18 глава от имени Беатрис

«Хороший поцелуй стоит ещё одного»

— Мерлин Монро

   Прошло пару дней после нашего ужина в ресторане.

   ЭрДжей снова стал таким, каким был обычно — собранным, отстранённым, предсказуемо холодным. Но это не было постоянно. Иногда он мог пройти мимо и не заметить меня, как будто я просто часть интерьера. А на следующий день задержать взгляд чуть дольше, чем следовало, и я ловила этот взгляд, как ребёнок ловит капельки дождя ладонями. Иногда его рука скользила по моей спине, когда мы шли мимо друг друга в коридоре. Это было будто неосознанно — просто жест, чтобы уступить проход. Но от этого касания я могла вспыхнуть, как от огня.

   Чаще всего меня злило, сколько эмоций этот мужчина вызывал во мне. Особенно когда я не могла быть уверена в том, было ли это взаимным.

Оставалось только кормить себя воспоминаниями из вечера в ресторане — каждым взглядом, каждым словом, каждым движением его руки, его реакцией на мои прикосновения. Иногда, когда я оставалась одна, я представляла, как всё могло бы быть иначе. Может быть, тогда он бы просто взял меня за руку и остался. Не из долга, не из страха, а просто потому что хотел.

И всё же мне казалось, что ЭрДжей хотел чаще, чем показывал. И мне оставалось лишь аккуратно подтолкнуть его, дать шанс быть самим собой, хотя бы со мной наедине.

— Мы никогда раньше не тренировались с тобой, — прикусила я губу, плохо скрывая восторг в предвкушении сегодняшнего дня.

И вот я предложила ему, наконец, заняться спортом вместе. У ЭрДжея не получилось сразу из-за работы. Он пообещал, что мы поедим в зал через три дня и случилось всё в точности так, как он и сказал. Я была довольна затеей. Раньше ЭрДжей постоянно отвозил меня в спортзал, но никогда не позволял себе вступать со мной в спарринг.

Я знала, что совместная тренировка означала прикосновения, короткую дистанцию и все то, чего я ждала от него. Я ещё не знала, готова ли я к чему-то большему, но знала, что наши отношения точно пока нет. Но они были на пути к этому. И хоть мне было сложно контролировать себя с ЭрДжеем, я сознательно выбирала оказаться с ним наедине, в месте, где близкого контакта будет не избежать. Потому что мне слишком нравилось смотреть, как его маска контроля трескалась рядом со мной. Даже если он думал, что мог быстро скрыть это, это не так.

   Ради этого я старалась заглушить свой страх лишиться самоконтроля и просто действовать по ситуации — так, как скажут мне чувства. Хоть кто-то из нас должен был руководствоваться сердцем.

— Потому что ты не была моей женой раньше, — просто заявил он, виртуозно поворачивая руль автомобиля.

— Да, ты боялся стать ближе, чем на пару метров от меня, — я хотела закатить глаза, но воздержалась, вспоминая его реакцию на это в ресторане. — Не говоря уже о том, чтобы прикоснуться.

   Я старалась говорить без упрёка, но кажется, у меня не получилось.

— Я считал, что ты выйдешь замуж за моего брата, — напомнил мне он. — Это была бы только его привелегия — прикасаться к тебе.

Привелегия.

Будто я была сокровищем или товаром. Мне хотелось думать, что для ЭрДжея я всё же была сокровищем. Будто мои прикосновения всё же были чем-то священным для него.

— Ты не тренировался со мной, даже когда стало известно, что мы с тобой поженимся, — пробормотала я, вспоминая, как он избегал меня в тот период.

— Ты ещё не принадлежала мне, — спокойно ответил он, не отводя взгляд от дороги. — Я не мог к тебе прикасаться.

— В обычном мире люди встречаются до свадьбы, — я пожала плечами, глядя в окно.

