I: Глава 15

Глава 15

Ноябрь неумолимо шёл. Рука Гвен полностью восстановилась, и она снова вернулась к тренировкам. Они с Оминисом продолжали тайно искать и пробовать. И казалось, что-то интересное нащупали, но пока не разобрались. Новые книги, некоторые подсказки мистера Кроуэлла и упорство не давали им унывать несмотря на то, что они пока не достигли совершенно ничего.

Абсолютно иначе ощущал эти дни Себастьян. От него не могла укрыться непонятная и неуловимая общность двух его друзей. Он замечал, как много они проводят вместе времени. Замечал, что перешёптываются о чём-то без его присутствия, а рядом с ним так много друг с другом не говорят. И почему отстранённый и замкнутый Оминис вдруг стал позволять ей касаться его? Себастьян даже себе не мог позволит так часто нарушать его телесные границы, хотя знал Оминиса уже больше пяти лет. И от этого саднило внутри.

Они всегда были вместе, когда он возвращался с подработки по выходным. Они замолкали, если он внезапно появлялся рядом. Гвен касалась руки Оминиса, когда хотела ему что-то показать. И Себастьяну казалось, что в этом совсем нет необходимости. Бывало, что он приходил в крипту, а их нет, и где они – одному Мерлину известно. Он шарил по замку: заходил в библиотеку, в Большой зал, в гостиную Слизерина и, если бы мог, обязательно бы зашёл и в гостиную Когтеврана.

Внутри всё было напряжено до предела. Хуже всего было, когда они замолкали в его присутствии, если он слишком рано возвращался. Ему хотелось тут же закричать на них или, с другой стороны, просто исчезнуть.

«Разве это просто дружба? И давно это началось? Так они теперь вместе? Если они встречаются, почему просто не скажут? Я теперь им просто не нужен, так? Я. Со своими проблемами, со своими сложностями, с больной сестрой. Зачем им это всё, когда им так хорошо вдвоём?» - крутилось в голове у него.

Он смотрел на Гвен и ничего не понимал. Она так стойко и бесповоротно отстояла его перед Натти. Всегда рядом, всегда поддерживает. Но почему ведёт себя так, будто он теперь третий лишний? Она прошла с ним через всё это, почему теперь отвернулась? Почему теперь больше не помогает ему? Она говорила, что они что-нибудь придумают. Ну и где это? Почему она сказала это, если занята совсем другим?

Голова его кипела, кровь бурлила в венах, но он молчал. Он не хотел им мешать своими новыми личными проблемами.

Анна стала ещё худее и бледнее, теперь её движения были ещё плавнее, и едва ли можно было позволить ей самостоятельно поднять даже книгу. Она казалась такой хрупкой и такой немощной, что Гвен радовалась, что Оминис не может этого увидеть. Потому что у самой неё до боли сжималось сердце каждый раз, каждую попытку. И она до смерти боялась, что какой-нибудь эксперимент закончится её гибелью. Но просто остановиться и позволить этому случиться самому по себе она не могла.

Но Анна была самой позитивной из них. Её совершенное смирение позволяли ей быть безмятежной и улыбаться, даже когда казалось, что ей просто не хватит сил на эту тонкую болезненную улыбку. И Гвен это больше всего восхищало в ней.

- Я хочу попробовать кое-что новое. – осторожно начала Гвен, подойдя к девушке.

- Ты же знаешь, я не против. – голос Анны звучал тихо и хрипло.

- Да, но... это может быть тяжело. Даже больно. – рыжая пыталась саму себя убедить, что она сможет это сделать, и это будет во благо, а не во вред, - Анна, если вдруг, ты почувствуешь, что что-то идёт не так, обязательно кричи.

- Нам нужно придумать уже стоп-слово. – усмехнулась через силу она.

- Пожалуй. – невесело улыбнулась Гвен.

- Как насчёт... нюхлер? – предложила Сэллоу.

