Часть 66

Гриша

– Нет, я же сказал один стакан, значит, один стакан. – Я отворачиваюсь и кручу кусочек льда в пустом стакане.

– Тем не менее. – Она подает знак бармену и заказывает еще пару стаканов.

– Я же сказал, не надо…

– С чего ты взял, что это тебе? – снисходительно спрашивает она. – Девушкам тоже надо иногда оторваться.

– Ну, тогда развлекайся. А я иду за Линой. – Я встаю, но она снова хватает меня за рубашку. Уже не в первый раз. – Хватит меня дергать!

– Чувак, да перестань. Я сказала, что пойдем, только вот допью. Ты уже решил, что скажешь, или ты снова планируешь применить свой пещерный стиль?

– Нет. – Я снова сажусь. Действительно, я не думал, что я ей скажу. Надо придумать какую-нибудь фразу, кроме «А ну пошли!». – А ты что бы сказала? – наконец спрашиваю я.

– Ну, в первую очередь… – Она делает паузу и протягивает бармену две пятерки, придвигая к себе оба стакана. – Лили не должна ходить в бар с другой девушкой… или парнем без меня. – Она делает большой глоток и смотрит на меня. – Я бы пресекла это в корне.

Мне решительно не нравится ее тон.

– И ты еще предлагаешь мне выпить, прежде чем идти?

Она пожимает плечами:

– Я не говорю, что это правильно. Просто рассказываю, как бы поступила сама.

– Это херня. Все хуйня! Я пошел.

Делаю несколько шагов к двери, и тут резко бьет в голову громкое кантри, играющее в маленьком помещении. Мне не стоило приходить в этот чертов бар с самого начала. Нужно было прямиком идти к Лине. Начинают аплодировать. Повернувшись, вижу двух танцовщиц среднего возраста, забирающихся на барную стойку. Выглядит это чертовски неловко. Забавно, но все же очень странно.

– Ты пропустишь такое шоу! – хохочет девушка Лили.

Собираюсь что-то ответить, но меня прерывает звук, раздающийся за спиной, и я догадываюсь, что это. Поворачиваюсь – и во рту у меня пересыхает, а кровь мгновенно закипает в жилах. Потому что, как я и предполагал, это Лина, перешагивает через порог маленькой придорожной забегаловки. С ним.

Вместо того чтобы подойти к ней, как я и собирался, делаю шаг назад к барной стойке и не оборачиваясь шиплю:

– Она здесь, с ним. Вот она!

Она отводит взгляд с пожилых теток на барной стойке и поворачивается. Глаза у нее лезут на лоб.

– Вот черт! А она секси!

Я таращусь на нее.

– Хватит! Не смотри на нее так.

– Лили говорила, что она красивая, но, черт, гляди, какие у нее большие си…

– Прекрати!

Я смотрю на Лину. Она чертовски горячая штучка, я это знаю, но, что еще важнее, она пьяна и смеется, проходя между высокими столиками. Выбрав свободный столик недалеко от туалета, она садится.– Я пойду туда, – заявляю я девушке.

У меня нет никаких причин вообще что-то ей говорить, но часть меня хочет знать, что бы сделала она на моем месте. Знаю, что Лина расстроена из-за меня, обижена на целый список гадостей, которые я уже совершил, и точно не хочу добавлять в этот список еще одну строчку. Но тем не менее у нее нет никакого права на меня злиться: она одна болтается с каким-то случайным парнем из ресторана, а теперь еще заваливается сюда, пьяная и веселая. Вместе с ним.

– Может, тебе просто подождать… Понаблюдать за ней немного, – предлагает девушка Лили.

– Что за дурацкая идея, зачем мне смотреть, как она вертится вокруг этого дылды? Она моя, и…

Она с любопытством смотрит на меня.

– Она бесится, когда ты зовешь ее своей?

– Нет, ей это нравится, я полагаю.

По крайней мере, она как-то это говорила. «Я твоя, Гриш, твоя», – стонала она, уткнувшись мне губами в шею, когда я, двигая бедрами, входил в нее.

– Лили ужасно злится, когда я так говорю. Она думает, что так я превращаю ее в свою собственность, – замечает она.

