолжает смеяться со своей шутки, а я лишь ухмыляюсь.

— Рад, что тебе понравилось. Я вообще-то думал о тебе. О том, что буду делать с тобой разные вещи, в разных позах. Кончил от одной мысли, что ты извиваешься подо мной и издаёшь те звуки... как в прошлый раз. Когда мои пальцы были глубоко в тебе, и ты стонала и просила меня. Как ты сексуально выглядела.

Я говорю это спокойно. Намеренно. Глядя, как с каждым словом её губы всё больше приоткрываются от шока.

Щёки медленно заливает тот самый знакомый румянец. Она, наверное, даже не понимает, насколько он её выдаёт.

— В эту игру могут играть двое, детка. Так что смутить меня — трудная задача. А вот тебя...

Я смеюсь в тот момент, когда она хватает салфетницу и бросает её в сторону моей головы.

— И это я ещё преуменьшал.

Мия накидывается на меня как дикая кошка. Её маленькие ручки пытаются вцепиться в меня, толкнуть, ударить — непонятно что именно, но злости в ней больше, чем веса.

Я быстрее.

В один миг она уже лежит на том же диване, и я снова на ней. Прижимаю её запястья к подушке, удерживая без усилий.

— Могла бы просто сказать, и я бы дал тебе всё, что ты захочешь. Не стоило так напрягаться.

Несколько секунд она просто смотрит на меня. Дышит чаще. Глаза темнеют.

А потом мои губы находят её.

Сначала жёстко. Почти требовательно. Потом глубже.

И моё тело точно знает, что делать.

Чёрт.

И она полностью права. Я взрослый мужчина, который от одного поцелуя и мысли о её божественном теле становится почти неуправляемым. Я снова болезненно тверд, и это уже не просто желание — это чистая реакция на неё. На её запах. На её дыхание. На то, как она двигается подо мной.

Я отрываюсь от её губ всего на сантиметр.

— Если не готова дать больше, чем мне нужно, лучше остановись и прекрати меня заводить.

Голос хриплый. Ни капли шутки.

— Ты сам это начал.

Она говорит это тихо, но упрямо.

Я держу её руки над головой и смотрю, как дико поднимается и опускается её грудь. Её дыхание сбивается. Глаза потемнели. Губы припухшие от моих поцелуев.

И я уже не смогу забыть, как она ощущалась в руке.

Я точно сошёл с ума.

— Чего хочешь ты?

Она замирает. На секунду в её глазах появляется не вызов — что-то другое. Более честное.

— Я...

Телефонный звонок режет воздух.

Её глаза расширяются, и она резко отпихивает меня, выскальзывая из-под моего тела. Встаёт. Поправляет блузку, волосы, пытается вернуть себе вид человека, который только что не терял контроль.

Ну вот. Охренительно испортили нам момент.

Я провожу рукой по лицу, облокачиваясь на спинку дивана — но внутри всё ещё кипит.

Ничего.

Скоро она будет моя полностью.

И тогда никто нам не помешает.