- Нюхлер? – усмехнулась экспериментаторша, - Ты серьёзно? На тебя когда-то Поппи сильно повлияла?

- О! Поппи! Мы когда-то дружили. – вздохнула бледная девушка, без остановки прижимая руку к правому боку, - Как давно это было... Будто в прошлой жизни.

Гвен не выдержала и взяла Анну за тонкую бледную руку. Она направила синие глаза в её тусклые карие. Анна давно не могла чувствовать и видеть мир в полной мере. Она будто всегда находилась за толстой непреодолимой стеной, через которую плохо проходили звуки и образы. Но невероятная скорбь, скопившаяся в глазах Гвен, всё же смогла слабо коснуться её.

- Не переживай. – мягко сказала Анна, - Хорошо? Так, видимо, должно быть. – она тихонько сжала руку Гвен, - А знаешь, мы могли бы стать подругами. Раз уж ты способна вынести моего братца, да ещё так стойко, как мне рассказывал Оминис.

- Я надеюсь, у нас ещё будет возможность. – тепло улыбнулась Гвен, - Мне бы тоже этого хотелось.

- Может быть. – она вздохнула, - Ну. Дело не ждёт. – Анна попыталась изобразить командный тон, хотя знала, что у неё ничего не выйдет и закашлялась.

Гвен убедилась, что с Анной не случился приступ, отошла назад. Дик и Оминис по своему обыкновению встали подальше, прислонившись к стене. Рыжая достала волшебную палочку и наставила на больную. Анна встала по твёрже, сжав кулаки, чтобы сохранить ровную стойку.

И Гвен взмахнула палочкой.

На сей раз она пыталась сделать нечто иное, она не пыталась вырвать проклятие силой. Она пыталась его выжечь.

Её пугало не только само действо и возможный результат, но и то, как именно она почувствовала это. Она словно пыталась сделать из песка стекло, при этом была не человеком, не волшебником, не огнём, а громом и молнией. Резким наэлектризованным зарядом, устремлённым к цели. Анна не кричала, но её словно пронзило мощной волной боли. Она поднялась в воздух, а конечности дёргались в конвульсиях, а глаза закатились.

Глаза же Гвен начали светиться почти сразу. Она чувствовала, как направленная в сторону Анны мощь истощает её. Из носа закапала кровь. Но она и не заметила этого, пока перед глазами не начало плыть.

Рука девушки дрогнула и направленный луч энергии потерял строй.

Мощь вырвалась из тела Анны и яркой бело-голубой вспышкой взорвалась, сбив с ног всех присутствующих.

Дик поднялся первым. Его большие испуганные глаза метались от одной девушки к другой.

- Мисс Гвендолин? Мисс Анна? О... - он засуетился.

Анна пошевелилась первой. Она лежала на холодном полу на животе и издала слабый стон. Дик тут же оказался возле неё, в одно мгновение окружил её заботой. Она была слаба, но, когда её добрые истощённые глаза посмотрели на эльфа, он успокоился, потому что она мягко улыбнулась ему.

- Я... хкм... в порядке. В порядке. – она хрипела не многим больше, чем раньше.

Оминис, потерявший ориентацию в пространстве в момент взрыва, едва нащупал палочку на полу и поднял её. Красный свет запульсировал в темноте. Он уловил, где находится Дик и Анна. Услышал причитания и хлопоты вокруг неё. Понял, что домовой эльф уже усаживает Анну на кушетку.

- Гвен? – спросил он и удивился, как обеспокоенно звучит его голос.

Всё внутри рухнуло вниз.

Он едва успел встать, как опустился рядом с ней на колено.

Она дышала... Слава Мерлину, она дышала.

- Гвен? – он коснулся её плеч.

Она слабо застонала и пошевелилась. Он не знал, что делать. Он не видел, не понимал. Вдруг она поранилась, вдруг...

- Оминис? – произнесла она тихо, открыв глаза.

