Лето. Глава 5

Глава 5

Дождь продлился и весь следующий день. Не такой сильный, он всё же не давал выбраться на прогулку и насладиться Грин Парком и парком Святого Джеймса, как было запланировано.

А потому в этом небольшом домике в саду лондонского особняка была сыграна не одна шахматная партия.

В очередной раз проигрывая Оминису, Себастьян так обиделся, что перестал с ним играть вообще, и Анна стала постоянным оппонентом своего молодого человека, хоть и сама она ни разу не выиграла.

Ближе к обеду были наконец-то распакованы так долго ждавшие своего часа плюй-камни. Анна с огромным предвкушением начала игру. И не было границ её искренней детской радости, когда она выиграла в первую же партию спустя два года без малейшей практики. И вот тут же козлом отпущения стал Оминис. Гвен, которой эта игра сразу не понравилась, однако, достаточно быстро в неё втянулась, но к пятой партии ей надоело быть облитой вонючей волшебной жидкостью. Хоть та и испарялась быстрее какой-нибудь обычной зловонной грязи. А Анна бы играла до ночи, если бы её все поддержали.

После обеда Анна таки осуществила свою маленькую мечту – побегать под дождём. Она сняла ботинки и вместе с улыбающейся Гвен вышла под льющиеся с неба бесконечные потоки тёплой летней воды и свежести. Себастьян приложил все усилия, чтобы Оминис тоже попробовал испытать это на себе. И, когда тот всё-таки согласился, легонько подтолкнул его за границу водяной стены. Хотя сам выходить не стал, уж больно мало у него было приличных рубашек, чтобы их постоянно мочить.

Оминис, в отличие от громко и звонко смеющихся на весь двор девушек, не оценил сие мероприятие. Сыро, холодно, неуютно. Одежда липнет к телу, волосы липнут ко лбу. И он практически моментально зашёл обратно в сухую и тёплую прихожую, так и не прочувствовав всей прелести прогулок под дождём.

Бен смог заглянуть к ним только на ужин. Он рассказывал, как отец брал его с собой на деловые сделки, на встречи, куда вроде бы нужно ходить по вопросам бизнеса, но там часто присутствуют и посторонние лица высшего света. Их брат, Кеннет, основал своё собственное дело, а потому Уильям рассчитывал, что его приемником станет именно Бен. От чего парнишка в свои тринадцать лет уже успел изрядно устать. И Гвен его в этом очень хорошо понимала, вот только ей было куда сбежать, а ему – нет. И как бы ей хотелось, чтобы он однажды, пусть с опозданием, как и она, обнаружил в себе магию. Но комиссия Министерства проверяла его и ничего магического в нём найти не смогла.

После ужина настали тихие часы чтения. Ну, относительно тихие. Анна, каждый раз замечая, как всё же Оминису неприятно пользоваться своим приспособлением для чтения, предложила почитать вслух. Она выбрала одну из художественных книг, по подсказке Гвен. И вот четверо волшебников, сидя перед горящим камином, по очереди читали вслух для Оминиса так горячо любимую Гвен «Джейн Эйр».

Затяжной дождливый день принёс к вечеру ещё одну грозу. И общая тьма за окном неумолимо подействовала на друзей так, что они разбрелись по спальням раньше привычного.

Гвен, переодевшись в ночную сорочку, заплетала длинные рыжие волосы в две косы на ночь, в то время как Анна, наоборот, распутывала свою вечно собранную причёску, распуская длинные густые каштановые волосы, которые Гвен только этим летом смогла увидеть во всей их красе.

- Ты точно уверена? – спросила Гвен негромко, словно сама боялась узнать ответ.

- Да. – также негромко ответила Анна, как будто этот ответ пугал и её.

- Ладно. – вздохнула рыжая, завязав вторую косу.

Она подошла к тумбочке, возле которой стояло её излюбленное кресло для чтения, и открыла нижний ящик.

