Глава 24 • Мия

Он свихнулся.Официально — Раян сошёл с ума. Слетел с катушек. Потерял тормоза. Называйте как хотите — сути это не меняет. Это просто ненормально.

А самое ненормальное — что я целовала его в ответ.

После того как он набросился на меня.После того как со злостью, без слов, сломал мой телефон, будто это был не пластик и стекло, а я сама.

— Отвали от меня. Раздавишь.

Голос срывается, дыхание сбивается. Я еле отстраняюсь, и то лишь потому, что лёгкие начинают гореть. Конечно, после того, как мы целовались... нет, к чёрту, пожирали друг друга так, будто время сжалось до одной точки, и в этой точке были только губы, зубы, хриплое дыхание и пальцы, вцепившиеся слишком сильно.

Реальность возвращается резко.

Довольно внушительная выпуклость упирается мне в бедро — и с каждым моим выдохом, с каждым непроизвольным звуком она становится только отчётливее.

Меня будто обливают холодной водой.

Губы покалывают, горят, припухшие от поцелуев. Я провожу по ним языком и понимаю видим выгляжу, как после шторма. Волосы растрёпаны, дыхание сбивчивое, колени всё ещё слегка дрожат. Тряпка. Самая настоящая.

Раян выпрямляется на диване. Медленно.Тяжело дыша.

Этот взгляд — тёмный, плотный, будто в нём нет ни грамма шутки. Сейчас он выглядит не человеком, а чем-то опасным. Чем-то, что долго держали на цепи — и она наконец лопнула.

Я встаю, машинально обнимая себя за плечи, словно пытаюсь собрать по кускам. Сердце колотится так, что отдаёт в горле.

Почему поцелуй с этим мужчиной ощущается почти так же, как самый высокий аттракцион в моей жизни?Тот момент, когда кабина зависает на долю секунды — и ты уже падаешь, но ещё не закричала.

Хватит.Не думай.

Ведь это я его провоцирую. Сознательно. Слишком осознанно. И хуже всего — мне нравится, как он реагирует. Как напрягается. Как смотрит. Как теряет контроль.Как только что ревновал меня.

Неужели я правда не могу заставить его расторгнуть этот дурацкий контракт? Конечно, могу. Я просто играю в его игру. Проверяю границы. Его и свои.

Но этому точно нужно положить конец.Прямо сейчас.

— Хватит. Меня. Целовать.

Я отступаю ещё на шаг, пытаясь восстановить дыхание. Он не двигается. Просто смотрит. Пялится, не моргая. И я, проклятие, снова бросаю взгляд вниз — туда, где очевидно ничего не собирается «успокаиваться».Его нарастающий член.

— Хочешь посмотреть вблизи? Только намекни, — голос хриплый, низкий.— Он мечтает с тобой познакомиться.

Улыбка кривая. Самодовольная. Провокационная. Он опускает свою руку кладя на внушительную длину.

Потом он поднимается.

— Мечтай дальше. И ему тоже передай.

Я демонстративно вытираю губы тыльной стороной ладони, будто стираю его следы, и показываю средний палец.

Ненавижу свою реакцию на него.Точнее — реакцию своего тела.

И совершенно не помогает то, как он пахнет. Тёпло и чуть горьковато. Чем-то мужским, опасным, слишком близким. Этот запах липнет к коже, забирается под одежду, оседает где-то глубоко внутри.

Никогда не думала, что можно поплыть от запаха мужчины.

Внизу живота нарастает тяжёлое, тянущее напряжение. Глупое и непрошеное. Я не понимаю, как вообще дошла до этого момента. Когда тело живёт своей жизнью и игнорирует все логические доводы.

И тут меня переклинивает.Что я творю? Этот ублюдок только что сломал мой телефон.

Злость накрывает резко, как удар.Я злюсь на него. На себя. На его прикосновения. На свои ответы. На то, что он втянул меня во всё это — и я позволила.

Я хватаю первую попавшуюся под руку вазу и швыряю прямо в его тупую голову. Ухмылка исчезает мгновенно. Он успевает увернуться — лишь чудом. Стекло с глухим звоном разлетается по полу.

Но я уже тянусь за следующим предметом.

Решил швыряться вещами?Моими вещами?

Отлично. Сейчас будет урок.

— Только попробуй провернуть это ещё раз.

Он поднимает палец. Медленно. Угрожающе.

Это добивает.

— Не смей указывать мне, чёртов придурок. Не... — я кидаю чашку, она разбивается о стену, — смей... — хватаю пульт, — мне угрожать и запугивать.

Он идёт ко мне. Резко. Шаги тяжёлые. Я обхожу кухонный остров, сердце колотится, но страх... нет. Его нет.

— Что, ударишь меня? — бросаю я. — Я тебя не боюсь.

И в следующую секунду его губы снова на моих.

Да сколько можно?!

Я бью его в грудь. Раз за разом. Ладони жжёт от ударов, но толку ноль — он будто из камня.

