Глава 44. Фифочка

Ренат сидел за документами и, как могло показаться, подписывал очередные указы. На самом же деле, он раскидывал листы бумаги туда-сюда, отчаянно пытаясь придумать себе девиз и королевское прозвище. Герб он решил пока не менять, чтобы не спугнуть нарнийцев, которые верили в волю Аслана. Если так пойдет и дальше, то через несколько лет все забудут о династии Певенси и Кэмбелов, а также о примешавшихся к ним орландцев. К слову о них, Анвард не так давно взбунтовался. Ренат не был уверен, но подозревал, что за мятежом кто-то стоял. Виновных искали, да так и не нашли. Не всем пришлось по вкусу новое объединение Нарнии и Орландии, тем более под рукой совершенно нового короля, который всем был известен просто как второй сын Прунапризмии, вдовы ужасного Мираза, о зверствах которого вспоминали с содроганием даже тельмарины.

Ренат прекрасно понимал, что пока что ему никто не доверяет. У предыдущей династии был целый выводок наследников, способных занять трон. А что мог предложить новый король? Только себя и свои амбиции. Он перекраивал страну на свой лад, но тихо и аккуратно, избавляясь от своих недоброжелателей. Хатари, Хитр и Недотепа пока залегли на дно, спрятавшись от всего остального мира, чтобы никто не усомнился в том, что видел настоящего Аслана. Однако более всего Рената занимало не это. Ему было забавно наблюдать за тем, как продажные лорды наперебой предлагают ему в жены своих дочерей или сестер, а он всех их кормил обещаниями, что подумает над их предложением. Не так давно Тахир заикнулся о том, чтобы Ренат женился на одной из его дочерей, но об этом было даже думать противно. Он знал свою королеву, и ей была Эльза. Помимо любви, которую Ренат к ней испытывал, этот брак принес бы ему огромнейшую выгоду. Все бы увидели объединение старой и новой династий и возрадовались бы. Больше бы не было сторон, и никому не пришлось бы умирать или воевать. А что если?..

Ренат отложил бумагу и чернила, понимая, что не может выдумать ничего путного. Пусть его мать займется подбором традиционного народного прозвища и девиза, она это умеет. Избранник Таш сфокусировался на одной точке и вновь схватился за перо. Ему нужно написать Эльзе. Он должен предложить ей мир и просить её руки у Сьюзен. А если вдруг принцесса будет упрямиться, то Ренат должен показать ей, сколько её горячо любимых подданных пострадают от её строптивости.

Эта мысль ударила в голову Ренату так внезапно, что он аж разулыбался. Он поднял взгляд и увидел перед собой портрет Джейсона. Избранника Таш передернуло. Нет, он не зверь, он не будет убивать невинных людей, так Эльза его точно не полюбит. Он предложит ей брак в обмен на мир, но чуть позже, когда проявит себя как более благодетельный и сильный правитель. Вот так будет лучше. Ренат смял бумагу с двумя строчками на ней и бросил на пол к остальным. Сегодня у него совсем дела не клеются.

— Ренат! — он услышал голос матери, которая незамедлительно вбежала к нему в покои. — Скажи: зачем ты это сделал?! Теперь все думают на тебя! По крайней мере, ходит такой слух.

— Матушка? — Ренат приподнялся на стуле, совершенно не понимая, о чем идет речь.

— Я читала письма, адресованные тебе, и там было одно от Тахира. Он пишет, что ваш план удался и что король Алессандро мертв. Когда вы успели об этом договориться?!

Пруна держала в руках письмо, а Ренат так и обмяк, не зная, что на это сказать. Какого гоблина Тахир вообще делает, что ему вздумается?! Он забыл, кто из них — избранник Таш?! Приглядевшись к сыну, Пруна поняла, что он не знал об этом, совсем не знал. Она сбавила напор и подошла к Ренату, чтобы его обнять.

— Тахир пишет еще кое-что, — вздохнув, сказала Пруна. — Хасан был в Теревинфии и узнал, что и королева Розита, и Эдмунд знают, что это именно Хасан приложил руку к убийству Алессандро. Сейчас Хасан залег на дно, но Тахир обещал ему взамен на помощь корону Тельмара и, возможно, Гальмы. Хотя говорит, что не даст Хасану и Хавве столько власти...