- Только не потеряй. – сказала она и протянула сидящей на кровати Анне медный ключ.

- Такой тяжёлый. – сказала девушка, взвесив его в руке.

- Он запирает замок как снаружи, так и изнутри, но дверь старая, бывает, нужно дёрнуть на себя.

- Не беспокойся, я с дверью, думаю, справлюсь. – нервно улыбнулась Анна.

Гвен подняла руки к своему лицу и приложила ладони к щекам.

- Себастьян меня убьёт. – проговорила она сдавленно.

- Да не убьёт он. – отмахнулась Сэллоу, вставая.

- Как будто ты не знаешь, на что способен твой брат. – мрачно заметила Гвен.

- Справедливо. – сказала Анна.

Она подошла к двери и прислонила к ней ухо. В комнате Гвен была своя небольшая ванная, а вот парням приходилось ходить в отдельную ванную, которая была такой неудобной из-за большей близости к скату крыши, чем их спальни. Зато комната была немного больше.

Вскоре Анна услышала неспешные шаги с мерным постукиванием рядом. Это явно был Оминис. Соседняя дверь со скрипом отворилась, и он вошёл в комнату. Через минуту дверь снова открылась и снова послышались шаги. Но уже совсем иные.

- Это Себастьян. – прошептала Анна, а у самой застучало сердце.

- Подожди, он должен дойти до ванной. – ответила Гвен.

- Знаю. Тихо.

Анна снова прижалась ухом к деревянной двери, но стук собственного сердца заглушал мир вокруг. И всё же она смогла уловить стук закрывшейся двери в ванную.

- Всё. Он ушёл. – сказала она.

И резко схватилась за ручку двери, но остановилась перед тем, как повернуть её, крепко сжимая ключ в свободной ладони.

- Анна, ты не...

- Я хочу. – сказала она резко, - Так и передай Себастьяну, ясно?

И она открыла дверь, быстро выскочив наружу.

Дверь соседней спальни открылась с характерным для неё скрипом, когда Анна вошла в неё. Здесь уже не горели верхние лампы, она знала, что Себастьян не любил яркий свет и всегда первым делом тушил люстру.

Оминис стоял к ней спиной, одетый только в ночные брюки. Без рубашки. Анна старалась не выдать себя раньше того, как она запрёт дверь, а потому со всех сил сдержала рвущийся с её губ дрожащий вздох.

- Ты что-то быстро. Решил настаивать запах дня под одеялом? – бросил Оминис через плечо, усмехнувшись, но потом замер, - Стой...

Но в следующую секунду он услышал, как неуверенно вставился железный ключ в замочную скважину и, чуть дрожа, дважды повернулся в ней.

- Зачем ты... - растерянно произнёс он, повернувшись, но потом вздрогнул, - Анна? Это ты?

- Да... - тихо выдохнула она.

- Ты что здесь делаешь, чёрт возьми? – раздражённо произнёс он, быстро накидывая на себя ночную рубашку, - Тебе нельзя здесь быть.

- Я...

- Ты хоть знаешь, что скажет Себастьян, когда узнает, что ты здесь?

- Почему всех волнует, что скажет Себастьян? – как-то обижено произнесла она, - Почему никого не волнует, что скажу я?

И она резко шагнула к нему и коснулась тёплыми разгорячёнными ладонями бледной кожи его груди, так удачно оголяемой не застёгнутой рубашкой.

Он вздрогнул.

- Анна... - выдохнул он, - Ты...

- Что? – спросила она, чувствуя, как сердце набирает скорость, но она больше не дрожит.

- Я не...

И она коснулась его разомкнутых губ своими. Он хотел отпрянуть от неё, словно от раскалённых углей, но она прильнула к нему сильнее, коснувшись его языка своим.

Коснувшись его груди своей.

Тонкая ткань её ночного одеяние больше не могла быть гранью. Он чувствовал её тепло, чувствовал её тонкость и мягкость. И чем дольше она его целовала, тем меньше он понимал.

