Часть 67

Лина

Ноздри Гриши раздуваются, он отчаянно пытается контролировать себя. Я смотрю на Роберта, который кажется немного смущенным, хотя нисколько не испугался.

– Если ты пытаешься нарочно меня разозлить, то это у тебя получается, – говорит Гриша.

– Нет, я просто не хочу уходить. – И как раз в тот момент музыка прекращается, а я воплю: – Я хочу пить, быть молодой и веселиться!

Все в баре поворачиваются ко мне. Не знаю, что мне делать, поэтому неловко машу всем рукой. Раздаются одобрительные возгласы, половина бара приветственно поднимает бокалы, а затем все возвращаются к своим разговорам. Вновь играет музыка, и Роберт смеется.

Гриша злится.

– Тебе, наверное, достаточно, – замечает он, глядя на полупустой бокал, который принес мне Роберт.

– Сенсационная новость, Гриша: я уже взрослая, – пищу я в ответ детским голосом.

– Лина, мать твою.

– Может быть, мне уйти?.. – спрашивает Роберт.

– Конечно, – тут же отвечает Гриша, но я отрицательно мотаю головой.

И оглянувшись вокруг, я вздыхаю. Я не смогу радоваться вечеру с Робертом, потому что знаю, что Гриша все время будет торчать рядом, хамить, угрожать и всячески пытаться заставить его уйти. Так что будет лучше, если он уйдет сейчас.– Извини, я пойду, а ты можешь остаться, – говорю я Роберту.

Он с пониманием качает головой:

– Нет-нет, не беспокойся. У меня все равно был длинный день.

Он так спокоен, несмотря ни на что. Это действительно круто.

– Я тебя провожу, – прошу я.

Не уверена, увижу ли я его еще когда-нибудь, а сегодня вечером он был так добр.

– Нет, не провожай, – вмешивается Гриша.

Однако я, не обращая на него внимания, иду вслед за Робертом к дверям. Оглядываюсь и вижу: Гриша, закрыв глаза, склонился над столом. Надеюсь, что он успокоится, потому что сейчас я не в настроении терпеть его выходки.

На улице говорю Роберту:

– Извини, я не знала, что он здесь. Так хотелось весело провести вечер.

Роберт улыбается и, чуть наклонившись, смотрит мне в глаза.

– Помнишь, я просил тебя перестать за все извиняться? – Он лезет в карман и достает маленький блокнот и ручку. – Я ни на что не надеюсь, но если в Москве тебе когда-нибудь станет скучно и одиноко, позвони мне. Или нет. В любом случае – возьми.

Он что-то пишет на бумажке и отдает листочек мне.

– Хорошо. – Не хочу его лишний раз обнадеживать, так что, просто улыбаясь, кладу клочок бумаги в лифчик. – Извини! – кричу я ему, когда понимаю, что весь вечер была зациклена на себе и своих проблемах.

– Прекрати извиняться! – смеется он. – Тем более не за что.

Он смотрит то на дверь бара, то в темноту.

– Ну, я пойду. Приятно было познакомиться. Может, еще увидимся?

Я с улыбкой киваю, и он уходит.

– Холодно, – раздается голос Гриши у меня за спиной, и я вздрагиваю.

Я фыркаю и прохожу мимо него обратно в бар. Столик, за которым я сидела, теперь занят лысым мужчиной с огромной кружкой пива. Хватаю сумочку с табурета, и мужик невидяще таращится на меня. Точнее, на мою грудь.

Позади меня Гриша. Опять!

– Пожалуйста, давай уйдем.

Я делаю шаг к стойке.

– Можно мне получить метр свободного пространства? В настоящий момент я не хочу с тобой общаться. Ты наговорил мне ужасных вещей, – напоминаю я.

– Ты же знаешь, на самом деле я так не думаю, – защищаясь, отвечает он и пытается поймать мой взгляд, но я избегаю на него смотреть.

– Это не значит, что ты можешь так говорить. – Я гляжу на девушку, подругу Лили, которая смотрит на нас с Гришей. – Я не хочу обсуждать это прямо сейчас. У меня был хороший вечер, не порти его.

Гриша делает шаг назад.