Ренат задумчиво молчал, а Пруна вдруг вспомнила, как сама когда-то написала Хасану о том, что Джейсон разработал яд, чтобы отравить его генералов. Какая она была глупая...

— И как же нарнийцы узнали, что это именно Хасан? — спросил Ренат, задумчиво потирая подбородок. Есть у него одна мысль. Возможно, очень даже здравая.

— Никто не знает. Об этом пока не распространяются, Хасан узнал, что подозрения пали на него, от шпиона из дворца Теревинфии. Если Алессандро мертв, то Гальма увязнет в раздорах и междоусобицах... А Теревинфия не станет помогать. У них не останется надежды вернуть себе троны Нарнии и Орландии, — почти со страхом проговорила Пруна, видя неудовольствие сына. Тот явно активно о чем-то размышлял.

— Алессандро точно умер? — спросил Ренат.

— Тахир пишет, что Хасан нашел его обугленный скелет в доме, который поджег вместе с Алессандро.

— Я вижу, Тахир совсем заигрался в мировое господство, забыв спросить меня... — Ренат покрутил в руке перо, сосредоточенно глядя в одну точку. — Я не хотел, чтобы Алессандро или кто-либо еще умирал, я не хотел причинять Эльзе больше боли, чем уже причинил, а теперь она будет думать, что я к этому тоже причастен! Пока она не станет моей королевой... пока она не выйдет за меня, я не успокоюсь, нет... — Ренат вскочил со стула и подошел к портрету Эльзы, проведя по нему рукой и приложившись к нему лбом. — Эльза, когда же мы уже увидимся...

Пруна смотрела на сына со страхом. Это не первый его припадок, который она видит, и явно далеко не последний. Эльза стала для Рената навязчивой идеей, о которой он думает целыми днями, порой забывая о том, что нужно решать государственные дела. Пруна сказала что-то ласковое сыну, но тот не ответил, и она вышла в коридор, едва не сбив горничную с ног.

— Извините... — пролепетала горничная. — Я хотела убрать в кабинете Его Величества. Сейчас не лучшее время, да? — Пруна услышала в её голосе волнение и даже страх. Девушка натянуто улыбалась и теребила рукой платье. Возможно, она просто опасается Рената, но что-то тут явно нечисто.

— Зайдите попозже, у короля важные дела, — сказала Пруна, пообещав себе последить за этой горничной. Та сделала короткий реверанс и посеменила прочь отсюда.

Ренат даже не заметил, когда мать успела уйти. Он обернулся, а её уже не было, и это было даже хорошо. Он размышлял над тем, как поставить Тахира на место, при этом не разрушив с ним никаких связей. Таш давно уже не отвечала, а поддельного Аслана она куда-то спрятала, чтобы его никто не нашел. Надо бы наведаться к нему и поговорить об общих планах. Ренат подумал о другом. Кто-то рассказал Джейсону о том, что Тахир хочет женить своего сына на Эльзе. Потом Сьюзен выяснила, что крыса спряталась в Кэр-Паравале, правда, подумала на Генри, но это сейчас было не столь важно. Теперь Эдмунд и остальные откуда-то узнают, что в пропаже Алессандро замешан Хасан. Интересно... Ренат долго размышлял, прежде чем понял, что ему стоило лучше смотреть по сторонам. То ли Стэнли, то ли Айдан, а то ли они оба встречались с одной и той же девицей, танцовщицей из Тархистана. Что ж, эта информация должна понравиться Тахиру... Короли и королевы не оставляют попыток вернуть себе власть? Тогда пусть будут готовы, что связь с Тархистаном теперь будет для них обрублена. Пусть Тахир захватывает Тельмар и ставит туда Хасана, пусть выгоняет из Гальмы, пусть рушит их союз с Теревинфией. Это даже прекрасно, ведь самому Ренату делать ничего не придется, и он просто будет наводить свои порядки в своей стране. Когда у королей и королев совсем не останется выхода, Ренат предъявит условие: рука и сердце Эльзы в обмен на благополучие её семьи. Так будет честно.

