50

- Я через два дня вернусь, - сказала Ника, целуя Мирона на прощание. - Брат попал в больницу. Мне нужно полететь в Питер. К отъезду буду. С организацией Илья сказал, что справится.

- Хорошо, - тихо ответил мужчина, прислонившись лбом к её лбу. - Я буду скучать.

И он действительно начнет считать часы, когда потеряет девушку из виду, как делает это каждый раз при саундчеке, при организации концертов, при работе в букинге, а сейчас - живет только ради тех моментов, когда агент сидит в нескольких метрах от него, что-то сосредоточенно пишет, стуча пальцами по клавиатуре, и ценит ее просто за то, что сотрудница все еще с ним.

- Я пойду, - произнесла Клокова. - Пока.

Федоров еще минут десять стоял на месте, пока брюнетка окончательно не затерялась в толпе, растворившись в потоке людей. Если бы она решила вернуться, сказать ему что-то еще, то застала его на том же месте: рэпер уже ждал того момента, когда любимая вернется, снова обнимет его, поцелует, наденет бейдж, нацепит рацию на бедро и побежит к охране. Это уже не любовь - одержимость, скорее, или зависимость страшнее наркотической: дозу можно достать в любое время, а человек имеет довольно изменчивую природу. Заберите у него славу - Янович придет к ней вновь. Заберите у него фанатов - найдет новых. Заберите у него Нику - увидите, как погаснет звезда, озарив яркой и ослепяющей вспышкой небосвод. Хотя, Окси уверен, что он потухнет тихо: без лишнего шума и света. А смысл мало гореть на дешевом бензине, когда раньше хватало одной искры, чтобы полыхать? У него есть все - без нее это потеряет смысл. Когда не к чему стремится, когда нет человека, ради которого ты готов умереть, то зачем жить? Сначала ты ищешь его, потом пытаешься понять, кто он, а потом ныряешь в него с головой, как в море, запускаешь воду в легкие, задыхаясь, но, со временем, привыкая к ощущению того, что твой спутник внутри, в каждой клетке, течет по каждому капилляру, а ты плаваешь, ведь далекое холодное дно всегда было больше по душе, чем теплые воды, что доступны всем.

- Да, - проговорил Мирон, взяв трубку трезвонящего телефона. - Уже иду. Что? Самолет улетел? Я знаю. Хорошо.

Полчаса мужчина простоял в аэропорту, вспоминая каждое прикосновение, каждую мимолетную улыбку, прощание, её сапфировые глаза, потому что потерял возможность видеть мир в цветном варианте. Черно-белый. И только образ Ники такой настоящий, такой живой и яркий среди заебующей серости. Девушка, как современный художник, раскрашивает в психоделические цвета его будни, широко улыбаясь и не жалея гуаши.

×    ×    ×    ×    ×

- Окс, видел последние новости? - спросил Трэвис. - Там какие-то неполадки с самолетом, который вылетел из Питера в Краснодар.

- А номер у него какой? - ответил Федоров, увидев цифры па экране.

Агент летела на нем. Несколько часов назад сотрудница написала ему смс, что уже находится на борту и скоро будет с ними - теперь по этому поводу были сомнения. Рэпер нахмурился, сжав в руках микрофон. Нет, блять, только не этот самолет, только не сегодня. Янович еле вытерпел эти два дня, еле пережил сорок восемь часов без нее, а если представить, что самолет начнет падать, а Мирон получит короткое сообщение и потом увидит Клокову либо на похоронах, либо во снах, то становится в сотни раз больнее. Тогда единственным источником ее голоса будут старые видео, на которых брюнетка такая счастливая, такая улыбчивая и живая... Её не будет рядом. Утром мужчина будет видеть пустую постель, чувствовать холод даже в сорок градусов тепла, никто не выпихнет его на сцену пинком под зад и никогда не скажет, что любит любым. Черно-белый зал, крики сквозь толщу воды, перемешанные тексты. Без нее ему придет конец. Без нее его мир до сорванного голоса пустой, жизнь до разодранной об асфальт кожи пресная, а триумфы и победы теряют свой особый вкус.

- Черный черствый хлеб тупой ломает нож...

Федоров повернул голову в сторону кулис, увидев девушку, что медленно шла к нему. Живая. Самолет долетел и сел удачно.

- Ника, - одними губами произнес он.

Агент лишь улыбнулась, продолжив петь. Зал стал цветным, прожектора внезапно ослепили его, а музыка резко ударила по ушам. Сотрудница не первый раз уже вытаскивала рэпера из омута, ничего не требуя взамен. Потому что любила. Потому что точно также не могла жить без его голубых глаз и улыбки, без треков по утрам и в обед.

- Любовью чужой горят города...

Пусть, рано или поздно, им суждено сгореть до тла, потерять краски, как старые и выгоревшие на солнце фото, но эти двое останутся вместе. Пройдет время - их чувства затвердеют, словно лава, а они останутся навсегда ее пленниками, как жители Помпеи.

- Я скучал, - проговорил Янович, притянув Клокову к себе и поцеловав.

Жадно, будто не видел ее год. Брюнетка не сопротивлялась, понимая: это бесполезно, ведь если он чего-то хочет, то возьмет или получит это, не обращая внимания на количество людей вокруг. Девушка улыбнулась, отстранившись.

- Я тебя больше никогда никуда не отпущу, - пообещал Мирон. - Слышишь?

- Да, - кивнула Ника. - Да.

- Я люблю тебя, - произнес мужчина. - Всю. Со всеми шрамами, недостатками и проблемами. Любую люблю.

- Сегодня не на весь стадион, - усмехнулась агент. - Ты говорил. Уже не раз.

- Я хочу, чтобы все услышали это, - сказал Федоров, включив микрофон. - Я не могу жить без этой девушки. Я люблю ее. Какой бы она не была. Люблю. А еще я схожу с ума от её улыбки. От её глаз. От её волос. И я не знаю, чем это все закончится, чем обернется для меня, но... Если захочешь уйти, то лучше сразу убей. Я-то отпущу... Так я хоть погибну от твоей руки.

- Я не уйду, - прошептала сотрудница, вытирая слезы. - Я не смогу... Я не оставлю... Нет.

Окси кивнул, улыбнувшись. Он никогда не устанет повторять ей эти слова, никогда не устанет успокаивать, никогда не устанет любить. Через неделю, через год, через двадцать лет. Янович будет хранить ее сердце, отданное ему на попечение, потому что не посмеет с ним ничего не сделать. Просто не сможет.