ГЛАВА 11

Ханна

Внутри нас встречает персонал дома. Все почтительно склоняют головы, наигранно улыбаюсь. Я смотрю на это и чувствую странное напряжение — это место сплошь и полностью пропитана пафосом и лицемерием. Сжимаю сильнее предплечье Эдриана, ища поддержки. Он поворачивает голову, оценивает меня взглядом, будто я дикая, но снова молчит. К лучшему. Мы входим в огромный зал, где уже собралась его семья: отец, мать и... брат? У него был брат? Вот это новость. Эта копия Эдриана чуть поприветливее и выражение лица не такое высокомерное. Высокий брюнет, глаза светлее, чем у Эдриана, с карамельным оттенком, чуть ниже по росту. Парень симпатичный. Я замечаю лёгкую улыбку на его лице и невольно улыбаюсь в ответ. Конечно, как это может ускользнуть от внимания Эдриана? Он дёргает меня, отвлекая от этого мужчины, а я лишь закатываю глаза. Да я ещё не успела стать его женой, как начинаются запреты. Кошмар. Муж-тиран. Первым ко мне обращается отец семейства, выходя вперёд. Я уже видела его однажды и это была не самая приятная встреча.

- Ханна Ларсон, рады приветствовать тебя,- я вижу его улыбку, но она отталкивает меня. - Я Лиам Картер. Отец Эдриана.

Сразу чувствую, как Эдриан напрягается, будто натянута струна. Его взгляд становится настороженным, внимательным, как у зверя, готового к атаке в любую секунду. Он не врал про своё отношение к отцу, и единственное, что выдало его — тело.

— И я рада. Судьба — такая штука, она всегда найдёт способ свести нас снова, — улыбаюсь я ему, пытаясь создать образ безобидной и наивной девчушки.

Перевожу взгляд на женщину — мать Эдриана. Она красива: брюнетка с карамельными глазами, доброй улыбкой, тонкой талией, мягкими чертами лица и длинными густыми ресницами. Она одета дорого, но без вычурности, без экстравагантных элементов. Со вкусом.

— Добро пожаловать, Ханна, — её голос тихий и приятный. — Меня зовут Оливия.

Я киваю, и отец ведёт нас к столу, который уже полон еды. В центре — большое запечённое мясо с корочкой, с пряными травами и чесноком. Рядом — разные сыры: бри, рокфор, козий сыр и пармезан. На подносах — морепродукты: креветки в соусе, устрицы с лимоном, ломтики лосося с цитрусовым соусом. Салаты яркие: руккола с грушей и орехами, помидоры с моцареллой и базиликом, тонко нарезанные овощи с лёгкой заправкой. Бокалы наполняются вином — красное и белое. На десерт — тирамису, ягодный тарт и шоколадный мусс. Подготовились знатно. Наверное, так хотят показать свой статус, превосходство надо мной. Этого сделать я не дам. Впервые слышу голос брата Эдриана: такой бархатный, слегка грубоватый, но в нём нет злобы или презрения.

- Мы рады видеть вас здесь. Зная нашего Эдриана, у него никогда не было серьезных намерений. Поэтому хочу поздравить тебя, Ханна. Кстати, я Николас. Для тебя просто Ник,- он поднимает бокал и делает глоток, смотря на меня поверх бокала.

Отец Эдриана пристально наблюдает за мной, не отводя глаз, от чего мне становится не по себе. Пытаюсь на это не обращать внимания, сосредоточившись на Нике и матери Эдриана, но вот он начинает говорить и наши взгляды пересекаются:

- Надеюсь, ты не в обиде на нас. Твой отец сам поставил все на кон и проиграл. Просто детям иногда нужно отвечать за грехи отцов. Так бывает, Ханна. Прими это.

Что? Да, мой отец виноват в том, что сделал, но Лиам говорит так, будто и моя вина здесь есть. Внутри закипает злость. Я уже собираюсь ответить, но в этот момент чувствую, как Эдриан под столом накрывает мою руку своей. Я с силой впиваюсь в неё ногтями. Будущий муж едва заметно кивает — словно именно этого и ждал, давая мне возможность выплеснуть злость. Он даже не морщится, хотя я сжимаю руку довольно сильно. Это удивляет... и почему‑то приятно. Постепенно злость отступает. Я убираю руку, осознавая, что поступаю эгоистично. Мне не хочется делать ему больно. По крайней мере, пока не открыл свой хамоватый рот.