*****

Пруна целый день гуляла в напряжении, отрешившись от всех дел. Она уже была довольно стара, ей бы сейчас доживать свой век со своими сыновьями, нянчить внука Элвина и вышивать гобелены, а не думать о том, что творится вокруг. Ренат постепенно сходил с ума, и Пруна это понимала. Если он и дальше будет держать власть в своих руках, то разрушит всё, что построили до него. Нарния и Орландия процветали, полным ходом шло строительство, торговля, были развлечения и турниры, народ был рад. Пока Ренат и Тахир всё не испортили.

Единственным шансом спасти Рената от этого сумасшествия и насильственной смерти — избавить его от власти. Но он, конечно, не согласится, потому что он не понимает последствий своих поступков. Думая об этом, Пруна продолжала следить за горничной, которая не делала ничего предосудительного, по крайней мере, пока не село солнце. Она, внимательно осматриваясь, пробралась в конюшню и что-то прошептала на ухо какому-то всаднику. Они оба улыбнулись, и Пруна было подумала, что это просто флирт очередных слуг, как всадник передал ей бумагу и сказал что-то с серьезным видом. Стараясь не попадаться на глаза, мать Рената взяла лошадь из королевской конюшни и, немного выждав, поскакала следом.

Дорога длилась довольно долго, и Пруна молилась на то, чтобы её не заметили. Вскоре показалась деревня, а за ней — небольшое поместье, у дверей которого всадник показал какой-то знак, но стража отмахнулась. Видимо, они хорошо знали этого всадника и без того. Пруна спешилась подальше и привязала свою лошадь к ветке дерева, а сама попыталась тихо прокрасться к окнам. Когда всадник снял капюшон, то показался матери Рената смутно знакомым, но где она его видела, она уже не помнила. Она настороженно прошла вдоль стены, следя за юношей, но он поднялся по лестнице, и Пруна потеряла его из виду. Она тихо выругалась, и сзади её вдруг кто-то схватил. Она была готова закричать, но к её рту прочно приложили руку, а потом связали и, несмотря на мольбы, затащили в поместье.

— Я мать короля! Вы не имеете права! — сокрушалась она, пока её тащили по безлюдным коридорам. — Вам это с рук не сойдет, мой сын будет меня искать! Нет!

Её втолкнули в одну из комнат, и свет сильно резанул Пруне по глазам. Она зажмурилась, а потом увидела перед собой с десяток лиц, знакомых и не очень. Перед не стоял тот самый всадник, за которым она следила, пара каких-то лордов, кентавр, две девушки, одна из которых была совсем молодой и обладала поражающей красотой, старик, молоденький паж-фавн и... Клинт и Кассандра. Воительница презрительно оглядела Пруну с ног до головы и приказала стражникам посадить её на диван.

— Молодец, что привел её, Эрик, — Кассандра похлопала по плечу того самого всадника, за которым следила Пруна. Не нужно быть слишком умной, чтобы понять, что всё было подстроено изначально. Скорее всего, горничная, почуяв неладное, предупредила этого Эрика о том, что за ней следят. Они решили сделать вид, что не замечают Прунапризмию, а сами позволяли следить за ними, чтобы привести её сюда. — Нам с леди Прунапризмией стоит поговорить, — Кассандра презрительно осмотрела её с ног до головы.

— О чем? — спросила Пруна, тоже не питая к Кассандре особых симпатий.

— О том, что вам, видимо, слишком хорошо жилось при наших королях и королевах, что вы не замечали, кем растет ваш сын. Или же, может быть, вам жилось слишком плохо? Вы изначально знали о плане Тахира и Рената и разыгрывали любящую матушку для Дамира и преданную родственницу Каспиана? Так, полагаю?

— Я ничего не знала, — отрешенно помахала головой Прунапризмия. Интересно, что они собираются с ней сделать? — И я не в восторге от того, что сейчас происходит. Мой сын не умеет править, он приведет эту страну в запустение. Я не отрицаю этого. Но он мой сын, что я должна была делать?

— Он ваш сын, но вы за столько лет ни разу не заметили, что с ним что-то происходит? — Кассандра вскинула бровь. — Занятно. Но не будем об этом. Мы сидим и думаем, что бы с вами такое сделать и как вами воспользоваться. Вы уже слишком много знаете.

