Глава 34

— Я же купил тебе достаточно одежды. Тебе ничего не понравилось, Энрика? — Оборачиваюсь к Слэйну, дожёвывая кусок пирога.— Ну, здесь такое дело, я не люблю кучу одежды. Она меня раздражает. Я не понимаю, зачем людям так много одежды, когда в принципе нужно всего пять вещей. Поэтому я свои пять вещей выбрала. Они на мне, — улыбаюсь я, запивая всё чаем. Вытираю быстро рот рукавом пальто и стряхиваю с него крошки. Свинья, чёрт возьми.— Хм, пять вещей. Лосины, больше похожие на плотные колготки, моя рубашка, ботинки и пальто. Я не вижу на тебе белья, и я прекрасно считаю, но одной вещи не хватает, — замечает Слэйн, складывая недовольно на груди руки.Опускаю рубашку ниже и показываю ему татуировку.— Пятая, — довольно хмыкаю я. — Да, для меня это вещь, потому что я считаю, что нужно иметь смелость, чтобы носить татуировку в виде смайлика на груди. Не поспоришь, да?Слэйн качает головой, поджимая губы, чтобы не рассмеяться. С этим я тоже поработаю. Через два дня он не позволит себе подавлять желание смеяться. Я добьюсь этого.— Почему ты так ненавидишь нижнее бельё, Энрика? Ты же застудишься. На улице холодно, — он идёт в холл и снимает своё пальто с вешалки.— Я не ненавижу бельё. Просто оно мне с тобой не нужно. И я знаю, что ты не дашь мне застудить что-то. Ты согреешь, — пожимаю плечами, застёгивая пальто на себе. Нет, больше я не стала и подходить оно мне лучше тоже не стало. Как было на три размера больше меня, так и осталось. Но оно моё. Это от Слэйна и пальто мне дорого. Ни за что не расстанусь с ним.— А мы пойдём пешком? — Интересуясь, я выхожу за дверь первой.— Нет. На машине. И твоё кресло будет с подогревом. Хотя мне нравится то, что ты голая под одеждой. Жаль, сейчас не лето.— То есть летом ты бы не возражал, если бы я не носила трусики, — игриво склоняю голову набок. Слэйн закрывает дверь и подходит ко мне. Он обхватывает моё лицо ладонями и крепко целует меня.— Я бы этого даже требовал, Энрика, — шепчет он, потирая пальцами мои щёки.— Я бы даже не возмущалась, — выдыхая, я провожу ладонями по его груди, сейчас спрятанной под тёплым чёрным свитером.— Мне это чертовски нравится. Только подумаю о том, что летом под юбкой на тебе ничего нет и я могу раздвинуть твои ноги, пока веду одной рукой машину, — его дыхание оставляет полыхающий мазок рядом с моим ухом, а Слэйн прикусывает мою мочку, посасывая её. Мои ноги дрожат, и я сжимаю пальцами его свитер. Моя грудь поднимается быстрее, ярко представляя его слова.— И пока мы будем стоять в пробке или ехать куда-то, мои пальцы медленно бы массировали твой клитор. Твои ноги бы раскрылись шире. Ты бы откинула голову, позволяя мне немного поиграть с тобой прежде, чем я привяжу тебя к кровати, чтобы трахать всю чёртову ночь…— Господи, — во рту сушит. Я глотаю, но мне больно. Мне срочно нужно под душ или выпить всю воду из этого самого душа.— Я бы не дал тебе кончить. Ты была бы прикована к сиденью ремнём безопасности, а руки бы я тебе связал за креслом. Ты могла бы только умирать от желания. Твои соки бы стекали по моим пальцам и впитывались бы в кожу сиденья. Весь салон машины бы пах только твоим возбуждением. Сладким…— И куда это вы собрались?Всё порочное волшебство этой минуты обрывает недовольный голос Кавана. Я издаю разочарованный стон и зло оборачиваюсь. Слэйн резко выпрямляется и его глаза наполняются холодным безразличием. Каван специально это сделал. Козлина.— Я ответил тебе по электронной почте, — сухо говорит Слэйн и берёт меня за руку. — Мы уходим.