Но все, на чем я могу сосредоточиться, – это Лина. Она собирает свои длинные волосы и закидывает на плечо. Мои досада и гнев возрастают, внимание притупляется. Как она не чувствует, что я здесь? Я всегда могу сказать, когда она заходит в комнату; когда она подходит ко мне, тело сразу же ощущает малейшие колебания воздуха. Она слишком занята своим спутником, он, наверное, рассказывает ей, как наливать воду в этот гребаный стакан.

Но тем не менее смотрю на свою девушку и говорю:

– Нет, Лина моя, и мне все равно, что она думает по этому поводу.

– Ты говоришь как настоящий осел, – замечает, глядя на Лину. – Тебе нужно пойти на компромисс; если она действительно похожа на Лили, она отвергнет его и в конце концов поставит тебя перед ультиматумом.

– Что? – На мгновение отрываюсь от Лины, хотя это дается нелегко.

– Лили надоели мои капризы, и она от меня ушла. Она, – Девушка Лили указывает стаканом на Лину, – сделает то же самое, если ты не будешь хоть иногда прислушиваться к тому, что она хочет.

Поразительно, насколько Лили отличается от своей подруги!

– Ладно, ты ничего не знаешь о наших отношениях и не знаешь, что предлагаешь.

Я оглядываюсь на Лину. Она в одиночестве сидит за столом, играя с прядью волос и подергивая плечами в такт музыке. Через мгновение я обнаруживаю ее дружка-официанта в другом конце бара и при виде расстояния между ними немного успокаиваюсь.

– Сам посуди, чувак, – продолжает эта сука. – Мне не нужно знать детали. Я провела с тобой уже почти час и в курсе, что ты бесчувственный осел и не даешь того, что ей нужно.

Я открываю рот, чтобы огрызнуться, но она продолжает:

– С Лили – то же самое, из-за этого были все наши скандалы. Лина не удовлетворена, и ты это знаешь. А ты в курсе, что лучше всего помогает неудовлетворенной девушке? –Она злорадно ухмыляется. – Кроме частого секса, конечно.

– Короче?..

Я снова оглядываюсь на Лину. Щеки у нее разрумянились; изумленно раскрытыми глазами она уставилась на женщин, танцующих на барной стойке. В любой момент она может заметить, что я здесь.

– Самое приятное, что они в нас нуждаются, только не так, как ты думаешь. Они нуждаются в том, чтобы иногда мы тоже были рядом только ради них. Лили всегда тратила столько усилий, чтобы удержать… меня, черт побери… что ее собственные потребности при этом не удовлетворялись. Реально, я даже не помнила, когда у меня день рождения, я вообще ни хрена для нее не делала! Я полагала, что хватит и того, что я рядом с ней и иногда говорю ей, что я ее люблю, но этого было недостаточно.

По спине ползет неприятный холодок. Я смотрю, как подруга Лили допивает первый стакан.

– Но она же сейчас с тобой, верно?

– Да, но только потому, что я показала ей, что она может на меня положиться и что я перестала быть той сукой, какой я была, когда она меня встретила.Она смотрит на Лину, а потом – снова на меня.

– Знаешь, как пишут все эти дурочки в соцсетях? Кажется, примерно так: «Если бы ты сделал… Если бы ты не…» Блин. Точно не помню, но, в общем, суть в том, что либо ты хорошо относишься к девушке, либо к ней хорошо относится кто-то другой.

– Я не отношусь к ней плохо. – По крайней мере, не всегда, мысленно добавляю я.

Она ухмыляется:

– Чувак, просто запомни это. Посмотри, я не святоша. Я до сих пор не отношусь к Лили так, как должна, но кое-что я все-таки усвоила. Ты же уперся как баран, сидишь здесь и думаешь, что относился к ней как надо. Если бы так и было, она бы не сидела сейчас здесь с этим парнем, который, кстати, твоя полная противоположность и вообще классный!

Мне даже нечего ей возразить, по большей части она права. Я не всегда относился к Лине плохо, только когда она делала что-то, что выводило меня из себя. Как сейчас, например.

И до этого.

– Она смотрит на нас, – сообщает подруга Лили, и у меня холодеет кровь.