– Значит, ты не хочешь, чтобы я здесь оставался? – В его глазах сверкает боль, и что-то в этой глубине заставляет меня отступить.

– Я этого не говорила, но если ты снова скажешь мне, что не любишь меня или что используешь только для секса, то тебе лучше уйти. Или уйду я.Я изо всех сил стараюсь удержать наши хрупкие, зыбкие отношения, вместо того чтобы расстаться и не дать боли и разочарованию захлестнуть меня.

– Ты сама заварила всю эту кашу, когда пришла сюда с этим пьяным парнем. И еще… – начинает он.

Я вздыхаю:

– Начинается.

Гриша – просто король двойных стандартов. И один из них видно прямо сейчас.

– Господи, да заткнитесь вы оба! Мы в общественном месте, – прерывает нас красивая девушка, с которой он только что сидел.

– Не лезь! – огрызается на нее Гриша.

– Пойдем, мания Гриши. Давай сядем за стойку, – продолжает она, не обращая на него внимания.

Сидеть за столиком в задней части бара – это одно, а сидеть за стойкой и заказывать напитки бармену – совсем другое.

– Я не так взросло выгляжу, – отвечаю я ей.

– Да брось! В таком платье тебе точно продадут бухло. – Она смотрит на мою грудь, и я слегка подтягиваю вырез вверх.

– Если меня выгонят из бара, то ты будешь виновата, – сообщаю я ей, и она хохочет, запрокидывая голову.

– Я вытащу тебя из тюрьмы, – подмигивает она, и Гриша застывает рядом со мной.

Он с такой угрозой смотрит на нее, что я не могу не расхохотаться. Он весь вечер пытался заставить меня ревновать к Лили, а теперь он сам ревнует к ее подруге, которая мне подмигнула. Все эти детские пререкания – он ревнует, я ревную, бабка за стойкой ревнует, все ревнуют – ужасно раздражают. Немного забавно, особенно сейчас, но все же раздражают.

Она садится на краю стойки. – Уверена, что твой угрюмый друг не собирается нас знакомить.

Я оглядываюсь на Гришу, ожидая, что он начнет ругаться, но он только закатывает глаза, что для него – почти подвиг. Он хочет занять место между нами, но я отодвигаюсь, а затем кладу ему руку на плечо, чтобы пересесть. Я знаю, что не должна его касаться, но хочу посидеть здесь, наслаждаясь последним вечером этого маленького путешествия, обернувшегося катастрофой. Гриша прогнал моего нового друга, а Федя, вероятно, уже спит. Других вариантов, кроме как сидеть в одиночестве в комнате, у меня нет, так что это не так плохо.

– Что будете заказывать? – спрашивает меня огненно-рыжая барменша в джинсовой куртке.

– Три шота «Джека», пожалуйста. И охладите сначала, – отвечает она за меня.

Женщина несколько секунд вглядывается в мое лицо, и сердце начинает колотиться.

– Пожалуйста, – наконец говорит она и ставит перед нами три рюмки.

– Я не собирался пить. Выпил только одну до твоего прихода, – говорит Гриша мне на ухо, наклоняясь.

– Пей сколько хочешь, мне все равно, – замечаю я, не глядя на него. И все же про себя молюсь, чтобы он не слишком напивался. Никогда не угадаешь, что он выкинет.– Оно и видно, – сердито бурчит он.

Презрительно кошусь на него, но все же избегаю встречаться с ним взглядом. Просто сижу и смотрю, как медленно двигаются его губы, когда он говорит; мне очень нравится наблюдать за этим.

Видимо, заметив, что я смягчилась, он спрашивает:

– Ты все еще сердишься?

– Да, очень.

– Тогда почему ведешь себя так, как будто не сердишься? – Его губы шевелятся медленнее.

Надо обязательно узнать название этого вина. Действительно замечательное.

– Я же тебе сказала: хочу весело провести время, – повторяю я. – Ты злишься на меня?

– Я всегда злюсь, – отвечает он.

Я усмехаюсь:

– Это неправда.

– Что ты сказала?

– Ничего. – Я невинно улыбаюсь, наблюдая за тем, как он почесывает шею рукой, зажимая кожу между большим и указательным пальцами.

