Глава 25

В дверь стучат.Это точно не мама. Я проснулась всего час назад. Хотя назвать это сном язык не поворачивается.

Папа точно на работе. Я слышала, как он матерился в своём кабинете, а это всегда означает одно — он уехал решать делаСразу после.Значит, это может быть только один человек.

— Я сплю.

Но брат уже заходит и молча осматривает меня.Занавески задернуты. Рядом стоят тарелки с пиццей и куском пирога — всё, что я притащила вчера и нервно заедала стресс.А я почти никогда не ем столько углеводов.

Выгляжу как дерьмо.Даже не буду смотреть в зеркало, чтобы убедиться.

— Не спрашивай.

Я натягиваю одеяло на голову и издаю мучительный вздох.

— Принёс тебе кое-что.

— Надеюсь, это пистолет.

Что-то тяжёлое падает мне на ноги, и я нехотя выбираюсь из своего убежища.

Это коробка с новым телефоном.Конечно он должен быть таким заботливым.Вчера я разбудила его после тренировки, чтобы он заплатил за такси. Пришлось объяснять, что я сломала телефон и потеряла вещи.Все мои мокрые шмотки остались в машине Раяна.Туда я точно не сунусь в ближайшее время. И вообще — никогда.

— Поговорим?

— Нет. Не хочу говорить, не хочу идти на уроки, вообще ничего не хочу. Отстань.

— Мия!

— Ладно. Давай поговорим.

— Что-то происходит, Мия. И даже не смей говорить, что это не так.Я чую это нутром. Я знаю тебя лучше, чем себя.

Я вздыхаю и сажусь на свою огромную кровать.

— Я запуталась.

Он кивает и садится на край.Как же сильно он не вписывается в мою комнату — от этого мне даже становится смешно.

— Кошелёк ты не теряла?

— Нет. Мои вещи просто разбросали в душевой.Тупая ситуация.

Его взгляд моментально темнеет.Я знаю, что это значит — бесконтрольный гнев. Он год ходил на терапию, и даже это не помогло.

Я беру его руку в свою, пытаясь успокоиться сама.

— Ты же меня знаешь. Это пыль. Это не может меня сломать. Мелочь.

— В последнее время слишком много этой пыли.

— Да...

Я перевожу взгляд на панорамные окна. Нет смысла ему лгать.

— Понимаешь, я всегда знала, чего хочу. У меня были вы, была моя команда, был Люк, были подруги.Я была Мией — весёлой, озорной.А после школы... кажется, я немного потерялась.

Я снова смотрю на него. Он молча изучает меня и, кажется, не до конца понимает.

— Это нормально.

— Нет. У тебя такого не было. У Элио не было. У Аяны тоже...

— У всех свои демоны, Мия. Просто ты об этом не знаешь. Так же, как и ты не делишься своими.Думаешь, Аяна глотала те таблетки от радости?

Я вздрагиваю, вспоминая тот период.Не могу поверить, что это всё было с нами. Со светлой, доброй Аяной.

— Но у меня нет реальных проблем.

— И не будет. Скажи слово — и я уничтожу любого.

Я улыбаюсь. Я знаю, что он так и сделает. Всегда делал.

— Я сама их уничтожу.

— Тогда реши способ, а я буду рядом и прикрою тебя.

— Ну-у... у меня есть парочка идей. Очень подходящих для крыс.

Я подмигиваю ему, и на его лице появляется та самая садистская ухмылка.Порой меня пугает, что мы выросли именно такими.

— После того как развлечёшься, дай знать, — усмехается он. — Я позабавлюсь с тем, что от них останется.

Я толкаю его в плечо, но он быстро притягивает меня к себе.

— Ты знаешь, что можешь мне доверять, да? Любой вопрос.Мы с Тео надерём зад любому. Для нас нет преград.

Он смотрит прямо мне в душу. Я сглатываю, борясь с собой.Мы обещали не лгать друг другу.Но рассказать такое... я пока не готова.

— А какие у тебя демоны?

Он лишь усмехается.