Я медленно поворачиваю голову в сторону Лины, и ее глаза пылают, – и я клянусь, что вижу в них отблеск ненависти, когда она переводит взгляд то на подругу, то снова на меня. Она не двигается, даже не моргает. Этот взгляд так не похож на ее первоначальное изумление, что я потрясен тем убийственным выражением, с которым она смотрит в нашу сторону.

– Она просто в бешенстве! – смеется рядом стоявшая сука, и я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не вылить второй стакан ей на голову.

Вместо этого я бормочу:

– Заткнись! – Хватаю стакан и иду к Лине.

Ее дружок-официант – все еще у стойки. Подхожу к ней.

– Ого! Никогда бы не подумала, что встречу тебя здесь, в баре, с еще одной девушкой. Вот сюрприз так сюрприз! – говорит она с сарказмом.

– Почему ты здесь? – спрашиваю я, подходя ближе.

Она отодвигается.

– А ты почему?

– Лина… – угрожающе говорю я, и она закатывает глаза.

– Не сегодня, Гриша, не начинай.

Она слезает с высокого стула, поправляя платье.

– Не уходи от меня.

Мои слова звучат как приказ, но я знаю, что на самом деле это мольба. Я тянусь к ее руке, но она отстраняется.

– А почему бы и нет? Именно так ты всегда и поступаешь со мной. – Она снова смотрит на подругу. – Мы оба здесь с другими.

Я качаю головой:

– Черт! Нет. Это подруга Лили.

Ее плечи мгновенно расслабляются.

– Ааа… – Она смотрит мне в глаза и приоткрывает рот.

– Сейчас нам нужно уйти.

– Так идите.

– Тебе и мне, – уточняю я.

– Я никуда не собираюсь, разве что повеселиться. Куда-нибудь, где веселее, чем здесь, потому что здесь ты, а ты всегда обламываешь мне веселье. Словно ты из полиции смеха. – Она улыбается своей глупой шутке и продолжает: – Точно, так и есть! Ты из полиции смеха. Тебе нужно получить какой-нибудь жетон, чтобы везде его носить. Ну, понимаешь, чтобы пресекать веселье. – Она начинает безудержно хохотать.

Господи, она чертовски пьяна!

– Сколько ты выпила? – кричу я, перекрикивая музыку.

Я думал, что все уже закончилось, но, похоже, танцовщиц вызвали на бис.

Она пожимает плечами:

– Не знаю. Мало. И вот это еще.

Она забирает мой стакан прежде, чем я успеваю ее остановить, ставит его на стол и вскарабкивается обратно на стул.

– Не пей! Тебя точно вырубит.

– Что это за звук? – Она прикладывает ладонь к уху. – Я слышу сирену полиции смеха? Виу, виу, виу!

Мгновение она сердится, как ребенок, но потом снова смеется.

– Если ты собираешься быть энергетическим вампиром, то уходи.

Лина подносит бокал к губам и делает три больших глотка. Она опустошает его наполовину в считаные секунды.

– Ты с ума сошла! – говорю я.

– Ла-ла-ла! – Она издевательски качает головой, смотрит мимо меня, и на губах у нее появляется усмешка. – Ты ведь знаешь Роберта, верно?

Оглядываюсь и вижу, что этот придурок стоит рядом со мной со стаканами в обеих руках.

– Рад тебя снова видеть, – говорит Роберт, криво улыбаясь и глядя на меня помутневшим взглядом. Он тоже пьян.

Он воспользовался ею? Он ее целовал?

Я делаю глубокий вдох. Его отец – полицейский Его отец – полицейский. Его отец – полицейский.

Его отец – гребаный шериф этого дурацкого города. Я оглядываюсь на Лину и бросаю через плечо:

– Пойдем.

Лина закатывает глаза. Я забыл, какой смелой она становится, когда в крови у нее спиртное.

– Не пойду! – с вызовом отвечает она, и он садится за стол. – У тебя нет компании, чтобы развлечься? – насмехается Лина.

– Нет. Давай пойдем домой. – Я едва сохраняю самообладание.

В любой другой вечер я бы уже припечатал Роберта лицом к столу.

– Это не мой дом. Наш дом – в нескольких часах отсюда.

Она допивает стакан, который стащила у меня, потом смотрит странным взглядом, в котором сочетаются отвращение, опьянение, легкомыслие и безразличие.

– В любом случае, благодаря тебе, с понедельника это уже не мой дом.