— Всё в порядке, вы правы, — говорю я, зная, что этим вечером я уже не Ханна Ларсон, а будущая жена Эдриана Картера. Мне нужно играть эту роль, и я сделаю это ради своей цели.

Лиам ухмыляется, похоже, ему нравится моя покладистость, но он ещё не знает, какая я на самом деле.

— Насколько я в курсе, у вас был семейный ювелирный бизнес? — слышу снова этот ангельский голос матери Эдриана.

— Да. Папа, если можно так сказать, давно отошёл от дел. Я иногда рисовала эскизы, решала дела компании, пока он развлекался, — стискиваю челюсти от злости, но на лице— полное умиротворение. — У меня осталось лишь несколько украшений. Эскиз моего ожерелья для моей покойной матери и её последний эскиз, что она создала перед смертью.

— Компания теперь наша, Ханна. А значит, все эскизы тоже. Ты больше не владелица — хранить их у себя незаконно. Не находишь? — Лиам Картер смотрит на меня с осуждением, горделиво вскидывая голову.

Я не ослышалась? Он действительно это говорит? Ярость застилает мне глаза и как только я хочу ответить, слышу грубый голос Эдриана, который перебивает меня.

— Она моя будущая жена, и я считаю вполне допустимым, что она хранит эти эскизы, — говорит он, и его взгляд направлен прямо на отца. — Для неё они дороги, как память об умершей матери.

В воздухе повисает напряжение, почти осязаемое, словно между ними невидимая дуэль, борьба за власть и контроль. Я чувствую, как в груди сжимается что-то одновременно от облегчения и волнения — это его защита, его сила, которую он показывает не только мне, но и всем вокруг. Лиам напрягается, в глазах мелькает раздражение, но Эдриан не отводит взгляд, не делает ни шага назад.

— Если мой сын так уверен в тебе, Ханна, так тому и быть, — вижу как он уступает, но с отвращением осматривает то своего сына, то меня.

— Прости, Ханна. Я не хотела затронуть больную для тебя тему, — извиняется Оливия, чтобы разбавить обстановку.

— Все в порядке. Я уже приняла это. Не волнуйтесь, — начинаю есть и улыбаюсь ей. Какая же все таки теплая и приятная женщина.

Вижу, что Эдриан особо не прикасается к еде. Все таки его слова про то, что он презирает отца оказались правдой, если он даже едой брезгует. Он вел себя сегодня целый день абсолютно нормально, по крайней мере для того Эдриана, что я знаю. Сейчас же он настолько напряжён, что даже вена на лбу вздувается.

— Вы уже продумали свою свадьбу? — Ник обращается к нам, положив локти на стол и опершись на них подбородком.

— Да. Это будет обычная, среднестатистическая свадьба. Фата, платье, ресторан, церемония росписи — все как у всех, — отвечает за меня Эдриан.

— Желательно с этим не затягивать. Это важное мероприятие для вас обоих, — констатирует Лиам, не отрывая взгляда от бокала, в котором лениво колышется жидкость.

— Мы и не собирались, — говорю я и выпиваю немного вина.

Наконец можно приступить к еде. Хотя бы поем нормально. Если всё это ненастоящее, если здесь мало честности — хоть вкусно поедим. А блюда действительно радуют: интересные сочетания, красивая подача, приятно смотреть и пробовать. Эдриан кидает на меня косой взгляд, но молчит, лишь усмехается. Ну а я что? Не буду же я голодовать из-за него. Пусть не ест — злее будет.

— И когда вы запланировали свадьбу? — спрашивает Оливия, с интересом разглядывая нашу пару.

— Послезавтра, — снова говорит за меня Эдриан.

Сыр застревает в горле от услышанного. Я откашливаюсь, запиваю водой, пытаясь хоть как-то скрыть своё удивление. Когда? Послезавтра? Он сумасшедший?! А как же платье? Сборы? Стилисты, визажисты? У меня это не укладывается в голове. Эдриан, словно читая мои мысли, продолжает рассказ:

— Завтра выберем платье и окончательно решим всё с образом Ханны. А ресторан и зал для церемонии я уже забронировал вчера.

