Часть 70

Лина

Федя открывает дверь, протирая глаза. Он полуодет, на нем одни клетчатые штаны.

– Можно я посплю у тебя? – спрашиваю я, и он сонно кивает, не задавая никаких вопросов. – Прости, что разбудила.

– Все нормально, – бормочет он и ковыляет обратно к кровати. – Вот, ты можешь лечь на другую половину.

Федя передает мне высокую белую подушку. Улыбаясь, я прижимаю ее к себе и сажусь на край кровати.

– Вот за это я тебя и люблю. То есть не только поэтому, но и за это тоже.

– За то, что я дал тебе самую лучшую подушку? – Улыбка полусонного Феди еще более очаровательна.

– Нет. За то, что ты всегда помогаешь мне… И у тебя есть мягкие подушки.

Я так медленно говорю, когда я пьяная… даже странно.

Федя ложится на спину. Сдвигается к краю кровати, чтобы освободить мне побольше места.

– Он тоже собирается сюда прийти? – спрашивает он.

– Не думаю.

На мгновение шутка Феди и его мягкие подушки исчезают за стеной боли от слов, которыми мы с Гришей обменялись несколько минут назад.

Ложусь на свою половину и смотрю на Федю.

– Помнишь, ты сказал, что он еще не безнадежен? – шепчу я.

– Да.

– Ты действительно в это веришь?

– Да, конечно… – Он делает паузу. – Если он не натворил что-то еще.

– Нет, но… на самом деле ничего нового. Просто я не знаю, что еще делать. Мы постоянно возвращаемся к исходной точке. Каждый раз, когда я думаю, что мы делаем успехи, он становится тем же Гришей, которого я встретила полгода назад. Он называет меня эгоистичной сукой или говорит, что не любит меня, – и я знаю, что он так не думает. Но каждое новое оскорбление давит на меня немного сильнее, чем раньше. И начинаю думать, что он такой от природы. Он не может измениться.

Федя задумчиво смотрит на меня, прежде чем ответить:

– Он назвал тебя сукой? Сегодня?

Я киваю, и он тяжело вздыхает, потирая рукой лицо.

– Я тоже наговорила ему всякого. – Я икаю. Завтра тяжелое сочетание вина и виски даст о себе знать.

– Он не должен тебя так называть – он мужчина, а ты женщина, это всегда плохо, Лина. Так что, пожалуйста, не оправдывай его.

– Я не оправдываю… Просто… – Я вздыхаю, понимая, что все-таки пытаюсь оправдать Гришу. – Думаю, что все это из-за Москвы. Он сделал для меня татуировку, говорил, что не может жить без меня, а потом сказал, что возвращается ко мне, просто чтобы потрахаться. О черт! Извини, Федя! – Прячу лицо в ладонях.

Не могу поверить, что я это ему сказала.

– Все нормально, ты же просто ловила рыбу в джакузи своими трусами, помнишь? – усмехается он, снимая напряжение.

Надеюсь, что в комнате достаточно темно, чтобы не было видно, как я краснею.

– Эта поездка стала катастрофой. – Я прижимаюсь головой к прохладной подушке.

– Может быть, и нет. Может быть, это то, что необходимо вам обоим.

– Чтобы расстаться?

– Нет… А что, это уже произошло? – Он поворачивает ко мне голову.

– Я не знаю. – Я прячу лицо в подушке.

– Ты этого хочешь? – деликатно спрашивает он.

– Нет, но, кажется, я должна этого хотеть. Неправильно, если это так и будет продолжаться из дня в день. Может, я и сама не ангел, я всегда ждала от него слишком многого.

Это у меня от матери. Она тоже ждет от всех слишком многого.

Федя недолго ворочается.

– Нет ничего плохого в том, чтобы ждать от него чего-то, особенно если это что-то разумно, – отвечает он. – Он должен понять, чем владеет. Ты лучшее, что у него когда-либо было, и он это понимает.

– Он сказал, что это я виновата… в том, что он такой. Я хочу только, чтобы он относился ко мне по-доброму, по крайней мере иногда. Хочу уверенности в наших отношениях, вот и все. Хотя все это глупо, – говорю я дрожащим голосом, все еще ощущая привкус виски и мяты на своем языке. – А ты бы поехал в Москву на моем месте? Мне кажется иногда, что я должна просто забыть о нем и остаться здесь или уехать с ним в Тюмень. Если он ведет себя так, потому что я собираюсь в Москву, может быть мне стоит…

– Ты не можешь не поехать в Москву, – перебивает меня Федя. – Ты мечтала об этом с того дня, как я тебя встретил. Если Гриша не поедет с тобой, то это его ошибка. Кроме того, я бы дал ему еще неделю после отъезда, чтобы он возник на твоем пороге. В этом ты не можешь отступить; он должен знать, что на этот раз ты настроена серьезно. Ты должна дать ему поскучать по тебе.