— Спасибо, что хотя бы так мне отвечаешь. Я провёл сегодня три собрания, где ты, по идее, как директор фирмы должен был присутствовать.— Я плачу тебе за то, чтобы ты заменял меня, когда я хочу. Не забывай своё место, — у меня проносятся мурашки от ледяного тона Слэйна. Мне становится страшно, потому что они явно могут поругаться из-за меня. Но Каван мне не нравится. Я его ненавижу и не доверяю ему. Поэтому мне плевать. Слэйн имеет право на свою жизнь.— То есть так ты теперь говоришь со своим другом? Серьёзно, Слэйн? Из-за какой-то девки, которая разводит тебя на жалость?Я чувствую вибрацию, прошедшую по телу Слэйна. Ненависть к Кавану становится сильнее. Я боюсь смотреть на лицо Слэйна, потому что там будет этот самый устрашающий взгляд, ведь Каван его видит. Он на всякий случай делает шаг назад, но не собирается сдаваться.— Я просто переживаю за тебя, Слэйн. Я твой друг, а она, — Каван бросает на меня пренебрежительный взгляд. — Ты ничего не знаешь о ней. Я не доверяю ей, и ты перестал уделять внимание своей работе.— Я сделал программу, остальное не твоё дело. Займись своими делами, Каван, и свали с пути.Боже мой, я не хочу, чтобы Слэйн когда-нибудь говорил со мной так. Это безумно страшно. Я не знаю, как Кавану удаётся держать оборону, но я бы со всех ног бежала, если бы Слэйн сказал мне что-то таким тембром.И всё же Каван отходит в сторону, пропуская нас. Слэйн ведёт меня за собой, и мы проходим мимо Кавана. Я показываю ему язык и спускаюсь лишь на ступеньку, как этот ублюдок решает нанести ещё один удар.— Не забывай, насколько женщины могут быть коварны, Слэйн. Не совершай ещё одну ошибку. Развлечения это хорошо, и я всегда поддержу тебя. Но женщин выбирать ты не умеешь. Две роковые ошибки, которые изменили тебя. Не делай третью.У меня всё внутри вспыхивает от ярости, когда я слышу это. Мой пульс повышается, и я вырываю свою руку из руки Слэйна. Оборачиваясь, подскакиваю к Кавану и смотрю на него снизу вверх, но меня это не волнует.— А не припомнишь, какая сука это с ним сделала? Ты. Ты был той тварью, кто разрушил его. И ты не друг ему. Друзья не причиняют боли, ясно? Пусть я недостойна такого высококлассного члена, как у тебя, но я достойна уважения, потому что твой член меня абсолютно не заботит. Ты наглый мудак, который смеет давить на больное, чтобы снова ощутить власть над другим человеком. Думаешь, я не вижу этого? Поверь мне, такого дерьма, как ты, я видела достаточно в своей жизни. И если ты ещё раз причинишь ему боль, то, мать твою, я натяну твою задницу на шест стриптизёрши и стану для тебя несмываемыми блёстками на груди шлюхи. Они будут отравлять тебя, если ещё раз ты тронешь его. Ублюдок, — выплёвываю всё это ему в лицо.— Не смей причинять Слэйну боль. Не смей. Ты не заслужил даже дышать рядом с ним. Ты ничтожество, которое лишь всё портит. Помог ему? Конечно. Ни черта. Ты помог себе, используя его. И это не дружба, это насилие. Надеюсь, что на следующем бою тебя убьют, и ты избавишь этот мир от своей физиономии. Весь в свою суку сестру. Вы оба это сделали с ним. Вы достойны только виселицы. И я клянусь, что если ты позволишь себе что-то подобное снова, то я изуродую тебя вот этими руками, — показываю ему свои пальцы, а они трясутся от желания впиться в его наглую морду. Ублюдок. Выплеснув всю свою ненависть со словами, разворачиваюсь и прохожу мимо Слэйна.— Буду ждать на улице. Здесь дерьмом воняет. И его точно не отмыть, ты пытался, — фыркая, сбегаю по лестнице и выхожу на улицу, хлопая дверью.