Он явно подготовился. Эдриан подходит к каждому делу очень серьёзно. По выражению лица Лиама — даже он в шоке от услышанного.

— Отлично, сынок. Замечательно, — он бросает картофель в рот, довольно смакуя, чем ещё больше вызывает у меня отвращение.

Мне противно находиться с таким самодовольным человеком в одном доме. Эдриан совершенно на него не похож. Да, иногда из его уст вырывается что‑то, что меня раздражает, но по сравнению с отцом он просто святой. Остаток вечера проходит спокойно: лёгкая беседа, без конфликтов, споров и напряжения. Для формальности.

— Уже поздно. Останетесь у нас? — Оливия задаёт вопрос, с надеждой в голосе.

Я же не могу ей отказать. Эта женщина самая добродушная здесь, потому я киваю, принимая её предложение. Да, я не сильно отдаю предпочтение ночевать в доме узурпатора, но и обидеть этого ангела не могу.

— Если вы не против, — с улыбкой отвечаю я ей.

Эдриан поворачивается ко мне, и в его взгляде — такая же тьма, как перед бурей. Похоже, он готов отказаться, но теперь уже нельзя. Я сама загнала себя в эту ситуацию, не желая обидеть эту женщину. Единственное, что меня немного успокаивает, — Оливия улыбается и выглядит вполне довольной. Кому вообще интересно мнение Эдриана?

— Отлично. Тогда можете пройти в комнату Эдриана, где он раньше жил, — говорит она с улыбкой, указывая рукой на белую дверь.

Я ощущаю на себе пристальный взгляд Эдриана, но к моему удивлению он не спорит. Просто берёт меня за руку и ведёт в комнату. Я не успеваю ничего сказать, даже пожелать спокойной ночи, как оказываюсь за белой дверью, прижатой к стене.

— Ничего лучше придумать не могла? — его вопрос звучит будто обвинение, хотя, это именно оно и было.

Я чувствую, что Эдриан стоит слишком близко. Его рука крепко держит мою, а другая опирается на стену рядом с моей головой. Его взгляд точно не сулит ничего хорошего.

— Я не смогла отказать твоей маме. Она слишком добра ко мне,- пожимаю плечами, смотря в глаза Эдриана с непониманием, даже лёгкой растерянностью.

Эдриан долго смотрит мне в глаза. Я чувствую его внимание, но он ни слова не говорит. Через некоторое время он просто отстраняется и садится на кресло. Похоже, ему здесь некомфортно. Я остаюсь стоять, наблюдая за ним, не зная, что сказать дальше.

— Эм, я не хотела, — это всё, что могу выдавить из себя, так как искренне не понимаю в чём дело.

— Забудь, — он говорит очень холодно, отстранённо, указывая на дверь душевой. — Если хочешь — прими ванную.

Теперь он берет телефон, что-то внимательно ищет там, изучает, более даже не повернув в мою сторону головы. Каков эгоист и засранец.

— Мы не будем спать вместе? — уточняю, чтобы не было неожиданных сюрпризов в виде Картера рядом со мной.

Он отрицательно мотает головой — это весь его ответ. Я киваю, скорее сама себе, чем ему и направляюсь в душ. Становлюсь под горячую воду, смывая напряжение и тяжесть сегодняшнего дня. Я закрываю глаза, позволяя себе на несколько минут полностью забыть о людях, разговорах и условностях. Постепенно дыхание выравнивается, мышцы расслабляются, и становится чуть легче. В моей жизни сейчас столько перемен, что и уследить за ними сложно. Но я справлюсь. Только сейчас понимаю, что одежды, в которой можно поспать нет — только футболка, что висит на крючке. Скорее всего, принадлежит Эдриану. Пожимаю плечами, надев её и выхожу из ванной. Эдриан сначала меня не замечает, но когда поднимает взгляд, его реакция мгновенная: он даже блокирует телефон. Снимаю полотенце с головы, капли с волос скатываются по шее, оставляя влажные дорожки. Полотенцем убираю лишнюю влагу с волос, и тут же встряхиваю головой, желая избавится от остатков воды. Несколько прядей прилипает к щекам и губам, заставляя меня недовольно вздохнуть

— Надеюсь ты не против, что я взяла твою футболку на эту ночь,- говорю это безразличным тоном и укладываюсь в кровать.