Иногда я думала о том, как это — жить без бесконечных правил. Где никто не следит за каждым твоим шагом, где можно просто быть женщиной, а не чьей-то женой, чьей-то дочерью, частью чужого порядка. В том мире можно касаться, смеяться, флиртовать без страха, что это кто-то увидит или осудит. Можно позволить себе чувствовать не только правильно, но и свободно.

Там, наверное, нет этого напряжения, что живёт в каждом движении ЭрДжея. Там прикосновения случаются не из долга, не по расписанию, а просто потому, что хочется. Там можно смотреть на мужчину так, как я иногда смотрю на него — не украдкой, не сдерживая дыхание, не ожидая, что кто-то вмешается или сочтёт это неприличным.

В том мире между мужчиной и женщиной нет стен. Только дыхание, кожа, и это живое притяжение, которому не нужно разрешения, чтобы быть.

— Не все, — его голос был твёрдым, почти назидательным. — Те, кто понимают значение женской ценности и чести — хранят себя до брака.

— Значит, ты перестал меня уважать после того, как мы поцеловались до свадьбы?

Я нахмурилась, а ЭрДжей покосился на меня. Он потёр свой подбородок, но в голосе по-прежнему оставалась холодная сдержанность.

— Это была моя вина, — неожиданно для меня заявил он. — Но нет, я не перестал тебя уважать.

   Он считал наш поцелуй своей виной?

   Как это могло произойти?

— Я ведь этого хотела, — напомнила я. — Я сама зашла в твою комнату.

   ЭрДжей задумался, и я не понимала, пытался ли он найти подходящие слова, чтобы не задеть меня или он действительно не понимал, что чувствовал по этому поводу.

— Твои чувства ко мне были сильнее здравого смысла, — его голос был раздражающе спокоен, в своей обычной манере. Будто он всё знал и контролировал, будто его слова были истинной. — Для этого и нужен мужчина, чтобы направить женские эмоции. Но я тогда был не в состоянии это сделать.

— Ты называешь моё желание поцеловать тебя... отсутствием здравого смысла? — я посмотрела на него с расширенными глазами, а после — отвернулась к окну, чувствуя, как во мне одновременно закипает злость.

   Я помнила тот день — день, когда позволила себе быть смелой. День, когда потеряла контроль, не думала о глупых правилах и день, когда впервые не знала, что мне делать. Даже если наш поцелуй меня ошеломил, я всё равно ещё долго вспоминала его, прикладывая свои пальцы к губам. Они жгли так, будто он навсегда оставил свой след на них.

   А он называл это отсутствием здравого смысла?

— Послушай, — ЭрДжей положил свою ладонь мне на руку, видимо призывая, чтобы я повернулась к нему лицом. Он мгновенно считал мою злость, и старался это исправить, но своим методом.

Я невольно дёрнулась, когда ощутила его прикосновение на себе. ЭрДжей моментально убрал руку, а я сделала вид, будто поправляла рукав.

С одной стороны я была рассержена, но с другой стороны — ощущение его пальцев на моей коже всегда выбивало меня из равновесия. Несколько минут мы ехали в тишине — в этой натянутой, наполненной чем-то невысказанным паузе. Потом он аккуратно притормозил у обочины, когда мы подъехали к спортзалу, заглушил двигатель и повернулся ко мне. Я хотела выйти из машины, но его рука на этот раз потянулась к моему лицу. Вероятно, от шока я не стала сопротивляться, когда два его пальца мягко, но твёрдо — как умел только он — зажали мой подбородок, вынуждая смотреть на него. Его холодные, голубые глаза были невероятно близко к моим.

— Послушай, — повторил он снова. — Я не жалею о нашем поцелуе. Он был идеальным. Но да, у меня есть своё представление о мире и чести. И в нём я тебя подвёл.

Я собиралась возразить, но он продолжил.