— Я могу вам помочь! — воскликнула Пруна, у которой от страха ужасно забилось сердце. Еще год назад она жила в своем имении с мужем и сыном и спокойно занималась своими делами, а теперь её могут убить по вине Рената. — Я не хочу, чтобы Ренат правил. Я хочу доживать свой век спокойно. Я могу быть вашей шпионкой. Сын доверяет мне не до конца, но я многое могу рассказать вам.

— Ваши условия? — спросила Кассандра. Она специально попросила Эрика привести её сюда, надеясь на помощь, но они не могли доверять Пруне просто так.

— Я знаю, что королевы и короли будут бороться за свое до конца, они не сдадутся. Мое единственное условие: Ренат будет жить. Если всё будет как раньше, то вы позволите мне забрать сына куда-нибудь в отдаленную глушь и не тронете его. Несмотря ни на что, — по щеке Пруны проскользила слеза. Больше всего ей бы хотелось жить с Дамиром и его семьей под одной крышей, забрать Рената и так до самой смерти, но она понимала, что это невозможно. Она была очень виновата перед младшим сыном и хотела это исправить. — Я хочу вам помочь.

— Мы не можем доверять вам, Прунапризмия, — прямо заявила Кассандра. — Поэтому мы посмотрим на ваше поведение. Но имейте в виду: если вы попробуете нас предать или рассказать хоть об одном участнике сегодняшнего и последующих собраний, я лично прирежу Рената. Я его не пожалею, вам ясно?

Пруна коротко кивнула. Она рассказала о том, что Ренат не знал о плане Тахира и Хасана навредить Алессандро и что он что-то задумал, потому что, кажется, понял, что кто-то поставляет сведения королям и королевам прямо из Тархистана. Кассандра знала об Агнии и поняла, что та в большой опасности. Она сказала что-то одной их наяд, которая находилась здесь, и велела немедленно доставить Агнии предупредительное письмо. Разумеется, Пруна не сказала, что именно Ренат убил Джейсона. Если Кэрол, Сьюзен или Эльза об этом узнают, то они не пожалеют его убийцу. Это останется их маленьким секретом.

Вскоре Пруну развязали и приказали одному из стражей сопроводить её в другую гостиную, пока они обсудят прочие дела. Прунапризмии они вот так вот сразу доверять не собирались.

— Каспиан написал, что они с Эльзой, Лилиандиль и Рилианом собираются в Дикие Северные земли. Они собираются там договориться о сотрудничестве с племенами и, если получится, великанами Эттинсмура. Они не смогут плыть по воде, ибо на севере она слишком холодная, а еще затянута льдом. У кого-то есть идеи, как можно переправить их из Гальмы в Дикие Северные земли? — спросила Кассандра, облокотившись руками на стол.

— Грифоны? — лениво спросил Клинт, который об этом подумал сразу же. — Нам нужно три грифона, всего-то. Они вольный народ, за ними никто не будет следить слишком сильно. Тем более что они ненадолго.

— Мы можем отправить Рубера и двух его подопечных, — высказался один из лордов. — Они как раз живут на моих землях, я легко смогу их прикрыть.

— Но надо кого-то из людей отправить с ними. Эрик? — Кассандра загадочно улыбнулась. — Не хочешь слетать в Гальму на несколько дней?

— Но зачем там люди? Руберу можно доверять на все сто процентов, слежка не нужна и... Вдруг я смогу пригодиться здесь? — Эрик явно смутился. Больше всего на свете ему хотелось бы полететь в Гальму и увидеться с Эммой, но он хотел быть полезным и ставил интересы Нарнии и Орландии выше своих.

— Ты хорошо потрудился и можешь отдохнуть. Сделай вид, что уезжаешь помогать больным родителям, мы тебя прикроем, не сомневайся. В нашем сообществе много людей, к тому же, мы связались с подпольем Орландии. Лети к Эмме, думаю, она будет рада тебя увидеть, — улыбнулась Кассандра и по-мужски потрепала Эрика по плечу. Тот был так рад, что не смог выговорить ни слова. Он очень давно не видел Эмму.

На дворе был уже февраль.