Она увидела его испуганное растерянное лицо. Он мотал головой, словно что-то хотел найти взглядом. Но его взгляд ничего не мог найти. Поэтому он судорожно сжимал её плечи.

- Ты в порядке, Гвен? Ответь, пожалуйста. – спросил он, голос его дрожал.

- Да. – сказала она чуть громче, и приподнялась, чтобы сесть, оперевшись на руку, - О-о.

- В чём дело? – тут же спросил парень.

- Просто закружилась голова. – сказала она и слабо улыбнулась.

- Мисс Гвендолин, вот возьмите. – Дик подошёл и протянул ей платок, - У вас кровь.

- Кровь?

- Спасибо, Дик. – Гвен взяла платок и приложила к носу, хотя кровь уже почти остановилась, - Носом пошла, Оминис. Не переживай.

Она сажала его предплечье свободной рукой. Он кивнул ей уже спокойнее, а потом встал и протянул Гвен руки. Она хватилась за его ладони и нерезко поднялась. Голова ещё кружилась, но теперь земля имела точное положение относительно её тела, и от этого становилось легче.

Они подошли к Анне. Та выглядела уставшей, но не хуже обычного. Что с одной стороны порадовало, а с другой – расстроило.

- Ничего не получилось, да? – спросил Оминис.

- Да. – ответила Гвен, - Господи, да в чём же дело? Я же... я думала, это хотя бы ослабит его. Но оно дало отпор. Я не понимаю...

- Эй, ничего. – мягко сказала Анна, - Слышишь? Всё в порядке. В другой раз что-то ещё попробуешь. Только, прошу тебя, не замыкайся в этом. Отдохни, а?

Гвен посмотрела на неё серьёзно и кивнула. Но сама думала совсем о другом.

Об очередной неудаче.

Гвен долго спала этой ночью. Она проснулась уже к обеду, и голова всё равно немного гудела. Ей снились тревожные сны, которые она, как на зло, тут же забыла, когда открыла глаза, не сумев понять настолько они далеки от реальности и успокоиться. От этого остался лёгкий неосязаемый флёр тревожности.

Себастьяна она так и не увидела, он ушёл на работу раньше, чем она спустилась вниз. Есть не хотелось, но она заставила себя, потому что сил тоже не было.

Оминис нашёл её возле выхода из Большого зала. Он был обеспокоен её усталым видом, хоть после еды её лицо обрело более свежий цвет. Гвен отмахивалась, как могла. Потому что беспокоило её совсем не её состояние.

Ничего не работает.

Ничего не помогает.

Это была первая большая неудача для неё, с тех пор как они взяли на себя эту ношу. Она не делала ставки ни на какие попытки до этого, но здесь почему-то она правда поверила, что что-то может получиться, правда поверила, что у них есть шанс. У Анны есть шанс.

И опять ничего.

Она не герой, не гуру, не Хранитель. Не профессор Фиг. Но кроме неё никто не мог даже попытаться. И от этого она чувствовала себя ещё более беспомощной.

Было много способов, которые они ещё не испробовали, много способов, которые ещё не нашли. Но неужели каждая неудача будет такой тяжёлой?

Гвен не стала садиться за уроки. Ей пришлось бы на неделе побольше поработать, но фору она обеспечила себе некоторым временем за домашним заданием в субботу. Они с Оминисом вновь отправились в библиотеку, и вновь искали книги. И те, что ещё не видели, и те, что уже изучили вдоль и поперёк.

В воскресенье в библиотеке всегда было много учеников, поэтому они повадились всё чаще уходить корпеть над книгами в крипту. Так поступили и в этот раз. Оминис без слов и уговоров просто забрал книги у Гвен. Хотя она себя ощущала уже намного лучше, он ничего и слушать не захотел.

Проклятия.

Извлечение проклятий.

Накладывание проклятий.

Понимание проклятий.