Но вдргу с помощью какого-то невозможного, почти титанического усилия, он отвёл лицо, прервав поцелуй.

- Анна... - выдохнул он разгорячённый воздух, - Прошу тебя... Остановись... Я больше... Я больше не могу, я не могу... Это слишком.

Она подняла на него затуманенные карие глаза. Его лицо было отведено в сторону и напряжено, от чего так ясно оттенялись его усыпанные родинками скулы, и сильная шея перетекала в также слегка украшенный родинками торс. Она нашла его руку, до белых костяшек сжатую в кулак, взяла и медленно переложила себе на талию. А вернее, совсем немного, буквально на дюйм, ниже.

- Тебе и не нужно. – на выдохе произнесла она.

Это тепло, тепло её тела, пронзившее его ладонь. Он медленно повернул к ней лицо. Чувствуя, как его собственное дыхание ускоряется, разогретое каким-то новым необузданным огнём. Он медленно, осторожно наклонился к ней. И она вновь поцеловала его.

И его ответ был резким.

Глубоким.

Пылким.

Он почти грубо прижал её к себе, едва осознавая, что делает, и крепко обхватил обеими руками. Она обняла его шею, притягивая его лицо ближе, а второй рукой провела по спине под тканью рубашки.

Оминис, уже не помня себя, упиваясь одной только ей, крепко подхватил её, поняв её босые ноги над полом, и положил на свою кровать, не разрывая поцелуй. Он нашёл её руки и жал в замке своими, переходя от губ к шее, к плечам, вновь возвращаясь к губам. Снова и снова. Он отпустил её руку и положил ладонь на её оголённое бедро, потеряв всякий рассудок. И не переставал целовать её. Пока неизбежное не настигло их обоих.

Пока все его сдерживаемые чувства не оказались в ней.

Гвен сидела на кровати с приоткрытой дверью и старалась делать вид, что не слышит приглушённых, но всё же различимых скрипов кровати, пока её уши горели.

И когда она услышала отворившуюся дверь ванной, она так резко вскочила на ноги, что у неё впервые в жизни потемнело в глазах. Она слышала, как быстро приближается Себастьян, одетый в пижаму и халат, к спальням и, стараясь не обращать внимание на собственное волнение, быстро подошла к двери и выглянула наружу.

- Себастьян. – позвала она.

Он остановился, бросив удивлённый взгляд на неё. На ней была длинная в пол белая ночная сорочка и легкий пеньюар. Он увидел, как она сначала отвела взгляд от его лица, будто смутившись собственного вида, но потом улыбнулась.

- Можешь мне помочь? – спросила она.

- Я? – зачем-то уточнил он.

- Ну, ты же у нас Себастьян. – усмехнулась она, - Хватит делать такое глупое лицо, мне нужно достать книгу.

- А-а... Ладно. – сам не понимая, пришла ли ему вообще какая-то мысль в голову, он подошёл ближе и опасливо заглянул в комнату.

Спальня была немного меньше, чем комната, в которой жили они с Оминисом, но он мог видеть приоткрытую дверь в личную ванную. Широкая кровать стояла у стены, что была пониже из-за свеса крыши, и почти примыкала к стене, отставая от неё на расстояние, равное прикроватной тумбочке.

Обои в неброский тонкий геометрический рисунок почти все закрывались шкафами, поровну книжными и платяными. Возле второй тумбочки стояло большое, явно насиженное мягкое кресло, не очень похожее на всю мебель в доме. Гвен стояла как раз возле него и указывала на какую-то верхнюю полку.

- Вот эту, пожалуйста. – она указала на конкретный корешок.

Себастьян подошёл и посмотрел наверх. Он легко мог дотянуться, а вот Гвен и правда достала бы только со стремянки. Он пальцем потянул на себя сверху корешок, и снял небольшую книгу в тканевой обложке. И посмотрел на неё.