*****

Больше двух недель Агния трудилась в поте лица, чтобы выяснить, что за колдун изготовил эти дурацкие браслеты, которые блокируют магию. Второй она даже выкрала из сокровищницы и пыталась уничтожить, но он не подвергался ни огню, ни ножу, ни мечу, оставаясь целым. Его Агния собиралась передать как-нибудь потом, а пока спрятать подальше. Она уселась за стол, чтобы написать письмо и дать координаты колдуна. Оказалось, что это был Муслим, тот самый, с помощью которого Сьюзен едва не продала их с Джейсоном души, чтобы спасти его от гибели. Агния привыкла строчить письма так быстро, как только могла, опасаясь, что кто-то может зайти.

Как только она привязала маленькую бумажку к лапе птицы, в её комнату без предупреждения влетела дюжина стражников, один из которых увидел в окне птицу и попытался выстрелить в нее, но она была уже слишком далеко. Мужчины начали переворачивать её вещи и вещи её соседки вверх дном.

— Господа, я хотела бы знать, что это значит, — не растерявшись, заявила Агния. — Вы влетели в покои бедной танцовщицы и начали рыться в её вещах. Я послала письмо своей подруге, разве я не могу этого сделать?

— Вы обвиняетесь в измене Тархистану и в содействии бывшим королям и королевам Нарнии. Вы будете отрицать? — спросил её глава стражей, приказав двум своим подчиненным надеть за спиной Агнии наручники.

— Могу и буду отрицать, — смело заявила она, хотя в душе была сама не своя. — У вас нет ни одной улики.

Агнию не стали слушать и повели по коридорам в зал для допроса. Она шла спокойно, делая вид, что ей нечего скрывать, однако её грубо бросили на пол, до синяков на коленках, и заставили встать и поклониться тисроку. Усилием воли она это сделала, пытаясь показать, что она ни в чем не виновна. Тахир усмехнулся и выложил перед ней магический браслет, рисунки Айдана и книги, которые он ей дарил. Таш, всё-таки нашли... Теперь Агнии было нечего скрывать.

— Змея-предательница, — усмехнулся Тахир, смотря на то, как Агния побагровела от гнева. — Отдаю должное, тебе долго удавалось водить меня за нос. Ты работала одна, тебе никто не помогал, а ты снова и снова совала нос в чужие тайны, в которых ничего не смыслишь.

— Не нужно быть шибко умной, чтобы понять, что вы дрянь, Ваше Величество, — смело заявила Агния. Тахир подошел к ней и приподнял за подбородок.

— Что же мне с тобой такое сделать? Может, отдать сорока тысячам своих воинов? Как думаешь, выдержишь? Или обычной шлюхе всё нипочем? — он спустился ладонью на её шею и крепко сжал её.

— Я думаю, так и нужно сделать, Тахир, — усмехнулся Рабадаш. — Отрубить голову — слишком милосердно для нее.

— Так отрубите, отдайте кому угодно, — плюнула Агния, уже не сдерживая себя.

— Нет, эта головка слишком хороша для того, чтобы её отрубить. Я думаю, ты уже написала нарнийцам какую-то важную информацию. Скоро они придут сюда... Что ж... Как думаешь, принц Айдан придет за тобой? — спросил Тахир, всё больше сжимая её шею.

— Не смейте его трогать, — прошипела Агния, у которой сердце забилось от страха. Она давно не видела Айдана и скучала, но она не могла позволить, чтобы он умер из-за нее. — Если вы что-то с ним сделаете, то за него отомстят, будьте уверены.

— Небезопасно оставлять её в живых, Тахир, — встрял Рабадаш. — Она может сбежать.

— Нет-нет, она никуда не сбежит. Поверь мне, для нарнийцев любовь — не пустой звук. А принц Айдан явно влюблен в эту шлюху, — Тахир погладил её по волосам. — А пока пусть сидит в темнице, станет подарком для одного нашего гостя, отца которого я обидел. Йелмаз, она твоя! Передай своим родителям, что с тобой хорошо обращаются!

Тахир и Рабадаш ушли, а Агния затряслась от страха. К ней подошел Йелмаз, обвел Агнию голодным взглядом и силой потащил в камеру, которую заперли на замок. Тархистанка убегала от него, старалась брыкаться, кричала, ругалась, но всё бестолку. Йелмаз подмял её под себя, сорвал с нее всю одежду, перевернул к себе спиной и с громким вздохом вошел в нее, начав агрессивно и безжалостно толкаться внутрь. Бессильные слезы потекли по щекам Агнии, и она уже перестала сопротивляться. Йелмаз делал ей больно, впивался так глубоко, как только мог, кричал и стонал от удовольствия, шлепал её. За день так повторилось раз шесть, не меньше.