— Для меня ты имеешь намного больше значения, чем просто поцелуй до свадьбы, — продолжил он, глядя прямо в мои глаза. — Для меня ты — не случайность. Ты — женщина, которую нельзя тронуть просто так, ради удовольствия. Тебя может целовать только муж. Тот, кто поклялся быть рядом — в здравии, в болезни, в радости, в горе. Верным. Тот, кто отдаст жизнь, если понадобится. Только он имеет на тебя право.

   Я смотрела на него, не зная, что ответить. Хотелось спорить, сказать, что я не вещь, не принадлежность, не чья-то честь, а человек со своими желаниями. Но язык не повернулся. Потому что, несмотря на всё, он говорил с такой искренностью, будто эти слова были его клятвой — не мне, а самому себе. И потому что части меня нравилось быть чем-то настолько важным и ценным.

   Он наклонился чуть ближе, всё ещё держа мой подбородок, и спросил тихо, почти без выражения.

— Поняла?

   Я кивнула, но не из покорности.

— Да.

   Его пальцы медленно скользнули вниз, отпуская моё лицо. Воздух между нами стал плотным, натянутым, как струна. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, потом он коротко кивнул, будто ставя точку в разговоре, и вышел из машины.

   Мы подошли к залу, в котором никого не было. Утренний свет пробивался через большие окна, ложился на блестящий ринг и ровные ряды гантелей. Я всегда чувствовала странное волнение, занимаясь здесь. Ведь часто здесь был ЭрДжей, а когда его не было — я надеялась, что он всё же придёт.

— Можешь переодеться в раздевалке, — спокойно сказал ЭрДжей, кладя сумку с одеждой на пол. — Я переоденусь здесь.

   А вот некоторые вещи остались неизменны.

Не была уверена, что мне хотелось пока что полностью раздеваться перед ЭрДжеем. Но и услышать от него, что он снова ставит эту стену, эту дистанцию между нами — было неприятно.

Уже в раздевалке я открыла сумку, доставая свой новый спортивный комплект — короткий топ и обтягивающие легинсы. До этого я занималась только в какой-то большой футболке и широких, спортивных штанах. Ничего такого, что демонстрировало бы слишком много для посторонних глаз. Когда я заказывала его, то представляла, как ЭрДжей на меня посмотрит. Как на женщину, а не на подопечную, не на объект охраны. Но теперь, глядя на этот комплект в руках, я не была уверена, что хочу этого взгляда. Он поймёт, что я слишком старалась.

Я закусила губу, колеблясь, потом всё же надела форму. Ткань плотно облегла тело, и я невольно представила, как это будет выглядеть со стороны. Перед зеркалом я затянула свой хвост уже, стараясь придать лицу уверенность, которой не чувствовала. Возможно, разговор в машине имел на меня такой эффект — я не знала.    Выйдя, я увидела, как ЭрДжей стоял у гантелей, привычно собранный, в серой футболке и спортивных брюках. Футболка. Чёрт. Я действительно думала, что он не наденет её на нашу тренировку. Я знала, что парни тренировались без футболок, но ЭрДжей надевал её каждый раз, когда я была в поле зрения. Конечно, он не мог позволить мне увидеть свой обнаженный торс.

Но я ведь уже видела его в одних боксерах.

Почему он скрывается сейчас? Боится моей реакции на свое тело? Считает, что я его испугаюсь? Или наоборот — думает, что наброшусь на него, как только увижу?

   Он заметил меня и его глаза скользнули вниз — по топу, по линиям моего тела — и тут же вернулись к лицу. Как будто ничего не произошло, как будто он не заметил. Но я знала, что заметил. И почувствовала, как кожа под тканью становилась горячее.

— Готова? — только и спросил он, кивая в сторону ринга.

   Я кивнула, стараясь двигаться уверенно, не выдать ни дрожи, ни смущения. Когда он поднялся на ринг и протянул мне руку, чтобы помочь, я на секунду замерла, глядя на его ладонь. Эта рука столько раз держала оружие, отдавала приказы и защищала, а теперь — просто ждала мою.

— Я хочу напасть на тебя, — заявила я, когда мы оказались друг напротив друга.