— Тебе идёт, Искорка, — он снова утыкается в свой телефон.

Искорка. Забавное прозвище — с какой-то стороны даже милое. Мило? Эдриан... и мило? Нет. Пожалуй, нет.

— Напомни ка мне, почему именно "Искорка"? — спрашиваю я, ехидно улыбаясь.

— Я уже рассказывал, — Эдриан отвечает холодно, безразлично, не отрываясь от экрана мобильного телефона.

Ну и пожалуйста. Я поворачиваюсь к нему спиной, укрываюсь и пытаюсь вспомнить, как именно он придумал это прозвище. Перед глазами возникает клуб, танцы, выпивка... Да, точно. Он сказал, что я затмила всех, что зажгла этот вечер. Интересно. Меня так никто не называл. Я долго не могу уснуть из-за новой местности. Мысли ещё цепляются за остатки реальности, переваривая сегодняшний вечер, но через время веки становятся тяжёлыми, дыхание замедляется, и я засыпаю. Наверное, моё подсознание чувствует хотя бы какую-то защиту, поэтому и удаётся заснуть до самого утра.

Эдриан

Этой ночью сна точно можно не ждать. Я открываю рабочий сайт и машинально просматриваю позиции, отмечаю активность клиентов, фиксирую время заказов. Это отвлекает. В квартире тихо. Ханна уже спит. Я откладываю телефон, гашу экран. Постепенно глаза привыкают к полумраку, и комната становится различимой. Взгляд невольно цепляется за хрупкую фигуру на моей кровати. Она лежит спокойно, дыхание ровное, тело расслаблено. Никакого напряжения — редкое состояние для неё. Через некоторое время мы будем женаты. Я прокручиваю это в голове без эмоций, оценивая факт как данность. Учитывая её характер и текущие обстоятельства, я не чувствую внутреннего конфликта. Этот брак не кажется ошибкой. Скорее — продуманным шагом. С Ханной всё задуманное можно будет реализовать быстрее и с меньшими сложностями. И, вероятно, это окажется наиболее удобным вариантом для нас обоих. Я долго наблюдаю за девушкой, которая спит в моей кровати, но к которой я так и не прикасаюсь. Такого в моей жизни ещё не было. Мы находимся слишком близко, чтобы это можно было назвать случайностью, и слишком далеко — чтобы назвать чем-то большим. Я остаюсь в кресле, не закрывая глаз. Мысли ходят по кругу, возвращаясь к одним и тем же выводам. Сон так и не приходит. Я лишь меняю положение, прислушиваюсь к ровному дыханию Ханны и смотрю, как темнота за окном постепенно светлеет. Ночь проходит медленно, слишком медленно. Когда за окном начинает бледнеть небо, я поднимаюсь и начинаю собираться. Двигаюсь тихо, но звуки всё равно раздаются слишком отчётливо в утренней тишине. Ханна ворочается, реагируя на них, и вскоре просыпается окончательно.

— Какого ты так рано встаёшь? — возмущённо бросает она мне, еле открыв один глаз.

— Может ещё жить здесь останешься? Сегодня нужно съездить выбрать тебе платье и заняться подготовкой к свадьбе. Некогда валяться на кровати.

— Точно, — произносит Ханна, как будто укоряя себя за забывчивость.

— Собирайся. Я жду в машине, — бросаю через плечо и покидаю комнату.

Пока все спят, я рассчитываю уехать спокойно. Но нет — на улицу выходит Николас.

— Сбегаешь, братец? — язвит он, подкуривая сигарету на ходу.

Я поднимаю на него взгляд, потом снова опускаю его на свою руку, которая уже держится за ручку двери машины. Не хватило буквально секунды. Тяжело вздыхаю, уже смирившись с мыслью, что придётся с ним разговаривать.