— Завтра я приду еще, — довольно произнес Йелмаз, надевая штаны, пока Агния тряслась от стыда и страха. Внутри нее всё горело, и сейчас она могла думать только о нежных ласках Айдана, который так стремился доставить ей удовольствие. — Не волнуйся, я внимательно за всем слежу. Бастардов мы не заделаем, мне не нужны дети от тархистанкой шлюхи.

Агния даже не слышала, как он ушел. Завтра снова всё повторится, и сопротивляться бесполезно. Она голышом сжалась в комочек, стараясь унять дрожь в теле и слезы, но не получалось. Она должна выбраться, должна что-то придумать, потому что Айдан придет за ней, и тогда Тахир его убьет или подвергнет пыткам. Нельзя этого допустить. Она должна быть сильной, должна...

— Аслан, помоги мне и Айдану, — взмолилась Агния, закрыв лицо ладонями.

*****

«Мечи, снова пишу тебе, хоть мне и нечем тебя порадовать. Мы допросили пиратов, и те признались, что были куплены Хасаном, чтобы убить Алессандро. Ни его самого, ни его тело мы так и не нашли, хотя очень стараемся и не теряем надежду. Переговоры с Теревинфией усложнились. Королева Розита в смятении. Она понимает, что если у Гальмы не будет короля, то придется выбирать регента для Алекто, и за этот пост разразится целая борьба. Она почти что прямо нам сказала, что будет следить за ситуацией в Гальме. Мечи, прошу тебя, продолжай делать вид, что всё в порядке, а сама старайся подготовить всё к своему возможному регентству. И Джона с Доротеей — тоже. Самое время показать себя сильной правительницей и не падать духом. Я верю, что мы найдем Алессандро живым. Он сильный и умный, я не верю, что он погиб.

Эдмунд».

— Я хочу поехать искать его, — слабо сказала Мечи, дочитав письмо. Она сидела на кресле, подперев голову рукой. Слез у нее больше не осталось, она выплакала всё. — Лу, а вдруг он сейчас страдает? Вдруг его пытают? Я не могу есть, зная, что у него, возможно, сейчас нет еды. И спать не могу. Я ничего не могу сделать. Скоро ярмарка, а я даже не могу организовать её. Две недели прошло, а об Алессандро не слышно ничего.

— Ты не можешь сейчас уехать, Мечи. Ты же видишь, что пишет Эдмунд, — возразил ей Эйлерт. — Мы поможем тебе организовать ярмарку. Тебе нужно делать вид, что всё хорошо и весело. Все должны увидеть сильную королеву, которая заботится о своем народе и своих детях. Больше всего Алессандро хотел бы именно этого.

Мечи жалобно застонала.

— Я знаю, что это сложно, Мечи, — Люси утешительно положила руку ей на плечо. — Сьюзен потеряла Джейсона, я едва не потеряла Эйлерта и тоже готова была сейчас же отправиться за ним, когда его посадили в тюрьму, — Эйлерт улыбнулся жене. — Но я понимала, что я ничем не помогу ему, если сорвусь. Мне пришлось долго ждать. Я уверена, Алессандро вернется. Но если нет... ты должна позаботиться о том, чтобы Алекто не попал под плохое влияние.

— Я еще никогда не правила в одиночку.

— Ты не одна, мы тебе поможем, — Эйлерт сел возле нее, глядя в её отекшие от слез глаза. Все эти две недели слугам и народу говорили, что Мерседес больна, и никого не подпускали. — Ты королева, Мечи. Королева Гальмы. Это твоя страна, и ты должна держать её в счастье и порядке. На ярмарку могут приехать тельмарины и тархистанцы, ты должна показать свою принципиальную позицию по отношению к ним, и то, что ты будешь править не хуже Алессандро.

Мечи скорбно кивнула. Не доверяя фрейлинам, она попросила Доротею, Люси и Сьюзен помочь ей одеться для проведения ярмарки. Её светлые волосы заплели в сложную косу, облачили в белое платье, расшитое серебром, подол которого тащился волоком. На шее красовалась подвеска с семью бриллиантами, которые отлично гармонировали с серьгами. Плащ ей подобрали тоже непростой, а шелковый, расшитый самыми умелыми швеями королевства. На голову Мерседес водрузили корону, и она, взяв за руку Диаспору, которая тоже старалась держать лицо и не показывать печаль, села в карету. Вслед за ней — Алекто, искренне радующийся ярмарке. Он ничего не знал о том, что Алессандро пропал.