Проклятия. Проклятия. Проклятия.

Казалось, что голова уже должна кипеть, но каждый раз они оба находили что-то новое в книгах, каждый раз замечали что-то, что ещё не попробовали. И это поднимало дух, давало им новый шанс и новую надежду, что где-то там есть решение.

Оба они не знали, сколько часов так просидели. Оминис уже отнёс часть книг назад, потому что обещал мадам Пергамм вернуть их до конца дня. У них на руках осталась только одна и книга по Древней магии из Зала Картографии.

Гвен нашла что-то интересное и пыталась объяснить Оминису, потому что это была не запись, а изображение, включающее рисунок и руны. Но для него всё ещё оставалось загадкой, что именно там изображено. И Гвен положила его ладонь на страницу.

Линии, с нажимом изображённые на толстой бумаге, прошедшей испытание временем, словно превратились в теснение. И Оминис водил пальцами по картинке, чувствуя, как она отображается в его сознании. Гвен с интересом следила за ним.

Себастьян спустился в крипту после рабочего дня, который закончился раньше, чем планировалось – работа кончилась быстрее. Он хотел увидеться с друзьями и на удачу заглянул в крипту, совсем не ожидая найти их там в это время. Но они были здесь. Когда он вошёл, он увидел их на диване. Они сидели совсем близко друг к другу. Гвен с таким благоговением смотрела на задумчивое невидящее лицо Оминиса, что у Себастьяна перехватило дыхание.

Слишком близко.

Он стремительно пошёл в их сторону, движимый неясными движениями в груди.

Оминис неожиданно убрал руки с книги и отодвинулся. Гвен растерянно посмотрела на этот жест, когда поняла, что слышит шаги. Тяжёлые и быстрые. Она подняла глаза увидела Себастьяна. Почему-то его взгляд заставил её вздрогнуть. Она быстро опустила книгу под стол и положила на полку под ним.

- Себастьян! – произнесла она не совсем уверенно, - Ты рано освободился сегодня.

- Да, рано. Не ждали? – бросил он, в его вопросе звучал какой-то неожиданный жар, от которого веки Гвен дрогнули, - И чем же вы тут занимались?

Гвен открыла рот, но не сразу нашлась с ответом. Возникла неловкая пауза. Ей и в голову не приходило, что придётся врать Себастьяну в лицо, тем более вот так внезапно.

- Мы просто... - начал было Оминис.

- «Просто». – фыркнул Себастьян, перебив друга, - У вас теперь всё просто? Шептаться за моей спиной, проводить время вместе без меня. Иметь какие-то странные общие темы, которые в моём присутствии не обсуждаются.

- Себастьян... - попыталась встрять Гвен и поднялась с дивана.

- Вы думаете, я не замечаю? Всего этого. Вас. – он сжимал кулаки, - Ваши взгляды, прикосновения...

Гвен первая поняла куда он клонит, пока Оминис растерянно взирал невидящими глазами, подняв брови, и вспыхнула.

- Себастьян! – громче сказала она, - Между нами ничего нет! Мы просто...

- Друзья? Ага, конечно. – он вздохнул, - Ладно, я могу это понять. Могу. Правда. Вам так хорошо вместе, без меня. Без моих проблем и нависающей надо мной умирающей сестры.

- Не говорит так, Себастьян, ты не... - начала Гвен.

- Не говорить как?! – вдруг он повысил голос, - «Мы что-нибудь придумаем»? Так не говорить?! Это твои слова.

Гвен почувствовала, как будто грудь внутри обдало стужей и сделала полушаг назад.

- Анна – вся моя семья, всё, что у меня осталось. И она умирает, пока вы тратите время друг на друга!

- Себастьян, остановись. – вмешался Оминис.

Но Гвен резко вытянула руку ладонью вперёд, веля ему замолчать. Оминис почувствовал движения воздуха и с силой сдержался.