— Да чёрт его знает. Каждый день что-то новое. Бизнес, новый бойцовский клуб, мотоциклы...

— И ты не справляешься?

— Я справлюсь со всем на свете. Смотрел квартиры вчера.

Я застываю на месте. Он уходит? Когда уезжал Элио, это было как-то плавно, и в итоге он просто начал приходить реже. Но теперь речь идет и о моей второй половине.

— Ты уедешь?Но почему?

— Я же не буду жить тут вечно, я буду недалеко не переживай.

— Но ты уже говорил с папой?

Он встаёт и взъерошивает мои волосы с мягкой улыбкой.

— Не бери в голову.

Я сужаю глаза.

— Тогда ты тоже.

— Выбей из этих сук всё дерьмо и позвони мне, чтобы я прикрыл тебя.Если ты считаешь, что справишься сама — я тебе доверяю.Но просить помощи — это нормально.

— Хорошо.

Он наклоняется и целует меня в макушку. Я вздрагиваю.Брат прищуривается, но ничего не комментирует. Он и так знает — со мной сейчас не всё в порядке.

— Ты уже выходишь?

Я уже встаю, потягиваясь, и наконец раздвигаю шторы, впуская свет.

— Да. Появились дела.

Я приподнимаю бровь.Я знаю эти «дела».

Но дверь уже закрывается.А в комнату вбегает наша кошка. Точнее, мамина кошка, которая считает брата своим основным хозяином.

— Иди сюда.

Я поднимаю её на руки и целую.

— Ничего страшного. Сейчас я вспомню, чья я дочь, и всё встанет на свои места. Да котик?

Телефонный звонок обрывает мои тисканья и наконец выпускаю этого наглого зверека из комнаты. Имя сестры высвечивается на экране.

— Привет. Прости, я только увидела твой звонок. Мы сначала были в парке аттракционов, а я забыла телефон дома. Потом всю ночь катались по городу. Только недавно вернулись.Представляешь что устроили родители? Папа поднял всех на уши когда они не смогли до меня дозвониться.

Я смеюсь, слушая, как воодушевлённо она это рассказывает.

— И тебе привет. Странно, что ты смогла оторваться от своего страшного мужа и набрать меня.

— Перестань, он вовсе не страшный.

Она тяжело вздыхает.

— У него появились срочные дела, у него снова что-то случилось на работе.У тебя точно всё хорошо?

Я вздыхаю, параллельно иду в ванную и включаю краны.

— Да, как обычно. Просто небольшие неприятности.

— Может, приедешь?

Сначала я почти соглашаюсь, но тут же отгоняю эту мысль — не хочу видеть там Раяна. Даже случайно.

— Приеду завтра. Или устроим поход по магазинам.

— Тогда очень жду. Люблю тебя.

— И я тебя.

Я открываю баночки с бомбочками для ванны и кидаю их без разбора, пока в воздухе не появляется ощущение, будто в ванной сдох сказочный блестящий единорог.

Отлично.Именно то, что нужно.

Чищу зубы, умываюсь, быстро захожу в душ и наконец опускаюсь в ванну.

Да.Вот это оно.

У меня болят все мышцы, болит голова, болят нервы.Горячая вода постепенно снимает зажимы. Я закрываю глаза, откидываюсь и просто кайфую от процесса.

Когда вода начинает остывать, я всё же нехотя выхожу.

Боже, да.Вот теперь я. Снова ощущаю себя собой.

Соберись, Мия. У нас нет времени думать о том, что было вчера.И если честно вообще и желания. Я наношу макияж, делаю укладку, выбираю офигенно сидящие джинсы с низкой посадкой. Достаю из коробки в гардеробной свою розовую биту.

Эту биту мне подарил папа, когда мне было девять. Я тогда безумно её хотела.Не совсем понимала зачем — на ней были рисунки Hello Kitty, и этого оказалось достаточно.

Тогда.А сейчас я точно знаю, для чего она мне нужна.

Водитель уже ждёт меня у гаража. Я стучусь в окошко и улыбаюсь, параллельно забрасывая огромную сумку на заднее сиденье.

— Прости, что вчера тебя подвела.