— Джон, — позвала его Мерседес, когда они сидели в карете напротив друг друга, — я хочу, чтобы ты организовал мне уроки по фехтованию. Я буду готовиться к возможной войне, которую придется возглавлять мне, — её глаза были жестоки и печальны. Она не желала примиряться с мыслью, что Алессандро мог умереть, но понимала, что ей нужно продумать всё, каким бы ни оказался исход его пропажи.

— Обязательно, Мечи, — взволнованно кивнул ей Джон. В последнее время они сдружились с Алессандро и даже вдвоем пили вино.

Когда несколько королевских карет прибыло на ярмарку, там уже кипела жизнь. Торговцы зазывали купить что-то у них, бегали дети, люди присматривали товары. Мерседес приказала установить особую слежку за тархистанскими, тельмаринскими и нарнийскими купцами. Люди радостно приветствовали свою королеву, а она улыбалась в ответ и рассматривала разные безделушки и шелка, отбирая что-нибудь для себя.

Поодаль Рилиан и Эльза гуляли за руку, улыбались, смеялись и были безмятежны. Орландо и Мила тоже ходили вдвоем и что-то покупали. Для людей всё выглядело так, как должно выглядеть — то есть нормально. Мерседес подавляла бурю в своей душе и приказала начать представление и праздник. Выступали танцоры, акробаты, фокусники. Не обошлось без парочки стычек, которые Мечи умело разрешила. Ранее она толком не участвовала во всем этом, всё докладывали Алессандро, а он уже разбирался неведомо как.

Вскоре началась борьба, конкурс, где мог поучаствовать любой. Вызвался Рилиан, и все девушки принялись разглядывать его тело, просвечивающееся сквозь рубашку. Хоть был и февраль, а весна чувствовалась как нечто близкое. Снег таял и больше не валил как ненормальный, а потому борцам было даже жарко после боя. Как оказалось, Рилиан умело бился врукопашную и даже почти завладел главным призом, но его обошли крестьянские кузнецы.

— Суровые ребята, — сказал Рилиан, ничуть не расстроенный тем, что проиграл. Он хотя бы попытался. — Как я выглядел, пап?

— Как дурак, — первой сказала Лили, — я думала, тебя разорвут на части.

— Да ладно! Рилли молодец, правда, Эльза? — сказала Маргарет, с придыханием наблюдавшая за тем, как боролся брат. — Но я хотела, чтобы ты выиграл и в качестве приза попросил мягкую игрушку для меня... — посмеявшись, произнесла она.

— Ничего, в следующий раз повезет, — Рилиан потрепал Маргарет по голове, испортив ей всю прическу.

Ярмарка закончилась только к вечеру, но, вернувшись во дворец, Мерседес даже не думала ложиться спать. Во время своей «болезни» она накопила очень много дел, которые нужно было решать. Вместе с Джоном она разбирала бумажку за бумажкой, подписывая разрешения, прошения и решая прочие важные вопросы. Джон показал Мечи некоторые прорехи в законодательной системе, о которых он хотел сказать Алессандро, но боялся. Мерседес обещала с этим разобраться.

Обычно спящая подольше, сегодня Мерседес встала очень рано и пошла сначала на пробежку, а потом на свой первый урок фехтования. Она избрала себе наставника Орландо, самого лучшего в Гальме, и принялась осваивать владение мечом и немножко луком, для разнообразия. Она начала учиться и навыкам полководца, и в этом ей помогали Каспиан, Эйлерт и Юстас. Дальше снова вихрь дел: аудиенции, поездка в город, собрание совета, приказы, бумаги... Водоворот дел так закружил Мерседес, что на пообещала себе куда больше помогать Алессандро, когда он вернется. Она искренне верила, что он жив.

*****

Алессандро снились ужасные сны. Когда он с трудом раскрыл свинцовые веки, то увидел перед собой расплывчатый образ светловолосой девушки. Она прикладывала к его лбу влажное полотенце и гладила по волосам.