   Он поднял одну бровь, в его взгляде мелькнуло лёгкое удивление, но не насмешка.

— Напасть? — переспросил он спокойно.

— Да. Всё время я учусь защищаться, отрабатывать уклонения и болевые приёмы. Я хочу понять, как это — научиться действовать первой.

— Ты ведь понимаешь, что ты никогда не будешь ни на кого нападать? — его голова наклонилась вбок, будто он оценивал моё настроение и мотивы.

— Понимаю. Но я хочу попробовать. Мне надоело отрабатывать одни и те же техники и приёмы уже восемь лет.

   Он молча посмотрел на меня, словно оценивая. Мне стало некомфортно. Вдруг я очень резко ощутила нашу большую разницу в росте и в телосложении. Возможно, с его стороны я выглядела смешно, когда говорила о желании нападать.

— Хорошо, — он медленно кивнул. — Начнём с азов. Запомни: атака — не просто сила. Это дистанция, вес, угол. Если ты идёшь вперёд, ты оставляешь себя уязвимой. Нужно учиться подставляться правильно и уходить в нужный момент.

   Он показал положение ног, пояснил, как держать центр тяжести, как смещать вес при движении вперёд и назад. Его руки двигались чётко, будто рисовали невидимые линии в воздухе: шаг — пауза — толчок. Он говорил коротко, по делу, и мне нравилось, что речь его была без насмешки и снисходительности — только техника.

— Повтори за мной, — сказал он и сделал медленное имитационное движение, почти без контакта.

   Я скопировала его стойку, постаралась почувствовать точку опоры в ногах, сжать корпус, выставить руки. Он поправил угол моей стопы, потом ладонь положил мне на плечо, чтобы показать, где держать баланс.

— Ещё раз, — и когда я снова сместилась, он мягко, но жёстко заблокировал мой замах, отведя руку в сторону и слегка развернув туловище, чтобы я не потеряла равновесие. Возможно, с ЭрДжеем было бы проще тренироваться, если бы его прикосновения не означали мурашки на моей коже.

   Но я бесстыдно пользовалась моментом, когда он мог официально ко мне прикасаться. Только выражение лица ЭрДжея оставалось слишком деловым и сосредоточенным.

   Мы повторяли: атака — шаг — блок — контратака. Он объяснял, я делала. Иногда он замедлял ход, чтобы показать, где я ошибаюсь, а иногда давал мне пространство, чтобы я попробовала сама понять линию атаки. Я остановилась, вытерла ладонь о шорты, он подал мне бутылку воды.

— Устала?

— Нет, — я покачала головой. — Теперь настоящий бой?

   Он удивился, но снова воспринял мои слова всерьез.

— Хорошо. Ты попробуешь на меня напасть. Можешь не жалеть силы, ты не сделаешь мне больно.

   Я догадывалась, что никакая моя сила не смогла бы заставить его даже поморщиться. Но всё равно никогда не могла заставить себя бить с полной дури. Ни его, ни Леонаса, ни отца, когда тот изредка шутливо боролся со мной.

   Мы вошли в темп. Я рванулась первой, размахнулась, попыталась поставить точный удар в корпус. Он сместил центр тяжести, мягко принял атаку, но даже не сдвинулся с места, как скала, которой он и был. Я снова и снова наносила удары, поставив себе за цель хотя бы заставить его пошатнуться. Но он ловко ими маневрировал, блокировал их и даже не отвечал.

   С моей стороны бой стал жестче и азартнее, пока он не применял никаких действий, чтобы атаковать меня в ответ. В какой-то момент я рванула слишком резко, пошатываясь. Он успел схватить меня за запястья и резко развернул так, что я потеряла равновесие.

   ЭрДжей, кажется, испугался этого намного больше, чем я. Он схватил меня за талию, я зажмурила глаза, но так и не ощутила удара с твёрдым полом под ногами. Открыв глаза, я заметила его лицо, которое находилось в паре сантиметрах от моего.