Он вздыхает, даже не глядя на меня.

— Мия, ты же знаешь, что мне потом нужно отчитываться перед твоим отцом. Ты каждый раз меня подставляешь.

— Прости. Я не специально. Хочешь, я попрошу папу, чтобы меня подвозил кто-то другой?Не в смысле, что мне плохо с тобой — просто не хочу больше доставлять тебе проблемы.

Он молчит пару секунд, потом качает головой.

— Всё в порядке. Просто... не исчезай.

— Скоро я смогу ездить сама, — мягко улыбаюсь. — И будет тебе свобода.

Я улыбаюсь так, как умею. Он сразу тает. Конечно, я знаю, каким может быть папа. Иногда он их отчитывает — жёстко, но справедливо. По крайней мере, при мне.

До колледжа мы доезжаем даже раньше, чем я планировала. Я прощаюсь, забираю сумку и иду не оглядываясь.

Прямиком — к проклятым раздевалкам.

Теперь у меня с ними только самые неприятные ассоциации. Но и позволить себе бояться — значит проиграть. Этого я не сделаю.

Тренировка будет позже. Сейчас здесь девушки с танцевальных занятий.Именно те, кто мне нужен.

Набираю главу папиной охраны.

— Я на месте. Сможешь сейчас отключить?

В трубке — тяжёлый вздох, мат, потом щелчок. Какие-то шуршания.

— У тебя несколько минут, — говорит он. — Камеры временно выведены.

Я улыбаюсь и прохожу внутрь.Ощущаю себя крутым шпионом.

Шум воды вперемешку с женским смехом доносится из глубины. Я иду осторожно, почти бесшумно, стараясь быть незаметной. Надеюсь никто не увидит.

Кафельные перегородки делят душевые. Много свободных. Я прохожу мимо и останавливаюсь там, где меня привлекает разговор.

— Думаешь, она сегодня придёт?

— Уже не важно. Теперь эта сучка не будет вести себя так высокомерно.По крайней мере в душе и на занятиях. Будет жить в страхе.Ей будет не до поцелуев с чужими парнями.

Они прыскают со смеху.

Обе только что выкопали себе могилу ещё глубже.

Подозрения у меня были давно. Я проверила всё. Каждый шаг.Папина охрана дала мне доступ к камерам колледжа. Я видела, как эти двое заходят и выходят из душевых.Теперь я знаю точно.

Не слушая остальную часть их жалкого разговора, я иду к вещам.

Конечно, если бы я была примитивной, я бы сделала с ними то же самое. Это было бы понятно. Просто.Посыл ясен: не трогай моё — и не получишь ответ.

Но мне этого мало.

Я дочь своего отца.И та часть безумия, что живёт в нём... и в моём дяде, с которым меня так любят сравнивать, — передалась и мне.

Я проверяю сумки. Достаю бутылки с водой. Осторожно открываю крышки.Белый порошок оседает мгновенно. Я трачу минуту, чтобы всё смешать, не оставляя следов.

Садистская ухмылка не сходит с моего лица.

Я открываю кошелёк той, что была слишком воодушевлена, и кладу туда свою золотую цепочку. Но сейчас это не важно.

Небольшой сувенир.

Я выхожу, не оглядываясь.

Беру ланч, устраиваюсь, спокойно делаю первый глоток кофе за день и выдыхаю с наслаждением.

Пусть начнётся шоу.

Следующий урок идёт вяло. Я почти не слушаю — мысли лениво скользят, когда в аудиторию заходит ассистент и называет моё имя.

— Вас вызывают к декану.

Я поднимаюсь без лишней спешки.

В кабинете уже сидят они.

Две курицы.Офицер.Декан.И, судя по лицам, родители этих дряней.

Отлично.

Я делаю самый взволнованный и ангельский вид, убирая прядь волос за ухо.

— Что происходит?

— Присаживайтесь, — говорит декан. — Сейчас подойдёт ваш представитель.

Я послушно сажусь, складываю руки на коленях и изображаю идеальную смесь тревоги и растерянности. Как будто я понятия не имею, что происходит. Как будто мне действительно страшно.