— Мечи... — с улыбкой прошептал Алессандро, раскрывая глаза пошире. Вдруг он понял, что у его Мерседес как-то уж сильно увеличились уши и изменился нос. Да и прикосновения были какими-то другими, совсем не её.

— Что-что? — весело спросила девушка, чуть похлопав его по щеке. — Ну нет, никаких мечей, тебе еще рано воевать. У тебя что, проблема с ударением в словах?

Алессандро прохрипел, почувствовав тягость в боку и голове. Он попытался привстать, но его старания отозвались жгучей болью, и он лег обратно. Девушка прижала его к кровати за плечи и приказала лежать на месте, пока она сходит ему за водой. В глазах Алессандро всё еще сильно плыло, он пытался схватиться за одну из тысяч мыслей, роющихся у него в голове, но все они упрямо ускользали прочь. В памяти постепенно начинала восстанавливаться его борьба, потом издевательства Хасана, затем поджог дома... Он, кажется, забился в погреб, чтобы спрятаться от дыма, а потом потерял сознание. Ах да, он видел какой-то силуэт...

— Я что, умер? — спросил он, когда девушка вернулась. Только сейчас он понял, что находится в красивом милом домике.

— Хм, нет, — усмехнулась девушка, выжимая тряпку в бочку, — хотя был к этому близок. За что эти люди тебя так? Ты их обидел? — спросила она, прикладывая еще одну тряпку к его лбу и подавая воду.

— Они пытались отобрать мое королевство и навредить моей сестре двадцать лет назад, а я их за это наказал, — с трудом приподнявшись на локтях и отпивая воду из чашки в форме листика, ответил он. — Мне нужно вернуться домой. Это ведь ты меня спасла, да? — спросил Алессандро, наконец повернувшись на девушку. Она была молода, очень красива, с вытянутым лицом и с большими острыми ушами. Постойте, она что?.. Не может быть!

— Ага! Я набирала ягоды и для этого ходила по туннелям под домами. Они давно заброшены, так что там нет людей. Вдруг я услышала крики, а потом ты залетел в погреб. Мне стало тебя жалко, и я принесла тебя сюда, — пожала плечами девушка. — А идти тебе отсюда рано. Ты почти две недели провалялся без сознания, а сейчас даже вряд ли сможешь встать.

— А где я? — спросил Алессандро, понимая, что она права. Черт, все ведь наверняка волнуются за него. Мерседес уже поди с ума сошла от беспокойства, если ей рассказали о его пропаже.

— В заброшенной деревне Флос, — произнесла девушка, а потом, оглянувшись, наклонилась к его уху: — только никому не говори, что я тебе это рассказала, а то на меня разозлятся. Мы, эльфы, прячемся от людей, а поэтому не желательно бы...

— Да-да, я не скажу, но... Эльфы? Мне не померещилось? Они же бывают только в сказках!

— Ну, как видишь, не только! Забавные вы существа, люди! В полуконей-полулюдей верите, а в таких же людей, как вы, только с большими ушами — нет! — весело рассмеялась девушка. — Говорю же, мы просто прячемся.

— А мне можно написать близким, чтобы они меня забрали? — поинтересовался Алессандро. О Аслан, лишь бы его семья и Гальма были в порядке.

— Хм... это вряд ли, тогда люди найдут наше убежище. Ты главное пока выздоравливай, потом разберемся!

— Спасибо тебе за спасение. Я не останусь в долгу, — искренне поблагодарил Алессандро, прикрывая глаза.

— Фифочка! Ну как там гость? — спросил её кто-то, стоя у двери.

— Проснулся! Надо покормить!

— Фифочка?! Тебя зовут Фифочка?! — Алессандро аж проснулся, настолько это было странно и забавно.

— Мое полное имя Фива, но меня почему-то все зовут Фифочкой, — посмеялась эльфийка. — Забавно, не так ли?

Алессандро кивнул. Фива убежала за едой для него, а сам он получше накрылся одеялом. Да, эльфы его спасли, но надо быть с ними поосторожнее и не рассказывать лишнего. Надо придумать, как после выздоровления добраться отсюда до замка и никому не попасться на глаза. А пока он думал только о Мерседес и семье, а также о том, как там переговоры и Гальма.