— Чего хочешь? — отвечаю привычно холодным тоном.

— Ничего, — он затягивается и делает шаг ко мне. — Хотя... всё-таки я был прав. Ханна вблизи ещё красивее. Мог бы хотя бы поблагодарить, что советую тебе таких женщин.

— Так нахваливаешь её, небось, сам жениться хочешь? — язвлю я, выгибая бровь.

— Хм... если бы не всё это, кто знает...

Закатываю глаза. Иногда Николас бывает просто невыносим. Но тут мой взгляд цепляется за фигуру девушки, которая выходит из дома родителей и направляется к нам. Ник тоже замечает Ханну, присвистнув, и она отвечает ему улыбкой. Да, мой брат полная моя противоположность: игривый, дерзкий, по всей своей сути дамский угодник. Я чуть морщусь, наблюдая за их взаимодействием. Николас подходит к Ханне, здороваясь легко и непринужденно, а она отвечает с той же лёгкостью. Я остаюсь в стороне, оценивая ситуацию, не вмешиваясь.

— Да ты шикарно выглядишь, — осматривает мой брат Ханну со всех сторон и даже половину сигареты выбрасывает.

— Спасибо, Николас. Мне очень приятно, — отвечает она и я замечаю, что комплимент ей приятен.

— Называй меня Ник, ведь скоро мы станем родственниками, — он откровенно флиртует, даже не обращая на меня внимания.

Ханна смеётся, явно наслаждаясь вниманием моего брата. Она кокетливо откидывает прядь волос за ухо, а взгляд её сияет. Впервые вижу её такой. Ник тоже реагирует, слегка прищурившись, внимательно следя за каждым её движением.

— Пора уже, у нас много дел на сегодня, — рычу я и сажусь в машину, заводя двигатель.

Ханна и Николас несколько мгновений смотрят на меня, переглядываются, но никто не говорит ни слова. После пары коротких фраз Ханна наконец садится в машину и пристёгивает ремень безопасности. Уезжаю, направляясь к салону свадебных платьев. На телефон Ханны приходит сообщение. Она читает его и слегка улыбается. Пальцы её сразу же начинают быстро печатать, а во взгляде появляется что-то виноватое.

— Меган. Я совсем про неё забыла. Она так волнуется, писала всю ночь, — говорит Ханна и качает головой.

— Ты жива, так и напиши, — равнодушно отвечаю я ей.

— Ты такой бессердечный.

Ханна делает ещё пару быстрых движений по телефону, и он тихо вибрирует в ладони. Её улыбка становится ярче, затем она убирает устройство в сумку. Мне чуждо ощущение волнения за кого-либо, если не считать моей матери и брата, поэтому не могу оценить всю важность трагедии, что Ханна одну ночь отсутствовала. Через минут десять мы приезжаем к салону — самому популярному в нашем городе. Ханна Ларсон, дочь влиятельного ювелира, останавливается у входа, внимательно осматривая бутик. Кажется, всё вокруг для неё в новинку, словно она никогда раньше не бывала в таких местах. Или это действительно так?

— Нравится? — спрашиваю её я и иду внутрь. — Запоминай. А лучше — сфотографируй.

Ханна лишь кивает, вероятно, вообще меня не услышав, и продолжает рассматривать витрины с шикарными платьями. Конечно, каждая девушка мечтает выйти замуж по-настоящему, по любви, но к сожалению у нас с ней не тот случай. Наш союз — это расчет, холодный и продуманный. Без лишних эмоций, без дрожи в голосе и замирания сердца. Мы оба знаем, на что идём, и оба понимаем, что чувства здесь не играют никакой роли. Только цель.

— Выбирай. Меряй. Берём любое, на которое ты покажешь пальцем,- говорю я и встаю у двери, смотрю на охранника. — Пока моя будущая жена будет примерять наряд никто сюда больше не зайдет, ни одна живая душа не посетит этот бутик. Ясно?

По кивку охранника и его растерянному взгляду, могу сделать вывод, что он меня понял.

— Отлично, — говорю я и сажусь на кресло напротив примерочных.

В глазах Ханны я вижу настоящий шок, удивление и нотку лёгкого раздражения. Она шипит сквозь зубы:

— Ты с ума сошел? Только из-за меня закрыть бутик?