Меня так бесит Каван. Он выводит меня из себя. Мудак. Как он может такое делать? После всего, что он уже сделал Слэйну? Я не верю в его хорошее отношение к Слэйну. А Слэйн слишком добр к нему. Кавана надо сжечь к чёртовой матери.Слэйн выходит на улицу, а я ещё киплю от злости. Он не прикасается ко мне, и всё испорчено. Каван всё испортил. Я столько сил вложила в то, чтобы Слэйн начал жить, а он всё перечеркнул. Всю мою работу и убеждения его в том, что Слэйн должен попробовать быть живым. Ненавижу Кавана. Ненавижу.Мы молча подходим к его машине, и я плюхаюсь на сиденье. Слэйн закрывает дверь и затем садится рядом. У меня всё внутри клокочет от ярости. Я не могу успокоиться. Не могу.— Не надо, Энрика, — Слэйн кладёт ладонь на мою руку, крепко сжимая её.Дёргаюсь на сиденье, ударяясь спиной, чтобы не устроить скандал. А так хочется. Хочется уберечь его от этого ублюдка, хочется вернуться и надавать по морде Кавану.— Он сделал тебе больно, — рычу я.— Он защищает меня. Каван считает, что поступает правильно. Он боится повторения прошлого. Он знает меня лучше, чем ты, Энрика. У него есть основания бояться.— То есть этот ублюдок о тебя ноги вытирает, а ты позволяешь ему? Зачем? Боже, как ты можешь так себя ненавидеть? — Всё же кричу на него, отталкивая от себя.— Энрика, осторожнее со словами, — предупреждает Слэйн.— А что же ты ему этого не сказал? Тебе нравится помнить то дерьмо, в котором он виноват? Нравится? Я не понимаю. Уж прости меня. Я не понимаю, чёрт возьми! Не понимаю и я не хочу сейчас никуда ехать! Мне надо остыть! Я не понимаю тебя, Слэйн! — Вылетаю на улицу и быстро иду по тротуару. Я не могу унять чувство несправедливости. Не могу даже ничего сделать, потому что Слэйн защищает его. Он не видит того, что видела я. Кавана ненавижу. Пусть он сдохнет!Я иду быстро, но Слэйн ещё быстрее. Он хватает меня за локоть, разворачивая к себе.— Немедленно вернись в машину, Энрика, — его глаза прожигают меня насквозь. Но это не так больно, как то, что творится внутри меня.— Нет, — шиплю я.— Мне придётся устроить шоу на глазах этих милых людей, если ты не сядешь в машину добровольно, — угроза меня пугает, но не настолько, чтобы сдаться.— Оставь меня в покое. Дай мне чёртово пространство. Я не могу больше, понимаешь? Не могу. Мне нужно пространство, чтобы остыть и успокоиться. Меня всю трясёт, и я не хочу никуда идти с тобой. Мне больно, Слэйн. Мне очень больно из-за тебя и то, что ты позволяешь этому дерьму, которое зовёшь другом, уничтожать тебя. Ты дал ему слишком много власти и это убьёт тебя. Я не буду наблюдать за этим. Не буду. Оставь меня, — вырываю свою руку и иду дальше. Мне, правда, нужна тишина без Слэйна. Я боюсь, что он пойдёт за мной. Он будет злиться на меня и унесёт на плече. Но ничего.Я оборачиваюсь, его уже нет. Тяжело вздыхаю и провожу ладонями по волосам. Я иду и иду, пока не оказываюсь у знакомого дома. Дейзи. Я совсем забыла о ней, да и не должна помнить. Она была всего лишь временным укрытием для меня. Я использовала его и думала, что всё будет хорошо. Я поступаю правильно. Оказалось, что я втянула себя в очередное дерьмо. Я психую, потому что мои нервы напряжены. Я постоянно думаю. В моей голове сотня мыслей и они все о Слэйне. Они разные. Они обо мне, о моём прошлом, о решениях, о настоящем. Я думаю и думаю, бродя кругами по району. У меня устают ноги. Мне холодно. Но так больно. Я хочу всё прекратить. Хочу оборвать это отчаяние в груди, но не могу. Это жестоко. Я не в силах причинить Слэйну такую боль, пусть лучше будет так, как он привык и так, как он хочет, а не так, как правильно. Он хотел честности, а получит только враньё.