- «Отцы и дети»? – он хмыкнул, - Тур... Тургьеньев?

- Тургенев. – сказала она с улыбкой, забирая у него книгу.

- Мерлин, что за фамилия такая?

- Русская. Это перевод на английский. – сказала Гвен, пожав плечами.

- А-а. – почесал затылок Себастьян.

Он снова оглядел комнату и бросил взгляды в оба тёмных пасмурных окна за креслом и над изголовьем кровати. И что-то странное кольнуло его внутри.

- Постой. – серьёзно произнёс он, бросив взгляд в сторону ванной, свет в которой явно не горел, - А где Анна?

Улыбка Гвен сначала пугающе замерла, а потом начала таять прямо под пристальным карим взглядом Себастьян.

- Где моя сестра, Гвен? – почти грозно прозвучали его необычно громки слова, - Где?!

- Тише ты, не кричи. – примирительно подняла ладони Гвен.

- Так где? – он уже шагнул на подругу.

Его густые брови нависли на искрящимися главами, и он уже собрался что-то сказать, как вдруг услышал очень тихий сдавленный звук, почти полностью заглушённый шумом дождя. Это был голос. Голос его сестры.

Прямо на глазах его лицо начинало вытягиваться и бледнеть, а лоб разглаживаться. Холод осознания как волной пробежался по его лёгким и гулко бьющемуся сердцу. Он пошатнулся.

- Нет... Нет... Нет-нет-нет-нет... - пробормотал он.

- Себастьян... - попыталась удержать его Гвен.

- Она ведь там, да? – попятился он, - С Оминисом?

Гвен уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но не решилась. Лицо Себастьяна выражало бескрайнюю растерянность и какой-то неподдельный ужас.

- Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт-чёрт. – он схватился руками за голову и стал метаться по комнате, - Нет.

- Себастьян, расслабься. – не выдержала Гвен, делав шаг к нему.

- Расслабиться?! – бросил он, - Ты смеёшься?! Там моя сестра и мой лучший друг! И я... Чёрт...

Он остановился, с силой припав спиной к дверце массивного деревянного шкафа. Гвен, слишком сильно сжимая книгу в руках, смотрела, как быстро поднимаются и опускаются его напряжённые плечи, как сильно руки сжимают пальцами его густые волосы. И как в какой-то момент, он шумно выдохнул, и медленно выпрямился, опуская руки, и запрокинул голову, взглянув в скошенный потолок.

- Это ведь была её идея, да? – проговорил он, прижав ладони к напряжённой груди, - Идея Анны?

- Как ты понял? – наклонила голову на бок Гвен, внимательно глядя на него.

- Это же моя сестра. – он усмехнулся, - Я её сли-и-ишком хорошо знаю.

Гвен опустила взгляд.

- Ты не злишься на меня? – осторожно спросила она.

- Злюсь. – ответил он обессиленно.

Веки Гвен дрогнули, а он сжал кулаки.

- Ты могла не отвлекать меня... Не... А-а... Кого я обманываю, это же Анна. Если ей что-то взбрело в голову, остановить её можно только заклинанием.

Гвен невольно усмехнулся, и улыбка странным образом не исчезла с её лица. Буря внутри, почему-то, неожиданно стала стихать.

- Никого не напоминает? – спросила она.

Себастьян бросил на неё косой взгляд и фыркнул.

Гвен нашла в себе силы разжать пальцы и положить книгу на тумбочку. Она села на край кровати и осторожно похлопала по ещё не расстеленному покрывалу рядом с собой. Себастьян, несмотря не вихрь чувств, уносящий его куда-то в пучину, уловил этот жест. Он подошёл к кровати и с громким выходом опустился рядом.

- Скажи мне, что это не то, о чём я думаю. – проговорил он.

- А о чём ты думаешь? – просто спросила она.

- Я не могу... Я не могу даже произнести это... Это неправильно. – протянул он негромко, - Как ты вообще могла участвовать в этом, Гвен? Это же...