Он подхватывает меня одной рукой, срывая с пола, и несёт в сторону спальни, будто я ничего не вешу.

— Ты тупой, — выдыхаю я ему в губы.

Он только усмехается и снова накрывает мой рот поцелуем.

— Мерзкий тип. Домогаешься меня постоянно.

Он мычит в ответ, глухо, низко, пожирая меня так, что не остаётся ни воздуха, ни мыслей. Когда он бросает меня на кровать, матрас пружинит — и из груди выбивает последний вдох.

Я знаю себя.Знаю, что моё тело его хочет. И я больше не притворяюсь.

Сначала я не понимала, что происходит. Не хотела понимать. Но сейчас — будто щёлкнул переключатель. Напряжение нарастает, концентрируется, становится почти болезненным. Хочется сжать бёдра, спрятаться от этого чувства, но оно внутри. Оно никуда не денется.

И подлец это видит.

Так же ясно, как я вижу, что влияю на него ничуть не меньше.До сих пор стоит со своей выпуклостью и пялиться как маньяк.

— Будешь дальше так пялиться или что-то предпримешь?

— Что-то точно предприму.

— Обещания, — усмехаюсь я. — Одни пустые разговоры.

Я знаю, что он не перейдёт черту. Не сейчас. Слишком многое на кону. Его дружба с Ронаном. С тем моим отцом. Моим дядей.

Но меня заводит его взгляд.То, как он смотрит не на «девочку», не на милую Мию. А на меня настоящую. На девушку, которая может кинуть в него бутылку. Которая может быть злой, дерзкой, неуправляемой — и он всё равно будет хотеть.

Будто я — всё, что ему нужно.Всё, к чему он шёл, даже не понимая этого.И всё, чего он не может себе позволить.

Я усмехаюсь, когда он берёт меня за бёдра и притягивает к самому краю кровати.

И в этот момент напряжение между нами становится почти осязаемым — густым, тяжёлым, опасным.Раян нависает надо мной, сжимая мою талию так сильно, что это почти больно. Его пальцы впиваются в кожу, будто проверяя, настоящая ли я. Его бедра разводят мои, лишая пространства для манёвра, и он ложится поверх, опираясь второй рукой рядом с моей головой. Я чувствую его вес, его тепло, его присутствие — слишком близко, слишком остро.

Моя кровь, кажется, начинает циркулировать слишком быстро. Мне жарко, кожа горит, сердце бьётся где-то в горле, сбивая дыхание. Всё внутри меня напряжено до предела.

— Ты очень зациклен на поцелуях, Раян.

Голос звучит тише, чем я ожидала, будто он не совсем мой.Главное не показать страх. Он усмехается, лениво, и очень самоуверенно.

— Ты даже не представляешь, насколько.

Звук расстёгнутой молнии раздаётся где-то совсем рядом. Слишком близко. Я не сразу понимаю, что это мои брюки. Осознание накрывает волной, от которой я сглатываю, чувствуя, как внутри поднимается холодная тревога.

Игра зашла слишком далеко.

Я ведь почти его не знаю. Он барыга, бандюган. Что помешает ему изнасиловать меня в этой квартире? Я никому не говорила, где я. Никто не знает, что я здесь.Мой телефон сломан.

— Что ты делаешь? Стой.

Паника нарастает, сжимая грудь.Что я натворила. Играю со взрослым парнем.

Он держит меня за талию, не отпуская, и медленно спускает неудобные джинсы по моим бедрам. Его рука скользит по внутренней стороне моих ног, и я вздрагиваю всем телом, словно от удара током.

— Пусти.

Я пытаюсь приподняться, осознавая, что лежу под ним в одном нижнем белье. В незнакомой комнате. Под мужчиной, которого не должна хотеть.

— Что ты делаешь, Раян? Это не шутки. Отпусти.

Он наклоняется и целует меня в щёку, почти невесомо, приближаясь губами к моему уху.

— Если скажешь, чтобы я тебя отпустил и отошёл — я так и сделаю. Я не насильник. Сделаю это в любой момент. Я видел тебя без сознания, пьяную, спящую, сидящую на полу в моей ванной.Думай обо мне что угодно, но я знаю, что ты меня хочешь. Так же, как и я тебя.

Я не знаю, что сказать. Его руки замирают на полпути к моим бедрам. Как будто давая мне время передумать. Он ничего не делает. Он правда остановится, если я попрошу.

И именно в этот момент во мне что-то щёлкает.

Азарт. Опасный, тянущий, почти пугающий.Что будет дальше, если я не отвечу?

— Ты знаешь, что нас тянет друг к другу. Чертовски сильно тянет.Хочешь проверим?

— Как?

Очередная дрожь в моем голосе.

Его рука снова начинает движение. Я лишь моргаю, не смея отвести взгляд от его лица. А он рассматривает меня тем же внимательным взглядом. Его кадык дёргается, когда пальцы доходят до края чёрных кружевных трусиков. Он отодвигает ткань в сторону — медленно, намеренно — и как только касается меня там, моя спина выгибается дугой.