Улыбаюсь, вообразив Гришу с лилиями в руках: он появляется через неделю после моего отъезда и отчаянно просит у меня прощения.

– У меня еще даже нет порога, на котором ему нужно появиться.

– Это его рук дело? В этом причина, что та женщина тебе не перезванивает?

– Да.

– Я так и знал. Риелторы всегда отвечают на звонки. Ты должна ехать. Леша поможет тебе найти место, где остановиться, пока ты не подберешь себе постоянное жилье.

– А что делать, если он все-таки не приедет? Или еще хуже, если он приедет, но еще злее, чем сейчас, потому что ненавидит Москву?

– Лина, я это сказал, потому что желаю тебе добра, понимаешь? – Он ждет моего ответа, и я киваю. – Только псих откажется от Москвы ради того, кто любит тебя больше всего на свете, но при этом готов уделять тебе только половину своего времени.

Вспоминаю слова Гриши, что я постоянно ошибаюсь и заставляю его вести себя так, как он.

– Ты думаешь, без меня он был бы лучше?

Приподнявшись, Федя отвечает:

– Нет, черт возьми, нет! Но я полагаю, что ты не говоришь мне и половины тех гадостей, что вываливает на тебя он, и, может быть, это действительно не сработает.

Он протягивает руку и легко пожимает мне ладонь. Уговариваю себя, что я пьяная и не замечаю, что Федя, один из немногих людей, кто действительно верил в мои отношения с Гришей, только что поднял белый флаг.

– Завтра мне будет ужасно плохо, – сообщаю, чтобы сменить тему, прежде чем нарушить данное самой себе обещание не плакать.

– Да уж, – подтверждает он. – От тебя пахнет, как из винной лавки.

– Я встретила подругу Лили, она угостила меня виски. Да, и я танцевала на барной стойке.

Он радостно охает.

– Не может быть!

– Может! Это было очень глупо. Это идея ее.

– Она… интересная, – улыбается Федя и, кажется, заметив, что продолжает гладить мою ладонь, отдергивает руку и прячет ее под голову.

– Она женский вариант Гриши, – смеюсь я.

– Вот как? Неудивительно, что она ее так раздражает, – подхватывает он мой смех.

И в этот момент у меня появляется шальная мысль, от которой я поворачиваюсь к двери, ожидая увидеть там Гришу, который с мрачным видом слушает шутливое оскорбление Феди.

– Благодаря тебе я могу обо всем забыть, – говорю я не подумав.

– Ну, я рад.

Мой лучший друг улыбается и берет одеяло, лежащее в ногах. Он закрывает нас обоих, и веки мои слипаются.

Минута проходит в тишине. В голове крутятся мысли, хотя меня клонит в сон. Дыхание Феди выравнивается. С закрытыми глазами представляю себе, что рядом лежит Гриша, иначе мне не успокоиться. Перед тем как наконец провалиться в сон, вижу перед собой злобного Гришу и слышу его оскорбление: «Ты эгоистичная сука».

– НЕТ!

Рывком просыпаюсь от крика Гриши. Я не сразу вспоминаю, что нахожусь в комнате Феди и что Гриша спит в другой комнате один.

– Отстань от нее! – эхом разносится по коридору.

Выскакиваю из кровати и оказываюсь в дверях, прежде чем эхо успевает замолкнуть.

«Ты не можешь отступить, он должен знать, что на этот раз ты настроена серьезно. Ты должна дать ему поскучать по себе».

Если я брошусь в его комнату, то я прощу ему все. Я увижу его слабость и страх и скажу ему то, что он хочет услышать, чтобы утешить.

Скрепя сердце возвращаюсь к кровати. Опускаю голову на подушку, и тут по дому разносится новое «НЕТ!».– Лина… Ты… – шепчет Федя.

– Нет, – отвечаю я срывающимся голосом.

Я кусаю край подушки и не сдерживаю собственного обещания – плачу. Не из-за себя, из-за Гриши. Мальчика, не знающего, как вести себя с теми, кто его любит, которому снятся кошмары, когда я не сплю с ним в одной постели, но утверждающего, что не любит меня. Мальчика, которому действительно нужно напомнить, что значит быть одному.