- «Твоя сестрёнка и твой лучший друг»? – закончила за него рыжая.

- Да. Чёрт возьми, да...

- И что ты считаешь, я должна была делать?

- Предупредить меня! Что ещё?!

- И что бы ты сделал?

- Я бы... Я бы...

- Ворвался бы и разнял их? – проговорила она с мягкой улыбкой, - Или может быть запретил бы Анне целоваться?

- Может быть и да!

- Себастьян. Ты звучишь глупо. Они пара. Анна и Оминис пара.

- Да, знаю я! – он положил лицо на опёртые на локти руки, - Ты просто не понимаешь!

- Я хорошо понимаю. – она коснулась рукой его плеча, - Ты боишься. Не только за неё, что ей будет больно, что она совершит ошибку, что Оминис её обидит. Хотя мы оба знаем, что не обидит. Это естественно, ты её защищаешь. Но ещё ты боишься другого.

- И чего же? – раздражённо ответил он.

- Всё меняется. Вот, что пугает тебя. – спокойно сказала она, - Ты так долго мечтал о возвращении сестры, так долго хранил ваши общие детские воспоминания, что её такое быстрое для тебя взросление кажется катастрофой.

Он посмотрел на Гвен. Она продолжала держать руку на его плече и смотреть на его напряжённый профиль. Но эти слова в один ряд с событием за стенкой резали его нутро ножом.

- Я не... - эта мысль, до этого момента никогда не приходившая ему на ум, так странно легко встала на место, как недостающий кусочек пазла, - Я просто не хочу её потерять. И... Ты права... Не хочу, чтобы что-то изменилось.

Он выпрямился и почувствовал, как Гвен инстинктивно убрала руку.

- Какого чёрта ты опять права? – бросил он.

- Кто-то же должен. – пожала плечами девушка.

- Хм. Не зазнавайся.

По полу слегка потянуло, и Гвен, поёжившись, позволила себе закинуть ноги на кровать.

- Если холодно, прячь ноги под одеяло. – сказал он, - Не можешь же ты из-за соблюдения глупых приличий мёрзнуть.

- Ты сама любезность. – ехидно улыбнулась она.

И действительно, ей очень хотелось спрятать ноги под тёплое одеяло. Она отогнула край одеяла под тяжёлым покрывалом и быстро спрятала ноги в тёплой мягкости, сев спиной к подушке и подогнув к себе накрытые и спрятанные в тепло колени.

Себастьян какое-то время помолчал, глядя на свои ноги, облачённые в ночные туфли.

- Знаешь... Мне, похоже, сегодня негде спать. Хотя, если честно, вообще не до сна сейчас.

- Понимаю. – произнесла девушка, взглянув через плечо в окно.

- Нужно признать, Анна молодец. Интересно, как давно она это спланировала?

- Если судить по тебе, то не особо давно.

- Вот спасибо. – усмехнулся он, - Но это ведь почти гениально. Никого рядом нет, нужно только вытолкнуть надоедливого братца из комнаты и дело в хвать-мешке.

- Я думаю, в этом нет ничего гениального. – посмотрев на потолок, сказала Гвен, - Пообщавшись с нами так близко, как довелось ей, не сложно догадаться, что ты будешь психовать, а я – тебя успокаивать.

- Просто ты слишком хорошо меня знаешь. – с улыбкой произнёс он, - Иногда даже лучше, чем я сам.

Почему-то эти слова чем-то мягким и пушистым зашевелились глубоко в её груди. Он сидел рядом, уже подвернув под себя ноги по-турецки, и смотрел на неё. Так внимательно. Его тёплые глаза бродили по её лицу, то и дело возвращаясь к её взгляду, который она тоже не могла отвести от его так просто и неброско улыбающегося лица.

Он вдруг странно хмыкнул. Будто что-то заключил внутри себя.

- Что? – спросила Гвен, чуть наклонив голову.