Моросит дождь, и я кутаюсь в пальто. Я возвращаюсь к дому Слэйна и вижу его, сидящего на крыльце. Его волосы уже мокрые, плечи опущены и жалость к нему разрывает мою грудь. Открываю калитку и сажусь рядом на мокрую ступеньку.— Прости, я истеричка. Я никогда такой не была, но это… не смогла справиться с эмоциями, — шепчу горько я.— Ты всегда была такой, Энрика, поэтому я и сошёл с ума. Ты хочешь уйти от меня? — Он поворачивает ко мне голову, а его глаза полны печали. Это горе, словно он смотрит на мёртвого человека. На меня.— Нет. А ты хочешь, чтобы я ушла? — Тихо спрашиваю его.— Нет.— Я ненавижу Кавана. Ненавижу, прости меня. Я никогда не смогу относиться к нему иначе. Для меня он дерьмо. Он делает тебе больно. Он подавляет все твои желания, — решительно произношу я.— У него есть на это причины, Энрика. Есть.— Какие? Я не понимаю. Я словно в темноте брожу и меня ранит то, что сегодня было. Ранит, Слэйн. Я хочу защитить тебя, уберечь от такой боли. Я же… не знаю, я старалась показать тебе, что не страшно быть живым, а он всё портит, как будто ему это выгодно. Понимаешь? Я так это вижу.— Это от незнания, Энрика.— Тогда расскажи мне, чтобы я не делала глупостей.— Ты их и не делаешь. Это было странно, и я гордился тобой. Я никогда не гордился никем, кроме результатов своей работы. Но ты меня восхищаешь.— Своими истериками?Слэйн слабо улыбается и качает головой.— Жизнью, которая кипит в тебе. Ты безумна, когда дело касается тех, кто тебе дорог. И я тебе дорог. Это важно так для меня. Ты похожа на волчицу, хищницу, готовую растерзать любого, кто позволит себе неверное слово или движение по отношению к твоей стае. Потрясающе и так красиво. Невероятно то, что я чувствовал в тот момент. И это меня сводит с ума. Я теряюсь в своих эмоциях, потому что они такие яркие из-за тебя, Энрика. И я испугался. Мне стало так страшно, что я отпустил тебя, решив поступить так, как ты хочешь. Но при этом… я… это страшно потерять тебя. Я думал, что ты ушла от меня, — он накрывает мою руку своей, а я его.— Нет. Я давно уже так не злилась. Когда я злюсь, то мне лучше побыть подальше от людей и остыть. И я устала от этой злости. Правда, как будто пробежала марафон. Я всё испортила, да? День этот испортила? — С сожалением смотрю на него.— Нет. Всё в порядке, когда ты рядом. Я готов продолжить этот день, если ты готова к тому же.— Хорошо, но про твоего психа-помощника мы больше не говорим. Никогда. Я не хочу знать, что он живой, — фыркаю я.— Я понял. Пойдём, ты заболеешь, Энрика.Слэйн помогает мне подняться и ведёт снова к машине. Я падаю на сиденье, чувствуя, как мои ноги дрожат от нескольких часов ходьбы. Я медленно согреваюсь, пока мы куда-то едем молча.— Ты злишься на меня? — Шепчу я, поворачиваясь к Слэйну.— Нет, Энрика, я не злюсь, я расстроен, что Каван сделал это. Я с ним поругался.— Ты умеешь ругаться с людьми? — Удивляюсь я.— Мне не нужно кричать, как тебе. Я умею посылать их без слов, и он всё понял. Если тебе нужно, то я заставлю его извиниться.— Нет. Не хочу его видеть, — передёргиваю плечами, но внутри я рада тому, что Слэйн послал Кавана. Рада. Пусть это и плохо. Пусть я якобы разрушаю их дружбу, но я дружбы не вижу. Слэйн мой, а Каван больше не испортит его жизнь.