   Мы замерли.

   Сердце стучало так громко, что я была уверена, что он это слышит. Рядом был запах пота и мужского аромата, запах, который всегда вызывал в груди ответный отклик. Его глаза были так близко, но смотрели так, будто пытались найти хоть малейший сигнал боли. Он мягко опустил меня на пол, но сам не спешил ни подыматься самому, ни помогать подняться мне. Одна его рука лежала на полу и была очень близко к моему лицу, а вторая — прикоснулась к обнажённой коже моей талии, заставив жар распространиться по моему телу.

   Он захотел отстраниться.

   Как только ощутил мою обнажённую кожу — он захотел встать и сделать вид, будто этой вспышки между нами не было. Поэтому я не думала, не теряла ни секунды, когда обвила руки вокруг его шеи и притянула его к себе. Наши губы встретились. И это не было мягко. Это был поцелуй после боя, после драки. Немного напоминал мне наш первый поцелуй, но в этот раз я была той, кто проявил инициативу. Мой язык прошелся по шву его губ, немного неуверенно, возможно, неуклюже. Я не была уверена, насколько правильными были мои движения с технической точки зрения, но ЭрДжей не сопротивлялся и позволил мне запустить язык в его рот.

По моему телу пробежала дрожь, словно электрический ток, когда его руки сжали мою талию, удерживая, но не сдерживая. Наши языки встретились в ярком ритме страсти. Что бы я не делала — это было чертовски приятно. Огонь шел по моим венам, и мне пришлось сделать усилие, чтобы не заёрзать на месте. ЭрДжей мягко засосал мою нижнюю губу, и с моего рта сорвался легкий стон удовольствия.

   Я смутилась. Возможно, это была слишком бурная реакция. Его язык снова вошёл внутрь, намного настойчивее. Я сомневалась, что целовать меня так входило в его планы. Осознание, что он тоже на момент потерял голову — делало что-то просто невероятное с моим телом, которое воспламенялось с каждой секундой его движений в моем рту. Его твёрдая эрекция неожиданно прижалась к моему бедру. Я отдёрнулась, будто автоматически.

— Стой, — выпалила я больше механически, с усилием отрываясь от его губ.

   Мы оба тяжело дышали, глядя друг другу в глаза. Я не была уверена, почему я остановилась. Мне нравилось, что он желал меня. Но почувствовать это, будто делало вещи слишком реальными. Словно сейчас могло произойти что-то, к чему мой разум ещё не был готов. Не так, не среди пыльного зала и не после дней, когда он игнорировал меня, прячась за документами и бумажками.

   С другой стороны я слабо могла представить, будто ЭрДжей мог потерять контроль до такой степени. Я смутилась под его взглядом и чувствовала, как мои щёки пылали. ЭрДжей снова глубоко вздохнул и облокотился лбом об пол — возле моей шеи. Он сделал несколько глубоких вдохов, а я не решалась подняться или пошевелиться. Я не боялась его, но была слишком смущена, моё лицо горело. Наконец, лицо ЭрДжея снова перевелось на меня, и я не смогла распознать его выражение. 

— Ты ещё хуже держишь себя в руках, чем я, — почти себе под нос пробормотал он, подымаясь с меня. Он встал на колени, его руки были загнаны в бок, а брови нахмурены.

   Я села, поджав колени под подбородок. Мой взгляд снова на секунду упал на его эрекцию, и я подумала, что, наверное, ему было так же тяжело, как и мне сейчас.

— Прости.

   Мои слова заставили его неожиданно для меня прыснуть смехом и покачать головой. Он потёр шею и лоб, будто имел дело с ребёнком или вовсе не верил своим ушам.

— Что смешного? — я прищурилась на него, не желая, чтобы он смеялся с меня. Мои щёки итак горели настолько сильно, что было ощущение, будто у меня поднялась температура.

— Тебе не нужно извиняться за то, что ты поцеловала меня, — объяснил он, смотря на меня, как на головоломку.