- Никогда не обращал внимание. – проговорил он медленно, - У нас обоих веснушки.

Гвен вскинула брови, скептически посмотрев на него.

- Да ну? Ты весь в них, Себастьян. У тебя даже на носу.

- Ну да, но ты-то рыжая. А я... Вот у Анны нет веснушек. – он на секунду замолчал, глядя куда в пустоту, - Видимо меня всё-таки прокляли писки.

- А у нас говорят, что веснушки – это солнышко поцеловало. – улыбнулась она.

Он вновь обернулся к ней, широко улыбнувшись своей обаятельной, но искренней улыбкой. И так пристально посмотрел на неё, с каким-то новым, странным интересом. Гвен вдруг заметила, как его взгляд рассматривает её слегка виднеющиеся плечи, ключицы, тоже украшенные лёгкой неброской россыпью веснушек и раньше всегда скрытые от него рубашкой или платьем. И, поймав глазами его мягкий взгляд, она слегка поёжилась, не то от смущения, не то от едва ощутимого тепла внутри.

- Не смотри так. – сказала она, пряча нос в сложенные на коленях руки.

- Как?

- Ну... так.

- Почему?

Она не ответила, но её пальцы едва заметно сжали покрывало. Себастьян опустил взгляд и откинулся, оперевшись на локоть.

- Расскажи что-нибудь. – сказал он после затянувшейся паузы.

- Что, например? – положила подбородок на руки она.

- Ну, не знаю. О себе, что-нибудь.

- Это слишком обще.

- Ну, давай тогда по очереди. – он на секунду задумался, - Например... Ты знала, что в детстве Оминис боялся мышей?

- Конечно, он и сейчас их боится. – фыркнула девушка.

- Это неважно. Главное, что однажды он полез в шкаф в поисках книги и случайно потрогал что-то пушистое. Это был просто носок, но он отпрыгнул так далеко, будто его укусила дикая крыса.

- Бедный Оминис...

- Не слишком-то его жалей. Он потом заявил, что это я подложил туда крысу. – Себастьян усмехнулся, - Как будто я способен на такие вещи.

Гвен невольно засмеялась и тут же прикрыла рот рукой.

- Ты? Нет! Не может быть! Как он мог обвинить тебя в таком?!

- И не говори! – тоже засмеялся Себастьян, - А ты? У тебя есть какие-нибудь истории из детства? Я уверен, что есть.

Торнфилд, всё ещё улыбаясь, отвела взгляд.

- Моё детство было... другим.

- Расскажи.

- Я... - она запнулась, - Я даже не знаю, с чего начать. Спроси лучше меня о чём-нибудь более точном.

- Хм. Хорошо. Всегда было интересно, откуда у тебя этот шрам. Под глазом на правой щеке.

- Оу. – она начала крутить бахрому покрывала во вздрогнувших пальцах, - Ну... Как ты знаешь, я в семье единственная ведьма. И... Ну... Мои странности, как и у всех волшебников, наверное, проявились заранее. Но совсем не так рано, как это обычно происходит. Первые странные вещи я заметила, когда мне было тринадцать. Я даже сначала подумала, что у нас в доме завелись призраки. – она как-то горько усмехнулась себе под нос, - К четырнадцати годам всякие вещи вокруг меня стали происходить постоянно. И... Тогда уже было вполне очевидно, что всё это связанно со мной, но... моя мама пыталась сохранить мой...

- Товарный вид? – поморщился он.

- Именно. Да. – щёлкнула пальцами Гвен, - И меня ругали, стыдили за это, а я... никак не контролировала это, я даже не понимала, что происходит вообще. Во мне росло странное отвращение к себе и к маме одновременно. Папа стал медленно отстраняться от меня, но я слышала, как он предлагал маме позвать священника или врача.

- Не понял. Зачем?

- Чтобы... Починить меня. Сделать как все, нормальной.

- Во имя Мерлина, это чудовищно.