- Ты обещала помочь! – кричал он, - Ты сказала, что поговоришь с Хранителями почти год назад! И где?! Ты единственная, кто может помочь! Единственная! – он шёл к ней, - И ты ничего не делаешь! Ты только шушукаешься с моим лучшим другом у меня за спиной и играешь в чёртов квиддич!

Гвен смотрела прямо на него. Он замолчал, его глаза карие впивались в её лицо и пылали. Пылали. Сердце бешено колотилось. Она видела ярость на его лице. На лице её близкого друга. Ярость, боль и бесконечную, бескрайнюю усталость. Она уже видела такую и раньше. И от этого становилось ещё тяжелее.

Ком стоял в горле. Ей хотелось всё ему рассказать, прямо сейчас, прямо здесь. Но они так ничего и не добились. Они пытаются и пытаются, но ничего. Ей нечего ему рассказать, нечем порадовать. Только дать пустую беспочвенную надежду.

А этого она позволить себе не могла.

- Ты прав. – голос её звучал не уверенно, но она потратила все силы, чтобы произнести эти два коротких и таких мучительных слова.

- Что? – сбитый с толку произнёс он.

- Ты прав, Себастьян. Я виновата. – сказала она прямо, открыто, хотя голос едва ли слушался её.

Он смотрел на неё, в её чистые испуганные и молящие его синие глаза. Какого чёрта она не защищается? Почему не спорит? Почему? Она выглядела так, словно он мог бы вонзить нож прямо в её грудь, и она бы не остановила его.

Внутри всё кипело, грудь разрывало изнутри, казалось, что его сердце может обеспечить жаром целую шахту. Он шагнул к ней. Резко, сам не знал зачем. Пол гулко отозвался под его подошвой. Гвен вздрогнула, но не отвела взгляд. Она признала, она приняла, но почему не опускает взгляд, почему так пронзительно смотрит его, выкручивает его душу этим честным взглядом?

- Я верил тебе. – сказал он, - Верил! А ты...

Он сам не мог поверить, сам не мог понять. Всё это было слишком, слишком даже для него. Он развернулся и резко, быстро пошёл прочь. Вон отсюда. Как можно дальше...

Гвен смотрела на его удаляющуюся фигуру. На эту напряжённую спину и сжатые кулаки. На её рёбрах словно выросли шипы, причиняя бесконечную боль каждому вздоху. Внутри образовалась огромная дыра, которая почему-то жгла и холодила одновременно. Её губы были разомкнуты, её грудь быстро вздымалась, но ком в горле не давал дышать.

Вчера её руки дрожали от магии, кровь капала с подбородка. И теперь каждое слово Себастьяна вонзилось глубже, чем те заклинания, что она пробовала ради Анны. И ради него.

Оминис шагнул к ней, не в силах передать словами то, что чувствовал сам. Себастьян обрушился на них извержением вулкана, но сжечь пытался именно её. Ту, кто меньше всех заслуживал этого.

- Я в порядке. – с трудом проговорила она.

- Гвен...

- Иди за ним. – сказала она, кивнув в сторону выхода, - Иди. Ты же знаешь, он может и глупостей натворить в таком настроении.

- Я не хочу оставлять тебя одну.

- Иди.

Оминис нехотя и медленно кивнул. Он вытянул вперёд волшебную палочку и быстрым шагом пошёл за потерявшим контроль другом.

И когда дверь крипты закрылась за ним, Гвен уже чувствовала, как щиплет в носу. Она ещё стояла в оцепенении, когда её глаза покраснели и намокли. Всё её нутро острыми осколками разваливалось на части, но она стояла. Пока колени сами не ослабли, и она не опустилась на диван.

Она закрыла рот рукой, и первый всхлип из её груди вырвался наружу. Тяжёлый, болезненный, глубокий. Слёзы окропили её веснушестые щёки, тело её дрожало, в ушах звенело. Она больше не могла стоять. За ударом всегда следуют раны.