Спустя несколько секунд передо мной появляется шот с виски, и подруга Лили поднимает свою рюмку, глядя на нас с Гришей.

– За неадекватные, психически неуравновешенные отношения, – ухмыляется она и залпом пьет, запрокидывая голову назад.

Гриша следует ее примеру.

Я глубоко выдыхаю и глотаю холодное, обжигающее горло виски.

– Еще по одной! – кричит она, пододвигая мне бокал.

– Не знаю, смогу ли, – с трудом выдавливаю из себя я. – Я никогда не б-была такой пьяной. Вообще никогда.

Виски захватил меня полностью, закрепился и, кажется, не отпустит меня в ближайшее время. Гриша пропустил уже пять шотов, а я после третьего потеряла счет. Уверена, что подруга уже должна валять на полу от такого количества алкоголя.

– Кажется, это вкусное виски, – замечаю я, макая язык в холодную жидкость.

Гриша смеется рядом со мной. Я прислоняюсь к его плечу, положив руку к нему на бедро. Его взгляд сразу же опускается на мою руку, и я тут же убираю ее. Я не должна вести себя так, как будто ничего не произошло, знаю, что не должна, но легче сказать, чем сделать. Особенно когда я еле соображаю, а Гриша так здорово выглядит в этой белой рубашке. Ладно, разберусь со всем завтра.

– Видишь, все, что тебе было нужно, чтобы расслабиться, это немного виски. – она со стуком ставит пустой бокал на стойку, и я хихикаю. – Что? – восклицает она.

– Вы с Гришей очень похожи.Я закрываю рот рукой, чтобы наконец перестать хихикать.

– Совсем не похожи, – отзывается Гриша, растягивая слова, как это обычно бывает, когда он не трезв, совсем как сидевшая рядом подруга Лили.

– Похожи! Как две капли воды, – смеюсь я. – А Лили знает, что ты здесь? – спрашиваю я ее, поворачивая голову.

– Неа. Она сейчас спит. – Она облизывает губы. – Но я собираюсь ее разбудить, когда вернусь.

Снова звучит музыка, и я вижу, как ярко-рыжая барменша забирается на стойку, вероятно, уже четвертый раз за вечер.

– Опять? – кривится Гриша, и я смеюсь.

– А мне кажется, это смешно!

Сейчас мне все кажется смешным.

– Мне кажется, это глупо и повторяется каждые полчаса, – жалуется он.

– Тебе надо туда залезть! – толкает меня подруга в бок.

– Куда?

– На стойку. Ты должна потанцевать в баре.

Я качаю головой и смеюсь, краснея.

– Ни за что!

– Давай! Ты же кричала, что хочешь быть молодой и веселиться, это твой шанс. Станцуй на стойке!

– Я не умею танцевать.

Это правда. Я ни разу не танцевала, за исключением одного медленного танца в ночном клубе в Москве.

– Никто не заметит – тут все пьянее тебя. – Она вздергивает бровь, бросая мне вызов.

– Ни в коем случае, – заявляет Гриша.

Сквозь пьяный туман вспоминаю одно: я уверена, что должна, черт возьми, дать ему понять, что сама решаю, что мне можно, а что нельзя. Без лишних слов наклоняюсь и расстегиваю ужасно неудобные ремешки вокруг лодыжек, отчего туфли на каблуках падают на пол. Глаза Гриши расширяются, когда я забираюсь на стул, а с него – на стойку.

– Что ты делаешь? – Он стоит и смотрит, а оставшиеся посетители бара начинают мне хлопать.

– Лин…

Музыка становится громче, а женщина, которая подавала нам выпивку, улыбаясь, берет меня за руку.

– Ты знаешь какие-нибудь танцы, дорогуша? – кричит она.

Я мотаю головой, внезапно смущаясь.

– Я тебя научу!

О чем, черт возьми, я думала? Я всего лишь хотела настоять на своем в споре с Гришей. И посмотрите, где я оказалась – на стойке бара. Пытаюсь танцевать… что-то. Я даже не уверена, что у меня получается. Если бы я знала, что сюда попаду, то подготовилась бы получше и внимательнее следила за женщинами, которые танцевали до меня.