- Тогда я думала, что со мной действительно что-то не так. Я была абсолютно раздавлена. И... В один день, на одном из приёмов, какая-то женщина, крайне неприятная, позволила себе за столом пройтись по мне во всех направлениях, а моя мама, почему-то, не посчитала важным защитить меня. Уже не помню, что она там сказала, но отчётливо помню, как я подняла на неё глаза, и бокал в её тощей руке лопнул. И порезал ей щёку.

- Ай... - Себастьян закусил губу и нахмурился, - И тебе потом досталось?

- Да, ещё как. Мы тогда пришли домой после этого. Моя мама со мной не разговаривала до конца вечера и всю дорогу домой. С нами был Бен, бедный, мама и на него скалилась, но хоть говорила.

- Так откуда у тебя шрам?

- Я ещё не закончила: как только мы зашли домой, мама отвела нас в гостиную и начала на меня кричать. Я пыталась ей объяснить, что ничего специально не делала, что ничего не понимаю, что не знаю, что с этим делать. А она продолжала кричать, потом стала называть меня самыми разными словами... В общем, я крикнула громче, в надежде, что она меня услышит. И... Окно, рядом с котором мы стояли, разлетелось вдребезги. Мама успела отвернуться и закрыть собой Бена. Из-за толстой шали она почти не пострадала. А вот я... Ну, вот так у меня и появился шрам.

Она просто улыбнулась, как будто всё было в порядке. Но Себастьян так не думал. Он смотрел как она рассказывает про такое количество невероятной боли, но всё это время на её лице была будто дежурная улыбка. Он видел, как начали отблёскивать её глаза, но её лицо продолжало оставаться будто бы лёгким. Как фарфоровая улыбающаяся маска.

- Гвен... - он хотел что-то сказать, но слова совершенно не шли на ум, он был потрясён, до глубины души потрясён, - Я... я сочувствую, что тебе пришлось пройти через это.

- Спасибо, но... всё в порядке уже. Наверное. – пожала плечами она, - Так было не всегда.

- М?

- Когда-то, когда мы ещё не жили здесь, моя мама была такой улыбчивой. Она много шутила, играла с нами, хотя сложно было не заметить, как упорно она трудилась и как уставала. – Гвен мечтательно посмотрела в потолок, - Она брала нас с собой в швейный цех, мы с Джен учились шить, а Кен и Бен помогали с настройкой машин. Кен тогда был едва ли старше нас с тобой сейчас, он хорошо соображал, ну а Бен скорее дурачился, он был ещё совсем меленький. – она грустно улыбнулась, - А потом с нами случилось всё это. Кен очень быстро заважничал, как и моя мама. Он легко нашёл себе какую-то совершенно глупую жену, и теперь он больше с нами не общается, слишком деловой, чтобы помнить о нас.

- А сестра? Дженнет, да? Ты говорила, она вышла замуж. – поинтересовался Себастьян.

- Да... Вышла. – протянула Гвен почти скорбно, - Она не сразу научилась играть в мамины игры, но ей не хватило воли, противостоять давлению и... в свете она была всеобщей любимицей. И не мудрено! Джен была... - она запнулась, сглотнула, - В общем, она быстро завоевала весь свет. И к ней стали ходить кавалеры. Среди них был один, он был так хорош собой, так образован и всё-всё-всё. Брюнет, высокий, в общем, она влюбилась. И когда он попросил её руки, не раздумывала. Не прошло и года со свадьбы, как он стал требовать от неё наследника. Он стал жёстким, циничным, позволял себе оскорблять её даже за нашим столом, когда они приходили в гости. И когда она наконец-то забеременела, вдруг стал ласков. А потом... она потеряла ребёнка. - выдох задрожал меж её губ, - Она признавалась мне, что врачи говорили ей, что ей не стоит рожать. Но он не хотел слушать. И вот она родила ему сына. Моего племянника, я видела его всего раз. И... Теперь она едва ходит, опираясь на трость. С тех пор, я видела Джен всего дважды. И не знаю, как можно не заметить, каких усилий ей стоило встать со стула и не закричать, когда она на него садится. И этот ублюдок, Марк, всегда смотрел на неё, словно она его раздражает... Я... я не видела её уже год.