   Я прикусила губу.

   Я имела право поцеловать его — я была его женой, но это чувство свободы смешивалось с волнением, с маленькой, почти детской боязнью сделать что-то слишком смелое. Его возбуждение будто намекало на то, что я должна была продолжить. А я не хотела, чтобы кто-то так управлял мною.

— Почему ты поцеловала меня? — спросил он спокойно, почти нейтрально, снова держа дистанцию.

— Потому что я захотела поцеловать тебя, — пробормотала я, обводя контур своей коленки указательным пальцем.

   Между нами повисла напряженная тишина. По крайней мере, я могла отчётливо ощущать её, как с своей, так и с его стороны.

— Я думал, ты пока не готова ни к чему большему в нашем браке, — тихо сказал он, и в его словах слышалась не только осторожность, но и удивление. У ЭрДжея были трудности с тем, чтобы понять меня. У меня тоже были с этим трудности. Но ЭрДжей всегда стремился найти все ответы, он не терпел неизвестности и тайн.

— Это не значит, что я не хочу этого, — произнесла я едва слышно, борясь с стеснением. Оно всегда охватывало меня в самый неподходящий момент. Я либо краснела и прятала взгляд, либо действовала решительно и уверенно.

ЭрДжей нахмурился.

Хотела, но не была готова. Скорее всего, он абсолютно не понимал смысл моих слов. Мужчины, обычно, были проще, прямолинейнее, в них не было внутреннего конфликта, они не думали о последствиях. Или, возможно, они заставили весь мир поверить в то, что так и есть.

— Почему тогда ты отдёрнулась? — его голос стал ниже, но мягче, будто боялся спугнуть. — Ты испугалась... моей эрекции?

   Я резко отвернулась, чувствуя, как жар приливает к щекам. Снова эта ни к чему не нужная скромность. Когда мы ехали домой из ресторана — я почти сама прикоснулась к ней, а сейчас было стыдно говорить об этом. ЭрДжей снова зажал мой подбородок между своими пальцами. Он не позволял мне избежать разговора.

— Беатрис, — моё имя звучало мягко, но настойчиво. — Мне нужно знать.

— Я не испугалась, — выдохнула я после короткой паузы. — Просто я знаю, что пока не готова к этому.

— Хорошо, — кивнул он, но взгляд не отвёл. Его спокойствие было обманчивым: я видела, как по его шее медленно скользнула мышца, как будто он сдерживал что-то сильное.

— А ты? — выпалила я вдруг. — Ты тоже хочешь меня?

   Он чуть приподнял уголок губ, и на миг я увидела в его лице ту самую насмешливую мягкость, которая раздражала.

— Хватит смеяться надо мной, — отмахнулась от его прикосновения я, чувствуя, как стыд заливает грудь. Больше от того, что мой вопрос, вероятно, звучал глупо в его голове.

— Я не смеюсь, — он именно это и делал. — Как ты уже могла заметить, у меня нет проблем с желанием к тебе, Беа. Даже если мои руки не должны прикасаться к такому лучику света как ты — я всё равно хочу этого. Ты моя жена и только моя.

Я решила проигнорировать собственнические нотки в его голосе и ещё одно упоминание о том, будто меня можно желать только потому, что я была женой, а не девушкой его мечты.

Как он меня назвал?

— Лучику света?

— Забудь, — повторил он, и я увидела, как уголки его губ чуть дернулись, словно он сам понимал, что сказал слишком много.

   Он поднялся на ноги, предлагая мне свою руку.

   Мы остановили тренировку, переоделись и поехали домой. Послевкусие у меня осталось странное, но мои губы до сих пор жгли от нашего поцелуя, а внутри поселилось ощущение, что его холодная маска начала разбиваться.

————————————————————————Вот и восемнадцатая глава🎻

И я снова села за эту историю 🫰🏻 Скучали так же сильно, как и я?

Делитесь своими оценками и комментариями 🩵