Я никогда не чувствовала ничего даже близко похожего. Я почти скулю от желания, чтобы он продолжил, надавил сильнее, не останавливался.

На его лице появляется широкая улыбка. Он подаётся ближе, пока его губы почти касаются моих.

— Мокрая. Очень-очень мокрая.

Я вздрагиваю от ещё одного движения его длинных пальцев. Потом ещё одного. Я теряюсь.Стыд, страх, любые другие эмоции отходят в сторону. Мне слишком хорошо. Я хочу, чтобы он продолжил — и он продолжает.

Его пальцы надавливают сильнее, он медленно обводит, нажимая на мой клитор, круг за кругом, будто изучая каждую мою реакцию.

Я откидываю голову назад и закрываю глаза. Это совсем не похоже на мои собственные прикосновения. Я обычно касаюсь себя иначе — осторожнее, нежнее. Но он заставляет всё внутри сжиматься, подчиняться.

Неконтролируемый стон вырывается из меня, когда он опускает пальцы ниже, собирая ещё больше предательской влаги, и возвращает руку наверх.

Стон застревает в горле, когда я чувствую, как его палец проникает в меня.

Я замираю и резко поднимаю голову в панике.

Вместо ответа вижу, как он полностью сосредоточен на своих движениях. Он нацелено смотрит прямо на свой палец.

— Раян...

— Ш-ш-ш.

Он начинает двигать пальцем внутри меня, параллельно возвращая другой и снова надавливая.Теперь стон вырывается длинный, протяжный, совсем неуправляемый.

Я понимаю, что сейчас кончу. И это будет совсем не так, как дома. Я хочу попросить его ускориться, когда он добавляет второй палец, и я вскрикиваю от неожиданности.

— Стой.

Я сжимаю его руку, но уже ничего не могу с собой поделать. Тело предательски сжимается в блаженных спазмах. И это перекрывает легкий дискомфорт от его проникновения. Я издаю один длинный, позорный стон. Сжимаю его пальцы, но он не спешит убрать их, лишь пялясь на меня с довольной, хищной ухмылкой.

Едва я начинаю выходить из дымки, как только белый туман рассеивается и даёт мне понять, что происходит дальше, меня притягивают ещё ближе к краю.

И я чувствую его губы.

Прямо там.

— О Боже...

Я не могу мыслить адекватно. Он проводит по мне языком — раз, другой — задерживается.Я не могу поверить, что так быстро снова возбуждаюсь. Это нереально. Но он делает что-то странное, невозможное. Он делает меня безвольной. Делает меня слабой.

На этот раз я не пугаюсь его вторжения, когда он вводит в меня сразу два пальца, параллельно уничтожая меня своим языком.Хлюпающие звуки заполняют комнату, пока он вводит и выводит свои пальцы. Я извиваюсь, пытаюсь отползти, но его крепкие руки держат меня за бедра, прижимая к себе ртом.

Впервые я рада, что он на меня не смотрит.

— О Боже... о Боже мой... Раян...

— Чёрт, не издавай такие звуки.

Я не могу связать ни одной мысли, когда очередная волна оргазма накрывает меня. Я даже не знаю, какие звуки издаю, но точно делаю это громко.

Проходит минута. Я смотрю в потолок. Не могу пошевелиться. Конечности меня не слушаются.Я только пытаюсь привести дыхание в норму, когда лицо Раяна появляется перед моими глазами.

У него такой вид, от которого мурашки бегут по всему телу.Вид победителя. Человека, который что-то завоевал.

Это слишком извращённо — то, как он стирает самодовольную ухмылку вместе с блестящими следами того, что только что произошло. Это максимально пошло. Максимально развратно.

Я не могу ничего сказать. Не могу пошевелиться, веки полу прикрыты.

И он делает то, что вгоняет меня в дикий, липкий ужас.

Раян нависает надо мной и целует в лоб.

Этот мужчина только что доставлял мне удовольствие пальцами, языком. Я лежала голая и позволяла ему целовать меня прямо там.И всё же... ничто из этого не напугало меня так, как этот поцелуй.

Так целует мой папа маму. Когда она просыпается утром и рассказывает ему всякие мелочи. Когда выходит показать новый наряд, кружась перед ним. Когда делится сплетнями с работы.

Это настолько интимный жест, что я теряюсь, как никогда прежде.

— Не двигайся. Я сейчас вернусь.

Он оставляет меня и уходит в ванную.

Единственное, что я знаю — я в диком ужасе.

Я вскакиваю, хватаю джинсы и трусы, на ходу натягиваю их и выбегаю из квартиры, схватив телефон. Бегу, пока за моей спиной не закрываются двери лифта.

Я не понимаю как, но мне удаётся поймать такси. Я называю адрес и закрываю глаза. Всё дрожит. Ноги ватные. Я не понимаю, что со мной происходит. Ощущение что его руки всё еще на мне.

Я не могу поверить, что разрешила ему это сделать.