Голос её клокотал гневом. Он видел, как сверкают её глаза. И удивлён, почему какое-нибудь стекло случайно не разбилось рядом с ним, вонзившись ему в глаз. И будь его воля, он с большим удовольствием сделал бы это для неё. И для её сестры.

- Прости. – тихо сказал он, протянув руку к ней и положив на колено, - Я не хотел, чтобы ты всё это вспоминала.

- Я знаю. – она коснулась пальцами его руки, - Просто... я так... Мне так больно за неё. Этот отвратительный и грязный высший свет... Эти мерзкие притворные люди... Зачем нужны эти условности? Если бы у них была возможность узнать друг друга, может быть... Джен могла бы ходить без боли? И не сидела бы всю жизнь в этой золотой клетке.

- Гвен...

Она сжала его руку.

- Я надеюсь, я никогда не выйду замуж. – жёстко сказала она.

- Что? – неожиданно вздрогнул Себастьян.

- Я не хочу так... Я не хочу терять себя... Не хочу...

- Ну... У волшебников не так. – странно сдавленно проговорил Себастьян.

- Да, я уже поняла. – горько усмехнулась рыжая, кивнув в сторону стены между спальнями.

- Я серьёзно. Честно говоря, я удивлён, что маглы так... Какой-то у маглов культ брака. Волшебники относятся к этому проще, вернее, я думаю, мы относимся к этому правильнее. Магический мир полон как чудес, так и опасностей, это диктует некоторые важные критерии, я думаю.

- Хорошо, если так. – она снова подняла глаза в потолок.

- Так. Поверь мне. Мои родители для меня были отличным примером.

Гвен усмехнулась.

- Рада, что хоть у кого-то из нас.

- Видишь, ты снова улыбаешься. Хотя могла бы улыбнуться и шире. Я тут вообще-то стараюсь тебя подбодрить. – улыбнулся широко он.

- Вот так? – повторила за ним она.

- Да, так намного лучше.

- Ладно.

Себастьян невольно слегка погладил пальцами укрывающее её ноги одеяло.

- Всё хорошо?

- Да. Да, не переживай. – пожала плечами она и улыбнулась.

Он задумался.

- Знаешь... Ты всегда такая... решительная, стойкая. А сейчас — спокойная. Почти домашняя.

- Очевидно, ведь я дома. – усмехнулась она, - Твоя очередь рассказывать. Только, пожалуйста... Расскажи, что-нибудь хорошее.

- Это я умею.

Себастьян взял дело в свои руки и рассказал кое-что из своего детства, в надежде, если не помочь, то хотя бы отвлечь подругу от мрачных мыслей. Она смеялась, и он продолжал шутить, чувствуя, как лёгкость возвращается.

Они говорили ещё долго — о школе, друзьях, о совершенно простых и глупых вещах вроде любимых заклинаний и нелепых поступков за все годы в Хогвартсе и вне его. Время шло, ночь становилась глуше и плотнее, а дождь за окном понемногу стихал. Но никто не замечал этого.

Постепенно слова становились реже. Глаза Гвен начали слипаться. И она стала проваливаться в сон.

Засыпая, она так полностью и не легла, продолжая полусидеть на подушке. Себастьян, поднявшись, аккуратно подтянул на неё одеяло, которое до этого прижимал собой, не давая ей укрыться как следует. Она повернулась к нему, и рыжая прядь, выбившись из косы, упала на её закрытые глаза.

Себастьян осторожно, стараясь не разбудить её, медленно смахнул прядь с лица, совсем немного коснувшись её лица пальцами.

- М? – сквозь сон промычала она.

- Спокойной ночи. – только прошептал он и сел в насиженное большое кресло.