— Да. Выбирай. Не спорь со мной снова — это утомляет и занимает время.

Её ярко-зелёные глаза долго смотрят на меня, ища ответы на свои вопросы. Но когда она понимает, что я не собираюсь менять решение, повинуется и направляется к выбору свадебного наряда. Мой костюм для свадьбы доставили ещё вчера вечером, так что волноваться мне не о чем — всё продумано до деталей, как всегда. Ханна выбирает наряд очень тщательно и долго. Я поднимаю взгляд, недоумевая: это же фальшивая свадьба, зачем столько времени? Похоже, она улавливает мои мысли, потому что, не отрываясь от платья, тихо начинает причитать:

— Это же все равно свадьба. Всё должно быть идеально.

Возможно. Я никогда не задумывался о таких мелочах , да и в принципе я не знаю какая должна быть свадьба. Всё это устраивают Даррен и Тайлер, так как смыслить в таких делах мне не дано. Вырывает меня из своих мыслей Ханна, вздох которой я слышу , а потом довольный визг. Она вылетает ко мне в свадебном платье, кружась и радуясь.

— Ну как? — в глазах её горит огонь, будто это настоящая свадьба, а я — её горячо-любимый жених.

— Отлично, — мой голос всё такой же, с ноткой равнодушия, но уже теплее обычного.

Взгляд мой лениво скользит по Ханне. Платье ослепительно белое. Лёгкий шифон облегает фигуру, а корсет с кружевом подчёркивает талию. Юбка свободно спадает вниз, полупрозрачные рукава едва касаются рук. На плечах лёгкая фата, слегка приподнявшаяся, когда она кружится. Платье ей очень идёт.

— Тогда беру! — восторженно заявляет она.

Мне остаётся только расплатиться за все это, пусть Ханна и снова что-то ворчит себе под нос. Меня не особо волнует , что она там говорит. Долг мужчины — платить. Если ты не можешь заплатить за свою женщину, пусть и фиктивную жену, тогда как ты можешь называться мужчиной? Мы садимся в машину, загружаю все её покупки и еду в сторону квартиры Меган.

— Ты так радовалась в свадебном салоне, так долго выбирала платье. Это же фиктивный брак, тогда почему ты такая счастливая? — мне действительно интересно.

— А почему бы и нет? — отвечает она, не отрываясь от дороги — Это же мой шанс примерить сказку. Пусть даже на один день. Ты сам сказал: фиктивный брак, ничего настоящего. Так почему я не могу просто насладиться моментом?

Ханна пожимает плечами. Она до ужаса меня поражает. Наверное, так влияет на неё свобода. Думаю, вот оно, объяснение её поведения, но нет — она продолжает:

— Сегодня мне приснилась мама. Она говорила, чтобы я наслаждалась моментом, улыбалась, несмотря ни на что, жила и добивалась своих целей. И я решила: если это её воля, я буду получать удовольствие от жизни, какими бы ни были обстоятельства. Хуже, если я буду ходить с таким же кислым лицом, как у тебя. Смотреть невыносимо.

— Ну и не смотри. Я не заставляю, — огрызаюсь, не отрывая глаз от дороги.

В её словах есть доля правды. Для неё. В моём случае о каком‑то удовольствии от жизни речи не идёт. Я просто живу, делаю свою работу и жду подходящего момента для мести. Жизнь идёт мимо, и я об этом не жалею. С какой стороны ни посмотри — везде риски, так что и смерти я не боюсь. Мы приезжаем. Я паркуюсь у дома её подруги. Ханна отстёгивает ремень и улыбается мне.

— Спасибо... Несмотря ни на что, ты был рядом сегодня. Даже в настоящих парах такое встречается не всегда, — в её голосе сейчас нет ни сарказма, ни хамства.

Напоследок она улыбается мне, затем выходит, забирает свои вещи и исчезает за дверью подъезда. В своей жизни я никогда не слышал слов благодарности — за двадцать семь лет это случилось впервые. Стою ещё несколько минут под её домом, пытаясь осознать услышанное, затем завожу двигатель и еду домой. На сегодня достаточно.