Они не смотрят на меня.

Я чувствую их страх кожей — липкий, животный. И ликую.

И кто теперь будет жить в страхе?Точно не я.

В дверь стучат.

В кабинет заходит дядя Макс.Его черная сорочка идеально подчеркивает мышцы. Выглядит он может и устрашающе, но точно не для меня. В комнате сразу меняется аура. Вот о чем я говорила, всем сразу понятно как себя вести.

Я с трудом сдерживаю улыбку. Конечно, он здесь. Просить помощи не стыдно, особенно когда твой дядя — человек, который умеет рвать красиво и без лишнего шума.

Они обмениваются рукопожатиями, и только после этого декан продолжает:

— Мы приняли меры сразу же, как только узнали о пропаже вашего украшения.

Я взволнованно ахаю, прижимая руку к груди.

— О боже... неужели вы нашли его?

Когда я вижу цепочку на столе, изображаю искреннее облегчение.

— Это самая ценная вещь для меня. Подарок моей бабушки.Спасибо вам, сэр.

Дядя Макс медленно переводит взгляд на девушек.

— Я правильно понимаю, что присутствие этих двух учениц здесь — не просто декорация?

Декан кивает.

— Мы глубоко сожалеем, что подобное произошло в стенах университета. Украшение было найдено в сумках этих девушек.Их адвокаты уже в пути. Дальнейшие действия — на ваше усмотрение. Мы в свою очередь примем все нужные меры чтобы такое не повторялось.

Девушки переглядываются. Одна из них вдруг начинает хихикать — глупо, неуместно, почти истерично.

Дядя Макс обменивается коротким взглядом с офицером.

— Девушки, очевидно, не в себе, — спокойно говорит он, делая акцент на той, что продолжает смеяться, пока её мать безуспешно пытается её успокоить. — Кража. Вероятное наркотическое воздействие.Не самое удачное начало карьеры.

— Я ничего не крала! — взвизгивает первая и тычет в меня пальцем. — Это всё она! Она мстит нам за шутку!

— Хватит, Ребекка. Немедленно замолчи.

Отец девушки явно на грани.

— От лица наших детей мы приносим глубочайшие извинения, — продолжает он уже тише. — Мы гарантируем, что это больше не повторится. Просим вас не ломать им будущее. Мы примем все воспитательные меры и возместим любую компенсацию.

Дядя Макс смотрит на меня.

Я выдерживаю паузу. Достаточную, чтобы они начали нервничать.

— Мне будет достаточно их искренних извинений, — спокойно говорю я, — и уверенности в том, что подобное больше никогда не повторится.

Я смотрю прямо на ту, что сейчас готова испепелить меня взглядом.

О, она унижена.Она в ярости.И, судя по всему, до конца так и не поняла, с кем связалась.

— В этот раз будет так, как решила моя племянница, — подытоживает дядя Макс. — Но наши адвокаты всё равно свяжутся с вами для обсуждения мелких деталей.

Мужчины снова жмут друг другу руки. Офицер заполняет документы.

И тут я замечаю движение.

Одна из девушек резко вскакивает, сгибаясь и хватаясь за живот.

— Ребекка, сядь!

Но она уже несётся к двери, спотыкаясь и почти плача. Через несколько минут из коридора доносится гул, чей-то смех, суета.

Упс.

Похоже, я перепутала порошочки.Может, это было слабительное?Ой-ой. Какая я не внимательная.

Мне бы хотелось увидеть шоу, которое она сейчас устроила, но ничего — я уверена, видео уже появится в их любимом чате.

Детка, вы обосрались.В переносном.И теперь уже в самом прямом смысле.

Уже в коридоре дядя наконец позволяет своей ухмылке вырваться наружу.

— Чтобы было понятно, я не одобряю подобное.

Я закатываю глаза. Конечно нет. Он сам такой же.

— Спасибо, что прикрыл.

Он кивает и, поцеловав меня в макушку, отходит в сторону, уже делая звонки.

А я только начинаю.Есть ещё кое-кто, кому стоит преподать урок.